Дмитрий Мережковский
1,2Кподписчиков
…Ему казалось, что не только изображенная на портрете, но и сама живая Мона Лиза становится все более и более похожей на Леонардо… Впрочем, главная сила возраставшего сходства заключалась не столько в самих чертах, сколько в выражении глаз и в улыбке. Он вспоминал с неизъяснимым удивлением, что эту же самую улыбку видел у прародительницы Евы в первой картине учителя, и у ангела Девы в скалах, и у Леды с лебедем, и во многих других женских лицах, которые писал, рисовал и лепил учитель, еще не зная Моны Лизы, – как будто всю жизнь, во всех своих созданиях искал он отражения собственной прелести и, наконец, нашел в лице Джоконды…
Эпоха великих мастеров искусства, знаменитых государственных деятелей и куртизанок, изменивших мир научных открытий и, конечно же, неразгаданных до сих пор тайн оживает в одном из лучших произведений Д.С.Мережковского – Воскресшие боги Леонардо да Винчи.
Роман представляет собой 2-ю часть трилогии Христос и Антихрист. Эпоха Леонардо показана автором, как один из кульминационных моментов истории: его главных героев представляют собой главную арену противостояния Божественного и сатанинского начал, и где как не в жизни и творениях великого мастера отражается эта борьба с максимальной силой?
Цитаты
Античные трагедии
На совести держи ты, не забудь сказать Родителям Ореста: умер юноша.
Цветы зла
Прекрасный, сильный, статный, пышный Гуляет кот в мозгу моем. Он, как в своей каморке, в нем И там мяучит еле слышно.
«Помни, – в лицах, тобою изображенных, должна быть такая сила чувства, чтобы зрителю казалось, что картина твоя может заставить мертвых смеяться и плакать.
Когда художник изображает что-нибудь страшное, скорбное или смешное, – чувство, испытываемое зрителем, должно побуждать его к таким телодвижениям, чтобы казалось, будто бы он сам принимает участие в изображенных действиях; если же это не достигнуто, – знай, художник, что все твои усилия тщетны».
Мироправитель тьмы века сего и есть грядущий на царство мещанин, Грядущий Хам.
У этого Хама в России – три лица.
Первое, настоящее, - над нами, лицо самодержавия, мёртвый позитивизм казёнщины, китайская стена табели о рангах, отделяющая русский народ от русской интеллигенции и русской церкви.
Второе лицо, прошлое, - рядом с нами, лицо православия, воздающего Кесарю Божье, той церкви, о которой Достоевский сказал, что она «в параличе». «Архиереи наши так взнузданы, что куда хошь поведи», жаловался один русский архипастырь XVIII века, и то же самое с ещё большим правом могли бы сказать современные архипастыри. Духовное рабство – в самом источнике всякой свободы; духовное мещанство – в самом источнике всякого благородства. Мёртвый позитивизм православной казёнщины, служащий позитивизму казёнщины самодержавной.
Третье лицо, будущее, - под нами, лицо хамства, идущего снизу – хулиганства, босячества, чёрной сотни – самое страшное из всех трёх лиц.
Россия – страна, где все начинают и ничего не оканчивают.
Люди думают, что страдают от голода, от жажды, от бедности, от боли; на самом деле, страдают они только от мысли, что, может быть, Его нет.Это единственная скорбь мира.
Данте
Ульрих был честен и ленив - два главных свойства, которые мешают людям приобретать деньги.
Порой, как образ Прометея, Под вечным бременем оков Весь род людей во мгле веков Я созерцал, благоговея. И я обнять его хотел Моими слабыми руками, И сердцем любящим скорбел, И плакал чистыми слезами. Я за него бы в этот миг Пошел на смерть без содроганья, Я жаждал пытки и страданья,
Данте (киносценарий)
Но так же, как налипшие на трансатлантический кабеле ракушки не слышат вести, передаваемой от одного материка к другому,- люди не слышат, вот уже семь веков, и сколько еще веков не услышат передаваемого Данте из прошлого в будущее самого непонятного для них, неизвестного и как будто ненужного слова, а на самом деле единственно нужного и единственно спасающего: Три.
Печорин-Демон все время зевает от скуки