Дмитрий Дашко

усугубленного нашими действиями, крупная боевая часть неприятеля прекратила свое существование. Часть шведов неслась прямиком на

сплошных нервных стрессов. Вот если бы эта сухая вобла повкалывала по-настоящему: так, чтобы встать в шесть утра, приготовить еду для детей, развести младшего в садик, а старших в школу, затем

революцией», взята из жизни Владимира Матвеевича. Так что я был несказанно рад выпавшей возможности

сили сапогами грязь по рыхлой, пропитанной влагой земле. С каждой секундой я боялся, что Гром вдруг остановится, станет разочарованно скулить – и тогда придётся возвращаться к тому, с чего начали: снова искать улики на месте преступления в надежде по ним выйти на преступника. Хотя, поскольку сейчас там вплотную работал

них голова побаливает, а потом легче становится. Я уж и замечать перестал. Человек – скотина такая, что ко всему приноравливается. Елисеев лишь покачал головой. Ему

Только, Леша, разговор не телефонный. Свидеться бы надо. – Ты на работе? – А где же еще!

небесное! Как брат-близнец, но, насколько мне известно, у Рассохина ни братьев, ни сестер

ретные кнопки. Без нажатия на них дверца не откроется. Причём есть самые разные варианты расположения… Даже на типовых моделях, – не порадовал меня Холмс. – И вы знаете, где искать эти самые секретные кнопки? – Уже знаю, – успокоил меня он. – Да? Откуда? – Элементарно, Лестрейд… – Что-то в этой фразе показалось мне неправильным, ноно я прогнал это ощущение. – Как бы создатели этого механизма ни старались скрыть свои секреты, частое пользование

Лагерь представлял собой несколько кунгов,

на цунами, она обрушилась на моё тело, едва не заставив завопить от неимоверной боли: меня словно обдало кипятком, кожа нагрелась так, что чуть не прожгла одежду, а потом, по контрасту, окатило ледяным душем. Сердце сначала бешено заколотилось, после сжалось и перестало биться, по нервам пробежал электрический импульс, я перестал управлять собой и задёргался как марионетка на верёвочках. Всё, что было дальше, превратилось в