Алла Евгеньевна Титова

хлынула в неё не аккуратно, по приглашению, а резко, накатом – древним, неумолимым, зовущим в глубину. Каждый нерв загорелся синим холодом

Мать сидела на кровати, устало вытирая пот со лба. Простыня под ней была в кровавой мазне, вставать ей было еще рано. Младенец лежал рядом, распластанный, его живот был неподвижен. У ног Карины стояло ведро с водой.