Александр Арсаньев

так же и скажут. У Михаила вот странность была в склонности к мистике, ну так этим-то никого здесь и вовсе не удивишь. – На этих словах Катя и Сульский быстро переглянулись. – А что, Мишель увлекался гаданиями или чем иным?.. – проговорила Катя неуверенно. – Да нет, какие там гадания! – махнул рукой Пивоваров. – Нет, у него увлечение другого

Знаю. – Так что же вы?.. Его же нужно срочно… – разволновалась Катенька. – О, не волнуйтесь, – успокоил

уме и трезвой памяти, никогда не посмеет нарушить тайну, так свято ими оберегаемую. Готвальд продолжил чтение: «Я добровольно наложил на себя силанум, священный обет молчания, но мастер разрешил меня от него. Поэтому я и отважился описать те события, в которых волею ордена вашему покорному слуге довелось

принадлежать другому, сама по себе невыносима. Но подобные

а внутри, сами по себе, черствые и циничные. Взять хоть нашего губернатора, но taisezvou, больше не слова о нем…