Анастасия Харченко

Люди смеются над богами, пока не нуждаются в них.

«В Кеттердаме нет хороших людей, – ухмыльнулся Каз. – Климат не позволяет».

Они ни за что не увидят нож в твоей руке, если будут заворожены твоими глазами. Они ни за что не почувствуют отраву в своем вине, если будут опьянены твоей внешностью

Дарклинг просто смотрел на волны. Я задумалась, не скинуть ли его в море. Ему, конечно, сотни лет, но это не значит, что он умеет плавать в ледяной воде.

– Так я – пленница Дарклинга? – Ты под его защитой. – В чем разница? Выражение лица Ивана было невозможно прочитать. – Молись, чтобы никогда не узнать.

Ты никогда не обращал на меня внимания, пока я не стала такой, пока меня не сломали. Теперь я просто очередная безделушка, которую тебе нужно починить. Я отчаянно подбирала слова, чтобы утешить ее, но прежде чем успела открыть рот, Давид сгорбился и сказал: – Я разбираюсь в металле. – Какое это имеет отношение ко всему происходящему?! – воскликнула Женя. Давид нахмурил брови. – Я… я не понимаю половины того, что происходит вокруг меня. Не понимаю шуток, закатов, поэзии, но я разбираюсь в металле, – его пальцы неосознанно сжались, словно он физически пытался выхватить нужные слова. – Красота была твоей броней. Она хрупкая, показная. Но что внутри тебя? Сталь. Храбрая и несокрушимая. Она не нуждается в починке. – Он сделал глубокий вдох, неуклюже шагнул вперед. А затем взял ее лицо в руки и поцеловал. Женя оцепенела. Я думала, что она оттолкнет его. Но девушка обвила Давида руками и поцеловала в ответ. Очень решительно.

Мы устраиваемся на ступеньках крыльца. Он прижимается

Когда-то Люк вызывал у меня бабочек в животе. Ной порождал птеродактилей-мутантов.