Цитаты из аудиокниги «Пармская обитель», страница 9

Счастья возможно достигнуть лишь ценою подлинной любви к родине и доблестных подвигов.

Умный человек, как ни старается добросовестно следовать благим принципам, всегда в чём-нибудь окажется сродни Вольтеру и Руссо.

Старость,- говорил он себе мысленно,- прежде всего сказывается в том, что человек уже не способен на такие восхитительные ребячества.

Они хотят видеть вокруг себя только маски, а берутся судить о цвете лица.

Как всякий возмущенный человек, Фабрицио преувеличивал.

Положительно, – говорил себе генерал иной раз, – у моей дочери глаза красивее, чем у герцогини, особенно если в них появляется выражение глубокого чувства. Но когда и кто видит это чудесное выражение? Никогда его не видят в свете, где оно могло бы составить ее торжество, а только на прогулке, наедине со мной, когда она, например, растрогается при виде нищеты какого-нибудь грязного мужлана.

…странно, что этот бывший кучер, отличавшийся пылкими страстями и самобытным восприятием жизни, становился холодным и заурядным, когда брался за перо. «А в светском обществе мы видим обратное, – думал Фабрицио, – в нем теперь все умеют выразить в изысканной форме, но сердцу нечего сказать».

Можно ли считать преступлением, если историк нравов в точности передает подробности сообщенного ему повествования? Разве его вина, что действующие лица этого повествования, поддавшись страстям, которых он, к несчастью своему, совсем не разделяет, совершают поступки глубоко безнравственные? Правда, подобных поступков больше не увидишь в тех странах, где единственной страстью, пережившей все другие, является жажда денег – этого средства удовлетворять тщеславие.

Они любили друг друга так пылко, что размолвки между ними были неизбежны.

Нелепые мечтания простительны женщине, когда в действительности судьба ее так печальна.