Цитаты из аудиокниги «Морфий (сборник)», страница 5

Ан Москва не так страшна, как ее малютки.

за исключением дней праздничных, коими изобилует отечество мое.

произвела хорошее впечатление. Видимо, борода эта пользовалась некоторым уходом. Владелец ее не только подстригал, но даже и смазывал каким-то веществом, в котором врачу, пробывшему в деревне хотя бы короткий срок, нетрудно угадать постное масло. – В чем дело? Снимите шубу. Откуда вы? Шуба легла горой на стул. – Лихорадка замучила, – ответил больной и скорбно

Через семь дней трехактная пьеса была готова. Когда я перечитал ее у себя, в нетопленой комнате, ночью, я, не стыжусь признаться, заплакал! В смысле бездарности — это было нечто совершенно особенное, потрясающее! Что-то тупое и наглое глядело из каждой строчки этого коллективного творчества.

А между тем здесь сижу. И сама Софья Андреевна идет вверх по деревянной лестнице и говорит: – Иди. Вегетарианский обед. И вдруг я рассердился. – Что? Вегетарианство? Послать за мясом! Битки сделать. Рюмку водки.

Видел во сне, как будто я Лев Толстой в Ясной Поляне. И женат на Софье Андреевне. Я сижу наверху в кабинете. Нужно писать. А что писать, я не знаю. И все время приходят люди и говорят: – Пожалуйте обедать.

Вложил обратно. Улыбнулся благосклонно. – Завлито? – Зав. Зав.

Третий – Осип Мандельштам. Вошел в пасмурный день и голову держал высоко, как принц. Убил лаконичностью: – Из Крыма. Скверно. Рукописи у вас покупают? – …Но денег не пла… – начал было я и не успел окончить, как он уехал. Неизвестно куда…

Какого ты черта пропиваешь все деньги? – бормотал я на лету Егорычу. – Это свинство. Больничный сторож, а ходишь, как босяк. – Какие ж это деньги, – злобно огрызался Егорыч, – за двадцать целковых в месяц муку мученскую принимать… Ах ты, проклятая! – Он бил ногой в землю, как яростный рысак. – Деньги… тут не то что сапоги, а пить-есть не на что…