Цитаты из аудиокниги «В сторону Свана», страница 6

- Я обожаю писателей, - сказала дама в розовом, - женщин понимают только они...

- Знаешь, - сказала мужу г-жа Вердюрен, - мы из скромности снижаем ценность того, что дарим доктору, - по-моему, это неправильно. Он принадлежит к числу ученых, далеких от практической жизни, он не знает цены вещам и верит нам на слово.

- Я тоже это заметил, только не хотел тебе говорить, - подтвердил Вердюрен.

И на Новый год, вместо того, чтобы послать доктору Котару в три тысячи франков стоимостью рубин с запиской, что это, мол, сущий пустяк, Вердюрен купил за триста франков поддельный драгоценный камень и намекнул, что такой красивый камень - это большая редкость.

Мы не сознаем своего счастья. Мы никогда не бываем столь несчастны, как нам кажется.

надо с детства воспитывать вкус на произведениях, которые по настоящему начинаешь любить уже в зрелом возрасте.

Они воображают, будто в жизни можно насладиться очарованьем мечты.

Я убеждена, что если бы все это была правда, если бы поэты думали так, как они пишут, то, конечно, не было бы на свете ничего прекраснее поэзии.

Мне кажется весьма разумным кельтское поверье, будто души тех, кого мы потеряли, пребывают в плену, заключенные в некоем низшем существе, в животном, растении, неодушевленном предмете, и на самом деле они для нас утрачены вплоть до того дня, который для многих так никогда и не наступает, дня, когда мы вдруг пройдем мимо того дерева, вступим в обладание тем предметом, в котором они томятся. Тогда они вздрогнут, позовут нас, и, как только мы их узнаем, чары рассеются. Освобожденные нами, они победили смерть, и возвращаются к нам, и живут дальше.

То же самое с нашим прошлым. Пытаться его вернуть — напрасный труд, все усилия нашего разума бесполезны. Оно прячется не в его владениях и вне его досягаемости, а в какой-нибудь вещи (и ощущении, которое вызовет у нас эта вещь), о которой мы меньше всего думаем. И только случай распоряжается тем, встретится ли нам эта вещь или так и не встретится до самой смерти.

...Какое не подозреваемое нами богатство, какое разнообразие таит в себе чёрная, непроницаемая и обескураживающая ночь нашей души, которую мы принимаем обыкновенно за пустоту и небытиё.

Сван не подозревал, как он был прав, когда, во время третьего свидания, на многократно повторенный ею вопрос: «Но почему же вы не хотите, чтобы я приходила чаще?» — изысканно вежливо ответил, смеясь: «Я боюсь страданий».

А галстук в горошину от ветра на площади развевался на Леграндене, как знамя его гордого одиночества и благородной независимости.