3 книги в месяц за 299 

Никогда не сдаваться! Лучшие речи ЧерчилляТекст

3
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Никогда не сдаваться! : лучшие речи Черчилля
Никогда не сдаваться! : лучшие речи Черчилля
Бумажная версия
1120 
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Редакторы Елена Третьякова, Наталья Нарциссова

Руководитель проекта И. Серёгина

Корректор Е. Аксенова

Компьютерная верстка А. Фоминов

Дизайнер обложки Ю. Буга

В книге использованы фотографии EastNews и Fotobank

Фото на обложке Fotobank

© Речи. The Estate of Winston Churchill

© Подбор речей, предисловие, комментарии. Winston S. Churchill, 2003

Настоящее издание опубликовано с согласия Curtis Brown UK и The Van Lear Agency

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *

Никогда не сдавайтесь! Никогда не уступайте! Никогда-никогда-никогда – ни в чем: ни в великом, ни в ничтожном, ни в большом, ни в малом, – если только честь и здравый смысл не велят вам поступить иначе.

Уинстон Черчилль, 29 октября 1941 г.
Посвящается мальчикам из Хэрроу Скул

Благодарности

В первую очередь я хотел бы выразить самую искреннюю благодарность моей тете баронессе леди Соамс за то, что она поделилась со мной воспоминаниями о том, как ее отец готовил речи, которые вошли в эту книгу. Также я весьма признателен Аллену Паквуду, директору Центрального архива Черчилля при Черчилль-колледже в Кембридже, и сотрудникам архива Дэвиду Картеру, Рэйчел Ллойд и Джуд Браймер за активное содействие в поиске фотографий и оригиналов необходимых документов.

Я очень благодарен сэру Мартину Гилберту, официальному биографу Уинстона Черчилля, автору блестящей книги «Великая жизнь», работу над которой в свое время начал мой отец Рэндольф Черчилль, за то, что он никогда не отказывал мне в помощи и совете. Безусловно, заслуживает благодарности и Ричард М. Лэнгворт, кавалер ордена Британской империи, председатель Центра Уинстона Черчилля в США (см. приложение). Я готов поручиться, что никто на свете не знает о моем деде больше, чем этот человек.

Также не могу не упомянуть в этой связи имена Роберта Кроуфорда, кавалера ордена Британской империи, генерального директора Имперского военного музея, и Хилари Робертс, главу коллекционного отдела архива фотографий, которой я глубоко признателен за предоставленные уникальные снимки. Значительную помощь в подготовке материалов этой книги мне оказали Эстер Барри, сотрудник библиотеки фотографий Би-би-си, и Джули Снеллинг, представитель центрального рукописного архива Би-би-си.

Кроме того, я многим обязан своему ныне покойному другу бывшему парламентарию Роберту Родсу Джеймсу, который при содействии международного коллектива исследователей справился с неимоверно сложной задачей, подготовив к публикации полное собрание речей Уинстона Черчилля в восьми томах (Winston S. Churchill: The Complete Speeches 1897–1963). Эта книга впервые вышла в 1974 году в издательстве «Челси Хаус Паблишерс» (Лондон) при содействии компании «Р. Р. Баукер» (Нью-Йорк). Думаю, было не так-то легко отыскать и собрать воедино невероятное множество речей моего деда. Издание, которым мы обязаны моему другу, воистину бесценно – с этим наверняка согласятся многие ученые и исследователи, сотрудники библиотек и университетов. Составленный мной сборник избранных речей содержит лишь двадцатую часть от общего корпуса выступлений Уинстона Черчилля. Всем, кого заинтересует полный текст приводимых мной речей, я рекомендую обратиться к вышеупомянутому источнику.

Наконец, я считаю своим долгом поблагодарить Джеймса Роджерса за поддержку, самоотверженную помощь в проверке материалов и полезные советы при подготовке этой книги к публикации. Я глубоко признателен моему секретарю Пенелопе Лэй за проявленный энтузиазм при наборе текста этого издания и Йоргу Хенгсену, представителю компании «Рэндом Хаус Юнайтед Кингдом», за оказанное содействие.

Редактор Уинстон С. Черчилль

Предисловие редактора

Назначение на должность премьер-министра Великобритании 10 мая 1940 года, в критический для страны момент, стало судьбоносным для Уинстона Черчилля. В этот день Гитлер начал блицкриг против Франции и стран Бенилюкса, приказав войскам уничтожать все на своем пути. Именно тогда Черчилль, которому уже исполнилось 65 лет и, по его собственным словам, «давным-давно пора было на пенсию», сумел полностью реализовать свой выдающийся дар оратора. Многие годы с британской нацией говорили лишь о необходимости поддержания мира и о непротивлении. И вдруг прозвучал совсем иной призыв. В своем радиообращении к народу 19 мая 1940 года Черчилль заявил: «В этот суровый час для нашей страны, для нашей империи, для наших союзников, и наконец, для всех, кому дорого дело мира, я впервые обращаюсь к вам как премьер-министр».

Живописав разрушительные последствия наступления нацистских войск на континенте, он продолжил: «В прошлом мы часто не соглашались и спорили друг с другом, но сейчас перед нами общая цель: довести эту войну до победного конца и сделать все возможное и невозможное, чтобы избежать рабства и позора, какой бы высокой ни была цена победы, какие бы страдания нам ни пришлось перенести».

Его слова произвели ошеломляющий эффект. Когда многим сложившаяся ситуация уже казалась безнадежной – ведь французская и бельгийская армии, которые четыре долгих года стойко держались в кровавых битвах Первой мировой войны, на этот раз под яростным натиском немцев уже через четыре недели потеряли всякую боеспособность, а остатки маленькой и плохо вооруженной британской армии готовились к отступлению в Дюнкерке, – когда многие, включая даже союзников Британии, поверили в неизбежность ее капитуляции, Черчилль «мобилизовал английский язык и отправил его на передовую», как метко выразился известный американский военный корреспондент Эдвард Р. Мюрроу.

В молодости Черчилль в чине младшего офицера участвовал в военных конфликтах на северо-западных рубежах Индии, в Судане и Южной Африке, потом во время Первой мировой войны мерз в окопах Фландрии, и этот жизненный опыт научил его понимать национальный характер британцев и их чаяния, помог вдохновить соотечественников на небывалые подвиги, вселить в них такое мужество и такую стойкость, о которых до того британцы даже не могли помыслить, не говоря уже о том, чтобы их проявить. В своем самом первом выступлении в палате общин на новой должности, три дня спустя после назначения премьер-министром (13 мая 1940 года), Черчилль произнес ставшие знаменитыми слова: «Все, что я могу вам предложить, – это кровь, тяжкий труд, слезы и пот».

При этом, как мне довелось убедиться, в течение пяти долгих военных лет слова Черчилля вселяли веру не только в британцев – они служили символом надежды для всех поверженных наций оккупированной Европы. Несколько лет назад я удостоился чести выступить с речью на панихиде памяти жертв восстания в Варшавском гетто, которая проводилась в Лондонском университете по случаю пятидесятилетней годовщины со дня этого события. После выступления ко мне подошла очень милая женщина и сказала: «Господин Черчилль, во время восстания я находилась в гетто, мне тогда было двенадцать лет. Я видела, как штурмовые отряды нацистов идут в атаку. Они хотели забрать нас в концентрационные лагеря. Всякий раз, когда по Би-би-си транслировали выступления вашего дедушки, мы собирались у радиоприемников. Я не владела английским, но знала, что этот сильный голос неизвестного мне человека, произносящий непонятные слова, дает мне и моей семье надежду на спасение. Нас увезли в Берген-Бельзен. Из всей семьи выжила только я. Меня освободили британские солдаты. Одного из них вы сейчас видите рядом со мной – он стал моим мужем». Этот случай взволновал меня до глубины души, заставив испытать чувство гордости, смешанное со смущением.

Благодаря невероятной напористости и провокационному чувству юмора Черчиллю удалось завладеть вниманием британцев и убедить их в том, что, несмотря на капитуляцию остальных европейских держав, Британия может и должна сражаться с нацистскими захватчиками в одиночку. Наверное, были в истории и более выдающиеся ораторы, настоящие гении красноречия, всегда готовые подняться на трибуну и, не читая по бумажке, без всяких микрофонов, заставить толпу слушать и следовать их призывам – будь перед ними хоть 20 000, хоть всего 10 слушателей. Среди таких мастеров публичной речи в первую очередь вспоминаются Уильям Гладстон и Дэвид Ллойд Джордж, хотя слава Уинстона Черчилля не меркнет даже на их фоне.

В чем он действительно добился непревзойденного мастерства, так это в умении подчинять своей воле палату общин и еще в большей степени в способности воздействовать на британцев и граждан других стран, обращаясь к ним во время трансляций Би-би-си. Надо сказать, в этом ему очень своевременно помогли новые технологии. Столетиями, с момента изобретения в 1474 году Уильямом Кекстоном печатного пресса, единственным средством массовой информации оставались газеты. К началу XX века большинство из них оказались в руках горстки медиамагнатов, которые все вместе и поодиночке обладали колоссальной политической властью. Однако в 1924 году, всего за 15 лет до начала Второй мировой войны, состоялось первое в истории радиовыступление премьер-министра – этот пост тогда занимал Стэнли Болдуин. На тот момент в Британии было всего 125 000 радиоприемников. Впрочем, к 1940 году эта цифра вплотную приблизилась к 10 миллионам, то есть радиоприемник имелся почти в каждом доме и уж наверняка в каждом пабе страны.

 

Именно благодаря этому технологическому прорыву Черчилль получил столь бесценную возможность обращаться к народу напрямую. Секрет популярности и эффективности его речей состоял в той своеобразной манере, которую он избрал: Черчилль не выступал перед безликими народными массами, а словно говорил с конкретными людьми – в качестве слушателей он, как правило, представлял себе обычную семью, собравшуюся дома у камина. Он обращался к простым британцам, к обывателям, ко всем и каждому. Именно это больше всего и было нужно ему самому и всему народу в те пять лет, пока продолжалась самая кровопролитная война в истории человечества. Хотя тогда еще не было оборудования, необходимого для прямой трансляции парламентских выступлений, наиболее значимые речи Черчилль произносил повторно в микрофон, и их записи Британская радиовещательная корпорация транслировала не только по всей Великобритании, но и в оккупированной Европе, и на территории Соединенных Штатов, и в самых отдаленных уголках Британского Содружества и Британской империи.

Приступая к работе над этой книгой, я планировал собрать в одном томе все лучшие и самые важные, по моему мнению, речи деда, охватывающие более чем 60-летний период его активной политической деятельности – начиная с первой политической речи, произнесенной в 1897 году, и заканчивая выступлением по случаю присвоения ему звания почетного гражданина Соединенных Штатов президентом Джоном Ф. Кеннеди в 1963 году. Поначалу я даже не представлял себе подлинного масштаба той работы, за которую взялся. Я знал, что мой дед был плодовитым писателем, оставившим после себя около 30 томов исторических и биографических трудов. Также мне было известно о значительном количестве созданных им картин: к концу жизни в его доме в Чартуэлле, что в Кенте, насчитывалось около 500 завершенных полотен, причем некоторые из них являлись вполне достойными образцами живописного искусства.

Однако я не имел представления об истинном количестве речей, которые мой дед с такой скрупулезностью составлял, репетировал и произносил. Большая их часть была собрана моим коллегой парламентарием Робертом Родсом Джеймсом в его восьмитомном труде «Уинстон Черчилль: Полное собрание речей, 1897–1963 гг.» (Winston S. Churchill: The Complete Speeches 1897–1963), опубликованном в 1974 году и насчитывающем 8000 страниц мелким шрифтом (12 500 страниц обычным шрифтом), что составляет около 5 миллионов слов.

Когда я выступаю с лекциями в Америке, мне часто задают один и тот же вопрос: «Кто писал речи вашему деду?» Ответ прост: «Эти речи писал выдающийся человек. Его звали Уинстон Спенсер Черчилль». В эпоху, когда почти все без исключения крупные политики имеют в своем распоряжении целую толпу спичрайтеров, такой ответ неизменно вызывает изумление. Моя тетя Мэри Соамс, последняя оставшаяся в живых из детей моего деда, недавно поведала мне следующее:

«Отец никогда в жизни не пользовался услугами спичрайтеров. В определенные моменты в карьере, во время работы в государственных органах, он получал отчеты и статистические сводки от чиновников, особенно когда речь шла о каких-либо технических или правовых вопросах.

Помнится, в партии консерваторов состоял тогда некий Джордж Крист (по-английски его фамилия писалась так же, как имя Христа), и мой отец, бывало, вызывал его со словами: “Пошлите-ка за этим сыном Божьим!” Крист был сотрудником центрального аппарата Консервативной партии и часто давал ценные советы отцу, возглавлявшему тори в те годы, рекомендуя затронуть те или иные вопросы в выступлениях на ежегодных съездах партии.

Но все свои основные речи, включая, разумеется, выступления в палате общин, отец составлял сам. Джейн Портал (леди Уильямс), которая в то время была одним из его личных секретарей, рассказывала, что на исходе второго премьерского срока 80-летнему Черчиллю понадобилось менее восьми часов, чтобы самостоятельно составить длинную обстоятельную речь по поводу изобретения водородной бомбы».

Ныне покойный сэр Джон Колвилл, один из личных секретарей деда в военные годы, незадолго до смерти вспоминал: «Если говорить о великих речах военного времени, произнесенных Черчиллем в палате общин или транслировавшихся по радио на всю страну, на подготовку каждой минуты такого выступления у вашего деда уходило около часа». Таким образом, получасовой речи предшествовали 30 часов диктовок, репетиций и доработок. Без сомнения, именно этим объясняется то грандиозное воздействие, которое эти выступления оказывали на умы миллионов людей в период величайшей войны в истории; именно поэтому они и по сей день несут столь мощный эмоциональный заряд.

Я поставил перед собой очень сложную задачу: уместить богатейшее риторическое наследие Черчилля, сложившееся за более чем 60 лет его активной политической деятельности, в одной книге, тем самым впервые познакомив читателей со многими из его речей. Для этого мне пришлось прибегнуть к беспощадному редактированию, ведь огромный свод речей Черчилля требовалось сократить до всего лишь 5 % от его полного объема. Текст некоторых выступлений, в частности, тех, что впервые прозвучали во время войны, я сохранил полностью, тогда как другие публикуются с более или менее значительными купюрами. При этом многие речи пришлось и вовсе опустить. Занимаясь отбором материала, я руководствовался целью познакомить читателя с самыми лучшими речами Уинстона Черчилля, при этом поместив их в контекст его продолжительной карьеры, в которой падения были не менее головокружительными, чем взлеты.

Эта книга расскажет читателю обо всех этапах политической жизни Уинстона Черчилля, начиная с победы на парламентских выборах (деду тогда было всего 26 лет), за которой последовали его уход из Консервативной партии в 1904 году и вступление в Либеральную партию, затем – подъем на политический олимп и работа на быстро сменявших друг друга правительственных постах: заместителя министра по делам колоний (1906), министра торговли (1908) и министра внутренних дел (1910). На следующем этапе Черчилль предстает этаким политическим смутьяном, предлагающим упразднить палату лордов; потом становится сторонником социальных реформ, закладывая фундамент государства всеобщего благоденствия. В качестве первого лорда адмиралтейства (1911–1915) он занимается подготовкой британского военно-морского флота к боевым действиям.

Далее мы становимся свидетелями его несправедливой отставки с поста первого лорда адмиралтейства, когда из Черчилля сделали козла отпущения, свалив на него вину за провал десантной операции в проливе Дарданеллы и на Галлипольском полуострове, которые тогда принадлежали Турции. Черчилль рассматривал эту операцию не только как способ заставить сдаться Турцию, одного из союзников Германии, и оказать поддержку своему союзнику – России, но и как возможность атаковать Германию с тыла, что, по его мнению, могло ускорить окончание войны на один или даже два года. Возможно, это был самый блестящий стратегический план Первой мировой войны. Однако по причинам, в большинстве своем никак от него не зависевшим, операция оказалась неудачной, в результате чего многие решили, что политической карьере Черчилля пришел конец. Тяжело переживая потерю должности и невозможность реализовать свой несомненный талант военачальника, он отправился в окопы Фландрии защищать эту узкую полоску земли на границе Франции и Бельгии, где сложили свои головы четверть миллиона солдат Британии и стран Британского Содружества. Черчилль и сам стал простым солдатом: если путь к высотам власти был ему теперь заказан, то по крайней мере таким образом он мог сохранить свою честь.

Вернувшись на государственную службу в должности министра военного снабжения (1917–1919) и военного министра в правительстве Ллойд Джорджа, Черчилль затем получил должность министра по делам колоний. На Каирской конференции 1922 года на него была возложена ответственность за создание Иорданского и Иракского королевств и назначение двух представителей династии Хашимитов – Абдаллы и Фейсала – в качестве правителей, которым предстояло занять троны в Аммане и Багдаде. Тогда же впервые были определены политические границы Палестины.

Потом Черчилль вернулся к консерваторам, вновь пересев на их сторону в палате общин, и работал на посту министра финансов в правительстве Стэнли Болдуина. Наконец, мы подходим к наиболее интересной части этой книги – началу 1930-х годов, когда Черчилль ушел с государственного поста и начал кампанию, направленную на привлечение внимания мировой общественности к той опасности, которую несло перевооружение Германии под руководством Адольфа Гитлера. Беспокойство Черчилля все больше нарастало по мере усложнения ситуации в Европе. Одним из главных источников тревоги для него было решение правительства Болдуина продолжить разоружение. Черчилля также беспокоил тот факт, что Америке, находящейся за 3000 миль от Британии, по ту сторону Атлантики, казалось, не было никакого дела до надвигающегося мирового кризиса.

В те годы Уинстон Черчилль оказался не у дел. Несмотря на все убедительные доводы, которые он излагал во время парламентских выступлений, несмотря на весьма внушительный объем материалов, которые он сумел собрать и представил в качестве доказательств масштабности перевооружения германской армии, никто не хотел прислушиваться к его предостережениям, а правительства Британии и Франции с ослиным упрямством продолжали проводить избранную ими политику умиротворения. Ко времени Мюнхенского кризиса, разразившегося в сентябре 1938 года, когда руководители Британии и Франции цинично пожертвовали свободой народов Чехословакии в постыдной попытке выторговать время для своих стран, последователей и сторонников Черчилля в парламенте можно было по пальцам перечесть.

Хотя 1940 год и несколько последующих лет работы в качестве премьер-министра в условиях военного времени, без сомнения, принесли Уинстону Черчиллю наибольшую славу, по моему личному мнению, настоящим звездным часом для Черчилля стал все-таки конец 1930-х годов. Ведь именно тогда ему пришлось продемонстрировать поистине незаурядную силу духа и решимость, чтобы, несмотря на критику со стороны собственной партии и обвинения в милитаризме, продолжать предпринимать героические, хотя и тщетные, усилия по предотвращению нависшей над Британией угрозы. При этом он был убежден, что решительные совместные действия бывших союзников – Британии, Франции и США – могут остановить Гитлера; причем, по его мнению, если бы эти действия были предприняты до 1936 года, все обошлось бы без единого выстрела.

После Мюнхенских переговоров, когда премьер-министр Невилл Чемберлен, размахивая договором за его собственной подписью и подписью Гитлера, гордо заявил, что Британия и Германия больше никогда не будут воевать друг с другом, с глаз его соотечественников словно спала пелена: всем вдруг стало очевидно, что у Гитлера хватит наглости разорвать не только соглашения, положившие конец Первой мировой войне, но и все последующие договоренности.

Наконец, вектор общественного мнения начал смещаться в сторону, противоположную той, в которую его пытались направить идеологи умиротворения; все настойчивее стали звучать требования вернуть Уинстона Черчилля в правительство. Однако это произошло лишь 3 сентября 1939 года – в тот самый день, когда было объявлено о начале Второй мировой войны, когда танковые армии Гитлера вторглись в Польшу и оккупировали ее и когда Уинстон Черчилль был вновь назначен на пост первого лорда адмиралтейства, на котором ему пришлось заниматься подготовкой флота Великобритании к боевым действиям против Германии, во второй раз за четверть столетия. По его возвращении в адмиралтейство всему флоту был передан сигнал: «Уинстон вернулся». В своей книге военных мемуаров Черчилль вспоминал: «И вот я снова вошел в тот самый кабинет, который мне было так больно покидать почти четверть века назад… И снова нам предстояло отстаивать свою жизнь и честь, сражаясь против сильной, дисциплинированной и безжалостной германской нации. Уже в который раз! Ну что ж, быть посему».

Как недолговечна человеческая память! Нынешнее поколение уже наверняка не имеет представления о том, что именно Британия и Франция объявили войну нацистской Германии после ее вторжения в Польшу, нарушив тем самым связывавшие эти страны соглашения о союзнических отношениях.

За этим последовал период так называемой «странной войны», во время которого на Западном фронте боевые действия велись только на море. Наконец 10 мая 1940 года Гитлер счел, что у него уже достаточно сил для блицкрига против Франции, Бельгии и Голландии. В тот же день растущее общественное недовольство в Британии вынудило Чемберлена уйти в отставку, и Уинстон Черчилль получил предложение занять пост премьер-министра.

Ничуть не страшась предстоящей работы, Черчилль испытывал радостное возбуждение. Позже в своих мемуарах он так описал этот момент: «Ложась спать в три часа ночи, я чувствовал небывалое облегчение. Наконец-то у меня были полномочия, которые делали меня хозяином положения. Мне казалось, будто сама судьба вела меня и вся моя прежняя жизнь была лишь подготовкой к этому моменту, к этому суровому испытанию».

 

В распоряжении Черчилля не было других боеспособных соединений, кроме мощного морского флота и недавно созданных, но еще не обстрелянных военно-воздушных сил. В сложившейся ситуации премьер-министру пришлось использовать всю силу своего ораторского дара, чтобы с присущей ему простотой, торжественностью и риторическим мастерством открыть людям глаза на ту неприглядную реальность, о которой он говорил еще в мирные 1930-е годы. Все те, кто тогда отказывался ему верить, теперь, после вступления страны в войну, стали его внимательными слушателями и горячими сторонниками. Черчилль был потрясен тем, насколько быстро сначала правительство Бельгии, а затем и правительство Франции капитулировали перед Гитлером. Для себя он твердо решил, что Великобритания так легко не сдастся.

Моя покойная мама, посол Памела Харриман, рассказывала мне о страшных днях конца мая – начала июня 1940 года, когда британская армия отступила к Дюнкерку и спешно переправилась через Ла-Манш, когда Франция оказалась на грани капитуляции и Гитлер был готов начать операцию «Морской лев» (под этим кодовым названием значилась кампания по вторжению в Британию). Маме тогда было 20 лет, и она была уже шесть месяцев беременна мной. Вместе с мужем они жили у его родителей в доме номер 10 на Даунинг-стрит. Обычно мама и дедушка с бабушкой ужинали рано, не дожидаясь возвращения отца. Около десяти вечера обычно начинали передавать предупреждения о воздушных налетах, и маму отправляли в погреб.

Она рассказывала, как однажды вечером ее свекор в задумчивости сидел за столом, погруженный в собственные мысли. Все молчали. Внезапно он повернулся к моей матери, пристально посмотрел на нее и яростно прорычал:

– Если гунны придут, я рассчитываю на то, что каждый из вас заберет с собой на тот свет хотя бы одного из них!

– Но отец, – испуганно воскликнула моя мама, – у меня ведь нет никакого оружия, а если бы даже оно было, стрелять я все равно не умею!

– Дорогуша, – сурово возразил мой дед, повысив голос и потрясая кулаком над головой, – для столь благого дела вполне сгодится и кухонный нож!

Хотя в обращениях к нации дед никогда не давал столь прямых указаний, его боевой настрой передавался британцам и вдохновлял их.

Теперь, когда ему наконец удалось пробудить в народе воинственный дух, к речам премьер-министра стали прислушиваться, его призывам стали следовать. Хотя тогда со стороны это могло показаться безумием, британцы были готовы вопреки всему верить Черчиллю, утверждавшему, что, несмотря на любые трудности, они смогут выжить на своем острове при поддержке стран Содружества и заокеанских частей империи, а также благодаря мощной материальной помощи со стороны США в рамках соглашения о ленд-лизе.

Однако Черчилль все-таки был реалистом и понимал, что у Британии в одиночку не хватит сил для того, чтобы освободить нации оккупированной Европы и победить фашистскую Германию. А потому он выбрал довольно простую стратегию: он решил тянуть время и держаться до тех пор, пока не удастся привлечь к участию в войне «великую заокеанскую республику», как он с любовью называл Америку, родину своей матери. Во многих выступлениях того времени Черчилль добивался от Соединенных Штатов не только материальной поддержки, но и военной помощи.

18 июня 1940 года для Черчилля настал «звездный час» – обращаясь к палате общин, он произнес ставшие знаменитыми слова: «Вот и закончилось страшное противостояние, которое генерал Вейган назвал “битвой за Францию”. Я думаю, что скоро начнется “битва за Британию”. От исхода этой битвы будет зависеть, уцелеет ли христианская цивилизация. От исхода этой битвы будет зависеть, выживут ли британцы, удастся ли нам сохранить наши общественные институты и нашу империю. Очень скоро враг обрушится на нас со всей яростью и мощью. Гитлер знает, что выиграть войну он может лишь одним способом – сломив наше сопротивление и захватив этот остров. Если мы сдержим его напор, Европа сможет обрести свободу, а у человечества появится надежда на светлое будущее. Но если мы проиграем, тогда весь мир, включая Соединенные Штаты, и вообще все, что было нам мило и дорого, погрузится во тьму нового средневековья, только на этот раз оно будет куда более мрачным благодаря извращенной нацистской науке и, возможно, гораздо более продолжительным. Так давайте же засучим рукава и примемся за работу для того, чтобы, даже если Британская империя и Содружество просуществуют еще тысячу лет, люди все равно продолжали помнить нас и говорить об этом времени: “То был их звездный час!”».

Трудно описать то колоссальное чувство облегчения, которое Черчилль испытал полтора года спустя, когда узнал об атаке японцев на американский флот в заливе Перл-Харбор – ведь теперь он мог быть уверен, что Америке придется ввязаться в войну «по самые уши» и сражаться «до последней капли крови». С этого момента Черчилль перестал сомневаться в победном исходе войны для союзников. При этом, когда до победы оставалось еще три года, он уже начинал задумываться о будущем послевоенной Европы, опасаясь присутствия Советской армии в самом ее сердце.

Несмотря на то, что победным летом 1945 года британские избиратели сделали выбор не в пользу Черчилля, 5 марта 1946 года, выступая в Фултоне, штат Миссури, он начал новую кампанию с целью привлечь внимание американцев и всего мира к той смертельной угрозе, которую стала представлять для европейских наций армия Советского Союза, занявшая Центральную и Восточную Европу под предлогом освобождения ее от немцев, тогда как на самом деле ее целью была оккупация этих территорий. Кроме того, Черчилль пытался инициировать процесс создания единой Европы на пепелище Второй мировой войны. В частности, в своем выступлении в Цюрихе 19 сентября 1946 года он сделал довольно смелое заявление:

«То, что я сейчас скажу, наверняка удивит вас. Первым шагом к воссозданию европейской семьи наций должно стать сотрудничество между Францией и Германией. Только так Франция сможет вернуть себе моральное лидерство в Европе. Возрождение Европы невозможно без духовно сильных Франции и Германии. При правильном подходе к делу будущие Соединенные Штаты Европы будут иметь такое устройство, при котором благосостояние каждой отдельно взятой страны утратит первостепенное значение».

Не менее удивительно то, что после шести лет пребывания в оппозиции Черчилль добился материального благополучия упорным писательским трудом, а кроме того сумел вернуть утраченное лидерство в политике и в возрасте 76 лет стал премьер-министром во второй раз. Все четыре года премьерства он добивался ослабления напряженности в отношениях между наследниками Сталина и западными державами, пытаясь избежать катастрофы в условиях холодной войны.

Завершает книгу речь Уинстона Черчилля, в которой он с гордостью принимает звание почетного гражданина США, присвоенное ему президентом Джоном Ф. Кеннеди и конгрессом Соединенных Штатов. Мой дед, которому тогда было уже 88 лет, не мог сам приехать в Вашингтон, так как был слишком слаб, и потому попросил своего единственного сына Рэндольфа произнести вместо него речь, которая стала последней в его жизни. 9 апреля 1963 года я был вместе с отцом на той памятной торжественной церемонии в Розовом саду возле Белого дома, когда президент Кеннеди провозгласил Уинстона Черчилля почетным гражданином Соединенных Штатов. Речь деда завершалась следующими словами: «В наше беспокойное и трагическое время я с большим удовлетворением наблюдаю за стремительным прогрессом в отношениях наших дружественных народов. Тот дух товарищества и братства, который мы пронесли через всю войну, не имеет аналогов в истории. Мы встали плечом к плечу и вместе отстояли свободу – мы спасли мир».

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»