ХэллоуинТекст

iOSAndroidWindows Phone
Куда отправить ссылку на приложение?
Не закрывайте это окно, пока не введёте код в мобильном устройстве
ПовторитьСсылка отправлена
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Пролог

1 ноября 1983 года, 4:08

В легких катастрофически не хватало воздуха. Это, наверно, была самая большая проблема из всех. Небо затянулось тьмой, преграждая путь свету луны и мириадам звезд. Практически ничего не видя на расстоянии двух-трех метрах от себя, по ночному лесу мчалась молодая девушка с длинными светлыми волосами, окаймляющими овальное лицо с мелкими аккуратными чертами. Она бы очень сильно удивилась своей небывалой скорости, если бы ее мысли в этот момент не носились в голове со скоростью пули. Их было очень много, и они были похожи на кучу резиновых шариков попрыгунчиков, широким замахом брошенных в аквариум. Мысли ударялись о черепную коробку девушки, сталкивались друг с другом и хаотично носились, словно молекулы нагреваемого газа, который предварительно закачали в баллон.

Переставая чувствовать свои немеющие ноги, симпатичная девушка неуклюже лавировала между деревьями. Оглянувшись на секунду через плечо, она посмотрела себе за спину и ничего не увидела, лишь темнота и листья, колышущиеся на ветках и трущиеся друг о друга. Вдруг что-то ударило по ее правой ноге, словно девушке кто-то подставил подножку. Несколько секунд невесомости, дующего в лицо прохладного ветра, и бедняжка пластом упала на землю, приминая своим легким женским телом небольшое количество желтой листвы, успевшей осыпаться с немногочисленных ветвей, образующих собой реденькие кроны.

Чувствуя горящие легкие и саднящую боль, отозвавшуюся в обоих коленях, девушка моментально поднялась и, оттолкнувшись свезенными ладонями от дерева и оставив на его коре несколько пятнышек крови, рванула дальше. «Да где же эта чертова дорога?!»,– завопила у себя в голове она. Сейчас для беженки найти асфальтированную дорогу, которая означала бы спасение, было приоритетной задачей. Дорога была словно ключ, который открывает двери клетки, которая в любую секунду может свалиться в пропасть.

От чего же она пыталась спастись? Девушка сама точно не понимала, но знала, что ЭТО хочет ее смерти, ведь все ее друзья, с которыми она приехала, были уже мертвы. Одному вспороли живот и растянули кишки по ветвям деревьев, словно гирлянду на праздничной елке, другому срубили голову топором, предназначенным для колки дров, а ее лучшей подруге… лучшей… подруге…, девушка заикалась даже в своих мыслях. Ее лучшей подруге распороли горло у нее на глазах, словно вскрыли металлическую банку с бобами.

О судьбе оставшихся трех друзей она не знала, но подозревала, что они тоже были мертвы (и она не ошиблась: один лежал на дне озерца, расположившегося рядом с домом, в который они приехали, у второго выпили всю кровь, и он валялся рядом с входом в небольшой подвальчик, иссушенный, словно сухофрукт, а третья, еще одна девушка, висела нанизанная на обломанный древесный сук, всего в полукилометре от вожделенной дороги, до которой ей всего было бежать с десяток минут).

Единственной выжившей девушке хотелось расплакаться, упасть навзничь и разрыдаться, крича при этом и стуча кулаками по земле, но она не могла себе этого позволить. Во-первых, слезы бы вконец испортили ей зрение и сбили более-менее ритмичное дыхание, а во-вторых, она просто не могла тратить свои драгоценные силы даже на их выделение.

Не смотря на громкий и отчетливый топот своих ног, девушке показалось, что она слышала за своей спиной какие-то шорохи. Она вновь оглянулась и никого не увидела, но нутро подсказывало ей, что там кто-то есть. А точнее ЧТО-ТО. Это невидимое неосязаемое ЧТО-ТО перемещалось бесшумно, словно тень крадущегося тигра, и было не менее смертоносным, чем материальное, холодное острие любой бритвы или лезвие ножа. Подумав на секунду о ноже, девушка чуть застонала, не прекращая своего быстрого дыхания.

По ее мнению, нож был самым пугающим и жестоким оружием. Топор рубит быстро, пуля пробивает тело за одну миллисекунду, но вот нож. Его прохладное лезвие проникает в тело, вторгается в живое неторопливо, словно само наслаждается процессом. Нож – самое кровожадное и жестокое оружие, ведь именно с помощью него снимают скальп, свежуют, потрошат, и делают другие бесчинства, подобные этим.

Неожиданно земля под резким уклоном пошла вниз, и девушка, стараясь не упасть и ни обо что не споткнуться, устремилась вниз. Обрыв был неглубоким, поэтому земля выровнялась быстро, и спустя несколько минут, о чудо! Она увидела, как полоса деревьев заканчивается и за ними начинается спасительный асфальт.

–Джесс!– услышала она свое имя, которое произнес знакомый, визгливый от необъяснимого ужаса голос.

Обернувшись, девушка увидела свою подругу Даниэллу, истекающую кровью и хромающую в ее сторону (на самом деле эта девушка как раз таки висела, нанизанная на сук всего в двухстах метрах левее от того места, где остановилась Джессика).

–Дани!– не веря своим глазам, вскликнула девушка, и тут же понизила голос, боясь, что ее могут услышать ТЕ.– Боже мой, ты жива? Пошли отсюда, быстрее.

Джессика стояла на месте и манила подругу за собой, чувствуя, как сердце все сильнее ускоряет свой, как ей казалось и без того сумасшедший ритм, и Дани шла, но на удивление медленно и спокойно. Вдруг она и вовсе остановилась. И тут на ее лицо отобразилась кривоватая самодовольная улыбка. Джессика, не понимая, в чем дело, подумала: «Да ну ее в задницу»,– и развернулась, готовая бежать дальше к спасительной, безопасной дороге, но встала, словно вкопанная в землю. Рой тошнотворных пчел взвился к горлу.

Прямо перед ней стоял ЭТО. С человеческим телом, облаченным в черный балахон, и тыквой вместо головы. Вырезанный лик горел тусклым желто-красным свечением, но глаза… Они были словно два только что вытащенных из печки угля.

Не успела Джессика и пискнуть, как в руке у существа мелькнула сталь, и девушка почувствовала холодное прикосновение, разрезающее тонкую кожу на горле, и вместе с ней маленький, едва выпирающий мягкий женский кадык.

Глава 1

29 октября 2015

На всю комнату раздался трезвонящий звук будильника. Неосознанно оттерев тоненькую струйку сонной слюны, вытекшую из правого уголка рта, Питер Монтаук перевернулся с левого бока на правый и с такой силой долбанул по кнопке, отключающей будильник, что его стеклышки едва не треснули.

Пролежав на спине еще несколько секунд и ненавидя все живое, семнадцатилетний паренек поднялся и спрыгнул с кровати. Ему казалось, что подушка тихо шепчет: «Да ладно, ну ее, эту школу, вернись»,– а одеяло ей поддакивает, но мальчик уперто мотнул головой и, широко зевнув, двинулся в сторону выхода из комнаты.

Быстро пройдя мимо комнаты сестры, Питер зашел в туалет и заперся на щеколду. Буквально через полминуты черная дверная ручка задергалась, и раздался раздраженный голос сестры.

–Давай выходи оттуда, мне еще нужно голову вымыть!

Раздались несколько настойчивых ударов.

–Я первый зашел, подождешь!– немного злорадно (он ничего не мог с этим сделать) ответил Питер.

Парень включил в воду в раковине, умылся, и начал чистить зубы, игнорируя стуки, звучавшие каждые полминуты. Закончив, он нарочно медленно прополоскал горло, еще раз умылся, затем помочился в унитаз, медленно-медленно смыл бачок, еще раз умылся, посмотрелся на себя в зеркало, и только потом вышел.

Сестра выглядела как не расчесанная фурия, проспавшая не меньше двух суток. Всклоченные черные волосы, небольшие синяки под глазами, примятое подушкой лицо. Одета она была в мешковатые спортивные брюки и белую майку с надписью «Just do it» на всю грудь (которая была очень даже большая, но Питер никогда не обращал на это внимание, ведь она была его сестрой. Только один раз паренек об этом задумался, но тут же с небольшим отвращением к себе выкинул подобные мысли из головы).

–Ну ты и говнюк,– она сделала ему затрещину и, пока Питер не успел дать сдачи, шмыгнула в ванную комнату и быстро заперла дверной замок.

Почесав место удара на затылке, мальчик с полуулыбкой на губах поплелся обратно в свою комнату, собрал портфель, оделся в серую футболку и джинсы, повесил на локтевой сгиб черную кофту на молнии и направился к лестнице. Услышав приглушенный дверью звук льющейся воды и напевание какой-то девчачьей песни, Питер покачал головой, закатив при этом глаза, и спустился на первый этаж их дома.

По правде сказать, у Грейс был неплохой музыкальный вкус, но от некоторых ее песен, которые она иногда включала по пути в школу, у Питера появлялись рвотные позывы, и он затыкал уши наушниками и врубал свой, действительно качественный музон. Он его так назвал.

Мать, Джулия Монтаук, стояла у плиты и готовила всей семье завтрак, отец, Билл Монтаук, сидел за обеденным столом и смотрел новости по телевизору, которые в основном вещали лишь о печальных событиях и политике, либо и о том и о том одновременно. Заметив спустившегося сына, они обменялись приветствиями, и Питер уселся за стол напротив отца.

–А где твоя сестра?– не изменяя своей привычке, спросил Билл. Он каждое утро рабочих дней интересовался этим.– Она проснулась?

–Да,– кивнул Питер, чуя запах тостов и яичницы.– Когда я спускался вниз, она торчала в ванной.

Спустя десять минут спустилась и сама Грейс, превратившись всего за двадцать минут из заспанного взлохмаченного чудовища в принцессу. Восемнадцатилетняя девушка была эталоном красоты в школе, эдакая Лиллиан Дайана Гиш современности. Питер, подумав об этом, хмыкнул. «Увидели бы ее друзья ее второе обличие».

Девушка, аналогично брату, обменялась приветствием с родителями и уселась по левую руку отца. Джулия как раз в этот момент доделала завтрак, и по часовой стрелке, начиная с мужа и заканчивая собой, расставила посуду и приборы.

–Питер,– попросила мама, эллипсом раскладывая тосты на широкой неглубокой тарелке,– принеси, пожалуйста, сок.

–Хорошо,– ответил мальчик, и с присущим подросткам легким бунтующим вздохом поднялся со стула и пошел к холодильнику.

 

Открыв дверцу, он беглым взглядом осмотрел полки, и, увидев искомое, взял его и отправился обратно на свое место. Налив себе полный стакан, Питер поставил графин на середину стола, и принялся за еду.

Разрезая тупым ребром вилки свой завтрак, парень думал о предстоящих выходных, и, конечно же, о скором Хэллоуине, выпадающим как раз в ночь с субботы на воскресенье.

Обычно все они были до невозможности скучными, и единственным положительным для Питера в нем было то, что мама готовила праздничный ужин. Последний веселый Хэллоуин в жизни Питера был пять лет назад, когда мальчик еще переодевался во всяких разных персонажей фильмов ужасов и ходил собирать конфеты со своими немногими друзьями.

Но потом, в какой-то момент Питер неожиданно резко вырос, и посчитал это занятие детским и до невозможности глупым и перестал этим заниматься. К слову, именно в тот период он утратил непоколебимую до этого момента веру в Санта-Клауса, и сказал об этом матери. Тогда Джулия, вздохнув, решила что ребенок и вправду уже взрослый для таких сказок, и рассказала, что, мол, да, его нет, подарки под ель кладем ночью мы с отцом. В тот момент тогда еще маленький мальчик почувствовал себя обманутым. Какой-то частью он все еще верил старого добренького старичка, летающего в санях, запряженных оленями, ведь все дети должны верить в волшебство, это и есть настоящее, правильное детство – видеть жизнь в розовых очках, где мир полон волшебства и добра, и где нет смерти и зла, а только добро и любовь. К сожалению не всем так везет, и в дальнейшем это оставляет глубокий отпечаток.

Одиннадцатилетний Питер до последнего момента надеялся, что Санта-Клаус все же существует, залазит ночью к ним в дом, пока все спят, клал ему печенье и ставил стакан с молоком, но мать подтвердила его опасения, и с той самой минуты он поднялся на следующую ступень взросления. Ступень, на которой нет места пони, переливающимся всеми цветами радуги и живущим рядом с пряничным домиком колдуньи, где нет места зубным феям, бабайкам, которые схватят тебя за пятку, если ты не будешь хорошо укрываться одеялом, и тому подобное.

Но, если просто раскрыть глаза и посмотреть, волшебство все же существует, просто в немного иной форме, и сам Питер, и многие взрослые его замечают. Часто же бывает такое, что думаешь о чем-то, и это происходит. Стоишь на автобусной остановки и боишься опоздать на работу, и злишься на транспорт из-за того, что его долго нет, а он как на зло не приходит и не приходит. Или, неделю назад Питер сидел в своей комнате, и вдруг ему захотелось пиццы, прямо-таки так неожиданно и сильно, а через полчаса домой пришел отец и привез с собой целых три коробки пиццы. Самая настоящая магия.

Вот Питер отправил в рот последний кусок яичницы и тоста, запил их остатками сока, и, поблагодарив мать, вышел из-за стола и отнес грязную посуду в раковину. Через несколько минут подоспела и Грейс.

На улице их встретила теплая, но влажноватая погода. «Видимо, ночью был несильный дождик»,– подумал Питер, подходя к «Королле» сестры, которую Грейс подарили три месяца назад на восемнадцатый день рождения. Питеру же, хоть ему и было семнадцать, такое счастье пока не светило.

Усевшись на переднее пассажирское виденье, и стараясь при этом не наступить на чистые пороги (сестра в таком случае пилила бы его мозг на протяжении всей поездки), парень захлопнул дверь и пристегнулся. Он любил ездить пристегнутым, и в особенности, если за рулем Грейс. Сейчас, конечно, уже было более-менее безопасно, так как она успела попрактиковаться, и брат мог даже расслабиться, но вот в первый месяц после покупки авто несчастный Питер вжимался в сиденье и молился Господу и всем святым до того момента, пока их «Королла» не заглохнет на школьной парковке.

В тонированное окошко парень увидел, что следом за ними вышла и Джулия. Грейс залезла в автомобиль, пристегнулась, завела двигатель, помахала маме рукой на прощание, и двинулась в путь. Как только их дом скрылся за поворотом, девушка сразу же отстегнула ремень безопасности, убрала одну руку с руля, а вторую положила на подлокотник и включила на весь салон Бейонсе. Питер посмотрел в окно и, чувствуя побежавший внутри тела холодок, против воли вжался в сиденье и судорожно вздохнул. Сегодня у нее было настроение самоуверенного лихача, и это было плохо.

Народу было, как всегда, очень много. Парковку, хоть до начала занятий и оставалось целых тридцать минут, до отказа заполнили автомобили учеников старшей школы и преподавателей. Выбравшись наружу, Питер повесил на плечи свою мешковатую сумку, свисающую на длинных лямках чуть ли не ниже пятой точки (в тот момент в их школе так было модно), и посмотрел в спину удаляющейся сестре. Неподалеку от них был припаркован знакомый серебристый двухдверный «Порше», а рядом с ним, облокотившись на багажник, стоял и его владелец, Дин Болгард. Точнее, он был «владельцем в дарственную», так как и авто, и все остальное было куплено его отцом, мистером Джулианом Болгардом, обладателем сети довольно популярных французских ресторанов, расположенных во многих городах Соединенных Штатов.

Грейс подошла к Дину, и Питер поскорее отвернулся, но все же периферическим зрением увидел, как парень засосал его сестру. Мальчик почти привык к этому, ведь они встречались уже больше года, и Питер знал, что они занимались и другими грязными делишками, но все же прямое лицезрение их контакта доставляло брату неприятный дискомфорт.

Поздоровавшись по пути с несколькими не очень хорошими знакомыми, Питер вошел в школу и увидел своего единственного, и по совместительству лучшего друга афроамериканца Клинта Бартона, темного, словно безлунная и беззвездная ночь (мальчик так иногда в шутку называл его, Безлунная-Беззвездная-Ночь, а тот в свою очередь смеялся и посылал друга куда подальше, желая прихватить туда с собой свою безмозглую белую голову).

Стоял парень рядом с лестницей и, насупив брови, пересчитывал свои карманные деньги, которые ему родители давали каждые выходные на различные нужды.

–Привет, Клинт,– подойдя к другу, поздоровался парень.

–А?– он поднял голову и посмотрел на друга.– А, привет, Пит. Как дела?

Они обменялись их личным рукопожатием – щелчок пальцами и легкий удар кулаками. Клинт прочистил горло и высыпал всю мелочь и несколько смятых купюр в широкий карман своих джинсов.

–Хорошо. Грейс по пути чуть не въехала в задний бампер мистера Ферна (их школьный уборщик, известный своими странными разговорами с самим собой).

Клинт засмеялся, цокнув при этом языком. Парни начали неторопливо подниматься по лестнице на третий этаж, где у них у них должен быть урок физики.

–Ну что, куда ты собираешься на выходные?– спросил Питер, едва не толкнув какого-то здоровенного парня из футбольной команды, идущего в противоположную сторону.

–Сегодня вечером вместе с родителями улетаю к тетке в Кливленд,– ответил Клинт, стараясь не отставать от друга.– Отстой будет полный, особенно если приедет и ее родная сестра, тетушка Мардж. От нее всегда воняет какими-то дохлыми мокрыми кошками и луком. Хотя вернее, дохлыми мокрыми кошками, лежащими в ящике с нарезанным луком. Или наоборот? Короче, я запутался. А ты, решил уже?

–Нет пока,– покачал головой Питер, как раз в тот момент, когда они ступили на необходимый этаж и свернули в нужную сторону коридора.– Скорее всего, буду дома сидеть.

–Да, брат,– осуждающе покачал головой Клинт, вновь цокнув одновременно с этим языком.– Подружку тебе нужно.

–Кто бы говорил,– хмыкнул с небольшой толикой обиды в голосе Питер, пытаясь прикрыть ее смешком.– Сам до сих пор лишь с одними яблоками целуешься, да шампунь в ванной переводишь.

Клинт отреагировал немного заторможено. Обычно он соображал быстро, но на этот раз сначала непонимающе нахмурился, а когда до него спустя несколько секунд наконец-то дошло, что Питер имел в виду, то он возмущенно заголосил и погнался за другом, но тот, хохоча, уже вбежал в класс.

Теплых влажный язык гладил ее язык, и это было одно из самых лучших чувств, что только испытывала за свою жизнь Грейс. Даже секс не всегда был таким интимным и чувственным, как поцелуи, но и они тоже были разными. То нежными и тягучими, а иногда жесткими и страстными.

Дин прижал подружку спиной к голой стене, и в этот момент у них как раз был страстный поцелуй. Обычно после такого у них следуют грязные делишки, как выразился у себя в мыслях Питер, но сейчас они были не в подходящем месте, и даже Дин, такой наглый, не был настолько бесстыдным, чтобы взять ее в школьной подсобке.

Они целовались и целовались, потеряв всякий счет времени; уже начался урок, а они все еще стояли и не могли отлипнуть дуг от друга. Но спустя какое-то время Грейс все же отстранилась от парня и посмотрел ему прямо глаза.

–Ладно, Дин, нам пора идти,– сказала она, пытаясь справиться с отдышкой.– Я не хочу проблем прямо перед выходными. А-то предки запрут меня, и не выпустят из дома до следующего понедельника.

Они уже делали так. Однажды Грейс – девушка этого никогда не забудет,– отпросилась у матери с отцом на поезду с ночевкой к подруге, а сама вместо этого уехала к Дину. Его родители тогда улетели в Италию, и дом был свободен около двух недель, и, соответственно, остался в их полном распоряжении. Это был самый счастливый момент в жизни девушки, и его даже не омрачило то, что ее отец по чистой, невероятно странной случайности проезжал мимо жилища Дина именно в тот момент, когда Грейс уезжала на следующее утро. Он заметил ее и устроил дома настоящий армагеддон со всеми вытекающими из него последствиями, которые проявились в виде трехнедельного домашнего ареста. Девушка поначалу вела себя агрессивно, но потом сменила тактику и стала вести себя как примерная послушная дочь, но все ее поданные ходатайства о досрочном освобождении были отклонены, и девушке пришлось отбывать свое невыносимое наказание в полной мере.

–Хорошо,– кивнул парень, еще раз чмокнув ее в щеку, тоже припомнив тот случай.– Кстати, я хотел тебе кое-что сказать…

Он отошел на полметра.

–А точнее предложить…

–Что?

–У меня… ну, точнее у нашей семьи, в лесу есть отличный дом. Мои родители устраивали туда всего пару поездок, и в последний раз брали меня с собой. Там очень даже недурно, отец купил его ради инвестиции в недвижимость, ну, чтобы лишние деньги просто так не лежали и… в общем, не буду углубляться в эту тему, так как это не суть. Он стоит без дела и пустует, и я попросил у отца ключи на одни выходные…– он вытащил руку из кармана джинсов, и в его руке блеснуло (кольцо?!) небольшая связка ключей, сцепляющихся друг с другом серебристым маленьким кольцом.

Грейс почувствовала и облегчение, и огорчение одновременно.

–… И я хотел бы отпраздновать Хэллоуин там. Еще я позову Стивена и Мишель, они точно согласятся. Так как, ты хочешь?

Он символично потряс ключами.

–Конечно хочу,– кивнула Грейс и ее лицо расплылось в улыбке.– Но нужно отпроситься у родителей. Ты же знаешь моего отца. Я тебе позвоню сегодня вечеров, часиков в девять-десять, хорошо?

–Разумеется.

Он оттер большим пальцем немного смазавшуюся помаду с правого уголка губы девушки.

–Пошли,– чувствуя побежавшие по телу мурашки, сказала Грейс, обходя парня и направляясь к двери.– Если учителя позвонят моим родителям и нажалуются, что я прогуливаю их занятия, то меня прилично влетит, и я точно никуда не поеду.

Подростки вышли из подсобного помещения и направились в кабинет биологии. Когда они зашли, то миссис Стимберголдер не стала их сильно ругать за опоздание, и почти сразу же запустила в кабинет. Единственным наказанием был ее взгляд – упрекающий, но одновременно с этим понимающий, и даже немного завистливый. Да, она скучала по тем годам, в которых находились ее ученики. Самое лучшее время, на ее взгляд.

Глава 2

Урок проходил как обычно скучно. Мистер Тессл все время занятия сидел за своим учительским столом, и лишь изредка выходил из-за него, чтобы сделать какие-то пометки на доске, на которые толком никто не обращал внимания. Некоторые просто разглядывали свои руки или ковыряли ручкой край тетради, другие переглядывались друг с другом и передавали через соседей записки (в основном дурацкие типа рисунков отражения кривых зеркал, но бывали и любовные). И лишь пять процентов из всей аудитории что-то пытались понять и усвоить из абсолютно серого незаинтересованного бубнежа учителя.

Тридцатилетний мужчина (на вид ему давали не меньше сорока трех) был одет в черные брюки с ярко выраженными стрелками, немного мятую клетчатую рубашку и бордовый свитер, покрывшийся катушками. Мистер Тессл как учитель принадлежал к классу так называемых ненастоящих преподавателей. Он преподавал свой предмет не для того, чтобы учить детей, а для того, чтобы просто работать, кормить себя и своего питомца, бульдога Чаки (они, кстати, внешне были чем-то похожи), платить за квартирку, снимаемую у мисс Спикк, и заливать бензин в свой дешевенький автомобиль. В категории мужчин он принадлежал к неудачникам с пивным животом и дряблой обвисшей кожей во всех остальных частях тела. Ни детей, ни жены у него не было, но он все еще надеялся на принцессу в беленьком платьице, которая сама постучится ему в дверь (это конечно образно, но смысл примерно такой), и верил в то, что просто еще не пришло мое время, и нужно поднатужиться и подождать, и все будет хорошо, а пока оно ко мне идет, пожалуй, пойду, посмотрю бейсбол и выпью пару-тройку банок пива. Придерживается он такой стратегии с двадцати шести лет, но принцесса так и не пришла.

 

Сделав неожиданную паузу, он без малейшей капли интереса спросил у учеников, все ли всем понятно, и те заголосили что да, понятно, и мистер Тессл пожал плечами и продолжил свое занятие.

Питер принадлежал к той части аудитории, которые в одиночестве занимались своими делами. Паренек рисовал в своей «художнической» тетради, специально купленной в торговом центре в отделе с канцтоварами. Она была формата обычной классической школьной тетради, какая есть абсолютно у каждого ученика, только ее страницы, сделанные из хорошего плотного материала, не были разлинованы квадратиками или линиями.

Среди многочисленных рисунков парня были и пейзажи, и натюрморты, и рисунки животных, автомобили, герои фильмов и компьютерных игр, его собственные фантазии, как, например, двухголовый птенец неизвестной породы по имени Потти, чудовище Лункортака, обитающее в горах рядом с затерянным, расположенном в перевале, городом Титоллок и держащее в страхе всех местных жителей, но на тот момент он работал над портретом девушки, сидящей на один ряд правее от него. Лиза Сингер была самой красивой девчонкой, каких он только видел (даже в глянцевых журнал и голливудских фильмах). Но она, по иронии судьбы, не замечала таких, как Питер или Клинт. Ей нравились, как и почти всем девочкам, такие парни как Дин Болгард, и это очень угнетало. Питер не был красавчиком или капитаном футбольной или баскетбольной команды, он был обычным, довольно умным пареньком с большой фантазией, способной создавать на бумаге вымышленные города, а такие качества, к сожалению, в таком возрасте не ценятся (по крайней мере, Питер этого не видел), и даже считаются признаками фрика (а такое видел).

Он был сторонним наблюдателем, словно Желтков1 (единственное, что не таким безумным), паренек никак не мог набраться смелости и заговорить с ней. Питер этого не мог даже представить в воображении, которое, как уже известно, очень многое могло представить, но зато ему же никто не запрещал ее рисовать. Штрих за штрихом он изображал профиль ее левой стороны лица, ее каштановые волосы (только серо-карандашным цветом), волной ниспадающие до средних размеров груди и закрывающие с такого ракурса часть уха (она их распустила и перекинула через левое плечо). По мнению Питера, выходило очень красиво, но он точно не знал, из-за чего. То ли и вправду рисунок хороший, то ли даже в штрихах она для него была великолепна и совершенна.

Каждый раз, когда она поворачивалась к нему в анфас, Питер моментально отводил взгляд, делая вид, что смотрит на доску или в свою тетрадь. Его дыхание учащалось, словно паренька поймали в магазине за воровством жвачек.

Единственное, что было не тем, так это то, что когда она повернулась, Питер увидел, что выражение лица у девушки было грустным. Обычно Лиза всегда улыбалась, общалась с подругами и кокетливо переглядывалась со своим бойфрендом Джейкобом Найтли, прототипом младшего брата Дина, который сидел в другом конце класса рядом с окном, но сейчас она упорно избегала смотреть на него, и в основном бурила взглядом дыру в груди мистера Тессл. «Может, они поругались?»,– радостно подумал Питер, но его воодушевление резко пропало. Парень мотнул головой и продолжил рисовать, чувствуя томную грусть, легшую на его плечи.

Оставалось лишь несколько штрихов, которые он смог бы сделать за десять-пятнадцать минут, но занятие подошло к концу и Лиза, не теряя времени, встала со своего места, побросала учебники в сумку и, не оглядываясь, быстро вышла из кабинета.

Захлопнув свою тетрадь, Питер повторял действия девушки, ощущая чувство какого-то опустошения, словно у него только что оторвали половину сердца. У него всегда возникало это чувство, когда девушка терялась из его вида. Вдруг Питер почувствовал позади себя чье-то присутствие.

–И красавица снова исчезла, так и не одарив хотя бы взглядом сохнущее по ней чудовище,– голосом королевского глашатая сказал Клинт, смеющимся взглядом смотря на друга.– Ты безнадежен, братишка.

–Да пошел ты,– неожиданно зло сказал Питер, ускорив свои сборы.

–Эй, дружище, я же пошутил,– примирительно положил ему на плечо руку Клинт, но Питер раздраженно сбросил ее.

–Что у нас по расписанию, джокер?– спустя полминуты, когда они покинули класс, уже спокойнее спросил парень.

–Физкультура.

Смотря на друга, Клинт молчал, но всем своим видом источал удивление такой агрессии.

–Что брат, все так плохо?– наконец нарушил неловкое молчание парень, готовясь прикрывать лицо от грядущих ударов.

–Слушай, чувак, давай не будем об этом,– уже совсем спокойным голосом попросил его Питер.– Ты и так знаешь, что происходит, так что это нет смысла вновь обсуждать.

–Как хочешь,– расслабляясь, пожал плечами Клинт, в попытке разрядить обстановку снова переходя на шутливый тон.– Если тебе нужно будет твердое мужское плечо, чтобы в него выплакаться, я всегда к твоим услугам. Слушай, может, перед занятием выпьем по банке колы?

Спустя несколько секунд Питер рассмеялся и на ходу легонько ударил Клинта.

–Козел ты, Беззвездная-Безлунная-Ночь. Денег-то ты наскребешь?

Друг засмеялся в ответ.

Переодевшись в спортивную форму в уже пустой мужской раздевалке, представляющей из себя комнату с множеством шкафчиков высотой с рост учеников, Питер подождал Клинта, натягивающего на себя свои идеально чистые кроссовки. Уж что-что, а обувь у парня всегда была безукоризненна, и менял он ее каждые два месяца. Это можно даже было сравнить с хобби, как собирание монет различных народов. Излюбленным видом Клинта были всевозможные виды кроссовок, и изредка кеды.

Когда он завязал свои ярко-красные широкие шнурки, извивающейся змеей стягивающие ткани, они вместе направились через узкий недавно отремонтированный коридор в довольно просторный спортзал.

Почти все ученики уже были готовы к началу занятия. Стоял привычный гомон, десятки голосов смешивались в один голос жизни. Не отдавая себе отчета, Питер автоматически осмотрел зал в поисках одного единственного лица, окаймленного красивыми каштановыми волнистыми волосами.

Лизу он обнаружил стоящей рядом со шведской стенкой. Она, поставив стройную, достаточно длинную для своего невысокого роста ногу на вторую ступеньку и слегка растягивая мягкие податливые связки (она легко могла сесть на полный поперечный шпагат, и вообще была довольно гибкая, но почему-то вступать в команду поддержки не хотела), вполуха слушала трескотню своей подруги, Ванды Питт, и иногда без особого энтузиазма что-то говорила ей в ответ. С трудом отведя от Лизы свой взгляд, Питер, чувствуя на душе скребущих кошек, прошел в то место, где обычно проходило построение перед началом урока.

Спустя три минуты пришел их тренер, мистер Гейзенберг, довольно забавный мужчина сорока лет, поджарого телосложения, с ярко выраженной залысиной на большой голове, и едва заметной козлиной бородкой. Велев всем ученикам выстроиться в шеренгу, он пересчитал присутствующих и, отметив их на своем уже изрядно истрепавшемся листочке отметок с посещениями, разбил детей на две группы. Расхаживая взад и вперед, словно какой-то полководец, дающий наставления своим военачальникам перед сражением, велел играть в волейбол, а другим готовиться к нормативу по подтягиванию на турнике. По прошествии половины занятия группы должны были поменяться местами, но до этого, к сожалению, так и не дошло.

1Герой повести «Гранатовый браслет» русского классика А.И. Куприна.
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»