Читать книгу: «Заговоры таежной целительницы для тех, кто попал в беду», страница 2

А вот на закате своих дней испила Агафья Спиридоновна горькую чашу. Почему так сложилось, что везло-везло, а под конец пригнуло, из посторонних мало кто знал – все больше догадки строили да головы ломали. А я могу сказать прямо, потому что тайна бабушкиного везения мне известна. Уж разумеется, не задаром, не за просто так выпала ей такая удача, что смогла она пережить тяжелое время, не бедствовать, поднять детей. Владела бабушка Агафья «золотым словом» – так в нашем роду всякие нашептывания да заговоры зовутся. Почему золотым? А потому что от них человеку и золото, и благодать прочая сама в руки идет.

Золотые те слова в роду нашем известны были издавна. Ведь купцы, они как живут? Много разъезжают, потому иначе дела не сделаешь, товар не продашь, барыш не наживешь. А в торговле народ суеверный, ко всяким приметам и волшебству относится настороженно, пуще всего же боится и оберегается от сглазу, чтобы везение не утратить. Вот и разъезжали Трапезниковы, делали свое торговое дело, а сами примечали, как бы получше везение защитить и от порчи не пострадать. Долго ли, коротко ли, а стали они собирать разные средства, особливо же словесные – заговоры. Оно, конечно, кое-кто записывали, но больше полагались на память. Домой приедут, жене так и так обскажут, она запомнит, что да как, перед другой поездкой напомнит. Грамотные, конечно, тогда не все были, но в нашей семье грамоту знали, и все же записывать было не принято, потому в те времена боле на память полагались – и песен, и присказок знали много, да и считать самые большие цифры умудрялись безо всяких этих калькуляторов новомодных, ну на крайний случай счеты возьмут да костяшками пощелкают.

Вот таким-то манером и пошли знания о «золотых словах» передаваться из поколения в поколение, да прикапливаться, да из разных краев и губерний стекаться. Вот и Агафья Спиридоновна получила свое знание изустно, от своей бабушки. Уж так повелось у нас, что передавались слова именно от бабушки к внучке, а не от матери дочке. И еще повелось так, что «золотые слова» хранились в роду Трапезниковых, а за пределами семьи никогда не разглашались. Не делились Трапезниковы своим знанием, берегли как зеницу ока. Денег на церковь или там на благотворительность давали охотно, что верно, то верно, но секретом своей удачливости не делились.

Целителями они никогда не были – сами видите, ни разу я не сказала, что, мол, потомственный целительский род. Собирали только, для себя.

И вот теперь пришло время рассказать о смерти бабушкиной. Умерла Агафья Спиридоновна в возрасте 87 лет, до последнего времени была бодра, на хвори никакие не жаловалась, ходила проворно, держалась прямо, ну ровно как молодая. И когда прибрал ее Бог, многие даже удивились, посчитали бабушкину смерть странной.

А случилось все в один день. Пошла бабушка Агафья на кладбище перед Троицей, потому всегда могилы наши наследные обихаживала сама. Надобно вам знать, седины у бабушки было мало, все удивлялись – 87 лет, а волосы черные, только чуть с проседью. Да и вообще была она не по летам свежа и даже в старости красива, величественная женщина, настоящая купчиха. Вот пошла, значит, обмести там, что надо, ну и прочее.

Вернулась же с кладбища старуха, седая, как лунь, сгорбленная, еле живая. Как пригнуло ее, так уже не распрямилась. Слегла и ровнешенько через неделю померла. Вроде как все силы из нее ушли, одна слабость осталась.

Незадолго до смерти позвала бабушка Агафья меня к себе и дала особый наказ. Говорила еле-еле, то и дело ключевую водицу пила, но по твердости характера что хотела, до конца сказала, и я ей перечить не посмела. Велела бабушка те заговоры, которым обучала, больше в роду нашем не использовать, потому что капитал наша семья за много лет уже такой нажила и так преумножила, что пора бы и остановиться. И впредь мне и потомкам моим наказала бабушка Агафья помогать с помощью «золотых слов» людям сторонним – всем, кто ни попросит помощи, всем страждущим да обиженным, и в первую голову таким, на кого лиходеи навели сглаз или порчу.

Только так, сказала мне бабушка, можно снять родовое проклятье. Говорила она, правда, путано, – да и немудрено, на смертном-то одре. Помнится, упоминала какую-то подругу еще по гимназии, которой в чем-то отказала. Вот тогда-то и дала я бабушке Агафье слово, что волю ее исполню.

Потом я уж по рассказам отца да каким-то письмам догадалась, что была ссора. Проведали люди, попавшие в беду, о трапезниковской тайне – да и трудно было, живя в одном и том же городе, ничего не знать о родовом нашем везении. Попросили бабушку, тогда еще молодку, помочь, а она отказала – не принято было в роду делиться нажитым, слово заговорное берегли, верили, что нельзя его абы кому доверять, от того оно потускнеть может, как золотая монетка, если ее из рук в руки передавать. Вот деньгами бабушка готова была помочь, да только у той подруги, что помощи просила, беда была такая, что никакими миллионами не поможешь, сердечная беда или, может, порча.