Читать книгу: «Самайа. Книга первая»

Глава 1

– Госпожа, давайте уже уйдем отсюда? – шепелявя, проговорил Гвас.

Он сидел за столом скрючившись. Небольшой горб и так заставлял его постоянно сгибаться, но сейчас он сутулился, как никогда раньше. Казалось, скоро раздастся хруст и Гвас сломается пополам. Он зыркал по сторонам своим единственным здоровым глазом и даже не притронулся к еде – тарелка жидкой похлебки стояла перед ним по-прежнему наполненная до краев. Самайа еще ни разу не видела, чтобы ее слуга был так равнодушен к пище. Последние несколько часов он только и делал, что неустанно ныл, когда же они устроят привал и подкрепятся? А теперь даже не промочил ложку.

Но, стоило признать, обстановка вокруг была действительно настораживающая и не способствовала хорошему аппетиту. Тесная, грязная таверна была заполнена исключительно мужчинами. Причем трезвых среди них не наблюдалось. Все громко переговаривались, периодически вскрикивали, ругались, несдержанно хохотали и изредка любопытно поглядывали на темный угол, где устроились Самайа и ее сопровождающий.

В помещении царил полумрак. Окон не было. Даже будь они, это бы не сильно помогло – снаружи целый день шел проливной дождь и солнцу не удавалось пробиться сквозь полотно туч. А свечи на стенах плохо рассеивали полумрак.

– Успокойся и ешь, – приказала Самайа Гвасу.

– Можно забрать с собой. У меня есть подходящий бутыль, – с надеждой в голосе предложил слуга.

Самайа зачерпнула ложку похлебки. И действительно, бутыль для нее был самой подходящей посудой. Ее нужно было скорее пить, чем есть.

– На улице льет.

– У нас прекрасные плащи, – молниеносно привел свой довод горбун. Когда ему было нужно, соображал он быстро.

– Сиди и ешь, – твердо сказала Самайа, давая понять, что спор закончен.

Она слишком избаловала слугу. В Кинве он бы не посмел так себя вести и перечить госпоже. Но от родной деревни они были уже далеко. А на телесные наказания Самайа не была способна, и Гвас это прекрасно знал. Вот и позволял себе вольности. Но, когда она поднимала на него голос, все же слушался.

Самайа положила в рот ложку зеленоватой жижи. Вкус был отвратительным. Если бы орка стошнило тухлятиной, это, скорее всего, и то было бы приятнее есть. Но брезговать, капризничать, строить мину и высказывать претензии Самайе не позволяло воспитание. К тому же, судя по всему, все в этой таверне ели это же варево. И пока никто за живот не схватился и замертво на пол не повалился. А значит, пища была вполне приемлемой.

– Нам же сказали, комнат нет, – снова принялся бубнить Гвас. – Можно поехать в другую деревню. Поискать ночлег там. Пока не стемнело. Я слышал в двух часах езды есть постоялый двор.

– Доедим и поедем, – ответила Самайа.

В словах слуги был смысл. Чем дольше они находились в этой таверне, тем ближе становился тот момент, когда на улице окончательно стемнеет. А значит, дорога станет еще опаснее. Но девушка так устала. До этого поселения они добирались десять часов. Самайа хотела как можно быстрее пересечь границу графства, чтобы преследователям, которых нанял ее отец, было сложнее гнаться за ними. Поэтому они ехали без остановок. На лошади под дождем она не разрешала себе расслабляться и отгоняла усталость. Но здесь, в тепле, сидя на удобном – в сравнении с седлом – табурете, она с каждым мгновением все сильнее осознавала, как же ей не хочется снова выдвигаться в путь. В конце концов сделать это придется, но девушка старалась всячески отдалить этот неприятный миг.

– Что-нибудь еще? – спросил подошедший хозяин таверны. Это был суровый невысокий мужчина с короткой, но густой бородой. Его серая рубашка была чем-то заляпана, а на пальцах рук были грязные ногти.

– Кружку пива, пожалуйста, – ответила Самайа и полезла за кошельком. Гвас заметно оживился и даже немного выпрямился. Девушка запрещала ему употреблять алкоголь в дороге. Она вообще с презрением относилась ко всему дурманящему. Но раз уж горбун так нервничал, нужно было его как-то успокоить. К тому же это выиграет для Самайи еще некоторое время в этом сухом помещении.

Девушка выложила на стол плотный мешочек и развязала тесемки. Гвас тут же положил свою грубую лапищу на ее тонкую ручку и заставил Самайу убрать кошель под стол.

– Вы нас погубите, госпожа, – тихо прошепелявил он.

Самайа возмущенно зыркнула на слугу, но, бегло осмотрев помещение, поняла причину такой неуместной грубости – многие из гостей таверны глазели в их сторону. Нагло и неприкрыто. В глазах виднелся нездоровый блеск. Вероятно, их привлек звон, с которым кошелек лег на крышку стола.

Девушка неловко опустила взгляд, поправила на голове широкий капюшон плаща и аккуратно выложила маленькую золотую монетку с изображением барашка.

Хозяин таверны некоторое время смотрел на желтый кругляш, замерев и о чем-то размышляя. Наконец спохватился и торопливо убрал деньгу в карман жилетки.

– Кружку или бочку? – спросил он, настороженно косясь по сторонам.

Самайа растерянно заморгала. Она, конечно, знала, что цены в графстве Порва, в котором находилась ее родная деревня, и в графстве Даер, в которое они с Гвасом въехали некоторое время назад, отличались. Но не предполагала, что эти различия настолько велики. В ее родных землях вряд ли кого можно было удивить этой маленькой монеткой. А здесь она произвела какой-то ненормальный фурор. Теперь понятно, почему солдаты на границе пропустили их с Гвасом без лишних вопросов. Как только Самайа показала им один бач, они расступились перед путниками, как расступаются овцы перед овчаркой. Интересно, как бы они среагировали, если бы узнали, что в кошеле у этой скромной, практически беззащитной девушки, были не только мелкие бачи, но и более весомые кивары и крупные мауры. Она, конечно, сглупила. Надо было взять с собой из дома еще и серебра. Но собиралась она впопыхах, да и нагружать себя не хотелось.

У Самайи в карманах плаща еще совсем недавно было немного медных монеток. Но всю эту мелочь она раздала детишкам на улице. Уж больно худыми и ободранными они выглядели.

– Кружку. И положите с собой лепешек… Немного меда… Вяленого мяса… Овощей… – Самайа продолжала, ожидая, когда же трактирщик ее остановит и скажет, что она слишком много просит, но мужчина по-прежнему молчал. – Орехов… Вареных яиц… И виноградного сока.

– Все? – приподнял одну бровь трактирщик.

– Ну… И посмотрите, пожалуйста… Может, какая-нибудь из комнат все же освободилась?

Трактирщик почесал макушку, погрузив грязные пальцы в засаленные волосы, погладил жилетку в районе кармана, в который убрал монетку, покосился куда-то в сторону и задумчиво произнес:

– Может, и получится что-то придумать. Мелюзга! – громко крикнул он, чем заставил Гваса вздрогнуть. К столу тут же подбежал худой мальчонка лет десяти, который до этого обслуживал стол в другом конце зала. – Пива. В чистую кружку.

Мальчонка заинтересованно посмотрел на Самайю – видимо, чистую посуду здесь предлагали только особым гостям— торопливо кивнул и бросился в сторону кухни.

Сам трактирщик поправил закатанные рукава и решительным шагом пошел через комнату, обходя столы и сидящих за ними пьяных мужчин. Самайа посмотрела на слугу и победоносно улыбнулась. Но Гвас не спешил разделять радость госпожи. Он коротко вздохнул и покачал головой:

– Плохое место. Нехорошее место.

Девушка отвернулась от горбуна, положила в рот еще одну ложку остывшей и от этого ставшей еще более противной похлебки и постаралась снова найти глазами спину трактирщика. Тот уже стоял рядом с небольшим столиком у противоположной стены, за которым сидел и медленно поедал что-то из тарелки задумчивый, хмурый мужчина с длинными, до плеч, спутанными волосами. Он был брюнетом, но тут и там пробивались седые локоны. Лицо было небритым и немного осунувшимся. Глаза – задумчивыми и усталыми. Хотя, издалека сложно было сказать точно. Может, таинственности его персоне придавал царивший кругом полумрак.

– Вкусно? – без всякого намека на любезность осведомился трактирщик.

– Как всегда, – медленно кивнул мужчина, не поднимая головы, и продолжил трапезу.

Самайа слышала их с трудом, но все же различала слова. Вообще после того, как она неосторожно извлекла свой кошелек, в таверне, кажется, стало как-то тише. Посетители, которые до этого переговаривались в голос, теперь будто бы шептались. Но, возможно, ей это только чудилось. Все Гвас с его вечными опасениями.

– Заплатить не хочешь? – продолжил разговор трактирщик. – Третий день живешь и жрешь на халяву. Еще и клячу твою кормить приходится.

– Это конь, – поправил хозяина таверны мужчина, отложив кривую мятую ложку в сторону.

– Да мне хоть единорог. Плати давай. Или выметайся.

– Мы договаривались на семь дней. Как только найду работу, все оплачу.

– Договор изменился, – отрезал трактирщик.

Мужчина молчал и хмурился, играя желваками. Выпрямился и полез за пазуху. Трактирщик отступил на шаг – мало ли что этот незнакомец прячет под курткой. Неплательщик дернул рукой и выложил на стол что-то ослепительно белое, подвешенное на разорванный шнурок. Самайа не могла рассмотреть точно, что это было. Некоторые посетители привстали и вытянули шею – их тоже мучило любопытство.

– Это клык дракона, – произнес мужчина. – Он стоит столько, что я мог бы жить здесь год. Но я прошу только обговоренные семь дней.

Трактирщик поднял со стола белый предмет, который оказался большим, с указательный палец взрослого мужчины, клыком и покрутил его перед глазами.

– Откуда он у тебя? – задумчиво проговорил он.

– Неважно, – спокойно ответил незнакомец и снова принялся за еду.

Трактирщик продолжал рассматривать клык, скобля его грязным ногтем и принюхиваясь. Затем недоверчиво покачал головой.

– Чушь, – хмыкнул он. – Хочешь, чтобы я поверил, что у такого нищеброда, как ты, может быть клык дракона?

Трактирщик бросил клык на стол, как какую-то безделушку. Незнакомец глубоко вздохнул.

– Из камня или какого-нибудь твердого дерева наделал таких, и облапошиваешь всех вокруг. Раскусил я тебя? Не на того нарвался.

Хозяин трактира усмехнулся и обвел взглядом остальных посетителей, ища поддержки. Выпивохи закивали и снова уселись за свои столы, возвращаясь к прерванным разговорам.

– Выметайся! – Трактирщик толкнул сидящего в плечо. – Коня оставишь. Заберешь, когда деньги притаранишь.

Незнакомец не реагировал и продолжал медленно доедать похлебку. Трактирщик снова взял клык и бросил его в тарелку.

– Глухой, что ли? Пшел вон, я сказал!

– А это уже невежливо, – тихо проговорил незнакомец, утирая с лица брызги.

– Это еще было вежливо. Но раз ты по-хорошему не понимаешь, – вздохнул трактирщик и развернулся к посетителям. – Кто хочет выпивку и ужин бесплатно?!

В ответ четверо верзил почти одновременно поднялись из-за соседнего стола и неторопливо, деловито окружили хмурого мужчину. Пояснять им, что от них требуется, необходимости не было.

– Госпожа… Пойдемте отсюда, – снова зашепелявил Гвас, и бесцеремонно схватил за руку Самайу – вот что делает с людьми страх.

– Подожди. Ты же слышал: может, у нас будет комната, – ответила девушка, не сводя глаз с верзил, столпившихся у противоположной стены.

– Сейчас начнется драка, – дрожащим голосом продолжил горбун. – Как бы нас не задели.

Горбун говорил «нас», но, очевидно, беспокоился в первую очередь за свою шкуру.

– Да с чего ты взял? Они договорятся и разойдутся. Их вон сколько. Он не захочет с ними драться, – уверенно ответила Самайа.

Но Гвас, похоже, разбирался в конфликтах куда лучше своей хозяйки. Еще бы… Его за всю жизнь столько раз били, что вероятную потасовку он чуял, похоже, задолго до ее начала.

Один из верзил положил свою огромную ладонь на шею незнакомцу, попытался поднять его за шкирку, но тут же заорал – неплательщик вывернул ему руку. Треск. Самайа подумала, что хрустнуло что-то из мебели. А может, кто-то наступил на валяющуюся под ногами деревянную ложку, но быстро поняла – трещала кость. Верзила завопил, зарыдал, попятился, уперся в стену и уставился на свою неестественно выкрученную конечность.

Трактирщик побледнел и отступил в угол.

Остальные посетители повставали со своих мест и разошлись по сторонам. Каждый держал в руках либо тарелку с едой, либо кружку с выпивкой. Для них происходящее было развлечением.

Друзья покалеченного верзилы быстро вышли из ступора и бросились на все еще сидящего мужчину. Послышались удары, стоны, ругань. Один из нападавших отлетел в сторону и рухнул на соседний стол. Ножки подломились, и несчастный брякнулся на каменный пол. Но и неплательщику досталось. Один из бугаев схватил его за длинные волосы, потянул на себя и жахнул по лицу кулаком. Второй поднял деревянный табурет и обрушил его на спину мужчине. Попал вскользь, но, вероятно, все равно было неприятно.

Самайа следила за дракой с раскрытым ртом. Сердце колотилось. Она часто видела, как мальчишки на улице колотили друг друга. Но это не шло ни в какие сравнения с тем, что происходило на ее глазах сейчас. На удивление, зрелище ее не пугало. Она будто бы наблюдала за соревнованием лучников. Или тем, как бабка Наини гоняется за курами во дворе, чтобы отправить одну из них в суп. Болела девушка за угрюмого мужчину. На это были причины. Почему-то она была уверена, что за него не стоит бояться. Он выйдет из драки победителем.

Будто в ответ на ее слова, неплательщик оттолкнулся ногами, и ударил головой в пузо верзиле, который держал его за волосы. Тот ухнул и повалился на пол, разжав пальцы. Высвободившись, незнакомец схватил табурет – теперь была его очередь орудовать этим импровизированным оружием – и опустил его на голову третьего нападавшего. Тот тут же обмяк и скрылся из видимости где-то внизу.

– Мочите его! Даю золотой! – заорал трактирщик и поднял руку, в которой блеснул желтый кругляш, который он сам недавно получил от Самайи.

Четверо зевак у стены тут же побросали свои тарелки и кружки и двинулись к неплательщику. Тот вытер с подбородка кровь, сплюнул на пол и рванул к лестнице. Загремел сапогами по ступеням и скрылся на втором этаже. Кажется, именно там находились комнаты постояльцев. Преследователи помчались за ним. Один по дороге схватил со стола нож.

Над головой Самайи зашумело. Послышался топот и быстрые шаги. С потолка посыпалась пыль и какие-то крошки. Девушка подняла глаза и встала из-за стола. Гвас снова схватил ее за руку, но хозяйка легко смахнула ладонь слуги и вышла на центр зала. Топот и шум наверху продолжались. Самайа крутила головой и пыталась понять, что же там происходит? Кто побеждает? Девушка посмотрела в сторону и поняла, что трактирщик задается такими же мыслями.

Наконец наверху все стихло. Самайа и трактирщик замерли. Даже семеро оставшихся зевак перестали жевать и глотать и затихли.

На лестнице показался тот из верзил, который побежал наверх с ножом. Он медленно переставлял ноги с одной ступени на другую и прикладывал руки к груди. Казалось, он удерживает в ладонях что-то ценное и хрупкое. Птенчика или мышонка. Но тут он оступился и с грохотом провалился вниз. Самайа ахнула, побежала вперед и присела рядом с упавшим. И поняла, что в ладонях он ничего не держал. Он прижимал их к ране. Из которой теперь слабым бурым потоком сочилась кровь.

Умирающий растерянными глазами смотрел на девушку. Его лицо быстро бледнело. Казалось, случившееся для него стало большой неожиданностью.

Наверху послышались шаги. Самайа вскочила и отпрянула. По ступеням устало, прихрамывая на левую ногу, спускался неплательщик. В одной руке он держал большой меч, какие носят рыцари, а в другой ножны. Его одежда была забрызгана кровью. За спиной висел походный мешок.

Трактирщик сглотнул и прижался к стене, кажется, всей душой желая слиться с каменной кладкой. Но мужчина с мечом не пошел в его сторону. Он подошел к столу, за которым сидел некоторое время назад. Присел. Что-то нашарил на полу. И только после этого направился к хозяину таверны. Поднял меч и вытер его об одежду трактирщика.

– Это за те дни, которые я здесь провел, и за ту еду, которую я и мой конь здесь съели, – произнес мужчина и вложил что-то в руку хозяина таверны. – И за бардак. Это клык дракона. Настоящий. Отвези в город, спроси у знающих людей.

Трактирщик торопливо закивал и забормотал что-то непонятное. В потоке неразборчивых звуков можно было различить слова «простите», «я не хотел» и «не надо». Где-то внизу зажурчало. Под ногами бородача образовалась лужица.

Неплательщик, который таковым уже и не являлся, брезгливо поморщился и медленно направился к выходу. Он по-прежнему хромал и держался за бок. На пороге он остановился, сунул меч в ножны и снова обратился к трактирщику:

– И вызови лекаря. Те наверху живы. А этот сам напросился, – кивнул мужчина на мертвеца у лестницы.

Рыцарь – Самайа была уверена, что этот храбрый, сильный доблестный мужчина был именно рыцарем – скрылся за дверью. Девушка сорвалась с места и подбежала к Гвасу.

– Пойдем, – резко бросила она и надела на плечо дорожную сумку.

– Зачем? Теперь уж давайте останемся. Волк два раза одну овцу не утащит, – ответил Гвас и как ни в чем не бывало принялся хлебать свою похлебку. – Да и комната, кажется, теперь все-таки освободилась. Да и не одна, – откусывая от краюхи хлеба, сказал слуга и усмехнулся.

– Пойдем, сказала! – строго потребовала Самайа и дернула горбуна за рукав.

Гвас вздохнул, с грустью посмотрел здоровым глазом на тарелку и принялся вытаскивать из-под стола два больших тюка, которые все это время бережно обнимал ногами.

Самайа торопливо пошла к выходу.

– П-постойте! – услышала она чей-то тихий голос. Обернулась. Это говорил бледный, трясущийся всем телом трактирщик. – А как?.. А как же, п-провиант? Вы же зап-заплатили.

Девушка с удивлением и даже каким-то уважением посмотрела на мужчину. После всего пережитого он не забыл, что в первую очередь является трактирщиком, и должен заботиться о клиентах. Наверное, он не был таким уж плохим человеком. Его просто подвели жадность и жажда легкой наживы.

– Оставьте себе, – добродушно улыбнулась Самайа и снова пошла к двери. На пороге она посмотрела назад, ища глазами слугу. И заметила взгляды, которые в нее вперили те семеро мужчин, решивших не участвовать в драке. Они таращились на девушку задумчиво и как-то нехорошо. Вероятно, их поразила та легкость, с которой она рассталась с золотым бачем и кучей припасов, полагающихся за эти деньги. Самайа отвела глаза и придержала дверь, чтобы загруженному нелегкой ношей Гвасу было сподручнее покидать таверну.

* * *

Самайа вбежала в конюшню. С плаща стекала вода – на улице по-прежнему лило. Стало уже совсем темно. Она не опоздала – рыцарь был еще там. Он выводил красивого серого коня с удивительно умными глазами из стойла и вел его к выходу. Девушка торопливо и решительно подошла к незнакомцу.

– Вы рыцарь? – обратилась она к мужчине, даже не поздоровавшись. Это не было на нее похоже – манерам она была обучена хорошо. Но сейчас слишком нервничала.

– Нет, – коротко ответил незнакомец и прошел мимо девушки.

Самайу не устроил этот ответ, и она последовала за мужчиной.

– Но ваш меч… И то, как вы им владеете…

– Что тебе от меня нужно, брена? – нетерпеливо перебил ее рыцарь, который не хотел признаваться, что им является, и остановился у самых дверей конюшни. Словом «брена» в королевстве обращались ко всем не знатным девушкам. Мужчины же в подобных случаях слышали в свой адрес короткое «брен».

– Я ищу кого-нибудь, кто сможет меня сопроводить… Кое-куда, – Самайа не решилась выдавать все подробности, боясь отпугнуть собеседника раньше времени. Если этого храбреца вообще можно было хоть чем-то отпугнуть. – Я хорошо заплачу, – поторопилась добавить она, вспомнив, что у незнакомца нет ни медяка за душой. Даже, чтобы заплатить за ночлег.

– Сопроводить? И куда же? – осведомился мужчина, укладывая сумку на спину коня.

Девушка вздохнула – похоже, без подробностей не обойтись.

– К логову дракона, – ответила она и смущенно потупила взгляд.

Конь фыркнул. Рыцарь наконец-то посмотрел на Самайу.

– Куда? – переспросил мужчина, явно решив, что ослышался.

– К логову дракона. Мне очень надо, – ответила девушка и просяще посмотрела на незнакомца. В его взгляде она увидела смесь из любопытства, недоумения и недоверия. Так бы, наверное, кто-то мог смотреть на овцу, которая вдруг заговорила человеческим языком и попросила отвести ее на пастбище с более сочной травой.

Незнакомец хмыкнул и вернулся к наладке седла.

– Ничем не могу тебе помочь, – произнес рыцарь.

Девушке не понравилось, что он сразу стал обращаться к ней на «ты». Может, он и правда не был благородным? И являлся, к примеру, просто наемником? Уж слишком неказистыми были его манеры. Самайа никогда не видела рыцарей вживую – ее деревушку они не посещали, а за пределы Кинвы она до некоторых пор не выбиралась —, только читала о них в книгах, которыми обкладывалась с раннего детства. И в них это были сплошь красивые, статныемужи, которые изъяснялись с дамами сложными предложениями, наполненными комплиментами и воздыханиями. Этот же экземпляр под такое описание никак не подпадал. Но кинвийка стерпела грубость и не сталапоправлять собеседника.

– Хотя, могу, – продолжил мужчина. – Дам тебе совет. Выбрось это из головы и возвращайся обратно в Кинву.

Девушка округлила глаза: как он мог узнать, откуда она приехала? Но строить догадки было некогда – незнакомец уже готовился покидать конюшню. Самайа сняла с головы мешающий капюшон и сделала несколько шагов вперед, перекрывая мужчине дорогу к выходу. Разумеется, он смог бы отстранить ее одним движением руки, но в тот момент ей показалось, что сделать так было нужно – даже слабое препятствие на пути лучше никакого.

– Но у вас же клык, – произнесла она. – А значит, вы убили одного из них. И знаете, как такого найти.

Самайа не была уверена в собственных словах. Возможно, этот неразговорчивый человек просто купил клык. Или выиграл в карты. Или убил его прежнего хозяина и прикарманил драгоценность.

Незнакомец снова повернулся к девушке. И замер. Его глаза скользнули по ее рыжим кудрявым волосам. На улице было так влажно, что кудри совершенно потеряли совесть и вились, как ненормальные. Затем рыцарь уставился в голубые глаза кинвийке и таращился так несколько мгновений. Это было уже совсем неприлично. Самайа захотела нахмуриться и потребовать, чтобы он так на нее не пялился, но заметила, что в его взгляде не было ни вожделения, ни похоти. А только нежность и какая-то грусть.

Мужчина наконец отвел глаза, о чем-то на мгновение задумался, мотнул головой, словно избавляясь от каких-то мыслей,и повел коня к выходу. Девушке пришлось отступить.

Проходя мимо кинвийки, он произнес:

– Знаю… И эти знания останутся при мне. К счастью для тебя.

То ли рыцарь, то ли наемник вышел под дождь и не очень ловко уселся в седло – похоже, левая нога у него болела довольно сильно. Из дверей таверны вышли те семеро выпивох, которые некоторое время назад с таким интересом следили за дракой. Они что-то негромко друг с другом обговорили, бросая косые взгляды в сторону конюшни, торопливо спустились с крыльца и рассеялись по улице в разные стороны. Угрюмый незнакомец на коне проводил их задумчивым взглядом и снова обратился к Самайе.

– Всего хорошего, брена. И будь осторожна, – произнес он и склонил голову в коротком поклоне.

Наверное, все же рыцарь. Хоть и слегка невежественный.

Мужчина легко дернул вожжи, конь вернулся к конюшне, мужчина снял с крюка моток крепкой веревки и медленно поскакал по улице. Копыта шлепали по лужам и грязи.

– Какой умный человек, – послышался за спиной Самайи шепелявый голос.

Девушка обернулась. Позади нее стоял Гвас и удерживал за вожжи двух лошадей, одна из которых уже была нагружена тюками.

– Вот бы служить у такого, – мечтательно вздохнул горбун.

Самайа не ответила на эту дерзость, накинула капюшон на голову и вышла под дождь.

* * *

Самайа и Гвас ехали по узкой лесной дороге. Слева и справа их сопровождали высокие, стройные, растущие близко друг к другу деревья. Лошади с трудом ступали по податливой грязи. Дорогой эту вязкую полосу грунта было назвать сложно – многодневный дождь делал свое дело. За слоем плотных туч и облаков не было видно ни звезд, ни луны, поэтому разглядеть что-то дальше овечьего носа было невозможно.

Гвас то и дело опасливо озирался по сторонам. По здешним местам, на окраине графства Даер – не самого благополучного графства в королевстве, надо сказать – было небезопасно путешествовать даже днем. Но Самайа надеялась, что в такую погоду даже разбойникам не очень-то захочется выбираться из домов.

Слуга молчал. Хотя до этого заставить его умолкнуть было делом невероятно сложным. Он постоянно что-то бубнил себе под нос: ворчал по поводу тяжести пути, размышлял о том, чем именно подкрепится на привале, жаловался на здоровье. А теперь будто бы зашил себе рот невидимыми нитками.

Кинвийка тоже не нарушала молчания. Она была погружена в мысли. Переживала из-за того, что ей не удалось уговорить того рыцаря сопроводить ее к цели. Хотя она особо-то и не настаивала. Девушка привыкла, что с детства ей мало в чем отказывали. Поэтому немного растерялась, когда услышала твердое: «Нет».

Она не была дворянкой и аристократкой. Но выросла в богатой и влиятельной семье. Такой, что по богатству могла перещеголять многие знатные фамилии. Деревня Кинва была центром ткацкого производства графства. Да что там графства – Самайа слышала от отца, что даже в столице королевства, огромном городе под названием Цифала, немалая часть знати расхаживает в одеждах, выполненных из тканей, которые были произведены именно в Кинве. Вероятно, отец немного преувеличивал – хвастаясь, он не всегда знал меру и часто увлекался —, но овца не блеет без причины, как любят говорить на малой родине Самайи.

Дочь главы деревни с детства была окружена няньками и учителями, заботой и поддержкой. Безусловно, были для нее и ограничения. И их насчитывалось немало: на деревья не взбирайся, с крестьянскими детишками не играй, допоздна не спи, за полночь не ложись, не сквернословь, не хмурься, громко не смейся, не сутулься, немытое не ешь, не ленись и многое, многое другое. Но и ее просьбам в основном не отказывали. Захотела новое платье? Скоро будет готово. Нужна новая книга? Уже у тебя на столе. Приглянулась кобылка на рынке? Куплена и оседлана. Поэтому отказ незнакомца ее несколько ошеломил. А вовремя прийти в себя и усилить натиск, подключив красноречие, она не успела.

Самайа была уверена, что несговорчивый мужчина двинулся в том же направлении и по той же дороге, по которой они с горбуном ехали сейчас. И ехали не медленно, надо сказать. Но нагнать этого доблестного мужа они почему-то так и не смогли. Может, ему не захотелось мокнуть, и он припустил коня рысью? Далеко не каждый мог позволить себе такой плащ, который был сейчас на Самайе. Его ткань не пропускала ни капли влаги. А вымокнуть до нитки под этим непрерывным потоком с небес можно было за считанные мгновения.

Ткань плаща Самайи создавалась по особой технологии, секрет которой вот уже несколько веков хранился мастерами Кинвы. И стоили изделия из нее очень больших денег, хотя внешне отличить плащи из котлы от обычных дорожных одежд было сложно. Раньше ходили слухи, что ткачи при изготовлении этой ткани использовали магию. В деревню даже наведывалась инквизиция – магия в королевстве Бренин была запрещена уже тысячу лет, со времен страшных Худских войн, когда волшебники и колдуны пожелали властвовать над всеми землями. Но инквизиторы не нашли ни малейшего намека на колдовство и, получив в придачу к истине увесистый мешок золота, покинули Кинву. Те же, кто распускал слухи о честных ткачах, наоборот, были сожжены. С тех пор высказывать подозрения в адрес жителей овечьего края – вся ткань в Кинве делалась из шерсти именно этих благородных животных – никто не решался. Хотя завистников хватало.

Впереди послышалось ржание. Гвас тут же дернул на себя поводья и кляча сбавила шаг. Самайа не стала замедлять свою Кудряшку и поехала вперед в том же темпе, вглядываясь в пелену дождя и стараясь рассмотреть, кто же ждет их впереди. Она надеялась, что это безымянный рыцарь все-таки переменил свое решение и дожидался их, чтобы попросить прощение и предложить свои услуги. Но ее ожидания не оправдались – посреди узкой дороги, перекрывая путь, стояла худая крестьянская лошадь, а восседал на ней какой-то крупный мужчина с деревянной дубиной в руке. Самайа приказала Кудряшке остановиться. Разглядеть лицо преградившего ей путь человека она не могла – его голову скрывал широкий капюшон —, но почему-то кинвийка была уверена: это был один из тех выпивох из трактира.

Самайа уже открыла рот, чтобы потребовать освободить для нее дорогу, но за ее спиной послышалось чавканье – по грязи вышагивало несколько лошадиных ног. Самайа обернулась. Она надеялась, что это просто подоспел отставший Гвас. Но оказалась права лишь отчасти. Гвас действительно нагнал свою госпожу, но за ним ехало еще двое всадников. Оба были в крестьянской одежде и в накинутых на голову капюшонах. Первый держал в руке такую же деревянную дубину, как у того впереди, а второй сжимал кривое копье, выполненное из длинной ветки с заостренным концом.

– В чем дело? – громко и уверенно спросила Самайа. – Мы что-то забыли в таверне?

Мужчины молчали. Их лошади нервно переступали в грязи.

– Или вы вызвались сопроводить нас, чтобы на нас никто не напал в дороге? – добавила девушка.

Крестьяне переглянулись. Самайа была уверена, если бы их лица не были скрыты, она бы увидела на них усмешку.

Девушка снова повернулась к тому, что стоял впереди.

– Пропустите нас, господин, – польстила она крестьянину, в надежде хоть как-то смягчить его нрав. Кинвийка решила, что он был главным в этой шайке: крупный, довольно высокий, по крестьянским меркам, да и спину он держал уверенно и ровно. – Мы торопимся.

– Я тебе не господин, девчонка, – грубо ответил главный. А Самайа еще была недовольна манерами рыцаря. – Но, кажись, скоро им стану… Когда доберусь до твоего кошелечка, – засмеялся он. Было в этом смехе что-то натужное и нервное. Наверное, эти трое не были разбойниками. Вероятно, к грабежу их подтолкнуло тяжелое положение дел. Даже Самайа, которая никогда особо не интересовалась ситуацией в королевстве, иногда слышала о том, как плохо живется людям в графстве по соседству. Но легче от того, что она погибнет от рук не душегубов и воров, а загнанных в угол высокими налогами и неурожаем крестьян, девушке не становилось.

Слева послышался шум. Из-за деревьев на дорогу выехало еще пара всадников. Справа показалось двое таких же. Теперь Самайа и Гвас были в полном окружении. Итого – семеро грабителей. «Многовато на одну девушку и горбуна», – подумала Самайа. Скорее всего, эти люди не были искушены в искусстве нападения на невинных путников и компенсировали свою неопытность количеством.