Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия

Текст
Автор:
20
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия
Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 969  775,20 
Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия
Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия
Аудиокнига
Читает Наталья Первина
279 
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Продолжение сказки багдадских женщин и т.д

После этого хозяйка дома посмотрела на халифа Джафара и Месрура и сказала им:

– Познакомьте меня с вашими сказками.

Джафар подошел к ней и рассказал ей ту же самую сказку, которую он рассказывал привратнице, когда она отворяла ему двери, и хозяйка, услыхав его рассказ, освободила их. Выйдя на улицу, халиф спросил у нищих, куда они идут, и они ответили ему, что не знают, куда им идти, вследствие чего он предложил им идти с ними и затем обратился к Джафару со следующими словами:

– Возьми их к себе домой и завтра приведи ко мне, – и мы посмотрим, что можно будет для них сделать.

Джафар поступил так, как ему было приказано, и халиф вернулся к себе во дворец, но не мог уже спать в эту ночь.

На следующий день он, сидя па троне, принял своих царедворцев и отпустил всех, за приключением Джафара, которому сказал:

– Приведи ко мне трех женщин, двух собак и трех нищих.

Джафар встал, привел всех и, поставив женщин за занавеску, сказал им:

– Мы простили вас за вашу прежнюю доброту к нам, тем более что вы не знали, кто мы такие. Теперь же я могу сообщить вам, что вы находитесь в присутствии пятого из сыновей Эль-Абаса, Гарун Эр-Рашида, поэтому ему говорить вы можете только одну правду.

Когда женщины услыхали сказанное им от имени халифа, то старшая из них выступила вперед и таким образом передала свою историю.

Первая из трех багдадских женщин

– О царь! история моя удивительна, так как эти две собаки – это мои сестры от одного отца, но от разных матерей, и я самая из них младшая. После смерти отца, оставившего нам пять тысяч червонцев, обе сестры мои вышли замуж и, проживши некоторое время с мужьями, которые приготовили товары, взяли от жен по тысяче червонцев каждый, и с женами отправились в путешествие, оставив меня одну. Пробыв в отсутствии четыре года, мужья моих сестер потеряли все, что имели, и бросили их в чужих краях, так что они вернулись ко мне в нищенских лохмотьях. Увидав их в этом виде, я сначала даже не узнала их, а затем, узнав, вскричала:

– Каким образом очутились вы в таком положении?

– О сестра, – отвечали они, – вопрос твой бесполезен; так было решено судьбой.

Я отправила их вслед за тем в баню и, одев их в новое платье, сказала им:

– О сестры мои, будь вы старше меня, а я младшая, и потому замените мне отца и мать. Наследство, которое я разделила с вами, по милости Аллаха, увеличилось, так как дела мои идут великолепно, и я снова поделюсь с вами.

Я обращалась с ними превосходно, и они прожили со мною целый год и разбогатели на те деньги, что я им уделила, но по прошествии года они сказали:

– Нам хотелось бы снова выйти замуж, потому что так более мы жить не можем.

– О сестры мои, – отвечала я, – ведь в замужестве счастья вы не нашли. Хороших мужей по нынешним временам найти трудно, и вы ведь испытали уже брачную жизнь.

Но они не обратили внимания на мои слова и вышли замуж помимо моего согласия. Несмотря, однако же, на это, я на свои собственные средства сделала им приданое и продолжала покровительствовать им. Они перебрались к своими мужьям, а те, отобрав от них все, что у них было, и пожив с ними недолгое время, уехали куда-то, бросив их. Таким образом они снова вернулись ко мне совершенно обнищавшими и просили прощения, говоря:

– Не сердись на нас; и хотя ты моложе нас, но здравого смысла у тебя больше, и мы обещаем тебе никогда не поднимать более вопроса о браке.

– Милости просим, сестры мои, – отвечала я, – ведь у меня никого нет ближе вас.

И я взяла их к себе, ласково обращалась с ними, и в течение целого года мы прожили счастливо.

По прошествии этого года я решила нагрузить судно товаром и сказала своим сестрам:

– Останетесь ли вы дома во время моего путешествия или отправитесь со мною?

– Мы пойдем с тобой, – отвечали они, – так как не можем вынести разлуки с тобой.

Вследствие этого я взяла их с собою, и мы пустились в путь, но предварительно я разделила свое имущество на две равные части, одну из которых я спрятала, думая при этом, что корабль может потерпеть крушение, а мы можем спастись, и тогда состояние это нам пригодится. Мы плыли и дни, и ночи, пока, наконец, не сбились с дороги, и капитан не знал, куда направить путь. Корабль вышел в какое-то незнакомое море, но мы этого не заметили и в продолжение десяти дней шли попутным ветром, и затем увидали перед собою город. На вопрос наш, что это за город, капитан отвечал:

– Не знаю; до сегодняшнего дня я никогда его не видел и никогда в жизни не плавал по этому морю; но раз что мы благополучно пришли сюда, то нам ничего другого не остается, как войти в город, выгрузить товары и продать их, или же отдохнуть дня два и запастись свежею провизией.

Таким образом мы вошли в город, и капитан сошел на берег и, немного погодя, вернулся назад и сказал:

– Идемте в город, чтобы подивиться, что Аллах может сотворить с людьми, и помолиться, чтоб он помиловал нас от Своего гнева.

Войдя в город, мы увидали, что все обитатели его обращены в черный камень. Зрелище это нас поразило и, проходя по улицам и видя, что все товары, и золото, и серебро остались в первоначальном виде, мы только дивились и говорили:

– Это сделалось вследствие стечения каких-то страшных обстоятельств.

Мы разошлись по улицам, любуясь и восхищаясь богатством и роскошью лавок.

Что касается до меня, то я прошла во дворец, оказавшийся зданием удивительной красоты, и, войдя в него, нашла золотую и серебряную посуду по местам и царя, сидящего посреди своих царедворцев и визирей в одежде замечательно богатой. Подойдя к нему поближе, я увидела, что он сидел на троне, отделанном жемчугом и бриллиантами, и каждая жемчужина горела, как звезда. Одежда его была вся вышита золотом, а кругом него стояло пятьдесят мамелюков, одетых в шелковые цветные одежды, с обнаженными мечами в руках. Пораженная этим зрелищем, я пошла далее и вошла в главную комнату гарема, на стенах которого висели шелковые занавески; и тут я увидала царицу в платье, вышитом жемчугом, и с диадемой из драгоценных каменьев на голове и с различными ожерельями на шее. Вся ее одежда и украшения сохранили первобытное состояние, хотя она была обращена в черный камень. Тут я увидала отворенную дверь и лестницу в семь ступеней, по которой я поднялась в комнату с мраморным полом; на полу лежали затканные золотом ковры, и стояло алебастровое ложе, отделанное жемчугом и бриллиантами, но взоры мои прежде всего были привлечены мерцанием света, и, подойдя ближе, я увидала, что это блестел бриллиант величиной со страусовое яйцо, поставленный на подставку и, как свеча, распространявший свет. Ложе было покрыто покрывалом разноцветных шелков необыкновенной роскоши. В этой комнате были тоже зажжены свечи, и мне тотчас же пришло в голову, что кто-нибудь должен же был зажечь их. Я прошла в другую часть дворца и, осматривая комнаты, совершенно забыла обо всем, и когда стало уже смеркаться, я хотела выйти из дворца, но не могла найти выхода. Вследствие этого я вернулась в комнату, освещенную свечами, и легла на ложе, повторяя некоторые изречения из Корана, чтобы заснуть, но заснуть не могла. Так лежала я с открытыми глазами, как вдруг в полночь я услыхала, что кто-то читал Коран нежным и приятным голосом. Я тотчас же встала и увидала открытую дверь в комнату, которая оказалась молельней, освещенной лампами, а на ковре, разостланном посреди, стоял молодой человек, очень красивый. Удивляясь, каким образом он избежал судьбы всех других обитателей города, я поклонилась ему, а он, подняв глаза, ответил на мой поклон:

– Умоляю тебя, – сказала я ему, – ради той истины, о которой ты читаешь в Коране, отвечай мне на вопрос, который я предложу тебе.

– Сначала, – улыбаясь, отвечал он, – объясни мне причину твоего появленья здесь, и тогда я отвечу тебе на твой вопрос.

Я рассказала ему свою историю и просила его сообщить мне историю этого города.

– Подождите немного, – сказал он; и он закрыл Коран и, положив его в атласный мешок, сел подле меня.

Посмотрев теперь на его лицо, я нашла его прекрасным, как полный месяц, а всю его фигуру – такой изящной и привлекательной, что один взгляд на него вызвал у меня тысячи вздохов и зажег огонь в моем сердце. Я повторила свою просьбу объяснить мне историю города.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечал он и затем продолжал так: – знай, что город этот принадлежал моему отцу и его родным и подданным; а он и есть тот царь, которого ты видела обращенным в черный камень, а царица, которую ты видела, и есть моя мать. Они были магами, и поклонялись огню, и клялись огнем, светом, тенью, зноем и вращающимся шаром. У отца моего не было сыновей, пока я не родился, когда он был уже в преклонных годах, и меня он воспитывал при себе. К счастью для меня, в нашей семье была одна старая женщина-мусульманка, искренно веровавшая в Аллаха и в апостола его, хотя для виду исполняла все обряды той религии, которую исповедовала царская семья. Отец очень доверял ей за ее верность и скромность характера и оказывал ей милости, вполне уповая, что она исповедует одну религию с ним, и вследствие этого, когда я вышел из детского возраста, он отдал меня на ее попечение, говоря:


– Прими его, и воспитывай его, и научи его правилами нашей веры, и ходи за ним как можно лучше.

Старуха взяла меня под свой надзор, но постаралась научить Эль-Исламу, посвятив меня в законы очищения и в священные правила омовения, в обряды и молитвы, после чего она заставила меня выучить наизусть весь Коран. Она научила меня скрывать о своей вере от отца, говоря, что он убьет меня, если узнает. Вскоре затем старуха умерла. Жители же города становились все наглее и греховнее и не признавали истины. Однажды они услыхали громкий, как гром, голос, который слышно было повсюду, проговоривши:

 

– Жители этого города, воздержитесь от поклонения огню и поклонитесь всесильному Аллаху!

Народ был страшно поражен и бросился к моему отцу, их царю.

– Что это за страшный голос, – сказали они ему, – испугавший нас своим ужасными звуком?

– Не устрашайтесь этого голоса, – отвечал он, – и не уклоняйтесь от нашей веры.

Слова царя успокоили их, и они продолжали поклоняться огню весь этот год с того времени, когда впервые услыхали страшный голос. В это время они услыхали его во второй раз и еще через год – в третий раз; но они продолжали жить по-старому до тех пор, пока не навлекли на себя кару небесную, и однажды утром, вскоре после рассвета, все, вместе со своими животными и скотиной, были обращены в черный камень. Ни один житель города не избавился от наказания, кроме меня, и с того самого дня, как случилось это бедствие, я был постоянно занят, как ты сама видела; молитвой, постом и чтением Корана; но своим положением, не видя никого, с кем бы мог разделить свое уединение.

Услыхав это, я сказала ему:

– А не хочешь ли ты отправиться со мной в город Багдад и посетить тамошних ученых, законоведов и увеличить твои познания? Если хочешь, то я сделаюсь твоей служанкой, хотя я стою во главе своей семьи и распоряжаюсь многими слугами. У меня тут стоит корабль, нагруженный товарами, и сам рок занес нас сюда в город, для того чтобы мы узнали о судьбе его. Встреча наша не случайная.

Я таким образом продолжала убеждать его, и он, наконец, дал свое согласие. Эту ночь я провела у ног его, не помня себя от счастья, а утром мы встали и, войдя в сокровищницу, взяли наиболее легких и дорогих вещей и вышли из дворца в город, где мы встретили рабов и капитана, искавших меня. Они очень обрадовались, увидав меня, а на их вопрос о причине моего отсутствия я рассказала им обо всем, что видела, и передала историю молодого человека и причину обращения всех жителей города и все, что с ними случилось, что немало удивило их. Когда же сестры мои увидали меня с молодым человеком, то начали мне завидовать и злоумышлять против меня.

Мы снова сели на корабль, и я была очень счастлива, главным образом присутствием молодого человека, и, выждав попутного ветра, мы распустили паруса и вышли. Сестры мои сидели со мною и молодым человеком и в разговоре со мной спросили:

– Что ты думаешь делать с этим молодым человеком?

– Я хочу выйти за него замуж, – отвечала я и затем, подойдя к нему, прибавила: – о господин мой, я хочу сделать тебе предложение и не возражай мне.

– Я слушаю и повинуюсь, – отвечал он.

– Этот молодой человек, – сказала я сестрам, взглянув на них, – мне кажется вполне для меня подходящим, а все находящееся здесь богатство я предоставляю вам.

– Решение твое превосходно, – отвечали они и тем не менее злоумышляли против меня.

Мы продолжали идти по благоприятному ветру и, пройдя опасное море, вошли в спокойные воды, по которым и шли несколько дней, пока не подошли к городу Эль-Базраха, здания которого показались нам с наступлением вечера. Но лишь только мы легли спать, как сестры мои взяли нас обоих из наших постелей и бросили в море. Юноша не умел плавать, потонул, и Аллах причислил его к мученикам[87], в то время как я причислена была к тем, которым суждено было жить, и вследствие этого, лишь только я пробудилась и увидала, что я в воде, я тотчас же ухватилась за кусок дерева, посланный мне Аллахом, и вместе с ним была выброшена волной на берег острова.

Весь остаток ночи я проблуждала по этому острову, а к утру увидала мыс земли и на нем следы человеческих ног; этот мыс, как оказалось, соединялся с материком земли. С восходом солнца я просушила свою одежду и пошла по открытой мною тропинке, и была уже близко от того места, где стоял город, как вдруг заметила, что на меня ползет змея, преследуемая другой змеей. Язык первой змеи висел на сторону вследствие страшной усталости, и мне стало ее жаль, и я, взяв камень, бросила его в голову второй змеи, которая тотчас же умерла. Первая же змея распустила крылья и взвилась в воздух, оставив меня в совершенном недоумении. Я была так утомлена, что легла и уснула, но вскоре проснулась и увидала, что в ногах у меня сидела девушка и чесала мне пятки, вследствие чего я тотчас же вскочила, смутившись тем, что мне оказывали такую услугу.

– Кто ты такая, – сказала я ей, – и что тебе надо?

– Как скоро ты забыла меня! – вскричала она. – Я та, которой ты только что оказала услугу, убив врага. Я – та змея, которую ты спасла от другой змеи; я – ведьма, а другая змея была шайтан, враг мой, и ты меня избавила от него; поэтому, лишь только ты это сделала, я полетела на твой корабль и перенесла все, что на нем было, к тебе в дом, а корабль потопила. Что же касается до твоих сестер, то я обратила их в двух черных собак, так как я знала, как они поступили с тобой. Молодой же человек все-таки потонул.

Сказав это, она взяла меня и перенесла вместе с двумя собаками на крышу моего дома, и в самом доме я увидела все сокровища, бывшие на корабле. Ничего не было потеряно.

– Я клянусь печатью Сулеймана, – затем сказала она, что если ты не будешь давать ежедневно по триста ударов каждой из этих собак, то я явлюсь и обращу тебя тоже в собаку.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечала я, и с тех пор я наношу собакам удары, хотя и жалею их.

Халиф с удивлением выслушал эту историю и затем сказал второй женщине:

– Вследствие чего произошли на груди твоей знаки от ударов?

Она отвечала следующее:

Вторая сестра из трех багдадских женщин

– О великий царь! Отец мой после смерти своей оставил мне значительное состояние, и вскоре после этого я вышла замуж за одного из богатейших людей того времени. Я прожила с ним год, и он умер, оставив мою законную часть, заключавшуюся в восьмидесяти тысячах червонцев. Я тотчас же сделала себе десять нарядных золотых нарядов по тысяче червонцев. Сидя однажды у себя дома, я увидала пришедшую ко мне старуху, отвратительно безобразную; старуха, поклонившись, сказала:

– У меня есть сиротка-дочь, свадьбу которой я сегодня справляю, и если бы ты пришла на ее празднество, то получила бы награду на небесах, так как у нее, бедной, нет никого близких и родных.

Она плакала и целовала мне ноги, и я, тронутая ее просьбой, согласилась. Она обещала прийти за мной, когда я оденусь, и, поцеловав руку, ушла.

Я тотчас же встала, нарядилась, и когда была совсем готова, то старуха пришла за мной.

– О госпожа моя! – сказала она мне. – Гости уже начали собираться и, узнав, что ты будешь, они ждут тебя с нетерпением.

Таким образом я накинула верхнюю одежду и, взяв с собою рабынь, пошла за старухой, которая привела нас на улицу, где приятно продувало ветром, и мы увидали ворота под мраморной аркой, чудно выстроенной, и за ними дворец, возвышавшийся до самых небес. Старуха постучалась в дверь, и, когда нам ее отворили, мы вошли в коридор, покрытый ковром, освещенный свечами и лампами и украшенный камнями и драгоценными металлами. Чрез этот коридор мы прошли в гостиную, невероятно роскошную, с матрацами, покрытыми шелковой материей, и освещенную висячими лампами и свечами. В конце этой гостиной стояло ложе из алебастра, с жемчугом и бриллиантами и с атласными занавесками. С этого ложа поднялась женщина, красивая, как луна.

– Добро пожаловать, – сказала она мне. – О сестра моя, ты чаруешь меня и освещаешь мне сердце своим присутствием.

Она снова села и продолжала так:

– У меня, о сестра моя, есть брат, который видел тебя на одном празднестве, он еще молодой человек и красивее меня, и пылает к тебе сильной любовью. Он упросил эту старуху сходить к тебе и устроить ему как-нибудь свидание с тобой. Ему очень хочется жениться на тебе по закону, предписанному Аллахом и апостолом его, а в том, что законно, позора быть не может.

Услыхав эти слова и увидав, что я заперта в доме так, что выйти не могу, я могла только ответить:

– Слушаю и повинуюсь.

Красавица очень обрадовалась, услыхав мое согласие. Она захлопала в ладоши и отворила дверь, в которую вошел молодой человек, до такой степени красивый, что сердце мое тотчас же склонилось к нему. Лишь только он сел, как в комнату вошел кадий и четыре свидетеля, и, поклонившись нам, они приступили к совершению брака между мною и молодым человеком. После их ухода молодой человек посмотрел на меня и проговорил:

– Да будет ночь наша благословенна.

Затем он пожелал заключить со мною условие и, положив передо мною Коран, сказал:

– Поклянись, что ты никогда никого не предпочтешь мне и никого не полюбишь, кроме меня.

Услыхав мою клятву, он очень обрадовался, поцеловал меня, и сердце мое воспылало любовью к нему.

Мы прожили целый месяц вполне счастливо, и я стала просить, чтобы он пустил меня на базар купить себе материи на платье. Получив его позволение, я отправилась в сопровождении старухи и села у лавки молодого купца, с которым она была знакома и отец которого, как она сказала мне, умер и оставил ему большое состояние. Она велела ему показать мне лучшие имеющиеся у него материи, и в то время как он раскладывал их, она без устали восхваляла его самого.

– Мне нет никакого дела до твоих похвал купцу, – сказала я ей. – Мы пришли сюда только для того, чтобы покупать и затем вернуться домой.

Между тем он продал нам желаемую материю, и мы подали ему деньги, но он отказался принять их, говоря:

– Я желаю сделать вам подарок из чувства гостеприимства за ваше сегодняшнее посещение.

– Если он не хочет брать деньги, – сказала я старухе, – то верни ему материю.

Но он отказался взять ее обратно и вскричал:

– Клянусь Аллахом, я ничего от вас не возьму! Все это я дарю вам за один поцелуй, который я ценю более всей своей лавки.

– Ну, что тебе в поцелуе? – сказала ему старуха и затем, обратившись ко мне, прибавила: – Ты слышала, о дочь моя, что сказал этот юноша? Никакой беды от поцелуя тебе не сделается, а между тем ты возьмешь все, что тебе нравится.

– Разве ты не знаешь, – отвечала я, – какую я дала клятву?

– Пусть он без дальнейших слов поцелует тебя, – отвечала она. – И тебе от этого ничего не будет, и деньги твои останутся при тебе.

Она продолжала меня уговаривать до тех пор, пока я, наконец, не согласилась, и, закрыв глаза, я приподняла свое покрывало так, чтобы прохожие не могли видеть меня, а он потянулся ко мне и, вместо того чтобы поцеловать, он страшно укусил мне щеку. От боли я упала в обморок, и старуха держала мою голову у себя на коленях до тех пор, пока я не пришла в себя. Лавка уже была закрыта, а старуха, выражая сожаление, говорила:

– Аллах избавил тебя от большого несчастья; отправимся домой; ты притворись больной, а я приду к тебе и дам тебе средство, от которого щека твоя скоро заживет.

Отдохнув некоторое время, я встала, чувствуя себя нехорошо, и со страхом и трепетом вернулась домой. Я сказалась больной, и муж мой сейчас же пришел ко мне.

– Что с тобой? – сказал он. – О моя возлюбленная, что случилось во время твоей прогулки?

– Мне нездоровится, – отвечала я.

– А что это у тебя за рана на щеке и в самом нежном месте? – продолжал он.

– Когда, спросив у тебя позволения, – отвечала я, – пошла сегодня утром купить материи на платье, то верблюд, нагруженный топливом, прошел мимо толпы, где я стояла, разорвал своим грузом мое покрывало и оцарапал, как ты видишь, мне щеку. Ты знаешь ведь, как узки улицы в нашем городе[88].

– В таком случае завтра же! – вскричал он, – я отправлюсь к губернатору, подам ему жалобу, и он повесит всех продавцов топлива в городе.

– Ради Аллаха, – сказала я, – не бери такого греха на душу и не поступай несправедливо, так как я ехала на осле, который испугался, и я свалилась и расцарапала себе лицо.

– В таком случае, – отвечал он, – завтра же я направлюсь к Джафару Эль-Бармеки и расскажу ему это происшествие, и он прикажет казнить всех погонщиков ослов в городе.

 

– Неужели из-за меня, – сказала я, – ты хочешь убить всех этих людей, раз мне суждено было Аллахом получить эту рану?

– Несомненно! – вскричал он и, схватив меня, вскочил на ноги и громко крикнул.

На крик его дверь отворилась, и из нее выбежали семь черных рабов, которые стащили меня с постели и приволокли на середину комнаты. Одному из рабов он приказал сесть мне на голову и держать меня за плечи, а другому велел сесть на ноги и держать меня за ноги. Третий раб подошел с мечом в руках.

– Повелитель мой, – сказал он. – Не прикажешь ли разрубить ее надвое мечом, чтобы потом снести по половинке и бросить в Тигр на съедение рыбам[89], так как неверных жен обыкновенно наказывают таким образом?

– Ударь ее, о Саад, – отвечал мой муж.

– Повтори свои молитвы, – сказал раб, держа обнаженный меч, – и поразмысли о том, что тебе делать и какие сделать распоряжения, так как жизни твоей пришел конец.

– Добрый раб, – сказала я, – отпусти меня на время, для того чтобы я могла высказать свои распоряжения, и, подняв голову, я, рыдая, обратилась к мужу своему со следующими стихами:

 
Меня покинул ты и остаешься;
Спокойным; ты мои глаза больные
Бессонными ночами наказал.
Твой образ в сердце и в глазах моих
Живет, и сердце у меня не хочет
С тобой работаться, и мои рыданья
Мне страсть мою скрывать не позволяют.
Ты заключил со мною договор,
Что будешь верен мне; когда ж любовь
Завоевал ты сердца моего,
Ты обманул и изменил позорно,
Не сжалишься ты разве над моей
Любовью и рыданьями моими?
Ты сам немало испытал несчастий,
Аллахом заклинаю я тебя,
Когда умру я, на надгробном камне
Моем такое выбить изреченье:
«Здесь вечным сном любви
                                      рабыня спит».
 

Услыхав эти стихи и увидав мои слезы, муж мой еще сильнее рассердился и отвечал мне следующим куплетом:

 
Я не изверг возлюбленной моей
Из сердца моего по пресыщенью;
Ея вина была тому причиной,
Она сама желала, чтоб другой
Со мною разделил любовь и ложе;
Но чести сердца моего противно
Такое совместительство в любви.
 

Я продолжала плакать и, чтобы возбудить его сожаление, думала: «Буду унижаться перед ним и в самых нежных словах умолять его, чтобы он не убивал меня, а лучше бы взял все мое состояние».

Но он кричал своему рабу:

– Разруби ее пополам, так как она потеряла всякую душу в наших глазах.

Раб подошел ко мне, и я увидала, что спасения мне больше нет, и отдалась на волю Аллаха; но вдруг в комнату вошла старуха и, бросившись к ногам моего мужа и целуя их, вскричала:

– О сын мой, ради моих услуг, когда я нянчила тебя, умоляю тебя простить эту женщину, так как она не изменила тебе и не сделала ничего, заслуживающего такого строгого наказания. Ты еще молод, и страшись того обвинения, которое она может предъявить против тебя.

Сказав это, старуха продолжала плакать и умоляла мужа моего до тех пор, пока он, наконец, не сказал:

– Я прощаю ей, но должен сделать на теле ее такие знаки, которые она носила бы в продолжение всей своей жизни.

Сказав это, он приказал рабам сдернуть с меня рубашку и, взяв палку, сделанную из дерева айвы, он стал бить меня по спине и по бокам до тех пор, пока я не лишилась чувств и чуть не умерла. Он приказал рабам с наступлением ночи снести меня, под присмотром старухи, в тот дом, где я жила прежде. Они в точности исполнили приказание своего господина, и когда я осталась в своем старом доме, я занялась исцелением своих ран. Хотя я поправилась, но на боках моих и на груди остались следы от палочных ударов. Четыре месяца я лечилась и, поправившись, пошла посмотреть на тот дом, в котором все это случилось, но дом оказался разрушенным, и вся улица – превратившейся в груды мусора.

Вследствие этого я отправилась жить с сестрой одного со мной отца, у которой увидала я этих двух собак. Поклонившись ей, я рассказала все, что со мною случилось, на что она отвечала мне:

– Кто избавлен от ударов судьбы? Слава Аллаху, что ты осталась в живых!

Она рассказала мне свою историю и истории своих двух сестер, и я осталась с нею, и никто из нас не упоминал более никогда о замужестве. Впоследствии к нам присоединилась еще вот эта наша сестра, покупательница, которая уходит ежедневно и покупает для нас все, что нам требуется.

87Магометанский закон признает различные виды мученичеств. Этот почетный титул дается прежде всего солдатам, павшим в войне за веру, людям безвинно убитым другими и погибнувшим от падения стены или здания. Говорят, что души мучеников переселяются до дня Страшного суда в зобы зеленых птиц, питающихся плодами и водой рая.
88Все, кто когда-либо бывал в восточных городах, поймут всю законность такого оправдания. На улицах Каира и нынче нагруженный верблюд касается ношей обеих сторон домов.
89Женщины, подозреваемые в неверности своим мужьям, и в новейшее время наказывались в Египте точно так же.
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»