Н. Огиенко

лось достаточно, чтобы в воздухе на кухне повеяло холодом, который затем мог поселиться и внутри нас. – И, конечно, мы можем попросить разрешения на эксгумацию останков… «Той, которая оказалась не моей мамой», – подумал я, не в силах произнести это вслух. Теперь не осталось места, куда я мог бы пойти, чтобы поговорить с мамой, и от этого я чувствовал еще большее опустошение, болезненнее, чем когда бы

бытий, для него главное было продемонстрировать, что он был первым