Рунный магТекст

Из серии: Фэнтези-магия
12
Отзывы
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Рунный маг
Рунный маг
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 418 334,40
Рунный маг
Рунный маг
Рунный маг
Аудиокнига
Читает Игорь Пронин
219
Подробнее
Рунный маг | Поселягин Владимир Геннадьевич
Рунный маг | Поселягин Владимир Геннадьевич
Рунный маг | Поселягин Владимир Геннадьевич
Бумажная версия
275
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Серия «Фэнтези-магия»

Выпуск 1

© Владимир Поселягин, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Пролог

Бежалось легко, хотя и нехоженая тайга вокруг. Ха, а что мне двадцать вёрст отмахать не останавливаясь? У меня утренняя пробежка пять вёрст каждый день, с малых лет, сколько я себя помню. Да с грузом зачастую, как сейчас. Верста, напомню, поболее километра будет. Ненамного, что там шестьдесят метров, но всё же. На миг замерев, я весь обратился в слух. Настырные какие, собачий лай и не думал стихать. Осмотревшись, поправил тяжёлый рюкзак за спиной, общий вес четырнадцать килограммов, сколько и мне лет. Будет… Через два месяца будет. Вот так, осмотревшись, я рванул дальше. А ведь наверняка деревенских охотников организовали, именно они за мной шли, остальные давно бы отстали. Самые опытные, дед Михей и дядя Гоша. Только они могли идти по моим следам не отставая, опытные, черти, и немало мне дали знаний выживания в тайге. Я уже большую часть своих заготовок использовал, даже мочу волчицы. Сбить собак со следа так и не удалось. А-а, всё равно уйду, я особо об этом не переживал.

Не стоит думать, что я какой террорист, за мной и полиция гонится, и охотники. Ничего подобного. Просто три дня назад я схоронил своего единственного родственника и близкого человека. Моего прадеда. Я стал сиротой, вот и соответствующие социальные службы решили, что я почему-то должен жить в детском доме. Прадед, обучая, ко всему прочему, сформировал мой характер, вложив в меня полную уверенность в том, что единственное правильное мнение может быть только одно – моё. А в детский дом я не хотел, поэтому просто решил уйти в тайгу, да вот сели мне на хвост, никак не сброшу. Они, видимо, думали, что за ребёнком гонятся, вот только я так не думал, так как считал себя взрослым. Поэтому после похорон стал готовиться, а когда получил известие, что за мной приехали, просто ушёл. Как оказалось, выйти на мой след преследователи всё же смогли. Ничего, до гор доберёмся, я там как рыба в воде, там уже и распрощаюсь.

Думаю, прежде чем продолжать, а сейчас я бегу в куче брызг по мелководью ручья, стоит пояснить, кто я вообще такой и что происходит. Кое-что я сказал, причины да следствие, теперь стоит описать начало. Отца я не помнил, как и мать, меня всю жизнь воспитывал прадед. Я бы мог предположить, что тот и не родной мне вовсе, но если посмотреть на нас, сразу становилось ясно – родственники. Посмотришь на прадеда – и станет понятно, как я буду выглядеть в старости. Мы родные друг другу, и это ни у кого не вызывало сомнения. Сам прадед был стар. Он начинал воевать ещё в Финскую, разведчиком был, по специальности снайпером, да за годы Отечественной войны заимел ещё немало умений, но так и прошёл войну в разведке. Подполковником её закончил с большим количеством наград. Что после окончания войны было, прадед не рассказывал, не хотел, я случайно узнал, что тот около двадцати лет прослужил в секретной части. ГРУ, похоже, инструктором был, учил выживать в разных местах. Чувствовался опыт в обучении, на своей шее ощутил. У прадеда сын был, мой дед, у него две дочери, младшая моя мама, так что по матери мне родственник.

Сам прадед сибиряк. Дом имел крепкий, на высоком каменном фундаменте. В срубе все стволы такой толщины, обеими руками не обхватишь. Жаль, дом сгорел четыре года назад, явно от поджога, хотя мы и не печалились. Сколько мы в нём жили? Да мало, так, забегали по пути иногда раз в три, а то и четыре года, поэтому ничего не изменилось в нашей жизни. Тем более всё ценное, а это дедовы награды и документы, прикопано было в огороде. Я их забрал, на память, в рюкзаке у меня лежат. А так нет, ничего не изменилось. А жили мы так. Я с малых лет жил в тайге, в джунглях, в песках пустынь с бедуинами и в других странах и на континентах. Мы были на Тибете, у нас хорошие отношения с монахами и местными жителями. Бывали в средней полосе России, в Европе, в джунглях Амазонки или в африканской пустыне. Ну и на Аляске. Мы весь мир обходили. Исключительно пешком или на морском транспорте. В большинстве своем «зайцами». Да, если честно, границ для нас не существовало. Они не для нас. Я с малых лет учился обустраивать лагерь, кашеварить, добывать пищу, охотиться. Как за зверем, так и за человеком. Я как-то другой жизни и не знал. Школа? А что школа, ноут и безлимитный интернет через спутниковую сеть, вот моя школа. Вечерами делал уроки, да и прадед учил, образованным он был. У нас в деревне, где дом стоял, учительница время от времени через «скайп» принимала у меня экзамены. Говорила, что я очень башковитый, с опережением сверстников иду. Так что не стоит меня дикарём считать. Многие на этом обжигались.

О моих родителях прадед не сразу рассказал, только когда посчитал это нужным. Мне одиннадцать исполнилось, и прадед решил, что я стал взрослым. Я тоже так считал. В общем, беспредельные девяностые. Семья молодого бизнесмена в Москве попала под пресс рэкетиров. Отца запытали утюгом, мать в психушку попала, она всё видела. Да и её тоже не пожалели, всё тело в шрамах и ожогах. Я уже у неё в животе был, хотя та на тот момент об этом и не подозревала, второй месяц. Так я и родился, в психиатрической больнице в начале двухтысячных. В Москве прадед и нашёл меня, в доме малютки. Мать после родов умерла. Кстати, дед тех ушлёпков, что с отцом разбирались, нашёл. В подробностях описал, как те умирали. Очень сожалел, что до одного руки его не дотянулись. Раньше на тот свет отправился в одной из криминальных разборок. Так что сейчас две тысячи четырнадцатый год, середина лета, очень тепло, и я убегаю от преследования. Но я об этом уже говорил.

Прадед прекрасно понимал, что моё воспитание в таком ключе может отразиться на мне. То есть я должен бывать среди сверстников, учиться общаться с ними. Тут прадед ошибся, я, как и он, по характеру был таким же бирюком и людей особо не любил, особенно когда их много. В восемь лет тот отправил меня в дорогой частный молодёжный лагерь. Зря это он сделал, даже в этом возрасте я многое умел. Да я в пять лет впервые убил человека из своей мелкокалиберной винтовки. Дело там такое было, случайно на схрон наркоторговцев мы наткнулись, точнее на их поля, вот те и всполошились. Пришлось уходить с шумом. Девять трупов мы тогда оставили за спиной и ушли, оставшись при своих. Два трупа из тех были мои. Это случилось в районе Амазонки. Мы там ещё два года потом прожили, дед в джунглях меня учил жить. Да он и сам учился, мы все эти два года прожили в диком племени. Вот те всеми своими секретами и примочками и поделились. Не сразу, пришлось сначала доказать, что мы достойны, вот тогда да, было очень интересно. Экзамены в виде уроков я сдавал на тех самых наркоторговцах. Больше сотни от моих рук отправились к праотцам за два года. От прадеда я и перенёс к ним нелюбовь, а тот их жуть как ненавидел. Дошло до того, когда и патрули и охрана стали исчезать в джунглях, что они вызвали армию. Оказалось, это одно и то же, и армия, и охрана на полях. Повязаны. А нелюбовь прадеда к наркоторговцам проявилась после смерти старшей внучки от передоза. У него же две внучки было, моя мама и вторая. Она старшая была. Умудрилась в свои пятьдесят с хвостиком на иглу сесть. Какие-то там жизненные неурядицы, я не уточнял.

Да не важно. В детском летнем лагере меня начали задирать, слух, что я в лесу живу с прадедом, быстро разнёсся. От директора лагеря, видимо, больше никто не знал. В общем, оскорбления и шутки пошли повсеместно. Самое безобидное прозвище – дикарь. Я стал изгоем, аутсайдером. Я особо внимания не обращал на это, не цепляло, собака лает – ветер дует. Но когда дошли до силовых методов, были там самые задиристые, неприятные юнцы десяти и одиннадцати лет, дети богатых родителей, вот тогда я ответил. В первый и в последний раз. Дед сразу меня забрал и больше подобных экспериментов не проводил. Лишь серьёзно поговорив и определив, что я был прав, больше к этой теме не возвращался. Да и дело на меня, за инвалидность пятерых детей, заводить не стали, мне восемь тогда было, им-то больше. До сих пор помню расширенные глаза вожатой в лагере, когда та застукала меня, как я монотонно прыгаю на спине одного из этих детишек. «Тёмную» мне решили устроить, твари. С третьего раза только хрустнула, зараза. Крепкий позвоночник оказался. Жестоко? Может быть, но больше никто даже не помышлял пальцем тронуть меня, пока прадед не забрал. И меня сразу из лагеря выпроводили в милицейском «бобике». Из отдела милиции он меня и забрал. Вот такие дела. А то, что нам дом сожгли, я думаю, как раз тот самый привет из прошлого. Кто-то из родителей покалеченных до полной инвалидности деточек постарался. Нас-то отловить не смогли, мы постоянно за границей, хоть тут душу отвели. Я предлагал ему дать ответку за дом, но тот махнул рукой, сказав, что те были в своём праве. Правда, добавил, если не прекратят, тогда навестим. Размен на дом пять детских покалеченных судеб он посчитал вполне адекватным.

Прадеду девяносто семь лет исполнилось, когда он умер. Как-то сразу. Вроде здоровый, вон дрова наколол у бабы Нюры, у которой мы уже неделю квартировали, а тут лёг на кровать и сказал мне:

– Всё, Корней, ухожу я. Настало и моё время.

Так я и просидел у его кровати, пока тот не угас. Ну а дальше хлопоты с похоронами, сами похороны и поминки. Боль от утраты была, но я не показывал её, учили меня так, в себе держал. Горевать можно, но не на виду. И вот тут, так кстати, предупреждение от внучки бабы Нюры, что за мной приехали. В детдом повезут. Ага, сейчас прям. Свободу я ценил куда выше неволи. Быстро собрался и дёрнул. Вот так эти побегушки и начались. Вроде срок жизни у меня немалый, почти четырнадцать лет, а опыт выживания в дикой местности я имею неслабый, но почему-то всё не мог сбросить преследователей с хвоста. Нет, всё же упорные какие. Поскользнувшись на круглом склизком окатыше, я с трудом удержал равновесие, хотя и обрызгался с ног до головы, и рванул дальше. Рюкзак у меня хороший, да сумка с ноутом на боку водонепроницаемая, специально такую подбирал. А одежду высушу, это не страшно. Винтовки не было, двустволку деда брать я не стал, а моя винтовка у кузнеца деревенского осталась, ремонтировал тот её. Да и менять пора, нарезов в стволе почти не осталось за годы активной эксплуатации. Однако я прихватил крупнокалиберную разборную винтовку деда. Трофей из Африки, прадед ею очень дорожил, снял с тела одного венгерского наёмника. Не знаю, где тот её достал, но винтовка эксклюзив, возможно в единственном экземпляре, ничего подобного не в инете, ни на военных сайтах, посвящённых новейшему вооружению, я не нашёл. Ею прадед пользовался редко, да и патронов не так много осталось, едва сотня. Надо будет пополнить при возможности, патрон хоть и не самый распространённый, не натовский стандарт, но заказать вполне можно.

 

Заметив возвышенность, я выбежал на открытую местность и побежал к скале, за ней начиналось ущелье, места хорошо знакомые, там точно оторвусь, тем более сомневаюсь, что у преследователей есть альпинистское снаряжение, а у меня оно было. Всё же я смог оторваться и уйти в сторону, сбив собак со следа. Как те так долго шли за мной, я уже понял. Использовали по одной, остальных в тылу держали. Как разные мои домашние заготовки нюх у очередной собаки отбивали, обходили это место и дальше пускали следущую. Действенный метод, надо сказать. Поднявшись на скалу, тут мои старые крюки оставались вбитыми, я снял с себя всю поклажу и, достав из бокового карман рюкзака цифровой бинокль, стал изучать группу преследователей. Не стоит удивляться, откуда у меня столько навороченной электроники. Деньги есть, вон целая пачка в кармане, но ещё есть золотые монеты, вот уж точно универсальное платёжное средство. Двадцать штук в целлофан запаяны, НЗ на крайний случай. А так деньги добывали разными методами, корни женьшеня продавали, трофеи разные, да отчисления на карту прадеда шли. Бандитов по всему миру хватало. Так что было нам на что жить. Мы даже в разных местах планеты схроны организовали, с оружием, деньгами и всем необходимым. От ближайшего меня отрезали, но впереди китайская граница, там ещё два есть, туда я и направлялся. Мы с дедом в одной труднодоступной долине дом отстроили, вот там и проживу ближайшее время, отойду от потери деда. Хотя, может, бродить по миру пойду, так оно вернее поможет изгнать тоску. Бродить я любил, каждый день что-то новое. Хотя и от нового устаёшь, бывает, появляется желание пересидеть в одном месте, просто отдыхая и живя спокойно.

Увиденное меня удивило. Когда я уходил огородами из деревни, то не стал рассматривать, кто за мной направился, думал фору набрать. Кроме трёх знакомых охотников, это их собаки были, некоторых я по лаю узнавал, имелось шестеро военных. Форма, рюкзаки, оружие. Тут ошибки быть не может, именно армейцы. Ни сотрудников полиции, ни участкового, ни работников социальной службы на виду не имелось. Странно. Надо бы разобраться. Когда те проходили подо мной, семьдесят метров отвесной скалы, попробуй заберись, я свесился и крикнул:

– Ну, и что вам от меня надо?

– Корней? – почти сразу откликнулся один из камуфлированных.

Мне моё имя нравилось, и, несмотря на то что имя мне дали в доме малютки, оно было вполне созвучно с фамилией. Корней Чуковский. Отец не имеет отношения к этому поэту, просто однофамилец, да и по отчеству совпадения нет. Александрович я, а не Иванович.

– Да, это я.

– Может, спустишься, поговорим?

– Мне и здесь хорошо. Так что надо?

– Поговорить. Сейчас я отошлю лишних, и поболтаем.

Ждать пришлось минут сорок, осталось нас трое, я и двое камуфлированных внизу. Остальные сопроводили охотников наружу. Если они надеются подняться ко мне в каком другом месте, то зря, единственная возможность это сделать тут, где я забирался. Уж мне-то это хорошо знакомое место, я тут в детстве играл. А когда поднимался, крюки выдёргивал, не помогут они им. Пока было время, подумав, я достал из сумки с ноутом свой спутниковый телефон, другой связи тут всё равно не было, и набрал один нужный номер:

– Слушаю, – почти сразу ответили с той стороны. Ещё бы, в Москве сейчас самое рабочее время, четверг, полдень.

– Здравствуйте, Андрей Павлович. Это Корней.

– Здравствуй, Корней, конечно же я узнал тебя. Что-то случилось?

– Дед умер. Три дня уже как. Я не звонил, не до того было. Вот что, вы, как наш нотариус, займитесь делами. Позже, возможно, времени не будет позвонить, вот и выкроил минуту. Я за границу ухожу, а паспорт мне уже через несколько месяцев получать. Если появлюсь, загребут в детдом. Оно мне надо? Так вот, у вас же есть связи? Получите на меня паспорт, я ведь в Москве прописан, фото я вам сейчас на «мыло» вышлю, хорошее фото, и перепишите на меня квартиры деда. Ну как только получите официальное извещение о его смерти.

– С этим могут возникнуть проблемы.

– Скажит, сколько нужно, я перекину деньги на ваш счёт. Карта деда тоже у меня, проследите, чтобы её не заблокировали. Я на вас надеюсь.

– Когда тебя примерно ждать?

– В ближайшие полгода точно не появлюсь, а там посмотрим. Постараюсь быть на связи, но не тревожьтесь, если пропаду. Есть некоторые планы на ближайшее будущее.

– Хорошо, сделаю всё, что смогу.

Мы разъединились, я достал ноут и, запустив его, отправил нужные фото нотариусу. Мужик тот хоть и скользкий, но слово держит. Встретились мы с ним случайно, когда тот отдыхал на курорте. От толпы озверевших нациков спасли. Помяли, конечно, его, но хоть жив остался. Так у нас и появился свой нотариус в Москве. Время ещё оставалось, так что я даже успел подкрепиться бутербродами, что сделал ещё в доме бабы Нюры. Да и чай в термосе не остыл, пол-литра легко ушли под вкусные бутерброды. Я как раз убирал пустой термос обратно в рюкзак, когда снизу предложили вернуться к нашей беседе.

– Дед твой письмо прислал. Описал, кого из тебя сделал. Ты ведь в любой стране что рыба в воде, за своего сойдёшь. Языки знаешь…

– Не в Африке, – откликнулся я. – Цвет кожи белый.

– Да и там останешься незаметным. В общем, предложил взять тебя на службу, начав со спецшколы. Письмо при мне, если не веришь.

– Нет, не верю. Прадед с детства мне внушал неуважение к существующей власти и системе, показывая на примере, что ей доверять нельзя. Он патриот, но Союза, не России, и такое письмо вам отправить не мог. Скорее всего, с кем-то из своих учеников общался, а тот вам меня слил. Поэтому не стоит врать, говорите по существу, что надо. И честнее надо быть, честнее. Доверие вы моё уже потеряли, а его ой как трудно восстановить. Да и не было его, откровенно говоря.

После моих слов возникла заминка, видимо, офицер, а это был именно офицер, обдумывал, что ответить. Такого твёрдого и вполне обдуманного ответа на своё сообщение он явно не ожидал. Да и я понимал его мысли, отловить и отправить в спецшколу. Это сейчас я настроен к ним враждебно, а после нескольких лет учёбы под присмотром опытных военных психологов я стану их человеком, заставят, есть методики. Прадед мне про них рассказывал. Если долго крутиться в одной среде, среди тех же курсантов, чувствуешь единение с ними, становишься частью системы. А мне этого не надо.

– Что ж, хочешь ты или нет, но тебя ждёт спецшкола. Побегаем, заодно я своих молодцов потренирую. Не зря же мы слили тебе информацию о прибытии работников приюта в деревню. Хотели посмотреть, чего ты стоишь. Впечатлён, но не изумлён, средние показатели.

– Угу, – отдвигаясь от края скалы, пробурчал я. Разговаривать нам больше было не о чем.

Через минуту я уже исчез дальше в узкой расселине, где лишь подросток сможет протиснуться, а взрослый уже нет. Если у того только не сухопарое телосложение. Камуфляжные застрянут точно. Здоровяки все как один. Ещё метров сто, там будет удобный подъём, ведущий на плато, и бег дальше. Хорошей тёплой одежды не было, в рюкзаке ветровка и свитер, а впереди вершины с шапками снегов. Ничего, пройду, не в первый раз. Вот так и двигался, помнится, два года назад, когда я тут был, стены шире были, или это я так плечами раздался? Поди пойми. Держа рюкзак перед собой, больше боком шагал, и почти добрался до места подъёма, когда я кое-что приметил. Замереть меня заставило странное свечение на уровне живота. С некоторым трудом присев, сумка с ноутом задралась, я осмотрел странный светящийся иероглиф, наподобие китайского. И с другой стороны, мало с ним схожий. В прошлый раз его точно не было, я бы заметил. Знак точно рукотворный, а не природный.

Вдруг этот знак начал мигать. Обернувшись – расселину снаружи заслонила чья-то тень, шустрые, подняться успели, я впечатлён, – встал и, шурша одеждой о камни, двинул дальше. Всё равно я раньше до ущелья доберусь, а там ищи меня свищи, собак-то нет, а следов я постараюсь не оставлять. Однако отойти от светящегося знака я успел недалеко, буквально шагов на пять, как меня накрыла пелена и резко вырубило. Всё, больше и рассказать-то нечего. Был – и не стало.

* * *

Когда я очнулся, то первым делом быстро осмотрелся не шевелясь. Кроме какого-то хруста подо мной, никаких последствий от моего движения головой не было. Именно не шевелясь крутил головой, никаких перекатов и чего-то подобного, это может быть опасно. Был такой печальный опыт. К счастью, не у меня. Кстати, с теми самыми венгерскими наемниками, с которыми мы с прадедом схлестнулись. Да и случайно всё вышло, те по тропе шли, а мы к границе Конго двигались, у каждого своё дело и свой путь, вот так и повстречались. Обычно звуки природы дают знать о чужаках, но буквально за несколько минут до этого пролетел на низкой высоте вертолёт, вот животный мир леса и не мог никак успокоиться. Поэтому встреча была неожиданной как для нас, так и для них. Описывать в подробностях сам бой не буду, не было там ничего такого. Мы же не солдаты, чтобы атаковать, лупя очередями от живота. Сбросили поклажу и растворились в джунглях, уходя от заполошных очередей венгров, отстреливая их. Всё же опыт имелся, да и обучали нас кубинские партизаны, большим опытом обзавелись благодаря им. Наёмников пятеро всего было. Это потом уже, изучая трофеи, поняли, что они готовились сделать в лесу закладку с трофеями. Золотые зубы, кольца, монеты, серьги с остатками мочек. Уроды, одним словом. Хорошо мы тогда затрофеились. Потом к дороге вышли, где пикап с треногой пулемёта в кузове стоял, с ещё двумя наёмниками. И этих к праотцам отправили. А от машины через неделю избавились, когда её случайная пулемётная очередь прошила, но там совсем другая история была. Но суть всего рассказа в том, что когда мы отстреливали их, то один, дёрнувшись, получил касательное в голову и, потеряв ориентацию, на рефлексе сделал перекат и плюхнулся в болотце, рядом с которым всё это и происходило. Мы с прадедом, когда закончили, вышли к берегу, посмотрели, как медленно его рука исчезает в трясине. Так что подобные рефлексы не всегда полезны. В том-то и суть.

В этот раз всё было в норме, безопасно, насколько я вижу. Единственно, я смог понять, что за хруст был подо мной и почему так неудобно лежать. Поэтому я сразу передвинулся в сторону, на свободное место. Выяснилось, что лежал я на скелете. Ладно, не до него пока. Так вот, находился я всё в той же расселине, лежал на крупном песке. В той, да не в той. Эта пошире была, тут двое мужчин в ряд пройдут, не зацепив плечами стены. Быстро ощупывая себя, приняв сидячее положение, понял, что со мной норма. Всё так же сидя на песке вытянув ноги, изучая место, куда я попал, с одной стороны темень, с другой был виден свет, наверху тоже пробивался, мне в глаза бросилось что-то странное. Присмотревшись, я на стене, на уровне живота заметил тот самый знак, что светился, пока меня не вырубило. Тут никакого свечения не было, да и знак я рассмотрел только потому, что он был выжжен на каменной стене ущелья, чем-то вроде кислоты, но не ею, слишком ровно, больше похоже на машинную резку. Встав на ноги, вот теперь знак стал на уровне живота, до этого на уровне головы был, я поднял рюкзак и отнёс поклажу в сторону. Все мои вещи были со мной, сумка с ноутом и разными электронными девайсами всё так же на боку была, а рюкзак рядом лежал. Когда я очнулся, то отпустил ремни, за которые крепко держался.

Убрав вещи подальше, я, наконец, вернулся к скелету и стал внимательно изучать его. Лохмотья, в которые превратилась одежда, были странными, но в чём странность, я понял не сразу. Только изучив швы, мог с уверенностью сказать, что вся одежда пошита вручную. Даже полусапожки. У нас такие не носят, ковбои если только. Остатки шляпы были и плаща. Хм, чуть в стороне, в голове скелета лежала большая сумка литров на пятнадцать. Подтянув её за ремешок, сначала смотрел снаружи. Кожаная, на вид как будто новая, только пошитая. Вот открыть не смог. Как ни старался, никак. Даже достав нож из ножен на бедре, не смог. Да что там, и поцарапать не смог. Сумка меня жуть как заинтересовала, но пока я её в сторону отложил, потом разберусь с ней. Осмотр расшитого серебром пояса дал мне одну золотую монету, два десятка серебряных и около полусотни медных. Никогда таких не видел, часть имели неплохой оттиск чеканки, другие были более грубыми. Я многие языки знаю, да и понимаю некоторые, но письмена вроде тех, что на монетах, никогда не видел. Ещё были какие-то висюльки, но не ювелирные украшения, не похожи, хотя камни в них вроде настоящие. Пояс со множеством карманчиков, где я это всё нашел, тоже снял и убрал. Тлением от него не пахло, это меня порадовало. Да, как и сумка, тот выглядел как новый, отчего мне и глянулся. Больше на теле ничего интересного я не нашёл. Разве что эфес клинка, вроде рапиры, обломанной у рукоятки, но самого лезвия я так не нашёл, даже песок слегка проверил. Нет, обломал он её явно не тут. На поясе были ножны от рапиры и ножа, но пустые. Эту рукоятку я тоже прихватил. Интересно, сколько он лежит, лет сто? Думаю, да, рапиры в то время и носили, ну и сабли тоже. Ладно, сейчас выберусь отсюда, определюсь на местности, где я. Если не получится визуально, через навигатор по спутнику сделаю.

 

Строить догадки я пока не стал, хотя понимал, что меня принесли сюда в бессознательном состоянии. Думаю, бойцы воспользовались свето-шумовой гранатой. Вырубили, ввели какое-нибудь средство и переместили сюда. Решили дать мне возможность проявить себя. Наверняка и маяк на мне где-то есть, сто процентов не один. Нужно вещи проверить, узнать, что забрали и что оставили, но сначала проведу разведку, определюсь на местности. Так вот, подхватив рюкзак и сумку, найденную тут, я направился к выходу. Туда, где виднелся свет. Стены, смыкаясь, уходили вверх, при нужде подняться смогу, как я уже говорил, оттуда тоже свет в расселину попадал, но лучше так, пешком по песочку.

Долго идти не пришлось, расселина на выходе была слегка завалена крупными валунами. Видимо, камнепады тут частое явление, но выбраться поверху было возможно. Так я и сделал. Поднялся по валунам и выглянул наружу. Оказалось, выход был в красивую, частично поросшую лесом долину, через которую текла небольшая речка. Ширина долины была небольшая, даже километра не было, я дальномером, встроенным в бинокль, проверил. Вот длину не скажу, выглянув, осмотрелся, но не видел ни входа, ни выхода, скрывались за поворотами, изгибами ущелья. Однако я заметил другое, у опушки леса стелилась на удивлении ровная дорога, а по ней кто-то двигался колонной. Далеко пока, но главное явно в мою сторону. В бинокль я даже рассмотрел несколько крытых повозок, что тянули волы, да всадников, что меня несказанно удивило. Редкость в наше время. Что-то меня смущало в этом караване, но что, пока непонятно. Подойдёт поближе, точно определюсь. Скатившись по валунам обратно в свою расселину, я разложил сумки и принялся за инвентаризацию. Сейчас проверим, что армейцы, думаю, они из военной разведки, из ГРУ, оставили мне.

К моему удивлению, всё лежало так, как я сам собирал, то есть было видно, что к моим вещам никто не притрагивался. Спальный мешок и свёрнутый валик подстилки на месте. Палатку я не брал, лишний вес без прадеда, только кусок тонкой материи для навеса взял. Может, она и была тонкой, но ветром не продувалась, хорошая штука. Верёвка была, шнуры для растяжек. Это для ночёвки. Из посуды армейский котелок, из тех, что верх предназначен для второго, с кружкой внутри. Ложка да перочинный нож. Ещё полулитровый термос и литровая фляга. Вот и всё, больше при мне из посуды ничего не было, этого вполне хватит, общую с дедом посуду я также не брал из-за лишнего веса. Хотя о чём это я, а латунная сковородка? Небольшая, вес тоже не обременительный, поэтому взял. Мы на ней лепёшки пекли, ну или яичницу жарили, если яйца удавалось добыть. Из продовольствия был килограммовый мешок муки, кило крупы, пара банок тушёнки, как НЗ, соль с перцем, вместо сахара банка мёда. Я чай с мёдом пил. Была баночка с кофе и банка с чаем. Чай я сам мешал, у меня был свой отвар, из зверобоя, элеутерококка, бадьяна и иван-чая. Бывало, добавлял алтайские травки или те же мелиссу и мяту. Да, список большой, а запасы у меня приличные. Ещё была пол-литровая банка с сухим молоком. Если я хотел взбодриться, то пил кофе, обязательно с молоком. Поэтому для дальних странствий сухое молоко самое то.

Из электроники: военный ноут с оснащением, пара раций с гарнитурами и возможностью шифровать переговоры, со встроенными сканерами, спутниковый телефон, цифровой полупрофессиональный фотоаппарат с запасом карт памяти, навигатор да простенькая «Нокиа» для связи. Симки я разные использовал, они тут же находились в непромокаемом пакете. Для разных стран, но было несколько с общим роумингом. На этом всё. Ну разве что к подобным приборам можно отнести мой трофейный бинокль со встроенным дальномером. Ещё имелась солнечная батарея для зарядки всех этих девайсов.

Из одежды – то, что на мне, это хорошие крепкие джинсы чёрного цвета. Так-то одежда на мне как будто горит, поэтому особо я не комплектую серьёзные запасы. Проще на месте всё по размеру купить. Так вот, джинсы, зелёная футболка, поверх неё я сразу надел лёгкий зелёный свитер с высоким воротником и кожаными заплатами на локтях. В пещере было прохладно. Потом лёгкая серая ветровка с капюшоном. Ещё имелась зимняя пуховая синяя куртка, я в горы собирался, но она одним тюком со спальником поверх рюкзака была приторочена. Там же термобельё. Запас нательного белья имелся, помимо трусов, майки и носков, что на мне были, три комплекта в запасе. Обычно ещё носил шорты да шлёпки для летнего сезона, но я уходил в зиму и ничего этого брать с собой не стал. На ногах были крепкая обувь на высокой шнуровке. Копия армейских берцев. В Штатах навырост купил, недавно разнашивать стал, когда по размеру стали. Ещё были две пары перчаток, вязаные – для гор, и кожаные – для скал, специальные для скалолазов.

Скалолазное снаряжение тоже имелось, как же без него, для того и брал, чтобы преследователей с хвоста сбросить. Моток альпинистской верёвки в шестьдесят метров длиной, тяжело, но нужно. Ледоруб, молоток скалолаза, альпинистские кошки, разные крепления, спусковые устройства, карабины, скальные крюки, даже система-обвязка. Всё это имелось, всё использованное, мной же, всё в хорошем состоянии и всем этим я умел пользоваться.

Теперь по оружию. Было всего три единицы огнестрельного. Ножи я не считаю, хотя у меня было шесть метательных, мощный тесак-мачете, обычный охотничий, ну и пара для разных дел. Также имелся небольшой топорик, советский ещё. По оружию скажу так, было два короткоствола и винтовка деда. Начну с пистолета и револьвера. Пистолет у меня находился в боковом кармашке рюкзака, тактическая кобура с «Глок-17». Всё трофейное. К нему в комплекте три штатных запасных магазина и один удлинённый, глушитель и две сотни патронов. Потом был револьвер, тридцать восьмого калибра, полицейский с коротким стволом. Пятизарядный. Если видели в штатовских фильмах, как там детектив целится пальцем в преступника, а на самом деле сжимает рукоятку такого револьвера, то вы поймете, о чём я. Оружие последнего шанса для меня. Недавно я из него хорошо так пострелял, люблю, когда есть возможность потренироваться, поэтому осталось три десятка патронов. Тот в скрытой кобуре находился у меня на поясе под свитером. Я его уже проверил, снаряжён и в порядке. Я так и бежал с ним. Остальное оружие в рюкзаке. Теперь о винтовке. Если кто смотрел фильм «Эволюция Борна», то вначале фильма герой из похожей подстрелил беспилотник. Там только калибр отличался, у меня более крупный. В разобранном состоянии та находилась в кармашках чехла. Только чехол не кожаный, как в фильме, слишком тяжело, а из специальной ткани. Кордура. Сама винтовка довольно проста, магазинная на пять патронов обоймы, имеется оптический прицел. Прадед из неё как-то тигра снял с километра, в продуваемой ветрами долине. Вот с патронами для неё проблема, девяносто семь штук ровно. Сама винтовка крупнокалиберная, явно в Штатах произведена по спецзаказу, хотя патроны имела нестандартные, десять миллиметров. Не скажу, что редкость, во Франции такие патроны выпускаются, но где та Франция?

С этой книгой читают:
Рейдер
Владимир Поселягин
229
Видящий. Лестница в небо
Алексей Федорочев
164
Игра в прятки
Константин Муравьёв
199
Дальняя застава
Константин Муравьёв
199
Бродяга
Владимир Поселягин
229
Студент на агентурной работе
Владимир Сухинин
176
Развернуть
Другие книги автора:
Развернуть
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»