Жизнь – экзамен суровый (сборник)Текст

0
Отзывы
Читать 14 стр. бесплатно
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Стихи, В. И. Багинская, 2008

© Рисунки, В. И. Багинская, 2008

Электронная версия создана по изданию:

Б14 Багинская В. И.

Жизнь – экзамен суровый. – Краснодар, – 2008. – 156 с., илл.



* * *

 
Стать мне хотелось бы птицей беспечною
Или речною струёй быстротечною,
Светлой берёзой, красавицей-ивой —
Вечно спокойной и вечно счастливой.
 
 
Но и у птиц перелётных тревоги,
Речку в пути осаждают пороги,
Треплет берёзоньку ветер над кручей,
Тайное горе у ивы плакучей…
 
 
Мне бы в работе стать быстрой, как птица,
У речки преграды ломать научиться,
Кудри грозе подставлять, как берёза,
Молча, как ивушка, прятать бы слёзы…
 

* * *

 
Лепестки, лепестки неутраченной ясности,
Лепестки, лепестки – в постоянной опасности,
То изранит, источит вас червь недоверия,
То, ничуть не щадя, равнодушие высушит,
То сомнёт обжигающий холод молчания,
То сорвёт неожиданным ветром отчаянья;
Лепестки, лепестки, так застенчиво розовы,
Лепестки, лепестки, не знакомые с прозою,
С вами всё – впереди, всё ещё не успелось,
А без вас наступает суровая зрелость…
 


* * *

 
Юная березонька
Под окном волнуется —
Это ветер-ветреник
С деревцем целуется.
 
 
А оно порывисто
Из объятий вырвется
И стоит по-прежнему
Кроткое и нежное.
 
 
Не поддастся деревце
Ветру ненавистному,
Только слёзы падают
Золотыми листьями.
 
 
Скромное, безлистое
В непогоду выстоит,
К солнцу лишь с улыбкою
Вскинет руки гибкие.
 

ДВЕ ТЕТРАДИ

 
Две заветных тетради есть у меня…
Встанет ночь в изголовье уснувшего дня,
Третий сон пролистают мои сыновья —
Я усталой рукою тетради открою —
Замелькают, запляшут штрихи,
Или вдруг прольются стихи,
Что о сердце бились до боли
И весь день просились на волю.
 
 
Я боюсь: вдруг увидят люди
И за это меня осудят.
Посмеются без злого умысла,
Не поймут, хоть живут по соседству, —
Что стихи мои – свидание с юностью,
А рисунки – это встреча с детством…
 
 
Две заветных тетради есть у меня,
Я без них не смогла бы прожить и дня!
 

О ПОЭЗИИ

 
Это был сначала родничок —
Прозвенит тихонько – и молчок.
Незаметно набираясь сил,
Ни о чём как будто не просил,
Ничему как будто не мешал,
Еле слышен, бесконечно мал…
Я не знаю, в час и день какой
Стал он полноводною рекой…
Хлещет непослушная волна —
Вот уже вся комната полна,
Если я ей выхода не дам,
То сама погибну под волной…
 

* * *

 
Мне шестнадцать едва прозвенело,
У двери постучались несмело:
«Я – Любовь, впусти, хоть незванна».
Был рассвет кроваво-багряный,
Шли в бессмертье мальчишки-солдаты
Под призывную дробь барабана,
Я сказала любви виновато:
«Рано, милая, рано»…
С глаз домов затемнения сняты,
Город жил, ожиданием скован,
Не вернулись мальчишки-солдаты,
А Любовь постучалась снова.
Я сказала тогда сурово,
От бессилья качаясь пьяно:
«Видишь, город – открытая рана:
Поищи же кого-то другого.
Рано, милая, рано».
А потом прозрачной весною,
Синим летом, зимою морозной
Я узнала, как сердце ноет,
Я звала, я ждала ответа,
А Любовь прошептала: «Поздно».
 

Я ИЩУ СВОЕГО ПУТИ

 
Я, как человек, потерявший что-то,
Как в лесу заблудившийся ребёнок,
Как забывший мелодию музыкант,
Как поэт, не нашедший нужного слова…
                      Я ищу своего пути…
 
 
Я, как скупой, дрожу над минутой,
Отданной нелюбимому делу,
А между тем, часы текут сквозь пальцы,
Как потраченные мотом деньги…
                      Я ищу своего пути…
 
 
Я, как человек, безнадёжно влюбленный,
Не рассчитывающий на взаимность,
Чьё горло перехватывают спазмы отчаяния
Или вдруг раздирает внезапная радость.
                      Я ищу своего пути…
 
 
Я, как слепой, идущий наощупь
И всё же лелеющий надежду
Прийти к затерявшемуся где-то дому
Своим, кратчайшим и самым верным путём…
                      Я ищу своего пути…
 

В ШКОЛЕ

 
Дни тревожные, дни весенние,
Пишут школьники сочинение…
Тем, что трудные вы и разные,
Тем, по-моему, и прекрасные,
И чем больше мной сердца вложено,
Тем вы ближе мне и дороже мне.
Сколько мыслится, сколько плачется
И душевных сил сколько тратится,
Не понять моим восьмиклассницам.
Жизнь не может быть только праздником —
Не вдолбить моим пятиклассникам.
Стану ль ласковей, стану ль строже я —
Смотрят искоса, настороженно…
Научилась ли хоть немного я
В меру доброй быть, в меру строгою?
 

ШУТОЧНОЕ

 
Что со мной злые люди сделали:
Поделили меня против воли —
Половину до́ма оставили,
А другую отдали школе.
Дома два несмышлёныша-сына,
Разве хватит им половины,
И орава мальчишек в школе —
Им не хватит её тем более!
Так и мечешься, что есть мочи
От трагедии этой самой:
Жалок тот, кто сделаться хочет
И учительницей, и мамой.
 


МОРЮ

 
Не шуми, не сердись, не сетуй:
Я вернусь, подожди до лета.
Ах, не надо кипеть и пениться —
Море, я твоя вечная пленница.
Охвачу тебя острым взглядом
И в глазах тебя унесу,
Не забуду твою красу…
Не дыши тяжело, не надо.
 

РУЧЕЙ

 
Не забуду твоих речей,
Говорливый ручей.
Понимаю тоску и боль,
Но признаюсь, позволь:
Отдала б тебе сердце, не споря,
Если б не было моря.
Не сердись, не зови:
Уступает влюблённость
Настоящей любви.
 

* * *

 
Чужая душа – небывалый цветок.
Тянется к людям его стебелёк.
О человек! Будь же с ним осторожен:
Сломать его просто, спасти – невозможно!
 

ЖАЛОБЫ ЗЕМЛИ

 
Изнываю под тяжким бременем,
Проклинаю своё безвременье.
Истоптали меня, измучили,
Головою в бездну, не лучше ли?
Навалили здания грудами —
Давят, душат усталую грудь они.
Туго-натуго рельсами скована,
Вся каналами исполосована —
Люди гордо творят эпоху,
Но не слышат ни стона, ни вздоха.
Так и катится век за веком…
Тяжело под пятой человека.
 

* * *

 
Если б не было в мире зависти,
Как легко и свободно дышалось бы.
Не ползли бы тягучие слухи,
Что порою страшнее казни,
И колючее зло неприязни
Нам в глаза смотреть не мешало бы.
 
 
Если б не было в мире зависти,
Не хотелось бы нам глаза отвести
От товарища и от друга,
Заболевшего этим недугом…
Ведь успехи, как солнца сияние —
Наше общее достояние.
 

ПОЛУШУТОЧНОЕ

 
А у женщин глаза не сияют:
Выпит блеск суетой-заботой.
Их удел – обгонять трамваи,
«Нажимать» до седьмого пота.
 
 
Жизнь (известны её наскоки!)
Вечно трудится над вопросом,
Как в предельно сжатые сроки
Вставить больше палок в колёса.
 
 
А у женщин улыбки редки,
Как зимою отблески солнца.
Были б попросту домоседки…
Да не всё то свет, что в оконце…
 
 
Но и всё ж у них голос звонкий,
И энергия бьёт ключом:
В каждой спряталась та девчонка,
Для которой всё – нипочём!
 

* * *

 
«Не отдавай им своего огня, не отдавай —
Они того не стоят,
Любовь и дружба их, поверь, —
Всё-всё пустое.
И только крылья обретут,
Тебя забудут…» —
Не верю, чувства прорастут
Мои повсюду.
 

УЧЕНИЦЕ С.

 
Жила девчонка,
Звали «стилягой»,
Узка юбчонка —
На полшага.
                Копною волосы
                Нечёсаные,
                А ей нравилось:
                «Хожу с начёсом».
Ругали на диспутах
И на собраниях —
С неё как с гуся,
Знали заранее.
                Когда же в школе
                Взметнулось пламя,
                Девчонка душила
                Его руками.
Стояли поодаль
Скромные, тихие:
Просто были
Они трусихами.
                Пусть это лишним
                Стимулом будет
                Не по юбчонкам
                Судить о людях.
 

ШЕЛКОВИЦА

 
Как смотрю я на нашу шелковицу,
На мальчишек орду перемазанную,
Каждый раз обязательно вспомнится,
Как на плечи старой шелковицы
Я сама в сорок третьем лазала,
Как голодной девчонкой-букою
Поверяла ей жизни тяготы,
А она на ветвях баюкала
И кормила нас кислой ягодой.
Ей дозреть бы до цвета чёрного,
Красоваться до «высшего качества»,
Но ребячьи руки проворные
Обносили до срока, начисто.
Добродушно скрипела старая,
Нам бока подставляя кротко,
Будто знала, что мы усталые,
Мы – с работы, а голод – не тётка…
Превращать эти ягоды в кляксы
Не позволила б ни за что бы я:
Эти руки – чернее ваксы,
Эти сытые ножки не знают,
Что деревья, как люди, добрые
И, как люди, всё понимают.
 

ПОЭТАМ

 
Воспевайте сумерки и зори,
Темень ночи и сиянье дней, —
Тема человеческого горя
Будет вечной темою моей.
 

ПОСЛЕ КАТАСТРОФЫ

(на гибель летчика)
 
В сухом сообщенье
Всего лишь две строчки,
А за ними, как тени,
Бессонные ночи
И вопль отчаянья,
Сдавленный силою,
И стайка детей
Над отцовской могилою,
Ещё безысходная
Вдовья усталость,
С пустыми глазами
Сиротская старость…
 

МЕТЕЛЬ

 
То ли злоба людская в бессилии воет?
То ли горе людское, отчаявшись, плачет?
Ты скажи мне, что это такое?
Ты ответь мне, что всё это значит?
 
 
Все печали, что были невидимы глазу,
Собрались и на землю обрушились разом.
 

* * *

 
…Ты не верь моей усталости
И годам моим не верь:
Далеко ещё до старости
Мне, товарищ, и теперь.
 
 
Время! Как бы ни устала я,
Как бы вьюги ни мели —
Паруса взметнувши алые,
Вдаль уходят корабли.
 
 
И не важно, я ли, дети ли
Вступят в дальнюю весну,
Всё равно, а юность встретим мы
И, надеюсь, не одну.
 

* * *

 
Нечаянно оброненное слово
В твоё же сердце коршуном вопьётся,
Как беспощадно колется и жжётся
Нечаянно оброненное слово.
И чтоб не мстило тягостно и больно
То, чем беспечно бросил ты в другого,
Сомкни уста, до скрежета, до боли…
Держи в узде убийственное слово.
 

* * *

 
Я страдаю страданием тысяч несчастных,
Я – и сердце, и голос безгласных,
Я для тех, для кого небосвод ещё чёрен,
А у ног – океан неизбывного горя.
 

* * *

 
Полюби эту жизнь
                              и смотри в глубь годов без боязни.
Полюби эту жизнь —
                              будто ты за минуту до казни.
Заглуши в себе вздохи,
                              сомненья и стоны,
Освети своим взглядом
                              сгустившийся мрак небосклона,
Песней вдруг огласи
                              пустоту обеззвученной ночи.
Только тот и живёт,
                              кто безумно захочет.
 

* * *

 
Люди создали храмы
И придумали бога:
Им нужны идеалы —
                              Так немного!
Поклонялись Иисусу,
Очищались от скверны,
А тем временем гнусы
Развелись непомерно.
И в то время как пасторы
Бесновались от жира,
Люди жаждали хлеба,
                              Свободы и мира.
Как дитя, подрастая,
Ломает игрушки,
Мир, утративший веру,
                              Идеалы разрушит.
 

* * *

 
Рушится вера в Человека,
А люди, слепые, не видят:
Встречаются у вокзалов,
Любят, порой ненавидят,
Бегут на свиданье девчонки,
Спешат на службу солидные,
Догоняют такси, смеются,
Плачут, беседуют мирно…
                              А вера рушится.
В прах рассыпается надежда,
Чёрная пыль недоверия застилает глаза,
Громы потрясают Землю,
Стонут океаны в бессильном гневе,
Познавшие ложь и предательство.
Рушится вера в Человека.

Рушится вера в Человека,
А влюблённые назначают свидания,
Художники ищут натуру,
Поэты – нужное слово,
Томятся в тоске музыканты,
Стремясь уловить мелодию сердца,
А вера рушится, и неслышные громы
                              сотрясают души…
 

* * *

 
Протянул смычок над тонкой скрипкою
Вырванный из прошлого мотив —
Девушка застыла, руки гибкие
В горестном движенье заломив.
Я смотрю, дыханье затая:
Это муза горькая моя…
 

РОЩА НАД ОЗЕРОМ

 
Ты не верь тишине этой тающей
И зеркальному утру не верь:
Здесь никто не живёт припеваючи,
Без страданий, борьбы и потерь.
Здесь под небом задумчиво-солнечным,
Здесь под струями ветра-льстеца,
Тёмной ночью ль, с рассвета ли до ночи
Изнывают в тоске деревца.
Здесь, житьё проклиная невольное,
Ненавидя, скорбя и любя,
Грезят тщетно о жизни привольной
И роняют листву тополя.
И пускай они пышно украшены
И толпятся у зеркала вод,
Ты, смотри, их о счастье не спрашивай:
Друг без слов их поймёт.
 
Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»