Уровень. ВойнаТекст

Из серии: Город
35
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Уровень. Война
Уровень. Война
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 328  262,40 
Уровень. Война
Уровень. Война
Аудиокнига
Читает Андрей Ноздрев
199 
Синхронизировано с текстом
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Пролог

Два месяца – это много или мало? Какими были последние два месяца вашей жизни: привычными, монотонными, наполненными суетой, делами, насыщенными, запоминающимися, выдающимися, тусклыми? Протекли медленно или быстро? А любые два месяца год назад? Были, и нет. Вы едва помните их, ведь так?

Просто два месяца.

Для Ани Эменхайм шестьдесят четыре дня изменили все: мышление, мировоззрение, планы, течение будней, сломали старые приоритеты и возвели новые, вывернули наизнанку смысл жизни. Потому что, когда попадаешь на войну – хотел ты того или нет – любая война перестает быть чужой и становится твоей собственной.

Глава 1

(Ange – Some Day (Perception Of Sound remix))

Сегодня она убьет человека.

Она знала это так же точно, как и то, что сегодня вторник, на часах половина шестого, а завтра на востоке взойдет солнце.

Мокрые стекла полутемной комнаты запотели, но еще не время протирать их – позже.

Сидя на единственном деревянном стуле, полуразвалившимся и поскрипывающем, одетая во все серое девушка, привычным движением руки нащупала в кармане пачку сигарет, вытащила одну, закурила. Выпустила облако дыма, поморщилась, посмотрела на грязный пол и свои ботинки – новые и чистые, неподходящие по размеру, мужские.

Тяжесть лежащей на коленях снайперской винтовки успокаивала; Ани-Ра Эменхайм чувствовала, как минуты текут сквозь ее тело и сквозь бетонные стены, как настоящее превращается в прошлое, как давно ставшая привычной ненависть, медленно сменяется спокойным, мрачным удовлетворением.

Он умрет сегодня. Да.

Наконец-то.

Нет, она была не настолько глупа, чтобы предполагать, будто в смерти есть что-то прекрасное – она всегда была, есть и будет отвратительной и грязной, однако наряду с этим, было в ней что-то непреодолимо притягательное, влекущее. И сегодня самое время, чтобы призвать темную властительницу, указав прицелом на человека, который должен без очереди предстать и поклониться ей.

Винтовка позаботится об этом.

Еще одна затяжка. Еще одно облако дыма.

Сколько минут, часов, дней, она мечтала об этом? Ночами, когда лежала на земле в разрушенных строениях, пытаясь уснуть, боясь уснуть. Смотрела на звезды сквозь провалившиеся крыши и арматуру, дрожала от холода и думала о том, что лучше бы и вовсе не просыпаться утром в месте, где солнца не видно из-за копоти и гари, где с вечера оно тонуло в океане крови, чтобы вновь подняться красным.

Тогда жажда мести спасала, держала на плаву, призывала жить, давала силы, которых ни на что не оставалось. Впивались в ладони ногти, пульсировало в голове болью – убить, убить, убить. Однажды она вернется хотя бы для того, чтобы убить.

Что ж, вернулась.

Сколько раз гнев сменялся волчьей тоской, тоска безнадегой, а безнадега новой волной черной ненависти? Замкнутый круг, которому пришла пора положить конец. Как много бы она отдала за то, чтобы никогда не познать желание мстить, но ее никто не спрашивал тогда, а она никого не будет спрашивать теперь.

Дым разъедал глаза, время ползло со скоростью улитки.

Ани отложила винтовку с коленей, поднялась со стула и открыла форточку. Глаза нужно беречь, оптический прицел жаждет стопроцентного внимания, и хотя в магазине десять патронов, именно первый должен стать последним.

Глядя в окно с третьего этажа, она слегка покачивалась из стороны в сторону, стараясь расслабить тело и вернуть затекшим мышцам необходимый тонус. Стоя – самое сложное для стрельбы положение. Лежа можно было бы не думать о балансе, контроле наклона корпуса, устойчивости оружия, но выбирать не приходилось – только отсюда цель видна как на ладони, только здесь есть шанс остаться незамеченной и вовремя скрыться. На секунду мелькнула мысль, не использовать ли ремень, чтобы погасить вероятные колебания ствола, но ее пришлось отбросить за ненадобностью – руки привычны к нагрузке, выдержат. Война оставила много шрамов на душе и на теле, но научила вниманию и сосредоточенности, выдержке и терпению, кислотой выжгла эмоции, заменила горячую кровь жидким азотом. Теперь Ани умела стрелять в людей и не испытывать боли. Теперь она много чего умела, хотя когда-то была совершенно обычной девушкой.

Да, обычной. Как все.

Парадокс.

Время риторических вопросов «за что?» давно прошло, и теперь сквозь прямоугольный проем открытой форточки серо-зеленые глаза равнодушно смотрели на то, как набухают и тяжелеют облака; вдалеке глухо рокотал гром. Когда брошенные резким порывом ветра дождевые капли обрушились на холодную чуть мутную гладь стекла, Ани отошла вглубь комнаты, села на скрипнувший стул и посмотрела на часы.

Ждать осталось сорок минут.

(Digital Daggers – The Devil Within)

Он подъехал вовремя.

Но когда за первой машиной – черным внедорожником – припарковалась еще одна, незапланированная, накатило беспокойство. Из второй машины вышли трое, одновременно с этим, дверь джипа распахнулась, и на землю ступила нога в тяжелом, доходящем до середины голени, зашнурованном ботинке.

Ани чертыхнулась – слишком много вооруженных гостей – попадет или промахнется, бежать будет в разы сложнее, но тут же уняла взметнувшееся раздражение – все получится. Как-нибудь. Получится. Медленно выдохнула, уперлась локтем в бок и, стараясь, чтобы винтовка не «ходила», отклонилась назад. Превратилась в комок «глаз – палец – спусковой крючок», сосредоточилась на изображении в прицеле.

Цель была одета, как и всегда: хлопковая майка, узкие джинсы, черный до земли плащ. Намокшие светлые волосы слиплись короткими прядями, по лицу тонкими струйками стекала вода.

Вот и ты – Дэйн Эльконто. Уже не впервые Ани задумалась о том, сможет ли хоть раз произнести это имя вслух без содрогания и ненависти? Без спазма в животе, без отвращения в голосе, не ощущая, как кольца гнева душат внутри все живое? Нет. Абсолютное и однозначное нет. Спокойствие не вернется, пока эти шнурованные ботинки будут топтать землю, а плащ полами мести пыль на ней. Либо она, либо он. Двоим в этом мире места нет – слишком тесно.

Будто в осуждение за тяжкие мысли, над крышей соседнего дома сверкнула молния, на короткий момент выбелив улицу, а следом за вспышкой прокатился раскат оглушительного грома.

«Гневайся, небесный Отец, гневайся – твои слезы мне только на руку. Но помни, что ни ты, ни наличие этих неожиданных гостей, не помешаете мне теперь….»

Прицел следовал за коротким ежиком волос, словно приклеенный – казалось, между головой и дулом протянулась невидимая нить. Чуть левее, чуть правее… объект наклонился, вынырнул из-за дверцы, в руках коробка… Ответил на чей-то вопрос – открылся и закрылся рот, моргнули светлые глаза…

Ани казалось, она смотрит в микроскоп и видит абсолютно все: поры на лице, щетину на шее, вены на лбу и даже слышит размеренный стук сердца – его или свой собственный?

Комната вдруг сжалась до размеров кладовки – тесно, нечем дышать.

Цель развернулась, захлопнула дверцу джипа, нагнулась за отставленной на землю коробкой, поднялась – стало видно, как с заплетенной на затылке косички стекает на плащ дождевая вода – голова качнулась вновь…

Сейчас или никогда.

Пальцы правой руки мертвым хватом сжали шейку приклада, вдавленный до половины курок, плавно, но неумолимо пошел назад.

Секунда. Еще полсекунды.

Раздался негромкий для тех, кто находился на улице, но оглушающий для нее самой выстрел.

Она прошагала уже два квартала, а крики за спиной, казалось, все продолжали нестись следом – короткие и отрывистые, как карканье ворон. Топот ног, скрытые полами одежды пистолеты с лежащими на курках пальцами, бороздящие всех и каждого взгляды, сужающееся кольцо. Конечно, она ведь не думала, что следом за джипом пожаловала желающая полюбоваться достопримечательностями двухэтажного крытого склада группа туристов – то была группа ублюдков, таких же солдат, как и он сам.

Дэйн.

Которого она не убила, ранила.

Сучий день, проклятый дождь, проклятая ошибка, когда с неба вновь раздался грохот, и белобрысая голова (когда? Когда?!) отклонилась на сантиметр влево. Именно тогда, когда сверкнуло во второй раз.

Сучий день! Сучий-сучий-сучий… Неудачный для нее, но крайне счастливый для этого урода по фамилии Эльконто.

Ничего, будет еще, будет другой.

Лямки гитарного чехла, куда она спрятала винтовку, давили на плечи. Специальный чехол, большой – она заказала его в магазине, сообщив, что ее инструмент превосходит привычные размеры – старый мастер не стал упираться, смастерил запрошенное за несколько дней. И теперь никто не мог бы признать в бредущей под дождем девчонке, с наушниками поверх мокрых волос и в цветастой курточке, снайпера. Нет, она просто музыкантша, уличная гитаристка, пытающаяся заработать на жизнь с помощью разложенного чехла, пения и видавшего виды музыкального инструмента. И никому нет дела, что наушники в такой ливень, скорее всего, испортятся и выйдут из строя – в них все равно звучала, лишь сотрясаемая стуком ее сердца, тишина.

А за спиной – то ли в воображении, то ли наяву, грохотали голоса и мужские подошвы.

Она ранила его, ранила в шею – не выполнила задание, но выявила себя и подняла тревогу. Плохо. Придется залечь на дно и придумать новый план – тот, что не закончится неудачей.

Не позволяя себе обернуться, Ани липово-беззаботным шагом шлепала по лужам – мужские сапоги она выбросила в урну, заменила их промокшими за секунду легкими летними кедами. В этот момент она одинаково сильно ненавидела грозу, себя, Эльконто, а заодно и весь окружающий мир.

* * *

– Отпечатки подошв – это все, что у нас есть?

– Да. Это все.

Дэйн Эльконто – руководитель Уровня: Война, осматривая комнатушку в заброшенном здании напротив оружейного склада, напоминал пса, который присматривается, принюхивается, порами кожи впитывает невидимую для других информацию.

 

– Ни остатков пороха, ни следов от оружия, ни гильзы? Сделать экспертизу воздуха! – Крикнул он стоящим в проходе мужчинам. – Быстро! Пока все не выветрилось к ядрене-фене.

Прижимая окровавленную ладонь к шее, он быстро подошел к форточке и захлопнул ее, осмотрел оконный шпингалет, но прикасаться не стал – возможно, сохранились отпечатки.

– Дэйн, я должен осмотреть твою шею. – Следующий по пятам доктор хмурил широкие брови и с беспокойством смотрел на выталкивающую кровь рану – красные блестящие дорожки протянулись поверх плаща и под него. – Ты теряешь кровь.

– Я теряю время! – Гаркнули в ответ зло. – Какая-то собака посмела в меня выстрелить, и ушла после этого живой.

– Ее поймают.

– Конечно, поймают. Только следы, бл№!%ие следы, поверить не могу. Ничего больше…

Стивен Лагерфельд – врач отряда специального назначения – проследил за напряженным, застывшим взглядом серо-голубых глаз, упершимся в пол – туда, где в пыли виднелся четкий отпечаток подошвы мужского ботинка – все остальные были смазаны или затоптаны.

– Знаешь, что мне странно? – Вдруг тихо произнес Эльконто, сменив злой тон на задумчивый. Медленно приставил свою стопу к виднеющемуся следу и надавил. Затем так же медленно и осторожно убрал ботинок. Текущая по шее кровь начинала всерьез волновать доктора.

– Что?

– Тот, кто стрелял, был гораздо легче меня по весу.

– Почему?

– Сравни отпечатки подошв.

Действительно, свежий след выглядел четче, «тяжелее».

– Возьмем это на заметку. А теперь пошли на склад, я должен осмотреть твою шею.

Дэйн нехотя оторвался от изучения пола и еще раз втянул в легкие зависший в воздухе запах пороха – между бровями залегла тяжелая недобрая морщина, а взгляд уперся в стену. Через секунду он зло процедил.

– Убью эту тварь.

* * *

(Rng – This Is My Life (Radio Edit))

Полтора часа она кружила под дождем, меняя направление, как спугнутая с мусорных баков крыса – убеждалась, что следом нет «хвоста», а когда устала, обнаружила себя стоящей в центре города, у лавочки, на которой когда-то любила сидеть.

Ани огляделась вокруг – морось, серость, висящий над зданиями и тротуарами туман – и поняла, что проголодалась. Дошла до ближайшей забегаловки, купила в пропахшем пережаренным маслом помещении картошку, пирожок с мясом и лимонный напиток в высоком, завинченном полупрозрачной крышкой стакане, но есть в дешевом кафе не стала – заляпанная пятнами стойка вызывала омерзение – вместо этого вышла под дождь и побрела обратно к лавочке.

Села на мокрые доски, чехол зажала между коленями и открыла бумажный «кармашек» с картошкой. Закинула дольку в рот, запила пахнущим красителями напитком, поморщилась.

Когда-то она следила за питанием, как одержимая. Каждую неделю спорт, и не один, а три раза, продукты только высокого качества и сплошь натуральные – никакого лишнего жира, никаких добавок, никаких консервантов. Гордилась собственными привычками и телом, постоянно подбивала Инессу ходить с ней в спортзал.

Где теперь пухлая и веселая Инесса? Наверное, там же. Работает в отеле «Левенталь» вторым администратором – нет, первым. А вторым, вместо Ани, работает кто-то еще – ведь два с половиной месяца прошло, наверняка кого-то взяли. Конечно, взяли, как же еще…

Напротив, через канал, вдоль которого тянулся выгнутый пешеходный мост – блестящий от дождя и пустой, – застыл дом с оранжевыми стенами – тот самый дом, в котором она два года подряд мечтала купить квартиру. Казалось бы, обычный дом, обычная квартира, но нет, для Ани все в нем было необычным. Расположение в самом центре напротив небольшого окруженного водой островка, куда можно было бы ходить по утрам на прогулки, узорная лепнина на стенах, чердак с треугольными окошками и роскошные просторные Квартиры с большой буквы. Чудесное место: мостик, высокие липы, линия старого трамвая, рядом оперный театр. Ани-Ра мечтала, что однажды будет жить в оранжевом доме на третьем этаже, выходить с чашкой кофе на балкон, любоваться цветастой зеленью острова, вдыхать утренний аромат умытого росой города…

Помнится, сидящая рядом Инесса всегда смеялась, что вот уж где не стоит искать утренней свежести по утрам, так это в самом центре, но Ани продолжала мечтать.

Раньше.

Два с половиной месяца назад она верила, что однажды накопит нужную сумму, даже кое-что отложила – смехотворные по сравнению с ценой за подобную квартиру накопления, – но все шло вперед и однажды обещало прийти к результату. Вот только пришло оно совсем не к тому результату, который Ани для себя планировала.

Картошка в «кармашке» закончилась, настала очередь промасленного пирожка. Ани мерзла, но все никак не могла заставить себя уйти, что-то держало здесь, где осталась и, казалось, застыла навсегда часть ее прошлого. Теперь эта часть сидела рядом с ней на лавочке, звенела далекими голосами, смехом, теплыми солнечными лучами, разговорами прохожих. Тогда рядом сидела и Инесса.

Мимо лавочки прошли двое молодых парней – приостановились, когда увидели обедающую музыкантшу, спросили, не желает ли она для них сыграть на гитаре – мол, они хорошо заплатят, – и Ани, вспомнив про упакованную в чехол винтовку, улыбнулась так странно, что диалог оборвался, не начавшись. Парни молча переглянулись и поспешили прочь.

Инесса…

Нет, Ани не перестала ее любить – розовощекую, кудрявую, вечно радостную, – вот только навещать, теперь не спешила. Что она ответит на вопрос, где пробыла последние два месяца? Почему пропала и ничего не сообщила? Тебя ведь уволили, представляешь! Уволили без права восстановления в должности… Хоть бы записку написала. А то и я, и Том волновались очень, ты ведь, наверное, решила отпуск устроить? Да?…

Отпуск.

Из этого «отпуска» Ани-Ра вернулась другой – с трещиной посередине, которую не замазать пудрой, не замаскировать улыбкой, с каньоном, что протянулся от лба и до пупа.

Что с тобой? Что случилось, Ани? – слышался в голове встревоженный голос бывшей подруги. И что ответить? Что она больше не та Ани, которой была когда-то? Что той Ани больше нет и не будет? Простите, что зашла навестить вас, чудачка, я просто хотела сказать, что все изменилось и изменилось слишком сильно…

Нет. Не нужно ходить в гости. Когда-то друзей и знакомых было много – теперь нет. Может, и хорошо. Люди хрупкие – теряются, уходят, едва успеваешь их полюбить, умирают на твоих руках. Довольно.

Ани допила едкий лимонный напиток и зачем-то потрясла тару – зашуршала о дно пластиковая трубка; пустой стакан отправился в урну.

Как сильно, однако, может измениться жизнь: раньше слово «хорошо» означало радость. Хорошо получить очередную зарплату, хорошо прогуляться с подругой, хорошо урвать для себя час-другой и сходить за покупками. Хорошо раз в две недели завалиться на диван с чипсами и посмотреть полюбившийся фильм – расслабиться, отпустить вожжи, наесться запретного мороженого, и уснуть сытой, как бурундук…

А теперь смысл у «хорошо» выцвел – стал недоступен. Слово осталось, а ощущения пропали. Не нужно квартиры в оранжевом доме, не нужно Инессы рядом, вообще ничего не нужно. А хорошо то, что сегодня ее не поймали, не скрутили и не убили. Хорошо, что будет еще один шанс осуществить месть – единственное, что важно. И хорошо, что однажды она ее осуществит.

Ани сжала челюсти, поднялась, закинула вымокший чехол за спину, зачем-то натянула молчащие, неподсоединенные к плееру наушники и побрела в старую квартиру на Ривертон-драйв.

* * *

– Значит, у меня появился личный враг.

Они стояли у полуразвалившейся каменной кладки – единственной, частично уцелевшей стены, над поверхностью подземного бункера. Под ногами множество ходов, экранов и кабинетов – штаб управления Уровнем, а сверху черное облачное небо без единой звезды. Колыхалась от ветра трава – коричневая, выжженная; здесь, в этом месте редко звучали выстрелы и рвались гранаты; повстанцы сюда не добирались, а солдаты предпочитали отдыхать внизу. Что делать на поверхности, где лишь заросшие бурьяном черные камни и никогда не слышно стрекота сверчков. Эльконто сомневался, что в этом забытом Создателем месте вообще водятся насекомые. Шуршал в его руках пакет с печеньем, изо рта доносился хруст пережевываемых крекеров.

Лагерфельд стоял рядом – руки в карманах широких штанов, куртка расстегнута, душно. Смотрел на небо, покачивался на подошвах мягких ботинок, молчал.

– Пришел отчет. – Дэйн вытер с губ крошки и потянулся за новым печеньем. – Знаешь, что в нем сказано? Стрелком был либо тощий парень, либо…

– Девушка. – Закончил доктор и кивнул чернильному небосводу.

– Ты веришь, что это возможно? Девушка в руках с МБ-12. Стреляли именно из нее. Не из «пукалки», не из дешевого пугача, не из любительской «Ванны», как я вначале подумал.[1]. А из МБ!

Эльконто смачно выругался и вздохнул. Даже перестал шуршать пакетом.

– Я бы сам ее выбрал, если бы хотел пришить кого-нибудь. Отличная машина. Но только не тогда, когда из нее целятся в тебя самого.

– Может, целили не в тебя?

– Угу, не в меня… как же.

На горизонте вспыхнуло короткое зарево – звук от взрыва до бункера не долетел, лишь прохрустела под подошвами галька. Какое-то время мужчины стояли молча, слушали колышущий сорняки ветерок, вдыхали долетевший с очередным теплым порывом, запах гари. Затем Эльконто не удержался и съязвил.

– Что-то мы с тобой не как «настоящие» мужики. Стоим, не курим. Ни самокруток, ни табака.

Доктор хмыкнул.

– Наверное, в нас уже превышен запас плохих качеств.

В рот двухметрового собеседника отправился новый крекер; качнулся полупустой полиэтиленовый пакет.

– Это каких?

– Ну, ты, например, жрешь слишком много печенья, ругаешься матом и любишь плоские шутки.

– Да? А ты?

– А я все это слушаю.

– Бедолага! – Эльконто расхохотался, и раскушенные половинки крекера вылетели изо рта на чахлую траву.

– Плюешься еще. Причем, не так метко, как стреляешь.

– Я тебе по шее сейчас дам!

– Видишь? Не ценишь заслуг, а доктор, между прочим, старается…

– Стив…

– Не поперхнись. Задолбался я тебя чинить уже.

На угрожающий рык Лагерфельд отреагировал дружеским хлопком по затянутому в кожаный плащ плечу.

– Пошли внутрь, работа ждет.

Через минуту, когда стих шум шагов, ветер принялся теребить коричневые стебельки над лежащими в траве остатками печенья.

* * *

(The Gossip – Get A Job)

Промокшие штаны она замочила в тазу с мыльной водой – не стала включать стиральную машину – соседи снизу жаловалась, когда та в процессе отжимания начинала елозить по кухонному полу, а привлекать внимание соседей к тому, что жительница квартиры сверху спустя два с половиной месяца вернулась домой, Ани не хотела. Пусть думают, что там все вымерли – ни телевизора, ни музыки, ни громких слов или шагов. Отсыревшие кроссовки поставила в раковину – сполоснет их мыльной водой после стирки штанов, затем отправилась в гостиную, где на столе, лежа на упорах, уже находилась приготовленная для чистки винтовка.

Подойдя к шкафу, Ани нагнулась и достала из-под него небольшой чемоданчик: принесла к столу, извлекла на свет длинный «шомпол», несколько насадок для наконечника и бутылочку с маслом. Пора почистить оружие – все любят заботу. Все, даже металлические детали, и именно они в последнее время служили ей помощниками больше, чем кто-либо еще.

Пальцы осторожно развернули тряпочку, разложили на столе, затем потянулись к лежащей рядом пачке сигарет, придвинули пепельницу; в открытое окно потянулся сизый дым; сощурились серо-зеленые глаза.

Процесс чистки успокаивал размеренностью и неспешностью: мысли, клубы дыма, дымящийся в уголке квадратной ванночки окурок. Извлеченная спираль блестела от жира; скрутившись дохлой змейкой, свисал с тумбочки шнур от объемистых наушников, висела на вешалке в коридоре одинокая цветастая курточка – по-весеннему яркая – насмешка над настроением внутри и за окном.

(Googoosha – I Live)

На улице сгустились синие сумерки; по подоконнику, разбрызгиваясь на покрытый линолеумом пол, стучали дождевые капли.

Методично меняя насадки на длинном пруте, Ани думала о тех объявлениях, которые прочитала сегодня в газете.

 

«Специалист. Оплата высокая. Анонимность» – таких или подобных этому нашлось штук шесть.

«Специалист» – сжатые в полоску губы растянулись в усмешке. Конечно, как еще назвать наемного убийцу, не «мясником» же? Мясником – это когда нужен мучитель для жертвы, а если хотят тихо, тогда «специалист» или «профессионал».

Она потратила несколько часов, размышляя, решилась бы сама на подобное или нет: делов-то – получить пакет, фото, детали, а после оплату – очень высокую, к слову, оплату. И это за час-два работы, если не считать предварительной подготовки.

Выстрел. Просто еще один выстрел. Мужчина или женщина… Сколько таких выстрелов звучало совсем недавно? Через какое-то время они даже перестали пугать, стали обычными, «нормальными»… Но, вернувшись, в Нордейл, станет она стрелять? В невиновных? Хотя, если заказали, значит, виновный? И суммы в конвертах достойные – могли бы очень помочь в оплате информаторов, на которых уже ушла приличная часть накопленных когда-то средств.

Один звонок, фраза – «готова взяться за работу», а после пухлый приятный на ощупь конверт; зажатый в губах дымился очередной окурок; дым выедал глаза.

Станет стрелять? Или не станет?

А если эти мишени – мужчины/женщины – кому-то так же ценны, как ей когда-то Ирен, Лиам, Мишель, Вали, Рон…. Как ни за что когда-то умерли они, так теперь, прими она такое решение, бесцельно и беспричинно может умереть кто-то еще. Одно нажатие на курок, один патрон.

Профессионал.

В чем?

Ани отложила шомпол на стол, поднялась с дивана и подошла к открытому окну, откуда тянуло прохладой и сыростью, запахом асфальта и мокрой земли, потерла лоб и еще раз глубоко затянулась дотлевшей почти до фильтра сигаретой. Посмотрела на стену дома напротив, подумала о том, что всегда ненавидела эту картину – эту лысую кирпичную кладку с рядом безликих окон и тянущейся вдоль этажей ржавой пожарной лестницей. Если бы не она, была бы видна проезжая часть, фонари, свет, городская жизнь…

Сможет она выстрелить в невиновного? Сможет без чувств смотреть в прицел на того, кто не подозревает о том, что именно сейчас длится его последняя минута. Дожила она до такого или нет?

Когда сигарета обожгла губы, Ани щелчком запустила ее в открытое окно.

Окурок, кувыркая, пролетел четыре этажа и шлепнулся в лужу.

Тот день, когда все случилось, она, без преувеличения, вспоминала, наверное, раз двести: каждую деталь, каждое слово, каждый жест – свой и чужой, все пыталась понять, в чем кроется разгадка. Почему в тот день? Почему «вообще»? Сканировала в памяти дорогу, по которой двинулась, одетая в легкую блузку и юбку, от дома к отелю, пыталась выхватить в воспоминаниях расхождения или несоответствия с любым другим похожим на тот день, но все никак не могла отыскать их – тщетно.

Все было, как обычно.

Шпильки, пакет с обувью в руках, купленный на углу стаканчик кофе, светофор, ожидание, пока загорится зеленый свет, стоящая рядом пожилая женщина, держащаяся морщинистыми руками за концы цветастого повязанного вокруг шеи платка. На небе ни облачка, погода отличная, настроение ровное. Мимо пронеслось несколько машин, и Ани, помнится, задумалась, не стоит ли ей рассмотреть покупку собственной, чтобы не сбивать ноги, проходя одни и те же несколько кварталов. Но ведь прогулка в двадцать пять минут не такая долгая – зачем машина?

В отель она пришла вовремя – переоделась в форму, поправила на груди табличку с именем, проверила в коридоре у зеркала прическу и сменила уставшую во время ночной смены Инессу.

– Все в порядке?

– Ага. Можно я хлебну твой кофе?

– Вообще-то, мне нельзя проносить его за стойку до обеда.

– Вот я с собой и заберу.

– Умная какая…

Просмотрела папку с подписями гостей, окинула взглядом полупустую стойку с электронными ключами от комнат, вдохнула ставший привычным запах дерева, кожи, ковров и дорогих духов, проводила взглядом проехавшие следом за носильщиком бежевые чемоданы на колесиках, ввела в программу пароль – подтвердила, что администратор Ани-Ра заступила на работу вовремя, – и приветливо улыбнулась проходившему мимо незнакомому мужчине в сером костюме. Подумала, что ему, наверное, будет жарко на улице – день солнечный, даже душный. Потом увидела, как незнакомец, пройдя стеклянную «вертушку» вышел на улицу и сразу же сел в длинный черный седан, и тут же забыла о нем – окунулась в работу.

Высокие потолки с лепниной, поток знакомых и незнакомых людей, приклеенная, будто нарисованная на стикере поверх губ, чужая улыбка, переходящая от гостя к гостю шариковая ручка, голоса, шутки шоферов и носильщиков, подносы с кофе на столах перед ожидающими отъезда гостями, желание поскорее пообедать…

Что она сделала не так? В чем ошиблась и ошиблась ли вообще? Почему позже произошло то, что произошло? Где ключ, ответ на один и тот же мучающий удушающий сейчас и тогда вопрос?

Не было ни ссор с коллегами, ни особенных проблем с гостями или начальством – пожилой постоялец не в счет – да, он был недоволен тем, что за продукты из холодильника выставили отдельный счет, но они уладили проблему, заявив, что в этот раз отель возьмет расходы на себя, однако, они будут рады, если мистер Раткинс – она почему-то запомнила его фамилию – запомнит эту маленькую деталь. Разошлись полюбовно.

Стоящей у мокрого подоконника Ани вновь показалось, что она прячется возле одной из колонн – серая и неприметная, – в то время как ее прищуренные внимательные глаза наблюдают за другой находящейся за стойкой, беспечной и радостной Ани. Ключевой день, сошедшееся в одной точке время, непохожие друг на друга двойники одной и той же женщины, болезненно напряженный, пытающийся отыскать закравшуюся в систему ошибку, разум – где-где-где?

Почему с ней?

Тянущееся после обеда время, желание вздремнуть, легкая зависть при виде одетых в легкие полупрозрачные ситцевые накидки и купальники под ними женщин – идут в крытый бассейн, чтобы насладиться прохладной водичкой, беседой за стаканчиком коктейля, а после, наверное, посетить ласкового улыбчивого массажиста с мягкими теплыми руками. Везет же…

Форма давила подмышками, улыбка начинала раздражать, как случалось всякий раз, когда время клонилось к шести вечера, а солнечные лучи сквозь высокие окна начинали бить прямо в глаза. Какая неудачная планировка стойки – ткнуть бы архитектору планом проекта этажа прямо в зубы…

Потрясно, что и дальше все шло по накатанной. В семь часов за стойку заступила дежурный администратор – рыжая Элина, – она принесла два стакана с дымящимся кофе – знала привычки коллеги. Ани поблагодарила и, подхватив горячий картон, с облегчением покинула рабочее место. В раздевалке радостно скинула неудобные туфли, развязала узел шелкового платка, повесила форму на плечики, переоделась и закрыла кабинку.

Тогда ей было неизвестно, что до момента «икс» осталось лишь десять минут. Жалких десять минут…

Не могла ли Элина подмешать что-то в кофе? Некий вызывающий галлюцинации препарат? Но зачем? И, опять же, любой наркотик имеет лишь «виртуальное» действие, но никак не переносит человека с одного места на другое – глупая мысль, абсурдная. Однако сколько таких абсурдных мыслей прошло через мозг за последние два месяца? Много, слишком много.

Вытащив из пачки новую сигарету, Ани-Ра щелкнула зажигалкой; на улице стемнело, дождь не прекращался. Нужно вспомнить еще раз (надоело! Но плевать, что надоело, она должна.), все то, что произошло после. Эти обычные на первый взгляд, и в то же время совершенно необычные, но ставшие обратным отсчетом перед роковым событием минуты.

Путь домой выглядел привычно: пересечь парковку, обойти полукруглую площадь, а за ней проспект, дождаться на светофоре зеленого. Пока мимо неслись машины, Ани-Ра с облегчением ощущала касание к телу легкой блузки – эта, в отличие от формы, не давила в подмышках, – и думала о том, что приготовить на ужин. Она зайдет в магазин, тот, что ближе к дому, купит охлажденную курицу, разделает кусочками, замаринует и зажарит в специях – чем не план? Определившись с едой, освобожденные от обязанности оставаться сфокусированными мысли, тут же переключились на разговор недельной давности с начальником – в нем Ани отказалась от отпуска, обосновав решение тем, что хочет накопить больше денег. А острова? Ведь она хотела на острова? Жаль, но придется провести лето в фойе высокой гостиницы – терпеть бьющее прямо в глаза по вечерам солнце и тихо сожалеть о том, что это лето увидит кто-то другой. Ничего, случается.

Шумный проспект остался позади; мимо потянулись пятиэтажные дома с кованными, ведущими к подъездам лестницами, подстриженные в форме шаров кусты и аккуратные зеленые газончики – все, как один, прямоугольные. Садовник любил геометрию?

Ничего, пусть не острова… Это лето она проведет в Нордейле с Инессой и Томом: кино, боулинг, парк развлечений – найдутся занятия. Сама не заметит, как пролетят самые прибыльные по зарплате три месяца (которые приблизят ее на сантиметр по километровой трассе к квартире – противная мысль – кышь, кышь!), а там можно будет подумать об отпуске. Главное, не устать, не сдуться – правильно питаться, ходить в спортзал, чтобы, когда придет пора натягивать купальник, за себя не стало стыдно. А то ведь мороженое, понимаешь… Есть такой извечный соблазн.

1Здесь имеется в виду ВаН-ДХ – учебная снайперская винтовка, используемая для подготовки и обучения армейских рекрутов. Здесь и далее примечание автора.
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»