Игра Реальностей. Эра и Кайд. Книга 2Текст

Из серии: Город
74
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Игра Реальностей. Эра и Кайд. Книга 2
Игра Реальностей. Эра и Кайд. Книга 2
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 418 334,40
Игра Реальностей. Эра и Кайд. Книга 2
Игра Реальностей. Эра и Кайд. Книга 2
Игра Реальностей. Эра и Кайд. Книга 2
Аудиокнига
Читает Ирина Чураченко
219
Синхронизировано с текстом
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

– Не вставай, – приказал просто. Помолчал. – Раз ты захотела принимать важные решения, тебе нужно обладать достаточной информацией, согласна?

Его такого я боялась, но как-то странно боялась. Скорее, я ему такому покорялась, потому что противостоять невозможно. Понимала, что вреда не причинит, но никакого комфорта не чувствовала, до предела напрягалась.

– Просто послушай. Обычным человеком я не был никогда, я – один из двенадцати Менторов в своем мире. Самый сильный.

«Что это значит?»

– Объяснять бесполезно, дай свою руку.

Касаться его? Меня вырубит за минуту.

– Минуты не понадобится. Десять секунд.

В таком состоянии он читал любую часть пространства, как свою мысль.

Десять секунд… Хорошо…

– Хочу, чтобы ты поняла, кто я. Почувствовала.

Мамочки…

Руку я протянула. На мою ладонь легла чужая, очень теплая – и время моментально поменяло ход.

Совсем на короткий отрезок мы с ним стали едины – я и Кайд. Или же я просто увидела все его глазами, ощутила его шкурой. Кусок далекого прошлого, в котором я, как мощнейший компьютер, подключена к общему банку памяти всех жителей планеты. Я обрабатываю, я решаю, я распределяю – миллиарды решений в секунду, параллельные процессы, абсолютная ясность и невозмутимость сознания при такой силе. Я – некто планетарного масштаба, я шире любого пространства. Во мне миллиард сложных слоев и структур, я – набор из галактических соединений. И во мне такой контроль, который никому не под силу.

Боже…

А дальше квартира в Лоррейне в тот день, когда я сказала ему обидное. И обрывки лопнувшего процесса: ошметки черноты, формулы пузырящейся от температуры «ртути», микровзрывы протонов.

И вдруг стало ясно, каких усилий ему стоило удержать себя и пространство вокруг себя в нетронутом состоянии. Не меня даже… На меня он тогда почти не среагировал, я просто сработала лезвием для нити. То, что в момент коллапса клубилось вокруг, напоминало не то атомный взрыв, не то рождение черной дыры. И он держал. Держался.

Чудо, что я вообще осталась жива, что не оказалась случайно стертой во всех своих перерождениях. Я бы никогда не смогла сделать то, что сумел он – не «треснуть» этот мир по швам. И стало ясно – он не пытался намеренно «убить» меня (скорее, автоматически отсечь от «активатора»), он пытался не убить все живое на несколько километров вокруг.

Я не знала. Даже не подозревала, что именно в нем творится.

– Увидела?

Он оторвал свою ладонь тогда, когда мой ум опьянел от передозировки ощущений и информации. Моя ладонь была ледяная, с ореолом полыхающего пожара. Ей было очень холодно и жарко одновременно.

– Я никогда не буду окончательно стабилен. Чтобы ты понимала.

Понимала зачем?

Для чего он это все мне показал?

– Для того чтобы, когда будешь выбирать, на этот раз головой, ты понимала КОГО выбираешь.

И он поднялся с кресла. Вышел из спальни и отправился вниз по лестнице, домой, в портал – темный широкоплечий высокий силуэт. Внутри не человек вообще – теперь я знала.

А показал все это он мне лишь для того, чтобы я решила – могу ли довериться «Ментору»? Тому, кто может идеально контролировать процессы, а иногда может плеснуть наружу так, что снесет…

Я едва ли понимала, что думать. И как теперь спать. И еще сомневалась, что смогу нормально функционировать следующие сутки – в горле сладковатый запах Кайда, в клетках его отражение. И, кажется, что я все еще «распределяюсь» в далеком чужом мире, где персональных воспоминаний нет вообще, а разум – единая социальная сеть с триллионом запертых и открытых дверей.

И этот человек предложил мне есть с ним пасту?

(J2 feat. Keeley Bumford – Animal (Epic Trailer Version))

Пятнадцать минут спустя я все еще лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и думала: он будет таким всегда. Всегда. Он, как лава, которую невозможно сразу удержать во всех направлениях, будет время от времени выплескиваться, изрыгаться, кипеть, даже изредка ошпаривать. Он будет таким всегда – именно это он и пришел показать.

Получается, что откинув меня тогда в родной мир, он меня почти спас. Или не почти. А я еще сетовала на то, что с моего тела «слазит кожа» после того, как сама же шагнула в квантовую печь. Можно было и не выйти.

А жесткое «дознание» после? Темперамент? Или остатки «черной дыры», наложенные на чувство долга от необходимости быстро и четко блюсти закон?

Ту часть я, к сожалению, увидеть не успела. Может быть, когда-нибудь. И Создатель свидетель, мне, вопреки здравому смыслу, нравилась и эта мощь, и этот темперамент. Как и фраза о том, что такая сила может не только разрушать, но и защищать. С женщиной, которую Кайд возьмется защищать, никогда ничего не случится.

Он продемонстрировал мне только часть – то, что умел раньше. А ведь чему-то в мире Уровней научила его Комиссия – боязно представить.

Мое сердце не боялось. Оно выбрало и знало: все уже хорошо.

Осталось только найти к этому «хорошо» дорогу наяву, а это будет непросто. Мне не нужны разрозненные части – «просто свидания», «флирт» или «просто защита». Или дружба. Или «просто секс».

Кайд мне нужен весь – до самой глубины его сложной души. До дна, на века. До такого его «люблю», которого ни одна моя защита выдержать не сможет.

А ведь сам он до сих пор не прояснил намерений. И бесполезно давить.

Ждать, танцевать с ним этот томный танец, в котором наши тела с каждым шагом все ближе.

«Хочу тебя поцеловать».

Он хотел не только целовать.

Я же хотела полного единения.

«Испробуй все, прежде чем принимать решение…»

Испробуй все…

Что именно?

Свидания? Очередное слияние энергий? Кайда на вкус?

Глубоко-глубоко внутри я боялась одного – того, что однажды приду к мысли о том, что не смогу без него жить.

«Я не твой мужчина».

Того, что он на финальном шаге позволит мне упасть в бездну.

Шагать в пропасть можно лишь на полном доверии.

А оно во мне не окрепло.

Глава 3

Бернарда. Нордейл.

(Sara Bareilles – If I Dare)

«Вахтер-Вертер» в серебристой форме, стоящий у контрольно-пропускного пункта Реактора, сообщил мне, что Дрейк находится в аудитории 6С2. Значит, шестой этаж.

Шагая по бесконечным коридорам мимо многочисленных закрытых дверей, я размышляла о том, когда же эти чудики додумаются начать украшать Реактор к Новому году? Когда женятся? Или раньше? И сильно ли мой любимый будет ругаться, если я самолично закажу сюда грузовик мишуры? В общем, об этом стоило подумать.

Дверь с нужной табличкой, как и другие, оказалась закрытой – середина паутинных ходов этажа номер шесть. За ней кто-то негромко говорил.

Я тактично постучала.

Сегодня Великий и Ужасный не ночевал дома, я от души надеялась, что и теперь не отвлекаю его от важных занятий.

– Я не вовремя? – спросила, когда мне открыл тот, кого я искала. – Могу подождать в коридоре…

– Проходи. Мы заканчиваем.

Дрейк, вопреки моим опасениям, пребывал в благодушном расположении духа – выглядел бодрым и энергичным… Может, занимался не чрезвычайными происшествиями, а всю ночь готовил волшебные сюрпризы горожанам, типа летящего вверх снега, как в прошлом году?

Я вошла.

Оказалось, что помимо него в кабинете за столом сидели четверо мужчин. Крупных, рослых, неуловимо знакомых. Точнее, знакомым был только один – Кардо… Макс Кардо? Не успела я сформулировать верную мысль, как Дрейк подтвердил за меня:

– Знакомься, это «верхний» отряд в полном составе.

У меня отчего-то глухо забилось сердце. Еще никогда до этого я с ними не встречалась – Кардо не в счет. Да и его я видела только один раз и мельком.

– Кайд Дварт, – жест рукой на самого правого человека с темно-русыми волосами. Ответный кивок красивого лица, на которое я, ввиду моментально сбрендившего от волнения сознания, старалась не смотреть.

– С Максом ты уже знакома. Далее Аид Санара…

Тот, кого только что представили, смотрел не на меня, а в окно. И поворачиваться, судя по всему, не собирался.

– Последний из присутствующих, – на выходку Санары Дрейк не обратил ровным счетом никакого внимания, наверное, таким «фрикам» было разрешено все, – Ллен Эйдан.

Сверкнула в ответ белоснежная улыбка на приятном и очень располагающем лице с усами и бородой.

– Очень приятно, – пробормотала я негромко.

– А это, – Дрейк положил свою руку на мой локоть собственническим жестом, – Бернарда. Моя женщина.

В этот момент на меня заинтересовано взглянули все, но я уже искала стул, силясь понять, зачем меня позвали сюда в момент совещания. Лучше бы в коридоре, честное слово.

Стул действительно нашелся у стены. Я не первый раз поражалась реакторным кабинетам – в них всегда находилось ровно столько мебели, сколько требовалось на данный момент. Ни стулом больше, ни столом меньше. И никто их на моей памяти не вносил и не выносил – чудеса.

– Подождешь? Мы скоро закончим.

– Конечно.

Я расположилась за спиной кресла Дрейка – лицом к остальным. Прямо как в амфитеатре: мне видно их, им – меня.

– Итак, господа, – беседа, стоило Начальнику занять свое место, продолжилась с прерванного места, – ввиду того, что ситуация с дополнительным лучом изменилась, за ним стоит понаблюдать. Посмотреть, как много идет гамматроичного излучения…

(Hidden Citizens – I Ran (So Far Away))

Они – точнее Дрейк – говорили о совершенно непонятных мне вещах: статистике неких химических элементов, их взаимодействии, нужности нейтрализации в случае повышения «квант-джи» огибающих, необходимости проверки их проникновения в «нижние» слои…

Для меня – полностью незнакомый язык. Все равно, что сидеть среди Мойгашей и слушать байки местных рыбаков.

Какое-то время я рассматривала собственные ногти, сегодня накрашенные светлым перламутровым лаком. Я так и не привыкла к ним длинным, еще с тех времен, когда работала в агентстве переводов и часто стучала по клавишам. Но мне нравились и такие.

 

Здесь, в компании тех, кто находился в кабинете, было сложно дышать. Я не могла этого никак объяснить – воздух есть, но в легкие словно попадает всего десять процентов. Душно, сложно – нет ни места, ни пространства, много чужой энергии.

Но вместе с тем интересно: какой он – верхний отряд? Может, один шанс на миллион вот так запросто увидеть их всех, сидящих за одним столом. Грех не воспользоваться, не рассмотреть.

И начала я с Кайда: лицо на удивление красивое, только очень жесткое; глаза необыкновенного синего оттенка; очень острый взгляд, прямой.

«Какой ты?»

И он, почувствовав, посмотрел в ответ.

Меня тут же припечатало к стулу на месте – внутрь просочился чужеродный газ. Автоматический ответ к чужому вниманию: «Не влезай, убьет!» Почти сразу парализовало волю – не полностью, но ровно настолько, чтобы ему хватило времени понять, что мое любопытство из разряда «просто так».

И он отвел взгляд.

Боже, всего секунда…

«Эра, как ты его… терпишь?» Это же просто сгусток агрессии, мужественности и неуправляемости. Дварт был не просто дерзким, он был абсолютно «себе на уме». Вселенная во вселенной; точило и камень. В глазах такая глубина – Космос и переходы между мирами. Очевидная мужественность совершенно не добавляла мягкости, скорее наоборот… Чтобы получить подобный концентрированный эликсир на Земле, пришлось бы выстроить в шеренгу парней двести-триста (если не пару тысяч), а после выдавить и спрессовать из них «суть».

Я сглотнула. Полный «конец обеда». Теперь мне стало ясно на собственной шкуре, что это такое – его внимание. Особенно пристальное.

Лучше дальше… Кардо.

Нет, не лучше. Все то же ощущение зубов у загривка и чужого выжидания. Будто рядом стоит тот, кто хребет тебе сломает одной левой, хотя на вид почти обычный мужчина. Волосы темные, вьются, глаза с зеленоватым оттенком, плечи широкие. Расслаблен, будто даже отвлечен…

Теперь я понимала, что именно их объединяло – выражение лица. Они все были «здесь»; все являлись настолько осознанными, что их луч внимания никогда не скакал хаотично и произвольно, только прицельно и направленно. А это высочайшее умение и жесткий контроль. Никто не размышлял о том, что будет сегодня на обед, о кем-то брошенных вчера словах, чужом мнении – они вообще не размышляли в прямом смысле без дела, они сосредоточенно и постоянно висели здесь и в тонком мире. Слушали Дрейка, анализировали.

Кардо в ответ на мое внимание улыбнулся почти незаметно – и словно тень сзади прошелестела. «Я здесь, я везде» – да-да, я помню, неприятное чувство. Спасибо, следующий…

А следующий выглядел… блаженным? Не в плохом смысле этого слова. Совершенно беспечное, даже безмятежное выражение лица, какое может быть только у Бога, который уже давно все создал, а теперь лишь наслаждается. Аид? Странное имя для мужчины с расслабленным взглядом в окно, светло-русыми волосами и мягчайшей улыбкой на губах. Так пьют наилюбимейший виски, с такой нежностью смотрят на самый последний в жизни снег – самый красивый, самый пушистый и невесомый. Так выглядят, когда уже везде успел, все познал и попробовал, давно завершил испытания и ушел на покой.

«Санара…»

Может, потому что я произнесла его фамилию мысленно, третий из отряда – тот самый, безмятежный на вид, – на меня посмотрел.

И это был самый страшный взгляд, который я когда-либо видела.

Нет, в нем не было смерти – в очень светлых, почти белых зрачках, мне отчетливо виделось «ничто». Первозданный свет, в котором еще ничего не успело родиться. И эта анестезирующая улыбка – «все хорошо, все уже хорошо…»

Впервые в жизни меня накрыла паника, и я едва удерживалась от того, чтобы броситься и прижаться к Дрейку.

Он будет мне сниться ночами, этот Аид. И его беспечность, когда уже не страшно; анальгин в ауре, свет ламп в операционной, растворяющийся в ушах звук аппарата, измеряющего пульс. «Все уже хорошо»… «Нож всажен, ранение получено, тебе пора к источнику – я провожу»… Вот что означал его взгляд.

– Нет…

Кажется, я даже произнесла это вслух, потому что Дрейк повернулся, посмотрел на меня внимательно, а после прочистил горло и вернулся к беседе.

Никогда больше не посмотрю в глаза этому Аиду. Упаси Господи, как говорится.

Но остался еще четвертый…

А вот он радовал глаза: вихрастый, бородатый, кудлатый. Удивительно теплый, большой и «родной» – Ллен Эйдан. В нем ничто не выдавало опасности, наоборот, казалось, он залетел сюда случайно. Откуда-нибудь с пасеки или леса, где собирал грибы. Эдакий накачанный «лесоруб» в клетчатой рубахе, с веселыми глазами и удивительно приятным голосом, который я пока услышала дважды – при ответах: «Ясно, шеф» и «Это должно сработать, будем следить».

Как этот самый Ллен Эйдан, от которого не исходило ровным счетом никакого фона, мог оказаться среди других? В этой самой клетчатой рубахе, плотных штанах с лямками и высоких сапогах. Это у него стиль такой?

В ответ на мое внимание Ллен лишь подмигнул – мол, все отлично, тоже рад с тобой познакомиться.

Я мотнула головой. «Этому» тут не место однозначно – не среди «волков».

«Волки» к тому моменту закончили совещание.

И лишь когда они покинули кабинет, я вдруг ощутила, что в первый раз за долгое время могу нормально и глубоко вдохнуть. Как водолаз, который вынырнул из глубины водоема, ей-богу.

* * *

– Зачем ты меня с ними познакомил?

– А тебе разве не интересно было?

Было. Но кто же знал, что они… такие.

– Этот Аид… Он мне ночами сниться теперь будет!

– А, Санара… Он прирожденный Стиратель, каких мало. Способен перекроить твою историю так, будто ты вообще не рождалась на свет. Убрать любой пласт информации из пространства, заменить его другим, поменять в твоем рождении родственников или друзей, например…

Какой славный парень! И почему мне не хочется с ним «водиться»?

– Он – ужасный!

Я сделала то, о чем мечтала – обняла Дрейка. Прижалась к нему в поисках защиты, вспомнила бьющий в нос запах невидимого анальгетика и зарылась носом в серебристую форму.

– Все хорошо, – успокоили меня тихо, – я здесь, я никогда не дам тебя в обиду. Ты ведь помнишь, что я многократно сильнее их всех вместе взятых?

– Иногда сложно об этом помнить, когда от них так «фонит», а от тебя нет.

– Ты просто ко мне привыкла.

– Они – выпендрежники. А ты нет.

– Они не выпендрежники. Просто щиты – это непросто. И может, это плохо, что я не такой? Больше впечатления производил бы?

На меня не нужно было производить впечатление – не Дрейку точно.

Хорошо, что мы остались в кабинете одни. Мой мир быстро оттаивал в знакомых руках, отогревался. Меня держал тот, кто стер бы любого «за свою женщину» в порошок; расслаблялось сердце. А вместе с ним проснулось и любопытство.

– Слушай, а этот Ллен? Как он мог попасть сюда – в отряд? От него совсем ничего не исходит…

– Высокий уровень мастерства.

– И выглядит он, как…

– Как кто?

– Как… родственник из «Кукушкино». Как дровосек, что ли, не знаю.

– Он – Хамелеон. Он всегда выглядит для тебя так, каким ты меньше всего будешь его бояться, и потому подпустишь близко.

У меня отвисла челюсть.

– Значит, этот Ллен на самом деле выглядит не так?

– Для каждого по-разному. Его вид – иллюзия.

Непривычно стоять с ковшом для экскаватора вместо рта.

– А какой он на самом деле?

– Ну, может, увидишь когда-нибудь.

Дрейк улыбнулся. Кажется, он куда-то собирался, потому что даже не дал собраться с мыслями, спросил:

– А ты с какой целью к нам присоединилась?

Ну да, зачем пришла…

– Затем, чтобы спросить, могу ли я запросить в Лаборатории новые документы для Мака Аллертона на имя одного человека из моего мира.

– Ну, ты же моя леди. У тебя есть голова, чувство ответственности и ум – можешь делать все, что захочешь. Могла бы не спрашивать.

Блин. Зачем, спрашивается, отсидела чужое совещание. Зато эмоций нахваталась.

Серо-голубые глаза моего спутника смеялись.

– Смотрю, парни произвели на тебя впечатление.

Не то слово.

– Я почти ревную.

Пустые слова. Просто Дрейк научился шутить.

– Хочешь, я тоже стану таким?

– «Выпендрежником»?

– Разок.

– И как это будет выглядеть?

А так. Дрейк довольно комично и неожиданно топнул по полу ногой.

Топнул, может, и комично, а вот здание начало трясти, как при землетрясении, совсем не комично. Вдруг заходили ходуном перекрытия, начала крошиться штукатурка на потолке, натужно загудел арматурой каркас. От танцующего под ногами пола я завизжала, хотела во всю мочь заорать «бежии-и-и-им!», но все закончилось так же быстро, как и началось…

Меня прижимали к груди, смеялись и гладили по спине.

– Что это было?! – в голове еще пока ноль понимания, – нас все еще трясет или уже нет? Бежать или стоять? Чему верить?

– Прости, я выпендрился.

У меня пульс под двести, в коленях вата, а в голове развалилась вся мебель. Даже голос осип от ужаса.

– Начал разрушать здание?

– Нет, на пару секунд перенес нас туда, где оно сейчас разрушается.

– Что-о-о-о?

Кажется, мне в это утро хватило их всех – и благодушного Дрейка, и его «верхнего» отряда.

– С меня… хватит…

Аудиторию 6С2 я покидала с притаившейся на задворках сознания паникой – все ждала, что сейчас тряхнет еще раз. По коридору шла на полусогнутых ногах и быстрым шагом, после спуска на лифте с «Вертером» даже не попрощалась.

* * *

Кайд.

(Johan Skugge & Jukka Rintamaki – Battlefield 3 Main Theme)

Он так и не понял, зачем Дрейк на следующие десять дней официально снял троих «верхних» с основной работы, но в последующие несколько часов был вынужден управляться с нарушителями в одиночку. «Ментальные» криминалы – ладно, их Дварт щелкал по носу, не сдвигаясь с места, мысленно. К тому же они – малочисленная каста. Кто-то решил вторгнуться в поле соседа без разрешения, кто-то использовал «кодовые» слова Уровней не по назначению, кто-то пытался считать то, что не разрешено. Блокировать их легко – все равно, что душить всплески активности невидимой рукой. Почти как в компьютерной игре.

С «физиками» сложнее – к ним приходилось перемещаться. Его никогда не учили ставить порталы – он еще с пребывания в родном мире умел сам. Чувствовал ткань бытия, налаживал в ней проходы, соединял их коридорами. Да, не так, как это делали Комиссионеры, но Дрейк не запрещал. Кайд этим пользовался.

За последний только час он оббегал четыре верхних уровня – предотвратил одно убийство, не позволил взять в заложники десяток горожан. На двадцать втором пятерых нашел мертвыми – доставил виновного Комиссионерам; одного «деактивировал» сам – стер на месте, вышвырнул прочь. Метался невидимой тенью, орудовал смертоносной рукой. Не устал, но заскучал от монотонности, потому что хотел заняться другим.

И вот, наконец, к трем был дома. Поел, заварил себе кофе; полил два цветка.

Сел в кресло, еще раз мысленно отследил активность пространства – пока спокойно. Можно подумать о своем.

(Sleeping At Last – Algeria)

Эра…Он вспоминал ее энергию и погружался в ощущение бархатной невесомости, нежности, удивительной мягкости.

Они будут сближаться медленно – так он решил. Потому что торопливость – признак беспокойства, а он не беспокоился, знал, что они полностью соединятся. И пусть процесс течет медленно и без лишних слов – так интереснее. Легкие пути требуются тому, кто не сумел оценить красоту бытия любой из ситуаций, кто не различает уникальность полутонов. Кайд их различал отлично.

Он не будет говорить ей лишнего, хоть она ждет. Он будет показывать и делать. Позволять ей ощущать все больше, все яснее и глубже. Слова – удел людей, забывших о том, как общаться, не открывая рта. У Эры развиты сенсоры, ей придется улавливать важное молча.

Ее полное доверие – вот чего он теперь хотел. Безоговорочное, добровольное. Да, оно придет не сразу, через страх и первоначальное сопротивление, но придет. Сегодня он еще раз внимательно пересмотрит воспоминания, которые выудил тогда из ее головы, соткет еще один сложный проход, сделает ей первый подарок.

При мысли об этом Кайд улыбался. После будет пить ее эмоции каждой клеткой, будет дышать ими. Когда-нибудь они вместе будут открывать для себя новое ощущение за ощущением, любоваться их гранями.

Кружка в его ладонях постепенно остывала; кофе Дварт заварил крепкий.

«Придется только сегодня что-то сделать с Уровнями». Скорее всего, он ненадолго нарушит Комиссионный закон, накинет на верхние уровни сеть страха – тонкую и почти невесомую. Под ее воздействием никто не решится творить криминал. Дрейк, конечно, учует, будет против – «свобода воли» и все такое… Скорее всего, даже сделает выговор. Но вечер Кайду нужен свободный.

 

Дрейк, Дрейк… Всевидящее око, изумительная метаморфная система с видом «под человека», идеальная завершенная галактика, безграничная сила. То, насколько тонко он управлялся с собственным могуществом, восхищало: всегда филигранно, всегда до нанометра точно, ни левее, ни правее – в яблочко.

А его женщина – человек. Правда, очень необычный: частично состоящий из «себя», частично из света атомарного пространства без искажений (где она его приобрела?), частично из энергии самого Дрейка. Очень любопытно. Если бы она сегодня не проявила внимание, Дварту было бы запрещено сканирование, а так он успел. После ее «касания» моментально провел инспекцию, неглубоко проник внутрь, увидел, что хотел – то, каким образом человек легко взаимодействует с полным «не человеком».

С Эрой собирался теперь сделать то же самое – он будет постепенно (очень и очень медленно) напитывать ее собой. Чтобы происходил безболезненный или почти безболезненный процесс адаптации. Она выдержит. Будет, правда, сопротивляться, именно поэтому ему так важно уловить ее «да». До всех обещаний, до любых пояснений и уверений. Пусть она еще слишком «человек», но уже должна понимать, что слова легко подменить, что они пусты, как фантики из под конфет, набитые воздухом. Эмоции же подменить невозможно.

Сегодня случится первый шаг.

И он лично открутит головы всем, кто будет ему мешать.

* * *

Бернарда. Нордейл.

(Heartfelt Recess I–I Am Waiting For You Last Summer)

Четыре пополудни; я сидела на крыше. Как когда-то давно… Смотрела, как Нордейл заметает снег, как порошит улицы метель. Все белое с темными проплешинами и полутонами серого – зима редко разбавляется другими цветами. Разве что зелеными от хвойных, но их в районе многоэтажки, наверху которой я находилась, мало. Куртка теплая; ноги с карниза вниз. Если упаду, то только на балкон этажом ниже – не страшно.

Да и вообще не до страха – царила внутри после сегодняшнего утра грусть. Понятное дело, что Дрейк не хотел меня намеренно пугать, но испугал, и я повела себя, как полный трус. Забыла все – собственное имя, о том, что хотела зайти в Лабораторию, и даже тот факт, что умею телепортироваться. Потому что Реактор для меня всегда являлся самым стабильным зданием во всех мирах – его попросту не могло трясти.

Выпендрился…

Конечно, позже я отошла и вернулась, заказала Маку документы, которые пообещали сделать к пяти, а вот чувство обиды, как у ребенка, осталось. Глупое, неуместное, совсем не взрослое, но раз пришло – куда денешь? И я спряталась здесь на крыше, где пусто и тихо, где между антеннами ветер, где тучи так близко, хоть трогай рукой.

Все наладится, я оттаю, горечь растворится – вечер пройдет хорошо. Дурацкая шутка однажды не вспомнится или вспомнится не так – легко, светло. Но я не настолько мудра, чтобы сразу…

Но вдруг он пришел.

Дрейк.

Я всегда улавливала его присутствие рядом – уловила и теперь, несмотря на ветер, снег.

Бросил дела, почувствовал неладное, и теперь стоял какое-то время за спиной, затем позвал негромко:

– Ди…

Я повернулась. Не сразу, через паузу. Свесила ноги уже с этой стороны парапета, взглянула с упреком.

– А если я возьму и напугаю тебя так же, как ты меня сегодня? Просто так?

В отместку.

Великого и Ужасного мало чем можно напугать – наверное, только тем, что со мной вдруг что-нибудь случится.

Он шагнул вперед – скрипнул под подошвами легких туфель снег, – опустился на корточки. В волосах снег, на плечах поверх серебристой формы тоже. Смотрел долго, глубоко. И сквозила во взгляде непривычная печаль.

– Прости.

Он совсем не должен извиняться, не за что. Ведь не хотел обижать, хотел просто пошутить. Это я как ребенок… А что поделать?

– Юмор – сложная вещь, – произнес тихо, – ему долго учатся. Где один рассмеется, другой обидится, где один обидится – другой рассмеется. Я не хотел пугать.

Я это знала.

Он не мерз на ветру, но я все равно зачем-то убирала со щек и ушей талый снег – воду. А глаза родные, глубокие.

«Ты пришел сюда, чтобы поговорить со мной?»

«Чтобы поговорить…»

«Отложил важные дела?»

«Нет дел важнее тебя».

– А если я… вот так, понимаешь?

– Не вздумай. У меня чувства юмора еще меньше, чем у всех. Разрушу половину вселенной, прежде чем начну разбираться в причинах. Понимаешь?

«Веришь?»

Верю – он сотрет. И с юмором у этого странного мужчины всегда был напряг, но он учился. Подумаешь, не рассчитал сегодня, переборщил, делов-то. Зато теперь пришел.

– Просто я думала, что Реактор… Стабилен, понимаешь? И стыдно, что сбежала как трус.

– Ты не трус. – Мне было невыразимо приятно оттого, что он, забыв про обязанности, про правление миром, просто сидел рядом. Нашел на этой самой крыше, не стал искать теплую одежду, вышел… Это напомнило что-то из далекой юности, когда грелись в подъезде на батареях друг о друга, и комфорт не важен – важно, что вместе. – Землетрясение вызвало бы панику у любого человека. Любого. Я забыл…

– …что я человек?

«Чуть-чуть…»

– Что ты не помнишь, что ни у одной Игры нет конца – всегда есть продолжение.

– Мне это еще постигать и постигать.

Теперь я гладила его по волосам. Как хорошо вдруг становится там, где ты оказываешься «вдвоем», и совсем не важно, что метель.

– Как я могу исправить свой… проступок?

«Родной ты мой, не было проступка, и ты это знаешь. И исправлять ничего не нужно». Но ведь такой повод осуществить задуманное утром!

– Исполни три моих желания.

– Диктуй.

Я прикидывалась хмурой Королевой, он – холопом.

– Первое – сделай так, чтобы на Новый год на Уровнях опять танцевал снег.

– Хорошо.

Он действительно танцевал в прошлом году – кружил местами вальс, хороводы, сгущался в маленькие волшебные фигуры и веселился – народ на улице наблюдал часами. Очень хотелось повторения.

– Второе?

– Закажи грузовик с мишурой.

– Куда доставить?

– В Реактор. Укрась уже эти унылые коридоры и кабинеты.

Он смеялся одними глазами. Вид сохранял торжественный и серьезный.

– Третье?

Мне было невыразимо тепло оттого, что я могу сейчас продиктовать и третье, и трехсотое, и трехтысячное – и он все запомнит, все исполнит. Не потому, что заглаживает вину, не чтобы убедить в любви, а потому, что бесконечно сильно любит сам. И как же прекрасно иметь счастье чувствовать себя рядом со своим мужчиной ребенком. Да, иногда надутым и капризным. А после вновь превращаться в счастливую женщину. И очень любопытную.

– Расскажи, как на самом деле выглядит Ллен?

Брови вверх от удивления.

– И не тряси этот дом от ревности! Мне правда интересно!

Улыбка Дрейка – это как радуга среди снегов – явление редкое и чудесное. Хвала Создателю, что редкое не для меня.

– Ллен? Давай я тебе когда-нибудь покажу. Тихо и незаметно для него.

– Давай! – Так даже интереснее, чем описывать.

Мы долго смотрели друг на друга молча; он обнимал мои колени, я аккуратно стряхивала с промокших волос снежинки. И были только глаза напротив и эта самая уютная в мире вьюга.

«Как хорошо, что ты есть».

«Я буду для тебя всегда».

«А я для тебя».

«И помни, что чувства юмора у меня нет».

«Я не буду пугать».

– А Реактор украшать помогать будешь?

Спросил вслух.

– Нет уж, сам! – я хохотнула. – Хочу войти в следующий раз и удивиться!

Ненужной стала вдруг крыша и одиночество, захотелось в тепло и к людям. И еще выпить чего-нибудь горячего.

– Хочешь, я отнесу тебя отсюда на руках?

Заботливый, внимательный, галантный и нежный до бесконечности.

– Хочу. – Сегодня я, как ребенок, хотела всего. – На руки и сразу в какую-нибудь кофейню, ладно?

– Как пожелает моя прекрасная леди.

* * *

Эра. Нордейл.

(Paul Cardall – Father in Heaven)

Я не подозревала, как сильно соскучилась по ним – своим клиентам, пока под вечер в дверь не позвонила молодая, но очень усталая женщина. Судя по форме, почтальонша. Нет, она не прочитала рекламу в газете, но заприметила щит-стрелку у забора, указывающую на агентство. Теперь стояла в дверях; с разношенных пимов на новый коврик стекала вода, на плече громоздкая сумка; в глазах растерянность.

– А вы… правда, помогаете?

– Правда.

Боже, как же легко и приятно встречать людей не в теле Айрини, а в собственном.

– Дорого берете?

– Нет, не дорого.

С нее много не возьмешь. Собственно, к разряду «нуждающихся» после выплаченных Комиссией бонусов я не относилась.

Гостья же сомневалась в собственном решении, все искала взглядом не то чучело сов, не то магический шар на столе – не нашла, расслабилась.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»