ПраймашинаТекст

Из серии: Prime World
20
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Праймашина | Панов Вадим Юрьевич
Праймашина | Панов Вадим Юрьевич
Праймашина | Панов Вадим Юрьевич
Бумажная версия
292
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Все обитатели мира уверены, что великие свершения и подвиги возможны исключительно во время войн. Что лишь безжалостный огонь постоянных сражений являет нам истории, достойные пера сказителей. Что повседневная жизнь пресна, и нет в ней событий, способных стать легендами.

Все обитатели мира искренне верят в героику большой войны.

И не понимают, что историю творят не мечи, а люди. Их трусость и отвага, подлость и стойкость, честолюбие и вера – люди ведут за собою мир, и не важно, полыхает ли вокруг война, или же тихо текут спокойные будни. Не важно, потому что тот, кому суждены великие дела, не обращает внимания на такие мелочи – он идет к своей цели. Он упрям и тверд, он преодолевает преграды и знает, что свершения его будут грандиозными. И еще он знает, что помешать ему способен лишь столь же сильный человек.

Эта история произошла в 70-м году Эры Прайма, всего за несколько лет до начала Второй войны между империей Доктов и Адорнийским королевством.

В этой истории были предательство и самопожертвование, ненависть и любовь, гениальные открытия и жаркие схватки, власть императора висела на волоске, но… Но эту историю забыли. О ней не рассказывают университетские профессора и не слагают баллады менестрели, ее участники либо мертвы, либо предпочитают молчать, а значит, этой истории не было.

Пролог

Нет ничего на этом свете прекраснее и возвышеннее, чем вид океана. Чем вид непоседливых, пребывающих в вечном движении волн, простирающихся настолько далеко, что ни взгляд человеческий, ни даже разум неспособны осознать огромность сих просторов – лишь их величие. Океан завораживает, приковывает к себе, и необязательно, чтобы сам он был при этом спокоен – совсем нет. Полный штиль или грохочущие волны, яростно бьющие в скалистый берег, легкое волнение или разгулявшийся шторм – не важно, океан велик в каждом своем образе, и его невероятная мощь заставляет любого человека ощущать себя жалкой песчинкой. Заставляет задуматься о том, как легко потеряться среди невероятных просторов неистового. А еще, возможно, заставляет радоваться тому, что наслаждаться океаном ему повезло с безопасного расстояния, а не с качающейся палубы хрупкого корабля.

Большое лучше всего видится на расстоянии, например – из окна высокой башни, продолжающей своими толстыми стенами могучую прибрежную скалу. Из просторной, но съежившейся из-за многочисленных книжных шкафов комнаты, которая служила Безвариату Сотрапезнику кабинетом, в которой он частенько уединялся, дабы спокойно поразмышлять под мерный шум великого океана. Полюбоваться им, успокоиться…

Как правило, подобные часы отшельничества приводили Сотрапезника к удивительным открытиям, прославившим его имя на всю империю Доктов, но сегодня мысли Безвариата были неимоверно далеки от любимой работы. Сегодня они были тяжелы, как десятиметровая волна, и беспросветны, как безлунная ночь. Сегодня Сотрапезником владела тоска, разогнать которую не мог даже сказочный вид океана.

Сегодня…

«Океан велик и могуч, но он скован берегами. Как ни смешно – скован. Его невероятная сила в полной мере проявляется лишь там, где океан есть. В его царстве. В его тюрьме».

И Безвариату вдруг показалось, что океан – это он. Могущественный, способный на все, но… скованный, запертый в темнице берегов. И все его невиданное могущество способно вызвать жалостливую улыбку даже у песчинок.

«Я в тюрьме!»

А самое печальное – в тюрьме, выстроенной собственными руками. И стены ее – его идеи, его чувства. Как сокрушить стены, когда они внутри? Как заставить себя отвергнуть все, чем жил последние годы?

Как?

Но и оставаться в тюрьме нет никаких сил. Ведь океан, случается, выходит из берегов! Обрушивает ярость на прибрежные скалы и рвется дальше, в глубь земли, заливая леса и поля солью победы. Сокрушая все, что оказывается на пути. Сбрасывая хоть на время незыблемые оковы. Океан не успокаивается, он вечно воюет со своей тюрьмой, а он, великий Сотрапезник, – океан. И значит…

– Безвариат!

Женский голос выдернул ученого из глубокого раздумья, в которое он погрузился, стоя у стрельчатого окна. И пусть великолепная панорама не принесла привычного умиротворения – ученого продолжали одолевать тяжкие мысли, – вид невысоких волн, с бесконечным упрямством накатывающих на торчащие у подножия башни рифы, сумел захватить Сотрапезника. Захватить настолько, что он не услышал ни шагов, ни скрипа открывающейся двери, а потому внезапный оклик заставил ученого вздрогнуть. Он резко обернулся, подслеповато уставился на вошедшую в кабинет женщину и машинально пригладил пышную седую бороду:

– Агата?

– Да, мой милый Безвариат, это я. Неужели ты думал, что кто-нибудь еще осмелится войти в твою берлогу без разрешения?

Женщина тихонько рассмеялась, и мелодичный смех поверг Сотрапезника в томление. В такое привычное и такое сладкое томление, очаровывающее не хуже океана.

«Агата…»

Агата Луиза Мария Франциска Андреа, леди Кобрин, сиятельная владетельница обширной и богатой Кобрии, самой южной доктской провинции. Сиятельная во всех смыслах: и по происхождению, и по несравненной красоте, о которой складывали восторженные гимны все менестрели империи.

Высокая, стройная блондинка с большими небесно-голубыми глазами, она резко отличалась от смуглых и черноволосых южанок – семья Кобрин происходила с севера, родословную вела еще со времен старой империи, и предки Агаты тщательно следили за чистотой своей благородной крови. Одевалась леди изысканно, модные тенденции узнавала одной из первых, и ее роскошное алое платье было создано известнейшим столичным кутюрье. Прелестную шею Агаты украшало ожерелье из мусванских рубинов, а на голове поблескивала диадема.

Это облачение, вкупе с горделивым взором и царственной осанкой, превращало Агату в настоящую владетельницу: недоступную и холодную, однако с Сотрапезником она вела себя не просто мягко, а по-дружески, как с очень близким человеком.

– Ты показался мне печальным, Безвариат, – участливо произнесла леди. – Что-то случилось?

«Она действительно еще не знает? Или это игра?»

Сотрапезник неопределенно повел плечом и вновь пригладил бороду знаменитым на всю империю жестом:

– Наш эксперимент…

– Ты говорил, что разработка идет по плану и ты сможешь справиться со всеми препятствиями.

Она перебила его очень мягко, не позволив зародиться даже тени раздражения. Она умела вести трудные разговоры, и Безвариат в очередной раз понял, как много он проигрывает этой сильной и умной женщине.

«Никто не обвинит меня в том, что я попался в твои сети, Агата, – ты слишком хороша».

А сети ослепительной леди – часть стен его темницы. Самая крепкая часть.

– Ученые изыскания полны неожиданностей, сомнения естественны, – промямлил ученый.

– Безвариат Сотрапезник сомневается в своих силах?

– Увы, Агата, никто не застрахован от ошибок.

Женщина подошла ближе, и ее тонкие длинные пальцы нежно прикоснулись к щеке ученого:

– Даже ты?

Одним коротеньким вопросом леди Кобрин сумела выразить и свое изумление услышанным, и несгибаемую веру в гений Безвариата. Она смотрела на ученого так, как в древности люди смотрели на богов, но теперь у Сотрапезника было противоядие от этого взгляда. Но только от него – порвать опутавшую его сеть он не мог.

– Даже я, – подтвердил Безвариат, продолжая затеянную леди игру в «Мне ничего не известно». – Настоящий ученый обязан сомневаться, обязан искать другие пути, новые дороги…

– А чем плоха правильная?

Сотрапезник осекся, и возникшая пауза позволила леди Кобрин с жаром развить мысль:

– Тернист и сложен путь, по которому идет настоящий ученый. Ошибки, неудачи, проваленные опыты и бесконечные сомнения – вот чем отмечена дорога к знанию. Но цель – цель стоит усилий и мук. Великое открытие дается не каждому – только упорному и умному, это знает всякий докт. Ты оступился, но мы – рядом. Мы поддержим тебя, поможем снова встать. – Коротенькая пауза. – Эларио Хирава не сомневается в успехе.

– Он маг, – буркнул Безвариат просто для того, чтобы остановить стремительную речь Агаты.

– И что?

– Маги, особенно сильные, особенно адорнийцы, изначально поставлены в иные условия. Сила Эларио напрямую зависит от его эмоций, от его веры в себя, а потому Хирава не имеет права сомневаться. В противном случае у него действительно ничего не получится.

– У тебя на все есть ответ, Безвариат.

– Иначе бы тебе служил другой ученый, Агата.

Удивленный взгляд, хрустнувшие пальцы, трагический голос:

– Ты не служишь мне, Безвариат! Ты – мой друг.

Ей следовало бы стать примой бродячего театра, но происхождение не позволило.

«А ведь когда-то я верил каждому ее слову…»

Действительно, он считал себя другом кобрийской владетельницы, и даже больше чем другом. И не без оснований. Но теперь многое изменилось, очень многое.

– Разве наш замысел не плод совместных размышлений? Разве ты больше не считаешь, что мы создаем будущее? Лучшее будущее, чем то, что уготовил нам император?

Как же трудно отвечать на прямые вопросы! Сотрапезник даже репетировал это мгновение, уверенно повторял перед зеркалом гордые ответы, но, встретившись с Агатой лицом к лицу, растерялся.

И выдохнул:

– Считаю.

Она по-прежнему оставалась его леди. Его любимой леди.

– Тогда почему ты говоришь, что служишь мне?

– Извини.

Как разрушить стену, которая внутри? Наверное, постепенно. А что делать, если не получается?

– Нас ждет очень серьезный эксперимент, – улыбнулась леди Кобрин. – И мы все немного нервничаем.

– Да.

«Она не просто так упомянула опыт. Она все знает и уверенно подводит разговор к нужной теме. Агата, Агата… Я читаю тебя, как раскрытую книгу. Жаль, что я научился этому так поздно».

И жаль, что даже сейчас он не может эту книгу порвать. Не может, и все.

 

– Я слышала, ты отправил Яна Стеклодува в Фихтер?

Замечание прозвучало беззаботно, между делом, но Сотрапезник вздрогнул.

«Началось!»

И вновь пригладил бороду.

– Мне потребовались кое-какие книги.

Однако нервный жест прямо указывал, что ученый лжет. Неумело и неловко.

– А как же моя библиотека?

– Нельзя собрать все книги мира.

– Согласна, – кивнула Агата и легко продолжила: – Как ты знаешь, в последнее время на дорогах появилось много Чуди, и я подумала, что глупо отпускать столь ценного помощника без охраны.

– Замечательная мысль, – ровно произнес Безвариат. – Спасибо.

– Но возникло небольшое недоразумение, – с прежней мягкостью продолжила леди Кобрин. – Раздавитель не смог догнать Стеклодува.

– В Фихтер ведут две дороги.

– Поэтому, кроме Раздавителя, я отправила за Стеклодувом Улле Изморозь. – Агата внимательно посмотрела на ученого. – Который тоже никого не нашел.

– Я приказал Яну быть осторожным, – улыбнулся Сотрапезник. – Как ты правильно заметила, в лесах полно Чуди…

– Что происходит? – неожиданно резко спросила леди. Дружеский разговор закончился, сейчас перед ученым стояла раздраженная владетельница, требующая прямого и внятного ответа. – Какую игру ты затеял?

– Совсем наоборот, – вздохнул Безвариат. – Совсем наоборот, Агата, я прекращаю игры.

Он медленно прошелся по кабинету, с рассеянной улыбкой оглядывая стоящие на полках книги, и вернулся к распахнутому окну, из которого открывался поразительный вид на заключенный в тюрьму берегов океан.

– Я считаю, что мы зашли слишком далеко.

– Ты считаешь? – саркастически поинтересовалась леди Кобрин.

– Да, – твердо ответил ученый. – Наш замысел чудовищен.

– Мы принесем мир всем людям!

– Но какой ценой?

– Приемлемой.

– Чудовищной.

«Что ты знаешь о чудовищах?»

Агата поняла, что случилось самое страшное: трещину дали убеждения ученого, его взгляды, а как справиться с этой напастью, леди Кобрин пока не представляла. Сотрапезника, случалось, посещали приступы сомнений, неуверенности в собственных силах, паники… Как все великие, он был натурой тонкой, ранимой, но при этом – как все великие – умел добиваться поставленной цели. Поскольку верил, что идет правильной дорогой. А сейчас эта вера пропала.

– Мне доложили, что Праймашина заблокирована, – жестко произнесла Агата.

– Я внес кое-какие изменения, препятствующие ее работе, – подтвердил ученый и пояснил: – Мне нужно было подумать. И поговорить с тобой.

– О наших планах?

– Именно.

– Я не отступлю.

Сотрапезник кивнул.

– Спасибо за честный ответ.

– Спасибо, что позволил ответить. – Леди Кобрин вновь сменила тон, теперь ее голос звучал необычайно проникновенно. – Безвариат, что происходит? Почему ты…

– Разочаровался?

– Засомневался.

– Разочаровался, Агата, именно разочаровался. – Ученый помолчал. – Мы идем не туда. Мы перевернем мир…

– Разве не это было нашей целью?

– …и ввергнем его в хаос. – Безвариат «не услышал» замечания леди. – Они будут защищаться, что приведет к страшному кровопролитию. Мы не продумали всех последствий.

– Продумали! И наш путь – правильный!

– Они тоже люди!

– Были ими!

– И хотят оставаться!

– Герои – угроза для всех!

– Наш план не оставит им выбора! Только война!

– А чем они занимаются сейчас?! – Затянувшийся спор наконец-то вывел Агату из себя и заставил выплеснуть на Безвариата накопившееся раздражение: – Они не знают ничего, кроме войны! Их готовят к войне! Их обучают убивать без раздумий, без сожалений, просто убивать, пользуясь своей чудовищной силой! И когда Героев станет достаточно много, их спустят с цепи, и мирные земли вспыхнут! Кровь и смерть – вот что несут Герои нашим землям! Всем землям!

– Война вспыхнет в любом случае!

– Мы можем ее предотвратить!

– Не можем!

Леди Кобрин сделала шаг вперед.

– Что ты изменил в Праймашине?

Ярость вырвалась наружу, и в глазах ученого мелькнул испуг. Впервые в жизни Безвариат видел кобрийскую владетельницу в таком состоянии.

– Агата, остановись!

– Отвечай!

– Давай еще раз все обсудим.

– Ты меня предал.

– Нет… – Сотрапезник хотел продолжить, но дверь распахнулась, и в кабинет шагнул Том Исподлобья – любимый чистильщик леди Кобрин, жилистый Герой, вооруженный причудливо изогнутым оружием, сочетанием меча и острой бритвы. Это был плохой знак, очень плохой, и заготовленные слова растворились в приступе страха. – Агата, пожалуйста, остановись.

Но овладевший ученым ужас лишь подстегнул владетельницу.

– Тебе придется ответить на мой вопрос.

– Мы всегда обсуждали важные решения.

– Именно поэтому я рассердилась, узнав, что ты без всяких обсуждений сломал Праймашину. Ты меня предал.

– Я хотел привлечь твое внимание.

– Тебе удалось. Том!

Исподлобья уже достиг центра комнаты, и теперь их с Безвариатом разделяло всего пять или шесть шагов – сущая мелочь для настоящего Героя.

– Агата, опомнись!

– Ты еще можешь все исправить.

– Убери убийцу!

– Говори правду!

– Нет!

Том бросился вперед. Стремительно, как это умеют лишь Герои, но все равно опоздал, потому что Сотрапезника отделял от смерти даже не шаг – движение.

Едва Исподлобья рванулся к нему, ученый подался назад, в распахнутое окно. К океану, что мерно гудел далеко внизу. К волнам, бьющимся о черные рифы. К единственному выходу из тюрьмы, который он смог отыскать.

– Нет!

Агате показалось, что Исподлобья успеет, что схватит падающего ученого за мантию и втащит внутрь, в безопасность кабинета. В какое-то мгновение Агата верила, что ничего не потеряно. В какой-то миг Агата встретилась глазами с человеком, который ее любил.

А потом поняла, что Герой не успел и старый ученый летит вниз, на скалы, навсегда уходя из ее жизни.

Часть I
Гридвальд

Если выехать из Нео-Лафорта, столицы Доктской империи, через наиглавнейшие Имперские ворота и направиться по одноименному тракту на юго-восток, то примерно через две недели неспешного пути можно достичь границ безжизненной зоны, которая стала много лет назад эпицентром всемирной катастрофы. Старики рассказывали, что серые ныне земли были некогда цветущим садом, что леса зоны были густыми, а водились в них обычные звери, а не кошмарная, жаждущая крови Чудь. А еще старики говорили, что в самом центре зоны прячется прежняя столица мира, великий город, построенный великим императором, и что столица та не разрушена и скрывает необыкновенные тайны, способные возвысить любого, кто до них доберется. Но так это или нет, никто в точности не знал, ибо люди предпочитали обходить серую пустыню стороной. Путники сворачивали с Имперского тракта задолго до границы угрюмых территорий и шли на запад, в богатые рудой горные области империи Доктов. Или же отправлялись на юг, углубляясь в бескрайние чащобы Идмарской Пущи, лордов которой столичные снобы презрительно именовали лесовиками.

За глаза, естественно, именовали, поскольку бросать открытый вызов бойцам, привыкшим постоянно сражаться с беспощадной Чудью, эти хлыщи не решались.

Густо поросшая лесом, усеянная бессчетными озерами и мелкими речушками, Идмарская Пуща была поделена более чем на двадцать владений, похожих одно на другое как кристаллы прайма. Дома и замки тут строили из плохого, ноздреватого камня, быстро обрастающего зеленым мхом, поля возделывали без желания, предпочитая кормиться лесом, а торговали в основном мехами. Из развлечений: пиры, охота да истребление Чуди – даже любимые доктами научные конференции и выставки достижений здесь не проводились – кто бы на них съезжался? Раз в месяц объявлялся имперский глашатай: сообщал на главной площади последние указы, приватно пересказывал сплетни, напивался, после чего отправлялся в следующий медвежий угол. Раз в шесть месяцев являлись имперские мытари: трясли налоги, приватно пересказывали сплетни, напивались, после чего отправлялись в следующий медвежий угол. Раз в год прибывала Передвижная Ученая Комиссия, отбирающая одаренных недорослей в столичные школы… Следует ли упоминать, что, отработав положенное, члены высокой Комиссии приступали к приватному пересказу сплетен, после чего напивались и отправлялись в следующий медвежий угол? Не стоит – и так понятно.

Другими словами, идмарские владения были самыми провинциальными из всех провинций империи, однако расположенная посреди Пущи Гридия резко отличалась от соседей как размерами, так и богатством. В ее главном и единственном городе, незамысловато названном Гридвальдом, сходились четыре основные дороги, полноводная Клейка добавляла еще два направления, что и делало столицу Гридии удобной для купцов и прохожих. Кроме того, первые гридийские лорды не поленились выстроить свой город из твердого серого камня, надежно защитили его по всем имперским канонам, зорко следили за порядком, и теперь их потомки получали неплохой доход и от торговли, и от сборов с путешественников. В Гридвальд везли товары со всей Пущи, сюда приходили купцы за мехами и лесом, дважды в год здесь устраивались большие ярмарки, но и между ними жизнь не затихала. Лавки, трактиры и постоялые дворы работали постоянно, и пусть по имперским меркам Гридвальд считался городом небольшим, равных ему в Идмарской Пуще не было.

Но за все в этой жизни приходится платить. Обретя положение относительно большого торгового центра, Гридвальд перестал походить на сонные идмарские городки, в которых едва теплится жизнь и каждый знает всех остальных горожан с детства. Где процветает торговля, там всегда появляются большие деньги, а где есть деньги, туда устремляются жадные до них люди. Честные, не очень честные и настоящие бандиты…

– Стой!

– Я свой!

– Иоганн?

– А кто же?

– Не узнал.

С одной стороны, в темноте – немудрено. В этой части Гридвальда фонари современные, много света дающие, в целях экономии прайма не ставили, а за старыми, которые со свечками, никто не следил. Темень стояла хоть глаз выколи, но на бегу стражники грохотали так, что не опознать сослуживца было решительно невозможно.

– Видел его?

– Да.

– Куда рванул?

– К реке! До Клейки добраться хочет! Через Соколиное Поле пройдет…

– Не пройдет!

– Мимо нас двоих – запросто.

– Все в порядке, Иоганн, тревогу уже объявили, скоро здесь все оцепят.

Голоса удалялись, и Ян Стеклодув рискнул выглянуть из убежища, в котором успел схорониться в самый последний момент.

«Уходят?»

Да, уходят. Не заметили.

Стеклодув глубоко вздохнул и осторожно выбрался из сломанной бочки, превращенной местными обитателями в большое помойное ведро. Вонь из бочки поднималась невыносимая, и, видимо, поэтому стражники побрезговали осмотреть ее содержимое.

«Значит, к воде вы меня не пустите, да? Плохо, очень-очень плохо… Но посмотрим, как вам это удастся…»

Уйти из ставшего неприветливым Гридвальда по реке было единственной для Стеклодува возможностью спастись. Каменные стены высоки, все ворота заперты, стражники, хоть и допустили кучу ошибок, вскоре опомнятся. Не сами, конечно, а при помощи: примчатся злые, невыспавшиеся офицеры, раздадут пару-тройку затрещин и заставят искать беглеца по-настоящему. Как положено. Но совсем плохо станет, когда придут Герои. А они обязательно придут. И, к сожалению, не только местные оболтусы, привыкшие по лесам бродить в поисках Чуди, а настоящие, натасканные на людей волки, воспитанные жестокой леди Кобрин. Впрочем, и на волков можно найти управу, было бы желание. Остробой заряжен, на выстрел, а то и на два прайма хватит, так что сдаваться кобрийцам без боя Стеклодув не собирался.

«Надо добраться до лодки!»

До маленькой посудины, которую он купил вчера и припрятал рядом с доками. По воде, в темноте, вдоль берега, хоронясь за камышами и зелеными оградами ив, он уйдет. Как пить дать уйдет. Только бы к берегу выйти…

Ян скривился, поправил наспех наложенную на руку повязку – один из стражников все-таки достал его арбалетным болтом, и осторожно двинулся по темному переулку Соколиного Поля вниз, к реке.

– Почему фонари не горят?

Что, Чудь вас всех забодай, за бардак? Городишко-то не бедный, в отличие от всего идмарского захолустья, из нормального камня строенный. Вдоль мощеных улиц столбы с прайм-фонарями понатыканы, а толку от них, как от дохлого осла.

– Высочайший указ лорда Датоса.

– Какой еще указ?

– В целях экономии средств…

Провинциалы берегут дорогущий прайм. Замок и главную площадь осветили, а окраины не стали. Ладно, с этим понятно, но обычные фонари почему не горят, а? Дикари проклятые!

Лашар сжал кулаки.

 

– Дальше можешь не продолжать.

– К тому же это последняя улица с фонарями, в Соколином Поле их вообще нет…

– Я же сказал: заткнись!

– Как скажете.

Факелы, что держали в руках стражники, хорошо освещали лицо гридийского офицера, а потому он сдержал довольную ухмылку: что, скотина, съел? У нас тут свои порядки, и они нам нравятся. Так что неча нос задирать…

Но улыбку офицер сдержал, потому как ругаться с Маркусом Лашаром по-настоящему ему не хотелось. Уж больно жестким был взгляд кобрийца, и весьма внушительными выглядели стоящие за его спиной Герои.

– Я токма объяснить хотел.

– У тебя получилось.

– Вот и пожалуйста.

Будь его воля, гридиец ни за что не стал бы помогать кобрийцам в поимке опасного преступника. Вам надо? Сами ловите, зазнайки, неча людей отвлекать. Но лорд Датос распорядился иначе, и вместо теплой постели офицеру приходилось топтаться на холодной улице в компании чванливого кобрийца.

– Где последний раз видели беглеца? – угрюмо поинтересовался Маркус.

– У трактира «Дымный очаг», – с готовностью сообщил гридиец. – А опосля он в Соколиное Поле порскнул, там есть где спрятаться.

– А мы где?

– У трактира «Хитрый Каспер».

– Карта Гридвальда есть?

– Две!

– Где? – спросил Лашар, предчувствуя подвох.

– Одна в замке лорда Датоса, и вторая тоже.

Кобриец скрипнул зубами, стоящие за ним Герои недовольно заворчали, воевода Раздавитель негромко пробасил что-то насчет саботажа, но у офицера было железное объяснение:

– Согласно указу лорда Датоса, в целях экономии средств.

Правильно, чего карты зря трепать, если каждый стражник знает Гридвальд, как свои пять пальцев? А что чужаки в нем путаются, так это их проблемы: неча по чужим городам шастать.

– Да, да, я помню насчет экономии.

Происходящее казалось Лашару дурным сном. Ночь, неосвещенный город с десятками, если не сотнями, кривых улочек, переулков, переулочков и тупичков, и среди этого бедлама – он, Маркус Лашар, одинокий, словно обелиск Величия на столичной площади Всего Хорошего. Стеклодув, мерзавец, знал, куда забраться: искать беглеца в местном лабиринте можно лишь с опытными охотниками, а не бестолковыми пентюхами, разомлевшими от сонной гридийской жизни. Но искать надо, и быстро искать, чтобы не пришлось потом снова прочесывать проклятую Пущу.

– Как вы вообще тут живете? – скривился Лашар.

– Экономно, – немедленно ответил офицер. – Согласно указу лорда Датоса.

Маркус прекрасно понимал, что вшивый гридиец над ним смеется, что лишь прикидывается недалеким деревенским дурачком, но наказать мерзавца не мог – сейчас ему отчаянно требовалась помощь тех, кто досконально знал городишко, который следовало бы назвать помойкой.

– А преступления у вас случаются?

– Не без этого.

– И как вы с ними справляетесь? Экономно?

– Быстро, Лашар, быстро.

В тоне офицера мелькнуло превосходство, заставившее Маркуса недоуменно поинтересоваться:

– Каким же образом?

– С помощью Искательной телеги.

– Ого!

А вот этого Лашар не ожидал. Искательная телега? Здесь?! В этом глухом, как тетерев, городишке?

– У вас есть Искательная телега?

– Вот она, кстати. – Офицер ткнул пальцем в появившийся на улице фургон и с законной гордостью добавил: – На прошлой неделе у Василевса Мельника корова племенная пропала, так мы ее за два часа привели.

– По следам?

– По навозу. Навоз в Искательную телегу загрузили и мигом отыскали.

– Молодцы.

– А лорд Датос других не держит, – с гордостью ответил не уловивший сарказма гридиец.

Тем временем два тяжеловоза неспешно подкатили Искательную телегу к собеседникам, задняя дверца фургона распахнулась, и из нее выглянул бородатый стражник, исполняющий роль администратора поиска.

– Приступать можно?

От бородача пахнуло чесноком и соленым огурцом, которыми он, судя по всему, перебивал сивушный дух.

«Чтоб вас всех Чудь забодала!»

Маркус дернул плечом.

– Давно можно.

Однако проклятый гридиец не обратил на Лашара никакого внимания, он преданно смотрел на офицера.

– Можно?

– Приступайте, – последовал важный ответ.

– Слушаюсь! – рявкнул бородатый.

Затем он исчез в фургоне, не забыв захлопнуть за собой дверь, через пару секунд послышалось гудение машины, и из раскрывшейся крыши медленно выросли указательные лепестки. Установленные на тонкой металлической ножке, они напоминали поникший серый цветок, который через некоторое время оживет, дабы указать охотникам на дичь.

«Ну, хоть что-то, – вздохнул про себя Лашар. – Может, и получится».

Искательные телеги производились исключительно столичными мастерами, стоили дорого, потребляли изрядно прайма, обслуживались только подготовленными людьми, но позволяли находить любого наследившего человека в радиусе пяти километров. В приемную лопатку сложного механизма помещался «след»: кусочек кожи, волосы, кровь, слюна, экскременты, в общем, любая частица искомого человека, тщательно там изучался – здесь-то и расходовался драгоценный прайм, – после чего указательные лепестки поднимались в нужном направлении. Времени исследование требовало мало, минут пять, не больше, а потому, когда дело затянулось, Маркус не выдержал и врезал кулаком по стенке фургона:

– Скоро, что ли? Сколько можно?

– Здравия желаю!

– Что?

И лишь через мгновение Лашар догадался, что поприветствовал вытянувшийся в струнку офицер совсем не его. Обернулся и поморщился: из кабака «Хитрый Каспер» медленно вышел худощавый юноша в дорогом бордовом камзоле. Довольно высокий, стройный, он был обладателем пышной черной шевелюры и коротенькой бородки, над формой которой изрядно потрудились провинциальные цирюльники. Глаза у молодого человека были карими, нос тонкий, прямой, а подбородок слишком узкий, чтобы его можно было назвать волевым. Возможно, бородка и была призвана скрыть этот легкий недостаток. За спиной юноши маячила огненная лиса – высокая рыжая Героиня, исполняющая обязанности телохранителя. Выглядела великолепно сложенная девушка потрясающе, однако на кобрийцев смотрела жестко, если не сказать – враждебно.

«Наследничка принесло, чтоб ему пусто было!»

Маркус не раз и не два общался с нахальными отпрысками провинциальных лордов и прекрасно знал их дурную привычку лезть в любые дела, которые покажутся им интересными. Окажись юноша трезвым, у Лашара был бы шанс уговорить его не мешать, но, судя по блудливой улыбке и не очень уверенным жестам, в кабак щенок сходил не зря. Кроме того, помимо аромата хорошего вина, Маркус уловил запах плохих духов, которыми любили обливать себя идмарские проститутки, и это обстоятельство вызвало у кобрийца очередной приступ брезгливости.

– Что происходит? – Юноша икнул и удивленно воззрился на Искательную телегу. – Что пропало?

«Начинается, чтоб тебя Чудь забодала!»

– Опасного преступника ловим, господин Карлос.

– О котором я рассказывал вашему достопочтимому отцу, – склонился в поклоне Лашар.

Его Герои без особой охоты последовали примеру предводителя.

– Ах, это ты… – Молодой лорд бросил на кобрийца мимолетный взгляд и вновь повернулся к офицеру. – Что сделано?

– Подступы к реке перекрыты, господин Карлос. Охрана на стенах усилена. Сейчас определим, в какой части Соколиного Поля скрывается преступник, и начнем прочесывание.

Бодрый доклад вверг гридийского наследника в игривое настроение. Он хихикнул, снова икнул, снова хихикнул, вытер тыльной стороной ладони губы, пнул колесо Телеги и осведомился:

– Как ищете? По навозу?

Надо полагать, история с коровой Мельника наделала в провинциальном Гридвальде много шума.

– По крови, господин Карлос. Нам удалось подранить мерзавца.

Лашар не мог не отметить, что в присутствии наследника офицер разительно изменился: отвечал четко, ясно и только по делу. И говорок его провинциальный куда-то делся.

– А что, преступник действительно опасен?

– Ранил двоих стражников.

Глаза щенка вспыхнули.

– Убийца? Как интересно!

Похоже, мальчишка решил добавить к ночным приключениям поиск опасного преступника. То ли ретивое взыграло, то ли вино покоя не дает. Лашар простонал про себя ругательство и попробовал спасти положение:

– Преступник очень опасен, господин Карлос, – быстро произнес Маркус. – Он жесток и очень хорошо вооружен. Я не думаю, что вы должны подвергать свою жизнь риску.

– Разве я спрашивал, о чем ты там думал? – нагло поинтересовался юноша. – Я вообще не уверен, что ты умеешь это делать.

Офицер хохотнул. Лашар в очередной раз сжал кулаки, а щенок повернулся к спутнице:

– Шахмана, ты не против поохотиться?

Огненная лиса усмехнулась.

– Не откажусь.

Ей тоже не нравились кобрийцы.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»