Золото мертвых. ДворянинТекст

Из серии: Новые герои
Из серии: Золото #4
4
Отзывы
Читать 70 стр. бесплатно
Как читать книгу после покупки
Золото мертвых. Дворянин | Корчевский Юрий Григорьевич
Золото мертвых. Дворянин | Корчевский Юрий Григорьевич
Золото мертвых. Дворянин | Корчевский Юрий Григорьевич
Бумажная версия
199
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

2 июля русские войска начали осаду, а 14 и 16 июля им с большим трудом удалось занять обе каланчи, стоявшие выше по течению.

5 августа пехота Лефорта начала штурм крепости. Андрей видел издалека дымы от выстрелов, набегающие на крепости синие мундиры Преображенского и зелёные Семёновского полков.

Но штурм оказался неудачным. Потеряв полторы тысячи убитыми и ранеными, русские отошли.

Город и крепость начали обстреливать из немногочисленных пушек и мортир. Но пушки были слабы и больших разрушений не нанесли.

25 сентября Апраксину с преображенцами и семёновцами при поддержке тысячи казаков удалось захватить часть укреплений и ворваться в город. Однако неорганизованность и несогласованность действий привели к тому, что Апраксин не был поддержан другими войсками, и успех развить им не удалось. В результате он под нажимом турок отошёл.

Едва Андрей осознал, что видит войну, он решил перебежать к своим. Надо было только выждать удобный момент и в сумятице боя перейти на русскую сторону. А до этого осмотреться, собрать сведения: где у турок пушки, какова численность их гарнизона.

Он взял в караван-сарае плетённый из ивы поднос – на время, как он заверил хозяина, купил в лавке десяток ещё горячих лавашей и пошёл в крепость. Просто так слоняться было нельзя: время военное, турки могли что-нибудь заподозрить.

Прикидываясь торговцем, он стал обходить бастионы и предлагать хлеб. Не задарма, конечно, – за деньги, иначе сам в два дня прогорит.

Рядовые солдаты вскладчину покупали лаваш и делили его на двоих-троих, Андрей же кидал вокруг быстрые взгляды: где расположены пушки, сколько их, каков запас ядер в пирамидках, расположенных рядом с орудиями. Уходить с позиций он не торопился, разговаривал с воинами: ему интересно было узнать моральное состояние турок – настроены ли они на победу, на битву до конца или охвачены пораженческими настроениями. Но турки были сыты, добротно одеты и хорошо вооружены, а потому настроены решительно.

– Отобьёмся, по морю припасы и провиант из империи поступают. Гяуры сломают зубы о нашу твердыню, – говорили они.

Даже на глаз, без подсчёта, Андрею было видно, что осаждающих крепость русских было намного больше. Но в воинском деле численное превосходство не всегда переходило в качество, в одержанные победы. У русских было мало тяжёлых осадных орудий, крепость не была блокирована с моря, не прекращён подвоз провизии, а главное – не хватало опыта у командиров и рядовых. Одно дело – заниматься в Преображенском полку потешными играми, и совсем другое – реально воевать с опытным врагом. Османы имели богатый боевой опыт, сильный флот и подготовленную армию, одну из сильнейших в Европе. К тому же на протяжении длительного времени Османскую империю, почуяв соперника в возрождающейся Руси, постоянно подбивала к боевым действиям Англия. Кому нужен конкурент в торговых и морских делах? К тому же британцы, изощрённые в интригах, всегда старались загребать жар чужими руками. Восточные же люди, такие, как султан Ахмед II, правитель Османской империи, всегда были падки на лесть и золото. А золота и бриллиантов у Британии хватало, многочисленные колонии приносили хороший доход.

Деньги у Андрея подходили к концу, за караван-сарай и еду надо было платить, и он подумывал, как лучше перебежать. На нём турецкая одежда, в горячке боя его запросто могли принять за врага и зарубить. К тому же ему следовало придумать легенду. За пленного, бывшего у турок в плену, он не сойдёт: одежда добротная, сам не измождён. И если вдруг начнут проверять, он и сказать не сможет, кто он и откуда. То есть географически ответит – из Рязани, к примеру. А кто сейчас правит в Рязани или Муроме – без понятия. А все невнятные ответы в условиях войны расцениваются однозначно: казачок-то заслан, шпион!

После долгих размышлений Андрей пришёл к единственно возможному, лучшему, как ему показалось, варианту. Пётр любит иностранцев, полагая, что они несут передовые мысли, технологии, воинские приёмы. Вот ему и следует прикинуться иностранцем, скажем – французом или англичанином. Видел же он, как под Керчью иностранцы руководили фортификационными работами. Точно, он скажет, что инженер-фортификатор. Тем более что опыт строительства у него за плечами есть, вуз как-никак закончил. А прикинется он не англичанином, а французом – англичане подстрекали османов к столкновениям с русскими.

Андрей продумал детали – имя и фамилию, где во Франции родился, как в Крым попал.

И подходящий момент подвернулся, когда казаки, а вместе с ними Преображенский и Семёновский полки 25 сентября захватили часть города. Горожане в панике бежали в крепость, под укрытие её стен.

Андрей же дождался, когда с улиц схлынут охваченные паникой толпы горожан, и стал перебегать по улице от дома к дому. Периодически он забегал во дворы через распахнутые хозяевами двери и прислушивался. Судя по звукам, бой шёл уже рядом, на соседней улице, – там громыхали фузеи, слышался звон оружия и крики. Лишь бы не попасть под горячую руку гренадёрам, а хуже того – казакам. Срубят на скаку, и объяснить ничего не успеешь.

Андрей перебрался через глиняный забор в соседний двор. Туда забежал гренадёр Семёновского полка и, увидев Андрея, выстрелил. Пуля ударила в стену совсем рядом, осыпав его глиняными крошками.

– Я свой! – крикнул Андрей и поднял руки. Из оружия у него был только кинжал на поясе.

Гренадёр приблизился и наставил на него штык:

– Снимай пояс.

Андрей расстегнул пояс с кинжалом в ножнах и бросил его на землю. Заодно скинул феску – теперь она ему без надобности.

Гренадёр подобрал пояс и перебросил его через плечо:

– А ну, шагай! Там разберутся, кто ты такой и откуда.

Мимо двора по улице пробежали солдаты с фузеями наперевес и криками «Ура!».

Андрей, сопровождаемый семёновцем, повернул налево.

На улице в нелепых позах валялись убитые – русские и турки. Трупов было много, на одном из перекрёстков – просто завал из тел. Видимо, бой был жестоким.

Гренадёр привёл Андрея к командиру. Непонятно было, кто он по званию, – до погон армия пока не додумалась, не переняла.

– Вот, в плен взял, – сказал гренадёр.

– И на что он мне сдался, башибузук твой?

– Я не башибузук, не осман, – подал голос Андрей. – Я фортификатор, подданный Его величества короля Франции.

– Да? – удивился командир. – А по одежде не скажешь.

Он внимательно осмотрел Андрея:

– И по-нашему лопочешь чисто. Веди-ка ты его к Апраксину или Лефорту, пусть решают, что с ним делать.

Гренадёр кивнул:

– Выходи.

Они вышли из палатки, и гренадёр задумался: бой в городе ещё продолжался, слышалась пальба пушек. Где искать Апраксина?

И солдат повёл Андрея к Лефорту.

В лагере у Лефорта был свой шатёр, вокруг – охрана из лейб-гвардии.

Конвоир доложил о пленном начальнику караула, тот кивнул и ушёл в шатёр. Вернувшись, сказал:

– Ожидай, занят Лефорт.

Понятное дело, боем руководить надо, не до пленного.

Мимо пробегали порученцы с донесениями, офицеры.

Неожиданно караул вытянулся во фрунт и поднял фузеи «на караул». Недалеко показался долговязый молодой человек с развевающимися тёмными волосами. Был он нескладен: длинное тело, ноги в высоких ботфортах, маленькие, не по росту, ступни. Лицо бледное, под носом топорщились короткие усики. За ним семенила, едва поспевая, свита.

Тёмные глаза молодого человека скользнули по Андрею. Ба, так это же сам государь Пётр!

Андрей не сразу узнал царя – на гравюрах и портретах он выглядел несколько иначе. Придворные художники явно приукрашивали, да и одежда на царе не была парадной: простой синий кафтан и шляпы на голове нет.

И Андрей решился – другой возможности могло не быть.

– Рад приветствовать тебя, царь Пётр Алексеевич, – громко сказал он.

Пётр, уже проследовавший мимо, остановился и повернулся к Андрею:

– Кто таков? Почему не помню?

– Мы не встречались ранее. Французский фортификатор Андрэ Мишель Куртени! – Андрей слегка, с достоинством, поклонился.

– Фортификатор? – заинтересовался Пётр. – Как сюда попал?

– Взят в плен в Азове вот этим гренадёром.

Пётр подошёл к солдату и хлопнул его по плечу:

– Молодец, хвалю! Иди к себе в полк. А ты со мной!

Пётр нырнул в шатёр, Андрей – за ним. Следом заторопилась свита из трёх офицеров.

Внутри, у походного стола, над которым висела масляная лампа, стоял Лефорт – в камзоле и с припудренным париком на голове. На столе – самодельная карта Азова и крепости, рисованная от руки и составленная явно по сведениям лазутчиков или пленных.

– Франц, смотри, какую птицу я тебе привёл! Фортификатор французский именем Андрэ. На османов работал, в плен взят.

– Да? Он может знать о крепости.

– Кстати, он разумеет и по-русски.

– Э, как там тебя?

– Андрэ, – Андрей снова слегка, но учтиво поклонился. – Мишель Куртени.

– Подойди, посмотри на карту.

Андрей подошёл к столу, всмотрелся.

– Вот здесь, здесь и здесь, – он показал рукой, – стоят пушки – на чертеже их нет. Тут – арсенал. Общая численность турецкого войска – семь тысяч человек.

Пушки он видел сам, а о численности помнил из исторических книг.

Пётр и Лефорт переглянулись:

– Эх, почему ты раньше к нам не попал?

– Я не воин, я инженер. В плен попал случайно.

– Ну да. А что ещё о крепостях сказать можешь?

– Я был на строящейся крепости рядом с Керчью.

– Покажи где, – Лефорт развернул настоящую карту Крыма.

– Она вот здесь, будет прикрывать дорогу на Геленджик. Строят её турки под руководством европейских фортификаторов.

– На какой стадии строительство?

– Полагаю, ещё года два-три до завершения. Им приходится пилить камень и возить его по морю.

– Опять море! – воскликнул Пётр.

– Позволь сказать, государь, – склонил голову Андрей.

 

– Молви.

– Прости за личное мнение, но Азов русские не возьмут.

– Это почему?

– С моря судами в крепость подвозят провизию, порох, ядра. Осаждённые не знают нужды в еде, хорошо одеты, у них достаточно припасов. Стены крепости прочны. Сам подумай, зачем им сдаваться?

– Верно мыслишь, француз. Но ты плохо знаешь русских воинов! Мы возьмём крепость!

– Без блокады с моря – никак. Военная наука говорит, что без полной блокады не получится. Осаждённые должны страдать от голода и жажды, быть постоянно, днём и ночью, обстреливаемы из мортир и пушек, жить в постоянном страхе. Тогда они вынуждены будут сдаться, дух сопротивления будет сломлен.

– Ты смеешь перечить государю? – удивился Лефорт. – В темницу его!

– Пётр Алексеевич, я правду сказал, какой бы горькой она ни была. Если случится по-моему, возьмёшь на службу?

– Вот шельмец! Я не забуду о тебе. Если возьму крепость – тебя повешу в назидание. А нет – так тому и быть, возьму.

Офицер из свиты вытолкал Андрея из шатра. Караульные тут же схватили его под руки и потащили на другой конец лагеря.

Темница представляла собой длинный полуразрушенный саманный сарай. Кое-где в крыше были небольшие прорехи.

Андрея втолкнули вовнутрь сарая и заперли за ним двери. Но он успел заметить, что возле сарая есть охрана.

Внутри царил полумрак и были люди, в основном татары и турки. Но нашёлся и европеец.

Андрей осмотрелся и прошёл к нему:

– Приветствую тебя, брат по несчастью! Честь имею представиться, Андрэ Мишель Куртени.

– Антонио Боско, итальянец.

– Тебя-то как сюда занесло?

– На судне пришёл, стекло на продажу привёз.

– Так ты торговец?

– Угадал. Но сейчас мы оба пленники. И положение наше хуже, чем у этих, – итальянец кивнул на турок.

– Почему?

– Любая война рано или поздно кончается. Этих пленных обменяют на русских, а мы кому будем нужны? Османам? Нет!

Итальянец был явно сильно расстроен и угнетён своим положением.

– Русские такие варвары! От них можно ожидать чего угодно.

Разговаривали они на французском.

– Давно здесь?

– Уже две недели.

– Кормят сносно?

– Да. Два раза в день, но эта русская еда… Ни фруктов, ни вина… Каша с салом, бр-р-р!

– По тебе, Антонио, не скажешь, что ты голодаешь. Выживем, лишь бы не повесили. Мне сам царь русский обещал вздёрнуть меня на виселице, если они одержат победу.

– Матерь Божья, не приведи Господь! – Антонио перекрестился на католический манер, слева направо, и поцеловал кончики пальцев.

«Ага, мелочь, – отметил про себя Андрей, – но надо иметь в виду». Сам он по привычке перекрестился бы по-православному, справа налево.

– Теперь от успеха осады зависит моя жизнь.

– Крепость они не возьмут! – убеждённо сказал Антонио. – Они штурмуют её уже три месяца, и что им удалось? Только две каланчи по берегам реки взяли – невелика виктория.

Распахнулась дверь, и солдат занёс деревянную бадью воды:

– Пейте.

– Я же говорю – русские варвары. Хоть бы вина принесли, пусть даже разбавленного. Вино хорошо поддерживает силы и не даёт заболеть. У меня дома семья осталась, трое детей – мне обязательно надо вернуться.

– Мы оба выберемся, Антонио!

Сидение в неволе оказалось долгим. Периодически погромыхивали пушки, но штурмов больше не предпринималось.

Через две недели вошёл солдат:

– Кто будет Михаил из французов?

До Андрея не сразу дошло, что вызывают его, и Антонио толкнул его в бок:

– Чего сидишь? Тебя требуют.

Андрей поднялся:

– Это я.

– Выходи.

Андрей был спокоен: он знал, что первую осаду Азова Пётр проиграет и потому повесить его не должны. Но сдержит ли государь данное ему слово, возьмёт ли его на службу? Понятно, даже если его просто отпустят, он не пропадёт, найдёт себе занятие по душе и по знаниям. Но коли судьба даёт шанс быть при Петре, принять деятельное участие в перестройке России, ломке старых традиций и уклада, укреплении и возвышении Руси, следует предпринять все силы, чтобы остаться на службе. Впереди у государя великие дела: Полтавская битва, основание и строительство Петербурга, создание флота. Есть, где применить знания Андрею, а главное – желания у него с избытком.

Солдат привёл его к шатру. Внутри слышались голоса.

Вышел офицер:

– Заводи!

Наклонившись, Андрей вошёл внутрь.

Под парусиной было сумрачно. В центре шатра, у стола, заставленного немудрёными закусками, стоял сам Пётр в окружении свиты. Из знакомых Андрею лиц присутствовал только Лефорт.

– Твоя правда, француз! Не одолели мы на сей раз неприятеля. Осень надвигается, холода. Оставаться далее в чистом поле нельзя. Мы уходим, но ещё вернёмся, и Азов будет нашим!

– Верно, государь! – склонил голову Андрей.

– Не пропало ещё желание служить мне?

– Только окрепло, государь. У вас, у русских, есть поговорка: «За одно битого двух небитых дают».

– Ха-ха-ха! – расхохотался Пётр.

Свита вежливо и с готовностью захихикала.

– Я только что Лефорту эти слова говорил. Фортификатором пойдёшь?

– Пойду.

– Мне знающие люди нужны, строить много буду – крепости, города! И Крым возьмём, придёт время!

– Время нужно, государь, – сказал Андрей, – и подготовка серьёзная. У османов пушки хорошие и много.

– И у нас будет! И флот будет! А чего же ты, бестия французская, не спрашиваешь, сколь жалованья получать будешь?

– Не осмеливаюсь, государь. Шею ещё саднит от предчувствия виселицы.

Пётр рассмеялся:

– Злопамятный ты… Но умён! Сам силы увидел, всё просчитал. Мне такие грамотные нужны. А то Апраксин вон твердил: возьмём, возьмём! Силы у нас немерено! Это без флота и артиллерии? Чванство! Зачислить француза, переодеть его, как подобает. Служи честно, я за тобой наблюдать буду. А жалованье положу, как и всем, в обиде не оставлю.

Глава 2. «Птенец гнезда Петрова»

Пётр был молод, но умел из неудач делать выводы.

До зимы войско добралось до Воронежа.

Государь был энергичен, развил кипучую деятельность. Было мобилизовано двадцать пять тысяч крестьян на верфи, приглашены иноземные мастера-корабелы.

Строили флот. Было построено два крупных корабля, двадцать три галеры и тысяча триста стругов и барок. Одно плохо – строили в спешке, из сырого дерева. Коробки получались тяжёлые, на стапелях готовая обшивка высыхала, и появлялись щели и трещины.

Пётр издал указ: холоп, вступивший в армию либо флот, получает свободу от рабства.

Во главе флота был поставлен Лефорт. Очень ему благоволил Пётр, захаживавший к Францу ещё в Москве, в Немецкой слободе. Кстати, там он и познакомился с Анной Монс, научился курить и пить вино.

Сухопутная же армия благодаря указу возросла до семидесяти тысяч человек. В неё вошли украинские и донские казаки, калмыцкая конница.

Появился флот, которого не было, значительно возросла армия. Но командиры были слабо обучены, а новобранцы в пехоте толком не обучены огнестрельному бою. Кроме того, почти не прибавилось пушек. Для их изготовления требовалась медь, которой не хватало, а главное – не хватало литейщиков, пушечных мастеров.

Андрея назначили старшим инженером команды. Под его началом были мобилизованные крестьяне, валившие лес и распиливавшие его на доски. Труд ручной, тяжёлый и опасный, от травм на лесоповале едва ли не ежедневно гибли люди.

Приезжал Пётр с инспекцией, подгонял:

– Давай быстрее и больше! Лес строевой гони!

– Помилуй Бог, Пётр Алексеевич! На верфи лес прямой нужен, сосны, особливо на мачты. А тут тополя, осины да дуб. Некорабельный лес!

– Твоя правда. Но мне к весне суда нужны.

Со всех концов Руси везли в Воронеж пеньковые верёвки и канаты, смолу, продовольствие, ткани для пошива формы, сапоги, порох, свинец. Жизнь в городе кипела – никогда ещё мануфактуры и мастерские не знали таких массовых заказов.

В первых числах мая, едва просохла земля, войско двинулось к Азову. Конница шла сама, пехота плыла на многочисленных малых судёнышках.

Уже 16 мая русские осадили Азов. А 20 мая казаки на галерах напали на караван турецких судов.

Для турецкого флота появление кораблей у русской стороны стало неприятной новостью. Были уничтожены две турецкие галеры и девять малых судов.

27 мая русские суда вышли в Азовское море и отрезали крепость от снабжения по морю.

Новость эта быстро дошла до Крыма и Стамбула. Султан выслал немногочисленные суда, надеясь разогнать русские корабли, но турецкая флотилия в бой вступить не решилась и стояла на виду, вдалеке. Турки не ожидали, что судов будет много. Да и вообще появление у русских флота явилось для них неожиданностью.

Крепость была в полном окружении, лишённая подвоза провизии и подкрепления. Стоявшие к югу от Азова, за рекой Кагальник, татары, верные союзники османов, дважды, 10 и 24 июня, предпринимали попытки атаковать русских. Но 60-тысячная татарская конница потерпела неудачу.

Андрей как фортификатор участвовал в подготовке штурма. Было решено рыть траншеи, делать подкопы, подводить под стены крепости пороховые заряды и взрывом обрушить её стены. Люди из его команды работали день и ночь, сменяя друг друга, однако до взрывов дело не дошло. 17 июля полторы тысячи донских и запорожских казаков самовольно, без команды, ворвались в крепость, заняв с боем два бастиона, и засели там. Турки пытались их выбить, но безуспешно.

На военном совете успех казаков решили развить и начали интенсивные артиллерийские обстрелы крепости. Пушки и мортиры громыхали не смолкая. Турецкий гарнизон, уже испытывая нужду в провизии, обстрелов не выдержал и выкинул белый флаг. Неприступная доселе крепость сдалась.

На следующий день удалось взять Лютих, находящийся в устье северного рукава Дона.

Уже 23 июля Пётр утвердил план ремонта и строительства новых укреплений в крепости, которая была сильно повреждена артобстрелами и пожарами, – царь собирался оставить в Азове гарнизон. Но город не имел удобной гавани, и к 27 июля было выбрано удачное место на Таганьем мысу, где через два года будет основан город Таганрог.

За заслуги воевода Шеин был пожалован первым русским генералиссимусом.

В походных шатрах были накрыты столы – Пётр и свита праздновали победу. Закуска и еда были непритязательными, чай не во дворце. Но вина было вдосталь.

Солдатам в ознаменование победы было выдано по чарке водки. Андрей ужинал со своей командой, когда за ним явился вестовой:

– Государь Пётр Алексеевич тебя к себе вызывает.

Эх, некстати! После чарки водки разговоры пошли, расслабились. Да и горячий кулеш на столе в котле стоит. Но государь ждать не любит, горяч. Причём Андрей знал из истории, что с возрастом эта черта у него не прошла. Пётр всегда был вспыльчив, тогда свита и челядь предпочитали не показываться ему на глаза.

Караул из семёновцев пропустил Андрея беспрепятственно.

В шатре было людно, шумно. Горели маленькие светильники, отбрасывая причудливые тени на полотняные стены. По походным меркамстол был накрыт богато, и Андрей разом ухватил взглядом кушанья. Рыбных продуктов, невзирая на близость реки и моря, не было. Андрей тогда не знал, что Пётр не приемлет рыбу ни в каком виде – ни жареную, ни солёную, ни копчёную.

– А, француз! Как видишь, не забыл я о тебе, – увидев Андрея, весело закричал ему Пётр. – У меня память хорошая, дважды прав ты оказался: и в первый поход на Азов, когда ты предрёк мне неудачу, и сейчас. И скрытый намёк твой я понял, что без судов Азов не взять. Насчёт флота всё верно! Сделали мы флот – и вот она, виктория!

Генералы и офицеры за столом закричали:

– Ура! Слава царю! Многие лета!

Пётр сам налил из кувшина вина и протянул кружку Андрею:

– Выпей за победу, раздели радость!

Андрей принял кружку, поблагодарил царя и выпил вино до дна. Кружку перевернул, показывая, что опростал её до конца.

– Садись, поешь!

Андрей с трудом нашёл свободное место в дальнем углу – не будешь же расталкивать локтями генералов и князей. Ел стоя, как и большинство присутствующих. Видимо, пиршество началось давно: лица мужчин были красны, все радостно возбуждены и говорили только о боевых действиях.

Лефорт поднял кубок:

– За царя, за победы русского оружия! Славься!

Присутствующие дружно выпили. Вино ли ударило Андрею в голову или ещё что, только он негромко заметил:

– Азов взяли, победа налицо, только без пользы она.

Вроде тихо сказал, но его услышали. Мгновенно наступила тишина. Блин! Воистину язык мой – враг мой! Но слова уже прозвучали, и их услышали.

Пётр нахмурился:

– Это ты сказал, француз?

– Я, Пётр Алексеевич.

– Поясни, я что-то не понял!

На Андрея уставились генералы, и их взгляды были раздражённые, осуждающие. Какой-то французишко хочет отнять у них заслуженную победу! Да его место в траншеях, в подкопах! Царь милость оказал, на службу пригласил, а этот паршивец стратега из себя строит.

 

Взгляд Петра был грозен и не предвещал ничего хорошего. Но потерявши голову, по волосам не плачут.

Андрей набрал воздуха в грудь:

– Азов в твоих руках, государь, и в Азовском море твой флот – это так.

Среди генералов и офицеров прошёл лёгкий гул. Есть всё-таки победа. Но, по мнению Андрея, победа была пирровой.

Андрей продолжил: он решил высказать всё, а там – будь что будет.

– Азовское море – оно закрытое. Выход в Чёрное море – через узкий пролив, который перекрыт турками. Что получаем в итоге? Море Азовское есть, а выйти в Чёрное море или дальше, в Средиземное, к другим странам, рынкам, не можем. Вывод: захватив Азов и обеспечив акваторию Азовского моря, надо брать Керчь или весь Крым – тогда будет свободное мореплавание. Полагаю, сил армии и флота сейчас недостаточно, дабы развить успех и отбить Керчь. Коммуникации растянуты, быстро получить провизию, порох, свинец и ядра невозможно. А теперь, Пётр Алексеевич, можешь меня на плаху отправить. Я сказал свои выводы.

Наступила мёртвая тишина – было слышно, как переминаются за стенками шатра патрульные.

Пётр уткнулся глазами в пол, правая щека его подёргивалась в нервном тике. Потом он поднял голову, и от его тяжёлого взгляда многие генералы и офицеры стушевались, куда и хмель делся.

– Так! А ведь всё верно обсказал, шельмец! И когда только сообразить успел? Да мало того, ещё и смелости хватило ложку дёгтя в бочку мёда добавить! А почему воеводы мои мне сей вывод не обозначили? А?

– Не успели, Пётр Алексеевич! Зачем праздник портить? Ведь первая серьёзная победа! – вразнобой посыпались ответы.

– Ну да, как похмелье тяжкое после праздника. Франц, готовь завтра же бумаги. Надо строить флот, армию коренным образом менять. Чего приуныли? Азов-то взяли! Наливайте!

Праздник продолжился. Но вокруг Андрея образовалась пустота, офицеры потеснились. Видимо, опасались опалы или немилости царской. А ведь опала – она как чума, приклеиться может. Потому и отодвинулись. Никто не знал, даже предположить не мог, чем для Андрея закончится пир. Ожидаемая гроза миновала, но что будет завтра?

Андрей же казнил себя. Ну чего, спрашивается, полез? У Петра генералы есть, Лефорт в лучших друзьях. Скажи они – и Пётр бы воспринял всё нормально. Андрей же пока никто, в глазах офицеров – иностранец, фортификатор и выскочка. С тем же Лефортом Пётр знаком давно, ещё когда прискакал вместе со своим родственником, Патриком Гордоном, в Троице-Сергеев монастырь. Там укрывался от возможного поражения Пётр, ускакав ночью из Преображенского.

Ныне Лефорт нездоров – он не оправился от ранения и последующего сепсиса, полученных им ещё в прошлогоднем походе. Чувствовал он себя неважно и в дальнейшем даже возвратился в Москву не в карете и не верхом на лошади, а на санях – так меньше трясло. И может быть, именно из-за нездоровья он не смог проанализировать итоги победы, а может – не захотел говорить при всех, дабы не умалить победу. Говорил же Андрею отец: «Не гавкай там, где надо лизнуть!»

Ночь Андрей провёл беспокойно, а поутру в сапёрную команду прибыл гонец:

– Куртени – к царю!

Похоже, началось. Что-то ему сулит это приглашение? Пётр молод, ему только двадцать шесть лет – возраст, когда всё вокруг либо чёрное, либо белое, либо друг, либо враг. Кем он посчитает Андрея?

Андрей даже смалодушничал, в душе мысль мелькнула: вскочить на лошадь и ускакать из лагеря. Но эту мысль он тут же отверг. В степи татары бродят, на обозы нападают, а у одиночки шансов добраться до того же Воронежа немного. Будь что будет!

Андрей вошёл в шатёр с бьющимся сердцем – что решил царь?

– Здрав буди, государь!

– Здравствуй, возмутитель спокойствия!

Смотрел царь исподлобья, но на устах была улыбка.

– Обдумал я всё, что от тебя вчера услышал. Не скрою, неприятно. Столько денег на поход затрачено, сил, а выходит – впустую. Война – это прежде всего деньги, француз.

– Разумею. Но и польза есть.

– Какая же? – вскинулся Пётр.

– Не впустую деньги пропали, ведь не пропиты в кабаке. Приобретён опыт – как войско организовать, кого командиром назначить. К штурму готовиться надо: крепость в кольцо брать, с моря блокировать, подкопы сделать. До взрыва не дошло, но будь он – через проломы в стенах пехота бы ворвалась. После боя анализ надобен: какой командир, какое подразделение себя лучше проявило. Ежели потери в роте или батальоне маленькие, а толк большой, скажем – пушки захватили или цейхгауз, такого командира на заметку взять надо.

– Ты говоришь, как Лефорт! Вы как Диоскуры. Знаешь про таких?

– Кастор и Полидевк.

– Ну да, европейское воспитание! Коли говорить начал, давай уж до конца.

– Князь или боярин во главе батальона или полка – это, конечно, почётно. Но иной князь по уму да по знаниям плутонгом командовать не способен.

Плутонгом в русской армии назывался аналог взвода. Рота делилась на четыре плутонга. Обычно плутонгом командовал капрал, а ротой – капитан.

– Про это пока молчи, это в Европах возможно! У нас же попробуй поставить толкового капрала из бывших холопов выше подпоручика из боярского рода – обида будет! Сам думаю перестроить армию. Не происхождение благородное должно первенствовать, а знания и разумения.

– Здравая мысль! А ещё – судовые командиры не обучены, суда наспех построены, из сырого дерева. Сгниют они скоро, и не будет у тебя флота, государь.

Пётр скрипнул зубами:

– Другому бы не спустил таких слов, да ты наверняка иноземные суда видел и знаешь, как оно должно быть. И про дерево сырое знаю, мастера-корабелы мне уже сказывали. Только дай время, из сухого дерева суда построим, на голландский манер. И людишек обучим. Будет в России флот могучий, ещё англичане завидовать будут. И флаг российский над всеми морями реять будет. Верю в сие!

– Ты государь, под тобой вся Русь, и тебе решать, куда её повернуть. А я человек маленький, на ошибки указать могу, только и всего.

– Не прибедняйся. Ты вчера на пиру то сказал, что генералы не поняли. А если и поняли, сказать убоялись, думали – в опалу попадут за слова прямые. Тут ведь дело такое, без ошибок не бывает. Но из каждой незадачи выводы делать надо, пользу извлекать, дабы ошибок впредь не допускать.

Андрей стоял молча. Похоже, сейчас Пётр не с ним говорил, а сам с собой, свои мысли вслух озвучивал. Рассуждая, ходил по шатру, иногда взмахивал руками – он явно что-то обдумывал.

– Ты ещё здесь?

– Позволения уйти не было.

Пётр уселся за стол, обмакнул перо в чернильницу, размашисто подписал бумагу, присыпал влажные чернила песком и смахнул его.

– Иной раз сказать что-то смелости надо иметь больше, чем в бою. Жалую тебя капитаном, француз, ротой будешь командовать. Полагаю, я ещё не раз о тебе услышу.

– В каком полку?

Пётр понял подоплёку вопроса:

– Ну ты нахал! Я сам в Преображенском бомбардиром числюсь. Пока в простом службу нести будешь.

– Благодарю, государь!

Обычные пехотные полки имели по два батальона в своём составе, Семёновский, Ингерманландский и Киевский – по три, а Преображенский, самый любимый царём, выпестованный им, – четыре батальона. Да и снабжался он лучше. Сукно на униформу качественнее закупали, порох для фузей и пушек отменным был. В дальнейшем полк стал лейб-гвардии Преображенским, то есть царской гвардией, избранным. И не потому, что служили в нём офицерами дворяне, а за заслуги, за верность престолу, за храбрость, в боях явленную.

Андрей вышел из шатра и в трёх шагах от него столкнулся с Лефортом.

Франц оглядел Андрея пристально:

– Думаешь, Бога за бороду ухватил? Ну-ну!

И прошёл мимо. Вот блин! Похоже, в лице Лефорта Андрей приобрёл влиятельного врага. Только вот жить Францу Лефорту оставалось немного.

Франц Яковлевич Лефорт появился в Москве в чине капитана. Обосновался он в Немецкой слободе, которую русские называли Кукуем – по одноимённой речке. Женился на Елизавете, дочери полковника Сугэ. Его приметил и взял под своё покровительство князь В.В. Голицын, и в 1683 году Франц уже получил чин майора.

На первых порах Лефорта поддерживал и продвигал родственник, Патрик Гордон. Он же познакомил его с Петром.

В 1690 году, по случаю рождения у царевича наследника Алексея, Лефорт получил чин генерал-майора и был назначен командиром Московского выборного полка. Участвовал в Азовских походах Петра. В 1697 году вместе с царём уехал в «Великое посольство».

12 февраля 1699 года Лефорт праздновал новоселье в новом дворце. Созвал триста гостей, на почётном месте – Пётр. По своему обыкновению, выпил много. Разгорячённый, полуодетый Франц сам провожал гостей, а 23 февраля слёг с горячкой и 12 марта скончался.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»