3 книги в месяц за 299 

Первая работа. ИспанияТекст

Из серии: Первая работа #2
24
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Первая работа. Испания
Первая работа. Испания
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 528  422,40 
Первая работа. Испания
Первая работа. Испания
Аудиокнига
Читает Марина Лисовец
299 
Синхронизировано с текстом
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Глава 1
Марина

Аэропорт меня оглушил.

Люди кричали друг на друга, переговаривались по мобильным телефонам, спорили, возмущались, шумно радовались. Кто-то плакал, кто-то махал зонтиком, привлекая к себе внимание, а вокруг скамеек с визгом носились маленькие дети. Прямо передо мной, сигналя, проехал дяденька на машине-полотёре, а справа гудел аппарат, который с треском заворачивал чемоданы в синюю плёнку.

Я потёрла уши. Как шумно… Особенно после папиного автомобиля. Мы доехали до аэропорта в полной тишине.

«Странно, – подумала я, – папа всегда включает „Авторадио“, которое я терпеть не могу, или мамино любимое „Монте-Карло“. А сегодня забыл!»

Я обернулась на родителей. Мама шагала по натёртому до блеска полу с таким независимым видом, словно работала тут, в аэропорту. Но я видела, как судорожно она прижимала к груди сумочку, как побелели костяшки её пальцев и как шевелятся у неё губы. Мама повторяла: «Одна, совсем одна, так далеко! Одна, совсем одна!» Как греческий хор из античной трагедии.

Папа, внешне спокойный, катил мой чемодан. Но раз он забыл включить музыку, то волнуется больше маминого.

Папа боится высоты. Он летал когда-то в юности к родственникам в Севастополь. Самолёт попался крошечный, и его здорово трясло всю дорогу. С тех пор папа ездит только на поезде, а ещё лучше – на машине. Маме стоило больших трудов уговорить его на поездку в Испанию, когда я была маленькая. В самолёте он так волновался, что даже принял снотворное. Теперь он волнуется за меня. «Может, поездом?» – раз пять спрашивал вчера. «Ага, конечно, – язвила я в ответ, – а чего поездом? Давай сразу на велосипеде!»

Нехорошо, конечно, так шутить. Но надоедает, что по сто раз одно и то же повторяют. Когда у меня вырастут собственные дети, я не буду за них так волноваться. Я буду им доверять!

Мы подошли к стойке приёма багажа, встали в очередь за пожилой парой: она – с бумажной книгой в руках, он – с электронной, в коричневом кожаном чехле. Время от времени он поглядывал на очередь и что-то шептал, а она кивала, не отрываясь от чтения.

Я полезла в рюкзак, чтобы достать паспорт и распечатанный посадочный талон – Беатрис накануне по скайпу посоветовала зарегистрироваться на рейс заранее. Паспорта в рюкзаке не оказалось. «Паспорт тоже волнуется, не хочет лететь и прячется», – усмехнулась я про себя и сунула руку в другой карман.

Тут мне стало не до шуток. Паспорта не было и там. Я зажмурилась, пытаясь вспомнить: «Клала я его вообще в рюкзак или нет?» А если нет, то?..

По спине побежали ледяные мурашки, словно кто-то высыпал за воротник целый совок мелких льдинок из морозилки.

Стараясь не смотреть на родителей, я осторожно потянула молнию наружного кармана… Паспорта и там не было!

Вдруг стало трудно дышать. Такое бывает только в кино. Я вспомнила: утром паспорт и посадочный талон лежали на кухонном столе возле бутылки с йогуртом. Посадочный – белый. Паспорт – тёмно-красный. Я открыла его, заглянула внутрь. Расстроилась из-за неудачной фотографии. Потом мы начали препираться с мамой из-за йогурта. Я сказала: «В самолёт нельзя с жидкостями!» А она: «По дороге выпьешь!» Спорить времени не было, и я сунула холодную бутылку в рюкзак. Она до сих пор тут. А вот положила ли я паспорт?!

Дышать с каждой секундой становилось всё труднее. Будто взяли и выкачали воздух из всего аэропорта. Специальной воздуховыкачивающей машиной. Я снова полезла в рюкзак. Пальцы горели, словно я их обожгла.

– Маш! – сипло сказала мама, потом откашлялась и добавила: – Ты паспорт ищешь? Я вытащила. К себе переложила. Чтобы не потерялся.

Я набрала воздуха в грудь.

– МАМА!

– Что? – удивилась она.

– Мама, ты… Ты… Вот почему…

Слов не хватало.

«Я точно буду доверять своим детям!» – поклялась я мысленно.

– Может, всё-таки на поезде? – невесело улыбнулся папа.

– А где та девочка? – вдруг вспомнила мама. – Ты ведь не одна летишь! С тобой ещё девочка. Беатрис же говорила!

– Найду, как долечу, – пожала я плечами.

– Нет, надо найти её здесь!

– Как ты её найдёшь? Думаешь, тут разгуливает девочка с табличкой «Лечу в Барселону с Машей Молочниковой»?

– Нет, – упрямо повторила мама, – надо найти сейчас! Вдруг она уедет раньше тебя? А ты не найдёшь нужный автобус!

– Спасибо за веру в мои силы!

– Не ёрничай. Тебе же Беатрис говорила, что эта девочка уже была в Барселоне два раза. Надо её найти!

– Я не хочу, – пробормотала я.

На самом деле мне хотелось познакомиться с этой девочкой. Но с другой стороны, я так редко бываю одна. Я то с родителями, то в школе. Мне хотелось проверить, как это – отвечать самой за себя, всё самой контролировать.

С мамой из-за паспорта я ругаться не стала, потому что знала: в конце концов родители уедут, а я отправлюсь в салон самолёта, самостоятельная и взрослая. И родители не будут давить на меня своим мнением. А при них я как будто всё время смотрю на мир их глазами… Так ничего сам и не разглядишь.

Правда, у меня было подозрение, что стоит мне остаться одной, как я не стану разглядывать мир, а поскорее выберусь в «Фейсбук» или «ВКонтакте». Или музыку буду слушать.

Но мне хотелось сперва пройти над пропастью окружающего меня мира по узкой тропинке одиночества (вот завернула!). Короче, не нужна мне сейчас была эта девочка-путешественница!

– Вон там у стойки какая-то барышня, – указал папа и добавил: – Ругается на весь аэропорт!

– Её зовут Марина, – вспомнила мама. – Давайте спросим, это она?

– Попробуй, если сможешь её перекричать, – усмехнулся папа.

Девушка и правда очень громко возмущалась, махала руками и что-то сердито доказывала, указывая на свой чемодан, обтянутый тканью тигриной расцветки.

– Я хочу гарантий! – донеслись до нас её слова. – Гарантий, что мой чемодан долетит до Испании в целостности и сохранности! У меня в нём всё самое важное!

– Возьмите важное в ручную кладь, – пыталась её успокоить тётенька за стойкой регистрации.

– Все семь пар туфель взять? – с презрением переспросила девушка. – И платья?

Папа фыркнул.

– Это не наша подружка, – негромко сказал он, – это моделька. Она точно не учиться едет. Загорать летит. По ней видно, что в голове только туфли да платья.

Но мне стало не до смеха. Девушка и в самом деле была одета первоклассно: короткое ярко-розовое платье, джинсовая куртка, римские сандалии, обвивающие ноги золотистыми ремешками. Волосы уложены в высокую причёску. Выглядела она так, словно собралась сниматься в триллере про самолёт с Лиамом Нисоном в главной роли. А меня мама убедила надеть в полёт спортивные штаны! С зелёными полосками сбоку. «Практично и удобно! Лететь долго, поспишь». Я не стала спорить, я же никогда не летала. Думала, люди наряжаются в самолёт только в фильмах…

Девицу в конце концов успокоили. Она проводила долгим взглядом чемодан тигриной расцветки, схватила свои документы со стойки и развернулась к служащей спиной, не поблагодарив.

– Я спрошу! – рванулась мама.

– Не надо! – ахнула я, но не успела её удержать.

– Извините, – улыбнулась мама девице, когда та поравнялась с нами, – вы случайно не Марина?

– А что? – насторожённо спросила та, прижимая к груди небольшую сумочку из джинсовой ткани.

– Это Маша, – поспешно сказала мама, чуть вытолкнув меня вперёд, – Маша Молочникова. Вы тоже летите в Барселону учить испанский?



Девица бесцеремонно осмотрела меня с ног до головы, потом перевела взгляд на очередь и протянула:

– Так вас до-олго ждать!

– Точно, – поддержала я и незаметно ткнула маму локтем в бок, – нас долго ждать. Мама, отпусти человека.

– Нет, там ещё одну стойку приёма багажа открыли, – заметила мама. – Маша, вперёд! Мариночка, а какой у вас номер места в самолёте?

– Шестнадцатый ряд, – буркнула девица.

– А место? – ласково настаивала мама.

Марина закатила глаза и протянула маме посадочный.

– Спасибо большое, – лучезарно улыбнулась мама, а меня пожурила: – Ну что же ты, я же тебе сказала: идём к новой стойке!

Я не торопилась: к новой стойке устремилась и пожилая пара со своими книжками. Однако мама, схватив меня за руку, обогнала их, слегка оттеснила и протащила меня вперёд.

– Зачем весь этот цирк? Зачем ты меня позоришь?! – прошипела я ей на ухо.

– Затем! – яростно отвечала мама. – Чтобы моя дочь добралась до семьи этой Рибаль или Рабаль, как там её, в целости и сохранности! Чтобы ты не потерялась в своей Барселоне! Чтобы не заблудилась! Чтобы тебя не украли!

Я тяжело вздохнула. Положила документы на стойку и оглянулась на Марину. Она с недовольным видом посматривала на часы, висевшие над стойкой, а потом перевела взгляд на мою маму. Я тоже посмотрела на маму и только сейчас заметила, что она надела старые растянутые брюки и стоптанные кроссовки, в которых ездит на дачу под Зеленоград пропалывать бабушкины грядки. С какой насмешкой разглядывала мамин наряд эта противная Марина! Мне захотелось крикнуть ей, что мама умеет выбирать одежду. Это вообще её профессия! К ней люди за советом приходят, что с чем сочетается. А сейчас она так выглядит от волнения! Переживает за меня сильно, вот и надела первое, что попалось под руку.

Но я понимала, что оправдываться глупо. Скажешь такое – Марина только расхохочется.

– Мам… Мне она не нравится. Какая-то вредная.

– Конечно, ведь её родители не провожают, – отмахнулась мама. – Вот и важничает.

Я покачала головой. Ну конечно, какое ещё объяснение найдётся у мамы! Но я не сдавалась:

– Она смотрит на тебя.

– Кто?

– Да Марина эта. Ей смешно, что у тебя… что ты… твои кроссовки.

 

– Пусть смеётся! – весело ответила мама. – Пусть только тебя не бросает. Девушка, а можно нам место у окошка? То есть не нам, а девочке моей. Будьте так любезны… В первый раз ребёнок летит.

Я чуть не разревелась от обиды на маму. Но что было делать! Наконец мой чемодан поехал по багажной ленте, мама забрала мой новый посадочный талон – твёрдую картонку вместо распечатанного листика – и вложила мне в паспорт.

– Сохранишь потом на память, – сказала она дрогнувшим голосом.

Вот только ещё расплакаться ей не хватало перед этой Мариной. А она ждала нас, изображая ангельское терпение, хотя видно было, что её переполняет совсем не ангельское раздражение.

– Дальше вас всё равно не пустят, – сказала она моим родителям, – там паспортный контроль!

– Тогда давайте здесь простимся? – предложил папа.

Он потрепал меня по плечу:

– Ну, Машуль. Звони, как доберёшься. Ну, или эсэмэску пришли.

Папа – молодец. Сразу понял, что не нужно сейчас сантиментов. А мама… О нет… Она что-то принялась искать у себя по карманам, потом стала меня зачем-то ощупывать, схватила за шею, прижала к себе и спросила громким шёпотом:

– Тебе никуда не надо? В одно место, а?

– Мама!!!

– Ань, пойдём, – позвал папа, смущённо глянув на Марину.

– Подожди! – отмахнулась мама. – Я бутербродик же сделала! Перед полётом съешь! С докторской. Там два, поделишься с подру… с Мариной! Хорошая колбаса, спеццех делает, стоит дороже мяса.

Если бы можно было провалиться сквозь землю, то я бы это сделала с огромным удовольствием.

– Анют, ты им ещё кастрюлю борща предложи с собой взять, – попытался шутить папа. – Они современные девицы. Найдут, где перекусить.

– Нас покормят в самолёте, – добавила Марина таким же тоном, как Роза Васильевна, когда та что-то объясняла Дане.

Теперь она смотрела на маму не с презрением, а с жалостью. Вот, типа, деревня… Я едва-едва сдерживала слёзы. Только не из-за расставания с родителями, а от стыда и ярости! Честное слово, мне даже в Испанию ехать расхотелось. Серьёзно! Настроение – хуже некуда.

Надо же было маме испортить ВСЁ своим дурацким бутербродиком!!!

Глава 2
В зале ожидания

Марина пахла персиками.

У неё были такие духи – с густым синтетическим запахом персиков. Наверное, сочинитель духов колдовал над составом и думал: «Здорово, что я создал такой аромат! Пусть он напоминает людям о южных садах и тёплых ночах, о раннем сентябре и о сочных плодах».

Ну, не знаю, не знаю. У меня этот запах вызывал тревогу, как и сама Марина. Шагать или сидеть с ней рядом было неуютно. Она подавляла своим превосходством. Невольно я принялась сравнивать её с собой. Не в свою пользу.

У меня – спортивные штаны и кроссовки, честно прошедшие два года занятий физрой, с пожелтевшими носами и шнурками, которые сплелись в такие крепкие узлы, что развязать не получалось и приходилось вдевать ноги в кроссовки, как в галоши. У неё – мини-платье и блестящие римские сандалии. У меня – коротко обрезанные ногти, которые я забыла покрыть прозрачным лаком; у неё – маникюр со стразами. Но дело было даже не в ногтях и сандалиях, дело было в презрительно-брезгливом взгляде, которым Марина окидывала всех окружающих и меня заодно, в поджатых губах, в тягостном молчании.

Мама сказала, что Марина важничает сейчас, потому что родители не провожают её и она будто бы совсем взрослая. То есть вообще-то она милая? Ох, мама, ты ошиблась. Марина вела себя так, будто я – её болонка, которая должна молча семенить рядом, а она будет только указывать мне подбородком, куда идти. Самое ужасное было в том, что я сама всё ниже опускала голову, переходила на муравьиный шаг, чтобы не обгонять её, и вот-вот была готова спросить: «Хочешь, я понесу твою сумочку?»

Почему, почему она так действовала на меня? Я же выше её на целую голову! Почему у меня такое чувство, будто на меня набросили сетку и тащат неведомо куда?

– Сядем! – велела Марина и заняла последнее свободное место в ряду кресел. Достала телефон и принялась листать сообщения. Тот факт, что с ней рядом свободного места не оказалось, Марину не беспокоил.

Я огляделась. За Мариной расселась семья. «Французы», – сообразила я, услышав их мелодичную речь. Родители были заняты своими делами: папа сидел с планшетом, мама куталась в палантин. Трое их малышей всё время перебегали с места на место. Когда один из них подбегал к матери, она рассеянно целовала ребёнка в макушку и продолжала кутаться так, словно всё вокруг замело снегом. Меня поразило, что мать этого почтенного семейства даже не обращала внимания, кто именно из детей к ней подбегал. Гладила по голове, целовала и отпускала. Интересно, а если я подбегу – тоже не заметит? А если я займу кресло, которое периодически освобождал самый младший малыш, то родители тоже не обратят внимания?

Я попробовала. Положила рюкзак на место малыша, который как раз спрыгнул и помчался к маме за законным поцелуем. Встала рядом и скорее достала мобильный. Что-то вроде «ничего не знаю, я никаких детей тут не видела». Но тут мне на ногу грохнулось что-то тяжёлое. Я ойкнула, едва не выронив телефон. Оказывается, французские дети вовсе не нуждаются в защите своих родителей! Они и сами могут за себя постоять. Когда вернувшийся малыш обнаружил на кресле мой рюкзак, он его решительно скинул. И родители, конечно, не обратили никакого внимания! Никаких тебе «уступи тёте место, иди сюда, конфетку дам». Вот они, особенности национального характера! Уже навалились на меня, хотя я ещё и родную Москву покинуть не успела.

Я через силу улыбнулась малышу (он недоверчиво вскинул брови) и поглядела на ряд кресел напротив. Там, сложив руки на груди, натянув повязку для сна и прикрывшись коротким цветным пледом, напоминавшим половик у нас на даче, спал индиец. Он снял кроссовки и выставил на сиденье кресла ноги в ослепительно белых носках. Единственное свободное место в ряду было как раз рядом с этими носками. Я вздохнула. Кто знает, какие у этого дяденьки особенности характера. Сядешь рядом с таким, а он тебе ноги на голову положит.

Выходило, что я могу либо стоять рядом с Мариной, либо усесться на столик, который был прикреплён к её креслу. Я села. Рюкзак я сбросила и положила перед собой, но об него всё время спотыкались французские дети, которые решили расширить свой ареал обитания, так что я затолкала рюкзак под столик. Сама я возвышалась на этом столике, как огромный торт, который принесли в гости, да забыли в прихожей на тумбочке.

– Надо купить шоколадки! – сообщила Марина, оторвавшись от чтения переписки.

– Где?

– В дьюти-фри! Ты что, не знаешь, что это?

– Магазин? – неуверенно сказала я. – А там… там дорого?

– Какая разница? – удивилась Марина.

– Ну как? – растерялась я. – Зачем переплачивать… У меня есть с собой шоколадка. Хочешь, угощу?

– Какая?

– «Алёнка».

– Уже скучаешь по родине? – хохотнула Марина. – Надо было и бутер с докторской колбасой взять, чего ты отказалась!

У меня даже мурашки по спине побежали от смущения. Ох, мама, мама… На секунду страстно захотелось стать такой же уверенной в себе, как Марина. Разбираться в том, что круто, а что нет. Смотреть на людей сверху вниз.

Правда, за дорогой шоколадкой идти всё равно не хотелось. Жалко было денег.

– Идёшь со мной? – усмехнулась Марина.

– Внимание! – послышалось из динамиков. – Объявляется посадка на рейс…

Я с облегчением выдохнула, нагнулась и вытащила рюкзак из-под столика.

– Не успеваем… Пора искать выход на посадку.

– Нет, я хочу шоколадку-у! – капризно протянула Марина. – Мы же зарегистрировались. Без нас не улетят.

– А вдруг остальные уже в самолёте? – с сомнением сказала я, глянув на французов. – Вдруг там маленькие дети? Нехорошо заставлять людей ждать.

– Не развалятся, – отмахнулась Марина.

– Я всё-таки пойду поищу выход, – робко сказала я, чуть не добавив: «Можно?»

У неё мелькнуло во взгляде что-то насмешливое. Как будто она хотела обозвать меня скрягой или трусихой, но передумала.

– Ладно, иди, – разрешила она, легко поднимаясь с кресла.

Как только она ушла, я испытала облегчение. Словно меня выпустили из заточения разбойники или пираты.

Сразу захотелось рассмотреть всё вокруг, не отвлекаясь на мысли о Марине. Какой просторный, красивый этот зал ожидания, как много в нём солнца. И люди такие радостные, переговариваются в ожидании своего рейса, предвкушают отпуск…

Я достала паспорт и посадочный талон и двинулась к выходу, номер которого объявили из динамиков.

Когда я уже заняла место в конце длинной очереди, то заметила у окна девушку. Она сидела, сложив ноги по-турецки, прямо на полу. На девушке были точно такие же спортивные штаны, как у меня, только с фиолетовыми полосками, а на коленях – развёрнутая фольга, на которой лежал надкусанный бутерброд с колбасой.

Я опешила. Значит, в мамином предложении не было ничего особенно позорного?! И в штанах тоже? Всё дело было только в том, что мне «повезло» и моим товарищем по поездке стала не эта славная девушка, которая ест бутерброд и улыбается мальчику, катающему перед ней на своём чемоданчике плюшевого медведя, а недовольная всем на свете Марина?



Во рту стало горько, как в тот августовский день на даче, когда мы с Катей, моей тётей, раскололи папиным молотком две косточки от персика и съели по едкому ядрышку. Долго потом плевались, а Катя вычитала, что в этих зёрнах даже содержится какой-то яд…

«Может, Марина переключится на кого-то другого и забудет про меня там, в Барселоне? – с тоской подумала я. – Или мама права? И лучше хоть кто-то рядом, чем совсем никого?»

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»