Берег. Территория любвиЧерновик

1
Отзывы
Читать фрагмент
Читайте только на ЛитРес!
Отметить прочитанной
Автор пишет эту книгу прямо сейчас
  • Объем: 340 стр.
  • Дата последнего обновления: 09 июля 2020
  • Периодичность выхода новых глав: примерно раз в 3 дня
  • Дата начала написания: 29 июля 2019
  • Подробнее о ЛитРес: Черновиках
Как читать книгу после покупки
  • Чтение только в Литрес «Читай!»
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Cras amet, qui numquam amavit quique amavit cras amet.1

Г

лава

1

– Свадьбы завтра не будет! – прошептала Юля на рассвете, проснувшись в огромной постели, и отодвинулась от Сергея. Пасмурное небо и монотонный плеск свинцовых волн Невы за панорамным окном минорным аккордом вторглись в день, не суливший ничего кроме постылой предсвадебной суеты. Юля обвела взглядом просторную комнату, начисто лишенную домашнего уюта. Она скорее напоминала покои в Зимнем дворце, расположенном неподалеку. Синие обои с золотыми пальмами, дубовая кровать с резной тяжелой спинкой, старинный камин из белоснежной плитки с рельефными головками хорошеньких девушек. Только проезжающие за окном машины, телевизор и монотонно вращающий лопастями вентилятор в углу напоминали о том, что на дворе двадцатый век. Несмотря на приоткрытое окно было душно и безумно хотелось пить. Юля глянула на недопитое французское шампанское, но оно не вызвало ничего кроме горьких воспоминаний. Она немного перебрала вчера, стараясь преодолеть былое отвращение к мужчинам, которое этой ночью с новой силой вспыхнуло в ее душе. В тяжелых бронзовых подсвечниках оплывшие свечи напомнили Юле, с какой тоской она сегодня смотрела на их огонь, когда Сергей обвивался вокруг нее иероглифовым питоном. Он покрывал ее тело поцелуями и нашептывал подробности их будущей брачной ночи. Пот с кончика его носа противно капал на лицо, когда он настойчиво раздвигал Юлины губы языком. Ей хотелось сбежать из постели, и она то считала завитки на барельефе потолка, то представляла, как огонь свечи перекинется на кровать, и ее мучения закончатся. Теперь Юля убедилась, что женский оргазм – это когда мужчина отворачивается к стене и засыпает.

Внушительные, живописные мазки сочных красок отделили небо от земли на добротной подделке картины Ван Гога «Звездная ночь», висевшей напротив в тяжелой раме. Юля внезапно узнала себя в сонном городке, потерявшем связь с луной, звездами, далеким и манящим млечным путем. Ей давно пора проснуться, или она окажется в золотой клетке, откуда уже не уйти.  Веки предательски затяжелели и сомкнулись, но тут рука Сергея плюхнулась Юле на грудь и сжала ее. Смуглый, со взглядом, чернее самых андалузских глаз, и телом, испещренном татуировками как у жреца с тихоокеанских островов, Сергей, несмотря на свою плескавшую через край сексуальность, опротивел Юле после сегодняшней ночи до дрожи. Волнующий голос казался теперь вкрадчивым, элегантность в одежде – павлиньей вычурностью, мужская напористость – пугающей агрессией.

Юля выбралась из-под тяжелой руки жениха, пнула, вставая, пустую бутылку от шампанского, чертыхнулась шепотом и прошла в ванную. Казалось, что ее кожа пропиталась с ног до головы чужим потом. Под прохладными струями воды Юля с остервенением оттирала тело мочалкой из луфы, обильно политой гелем с ароматом грейпфрута. Наконец, она выключила воду, замоталась в полотенце и на цыпочках прошла на кухню. Голова кружилась, словно Юля проплясала всю ночь на балу у сатаны. Она впервые осталась у Сергея и не знала, где и что лежит, но все оказалось просто: турка отливала нарядным медным боком на плите, а кофе обнаружился в морозилке. Вспыхнул синий огонек горелки, и вскоре благоуханный аромат дымящегося напитка приятно защекотал в носу. Юля вернулась в комнату, закуталась в клетчатый мериносовый плед и устроилась с чашкой в кресле у окна. С востока надвигались темные грозовые тучи, обещая ураган. Юля взглянула на мирно сопящего Сергея.

«Может, оставить записку, помолвочное кольцо и сбежать? – она брезгливо стянула с пальца украшение и снова уставилась на картину. Ветви кипариса, зеленым пожаром устремились в небо. – Бежать, бежать, бежать…»

– Зачем сняла?

Она вздрогнула, как от удара плеткой, и надела кольцо обратно:

– Доброе утро.

– Не съезжай с темы! – Сергей откинул одеяло и игриво улыбнулся. – Иди-ка лучше в постельку.

– Нет…

– Да, детка, да! – он облизывал Юлю взглядом, поигрывая бугристыми мышцами плеч.  – Не заставляй меня вставать.

– Мы и так позволили себе лишнего. Ты дал слово, что все случится только после свадьбы! К тому же осталось всего чуть-чуть. Во сколько у тебя мальчишник сегодня?

– В семь, – недовольно пробурчал Сергей и, прошествовал мимо нее в душ, сдернув со стула полотенце.

Как только опостылевший жених скрылся в ванной, Юля одним глотком допила кофе и, отыскав трусы и лифчик, стала торопливо одеваться. «Сергей больше никогда не прикоснется к моему телу», – она натянула джинсы и взяла футболку, висевшую на стуле поверх одежды Сергея. Из кармана его брюк выпала и с треском открылась на полу плоская пластмассовая коробка размером с ладошку. Из неё вылетел компакт-диск. Юля подняла его, повертела в руках и уже хотела наклониться за коробкой, как за спиной раздался голос:

– Какого черта?

Юля вздрогнула и обернулась.

– Решила музыку послушать, проигрывателя не найду.

Губы его дрожали, вместо желания в глазах теперь полыхала ненависть.

– Кто позволил рыться в моих вещах? – Он подбежал к ней и встряхнул за плечи.

– Да я и не рылась, – Юля вывернулась, но Сергей вновь схватил ее.

– Сколько тебе заплатили, тварь? – его глаза едва не вываливались из орбит.

– Что? Ненавижу тебя, ненавижу! – Гнев так долго копившийся внутри нее вырвался наружу.

Сергей ударил ее наотмашь по лицу. Юля врезалась головой в стену и сползла на пол, сжимая в кулаке злополучный диск. Во рту скопилась солоноватая слюна, а комната закружилась перед глазами в сине-зеленых тонах. Последние иллюзии рассыпались в прах. Юля села и, прогоняя дурноту, выровняла дыхание.

– Сиди здесь и не рыпайся! – Сергей сдернул брюки со стула, и тот перевернулся, громыхнув резной спинкой о паркет.

От злости Сергей запутался в штанине и запрыгал на одной ноге. Юля схватила бутылку из-под шампанского, рывком поднялась и, вложив в удар всю ненависть, огрела жениха по голове. Он рухнул, сложившись пополам, как мешок с песком. Юля наспех натянула футболку, схватила сумку, куртку и, не оглядываясь, покинула поле боя, наплевав на некогда данную клятву Гиппократа.

Свою машину Юля вечером припарковала на другой стороне дороги, и сейчас рванула к ней, чуть не влетев под колеса автобуса. Дрожащими руками она завела мотор, врубила передачу и сдала назад. Ощутимый толчок и скрежет металла намекнул, что она бортанула стоящий сзади автомобиль. Но Юля, даже не повернув головы, вырулила в соседний ряд и стрелой полетела по набережной.

"Мерседес" мчался по залитому дождём пустынному шоссе, оставляя позади укрытый чёрными тучами Питер. Дворники едва справлялись с водой на лобовом стекле, а боковой ветер так и норовил сдуть автомобиль с трассы.

«Я погибла! Вот и сходила замуж! Лучше бы кота завела», – Юля кулаком вытерла слезы и вновь вцепилась в руль, как в спасательный круг. С тревогой она взглянула в зеркало заднего вида, но дорога по-прежнему пустовала.

Грохотавшую из динамиков песню английской рок-группы оборвал на полуслове экстренный выпуск новостей:

– …штормовое предупреждение. МЧС сообщает, что над Петербургом усиливается…

– Да хоть потоп! – Юля выключила радио и коснулась пальцами щеки: половина лица опухла.

Когда промелькнул поворот на Белоостров, Юля свернула на нижнее шоссе. В распахнутой сумке зазвонил телефон.

– Прощай, мистер Совершенство, жив и радуйся! – прошептала Юля, взглянув на экран мобильника, где высветился очередной пропущенный вызов от Сергея.

«Мерседес» занесло, она добавила газу и выровняла машину:

– Еще не хватало улететь в кювет. Прекратить панику!

Стихия терзала Карельский перешеек, как моряк портовую девку. Юля припарковалась в лесу за Зеленогорском и, щелкнув брелоком сигнализации, побрела к заливу. Бежевая лайковая куртка вмиг промокла и мерзко липла к телу. Высокие каблуки вязли в песке. Ветер остервенело трепал волосы. Волны пенились и шумно обрушивались на берег, внося недостающую ноту в зловещую симфонию ненастья. Юлю бил озноб, щеку саднило от колючих капель дождя. Страх и боль смешались с усталостью и тоской. Юля вдохнула поглубже и закричала:

– Помоги! – Но осеклась и тихо добавила: – Или забери меня, Господи. Первый раз прошу.

Она уселась на мокрый песок и закрыла лицо руками. В голове мелькнула мысль о побеге. Желание начать все сначала в другом городе или стране обожгло ее сознание. По небу прокатился недовольный рокот, и гром грянул прямо над головой. Юля бросилась через лес к придорожному кафе на верхней трассе.

«Кофе и тепло камина – больше ничего не хочу. А как стемнеет, рвану… да хоть в Чухляшку партизанскими тропами».

Острые шпильки проваливались в мох, а колючие ветви царапали лицо. Ураганный ветер рвал могучие кроны карельских сосен. В воздухе пахло озоном и мокрой хвоей. Выбившись из сил, Юля прижалась щекой к морщинистому стволу раскидистого дуба и закрыла глаза.

Сверху раздался оглушительный треск. Ослеплённая молнией, Юля вскрикнула. В то же мгновение её оглушил тяжёлый удар по затылку.

Глава 2

Роберт вышел за территорию больницы, поежился от холода, натягивая капюшон, и побрел через пролесок к нижнему шоссе. За месяц в Зеленогорске он полюбил бродить среди вековых деревьев и созерцать серебряную гладь залива. Природа Карельского перешейка успокаивала расшатанные нервы. Но сегодня его привел сюда сон. Роберт спускался к заливу, раз за разом прокручивая в памяти подробности.

Ночь. Лесная поляна. У костра девушка, закутанная в длинный плащ, помешивает угли тонким прутом. Роберт подходит ближе. Его сжигает любопытство и хочется рассмотреть лицо незнакомки, но оно скрыто капюшоном.

 

– Кто ты и что делаешь в лесу одна?

– Не знаю.

– Я могу помочь?

– Боюсь, ты пришел слишком поздно.

В дерево рядом с ними бьет молния. Девушка, как испуганная лань, кидается в лес. Небо сбрасывает вниз ливень, и вода тут же пропитывает землю так, что ноги вязнут по щиколотку, но Роберт не отстает. Мысль потерять девушку – невыносима. Еще рывок и он сожмет ее в объятьях. Вспышка молнии разрезает сумрак, озаряя хищные заросли. Огромный, косматый волк прыгает оттуда на девушку. С его оскаленной пасти брызжет слюна. Роберт выхватывает нож и бьет животное в шею. Волк растворяется в воздухе, и клинок впивается в сосну. Роберт оглядывается. Девушка неподвижно лежит на мокрой земле, будто спит. Он наклоняется и убирает светлую прядь с бледного безмятежного лица незнакомки. «Помоги мне!» – Губы девушки не двигаются, а слабый, едва различимый, голос идёт, кажется, из груди.

Сон Роберта прервали удар грома и распахнувшееся от порыва ветра окно. Он попытался вновь заснуть и вернуться в романтический сон, но тщетно. К несчастью, Роберт никак не мог вспомнить лица девушки. Он протянул руку и взял с тумбочки армейский десантный нож, подаренный ему другом в память о войне на Кавказе, и задумчиво коснулся острия. Женским вниманием Роберт никогда не был обделен ни дома, ни в России. Но, кроме зова плоти, он ничего больше к женщинам не питал. Роберт подошел к окну и с удивлением уставился на порушенные деревья. Сон в его голове смешался с явью, и он поспешно оделся.

Теперь, перешагивая через корни сосен, Роберт старался понять, почему девушка так запала в душу?

В кармане завибрировал мобильный.

– Британец, мы нашли его! Есть информация, где можно завтра прижучить мерзоту.

– Саня, я с вами!

– Завтра, не позже восьми вечера, будь в Москве! Самурай тебя встретит, если надо, а гостиницу я забронирую.

– Договорились!

«Нашли!» – Роберт сделал глубокий вдох. Сердце радостно застучало от близости расплаты со старым врагом, и он бросился бегом через лес к заливу. Роберт лихо перелетал через поваленные ураганом деревья и огибал сосны. Тропинка резко пошла под гору, и он увидел лежащую ничком девушку. Ему пришлось сгруппироваться, оттолкнуться ногой от пня и перепрыгнуть через нее. Роберт склонился, взял ее руку и нащупал на запястье нитевидный пульс. Он осторожно перевернул девушку и изумленно всмотрелся в ее лицо – это была незнакомка из сна. Вернее сказать, он рисовал в своем воображении ее такой. Оцепенение охватило Роберта. Девушка застонала, и он приподнял ее голову.

– Что с вами? – голос его дрогнул.

Веки девушки вздрагивали, бледные губы приоткрылись, по правой скуле разливался синяк, а длинные русые волосы разметались по мокрому мху. Она напоминала красивую сломанную куклу, выброшенную нерадивой хозяйкой. Грудь ее слабо колыхалась, чуть выглядывая из расстегнутой рубашки. Тонкие косточки узких бедер выступали над линией джинсов. Одежда насквозь промокла.

Он взял девушку на руки. От ее веса, сравнимого с перьями, едва уловимого аромата цитрусовых от тела и волос, от вида пульсирующей голубой вены на шее по рукам и груди передалось Роберту в сердце неведомое прежде ощущение нежности. Такое непривычное и волнующее душу. Все его прежние увлечения с укладыванием в постель на третьем, а то и на первом свидании явились ему расчетливыми упражнениями со спортивным снарядом, где главные показатели победы – скорость и количество.

Сердце бешено колотилось. Он торопился показать пострадавшую отцу: он врач и обязательно поможет. Роберт взглянул на бледное лицо девушки и прибавил шагу. Опять пошел дождь, и Роберт прижал драгоценную ношу к себе, пытаясь укрыть от непогоды. Вскоре он понял, что не дотянет до дома без привала, и сел на землю, чтобы перевести дух. Он убрал тяжелые пряди густых, намокших волос с лица девушки. Немного асимметричное, с красивыми, чуть припухшими, губами, оно казалось безжизненным. «Какая бледная, ей срочно нужен врач!» Эта мысль придала Роберту сил. Он встал и пошел дальше, чувствуя, что от спасения её угасающей жизни зависит само его существование. И ему казалось, что не было в жизни пути длиннее этой дороги к дому.

***

– Коллеги, – Эдвард Фаррелл приложил руку к груди, – я рад, что ответил на все ваши вопросы о работе на новом оборудовании. Скоро доктор Правдин вернется из командировки, и мы вместе проведем показательную операцию!

Эдвард поклонился и покинул зал заседаний. Он поднялся в пахнущий свежей краской кабинет на третьем этаже больницы, сел за стол и закрыл лицо ладонями. Скорее бы пять часов. Он, как истинный англичанин, всегда находил в течение дня время для чая. И не один раз. Для него чаепитие было так же свято, как для самурая бусидо. Сегодня Эдвард не выспался и после затянувшейся пресс-конференции мечтал о чашке «файв-о-клок». Его сына Роберта уже несколько недель не отпускала депрессия, и он до четырех утра сотрясал дом исполнением на рояле симфоний Рахманинова.

Эдвард подошел к окну, поднял жалюзи и впустил в кабинет пасмурный сентябрьский день. У кромки леса виднелся двухэтажный дом его друга и коллеги Виктора Правдина, отделанный серым искусственным камнем. Такого же цвета был и особняк в родовом поместье Фарреллов в пригороде Лондона. Дом, милый дом, где они так счастливы были с Лиз…

Три года назад, когда отпевали Элизабет, в Северном Йоркшире стоял жаркий август и цвёл вереск. По старинной легенде, этот скромный кустарник дал обет Богу расти на продуваемых ветрами склонах в обмен на неземное благоухание. Аромат вереска плыл по сиреневым лугам, смешиваясь с пряным запахом трав. Как же Элизабет любила это сочетание! Но в тот день она уже не слышала звона церковного колокола и не вдыхала свежесть солнечного утра.

Эдвард распахнул окно. Под Санкт-Петербургом не цвел вереск. Дохнуло непривычной хвоей и благовонной смолой сосен. «Почему ты так рвалась сюда, Элизабет?»

Из леса быстрым шагом вышел Роберт. Он нес девушку. Ее руки беспомощно висели, она явно была без сознания. Эдвард выбежал из кабинета и бросился к выходу из больницы.

До дома было несколько минут ходу. Он даже не стал отвечать на звонок сына. Только прибавил шагу. Роберт сидел с телефоном в руках на крыльце, а перед ним на дорожке лежала девушка в мокрой перепачканной одежде. Мелькнула неуместная мысль, что это первая женщина, которую сын решил ему представить.

– Она жива? – Эдвард опустился рядом на колени и взял хрупкую кисть девушки.

– Да.

Пульс слабой морзянкой отстукивал сигнал бедствия.

– Нужно ее в больницу. И в полицию позвонить.

– Отец, осмотри сначала сам. Нет времени на церемонии, – Роберт, схватил его за руку.

Девушка застонала, приоткрыла глаза и снова отключилась.

– Быстро в смотровую! – скомандовал Эдвард и открыл дверь в дом.

Роберт взял девушку на руки и поднялся на второй этаж.

– Клади на стол и раздевай ее. – Фаррелл-старший вымыл руки, обработал их антисептиком и надел перчатки. – Рассказывай, где ты ее откопал?

– Никого я не откапывал…

– Белье оставь!

– Но…

– Оставь, я сказал.

Эдвард встретился взглядом с сыном. «Что у него с глазами? Я давно не видел в них такого блеска»

– Ты ее знаешь?

– Нет. Красивая, правда?

– Да подожди ты. – Эдвард надел девушке на руку манжету тонометра. – Так, давление низкое, но это мы сейчас поправим. Документы были при твоей красотке? Телефон?

– С ней все будет в порядке?

Эдвард уставился на сына. Роберт не сводил глаз с незнакомки и стоял в обнимку с ее мокрой курткой.

– Сын, что с тобой?

– Странное чувство… не знаю, как объяснить, – растерянно произнес Роберт.

Эдвард повернул девушку на бок и осмотрел ушибы на лице и затылке.

– Странное? Мне кажется, ключевое слово здесь «чувство».

– Но я совсем не знаю ее!

– А ты никогда легких путей не искал, – рассмеялся Эдвард и слегка толкнул сына локтем в бок. – В детстве ты подбирал на улице щенков и котят, а теперь притащил зверушку посерьезнее. Все, не болтайся под ногами. Отнеси пока ее одежду в стирку.

Роберт поднял ее джинсы с футболкой с пола, помялся в дверях и удалился под строгим взглядом отца.

– Не вижу никаких серьезных повреждений на твоем найденыше, кроме небольшой отечности на затылке. – резюмировал Эдвард, когда сын вернулся. – Правда, кто-то хорошо ей съездил по лицу. Сейчас поставлю капельницу, и она скоро придет в себя.

Когда игла вошла в вену, девушка дернулась, и Роберт склонился над ней. Эдвард наладил инфузионную систему и принялся с интересом наблюдать за сыном. Роберт внешне больше походил на мать. Лишь выразительные голубые глаза, благородный высокий лоб и красиво очерченные скулы выдавали их родство. Также хорошо сложенный, сын двигался иначе – изящно, с ленивой грацией льва. Густые, непослушные каштановые волосы с ниспадающей на лоб прядкой, широкие брови вразлет, пушистые ресницы и ямочки на щеках, сопровождавшие улыбку, делали Роберта неотразимым в глазах женщин. Эдвард не понаслышке знал о ветрености своего чада. Не раз, отчаявшиеся особы, пытались искать правды у Эдварда, раздобыв его рабочий телефон. Это возмущало и не вызывало сочувствия. От легкомысленности и доступности современных девушек Эдварда воротило. Они с Лиз всю жизнь хранили друг другу верность, и того же Фаррелл-старший желал своему сыну. Роберт даже не заговаривал о женитьбе. Но сегодня что-то с ним творилось непонятное. Он будто светился изнутри.

– Тихо, тихо, не бойся ничего, – Роберт ласково провел рукой по светлым волосам, девушка открыла глаза. – Отец, у нее глаза зеленые.

– Удивительно. Как у Элизабет, – добавил Эдвард и тоже наклонился к девушке.

Она смотрела на него неотрывно. Страха во взгляде не было, только недоумение.

– Где я?

– Вы в надежных руках! – Эдвард подивился собственной пафосности. Кашлянув, он поправился: – Я врач Эдвард Фаррелл, вы… в больнице. Вас что-то беспокоит? Боли, тошнота?

– Холодно очень. Я ничего не помню, – растерянно прошептала она и схватила Эдварда за руку.

– Роберт, принеси одеяло и горячий чай, – приказал отец сыну и сжал пальцы девушки в своих ладонях.

– А как вас зовут помните?

Девушка чуть нахмурила брови.

– Нет, – в ее глазах заметался дикий страх, но она не отняла руки.

– Это пройдет. Вам нужно больше отдыхать. Я сейчас поставлю вам укол и постарайтесь уснуть, – Эдвард ободряюще улыбнулся и замер. «Что я делаю?» – он только что чуть не погладил по лицу пациентку. Эдвард набрал лекарство в шприц и вернулся к девушке.

Она измученно взглянула на него и виновато улыбнулась:

– Вы правда не знаете кто я? – девушка смущенно согнула ноги в коленях и одной рукой прикрыла грудь, выглядывающую из чашечек синего атласного лифчика.

– Нет, но очень бы хотел! – Эдвард смешался и, прикусив язык, сделал девушке укол в плечо. То ли виной была ее виноватая улыбка и молящий взгляд зеленых, как у Элизабет глаз, то ли затянувшееся одиночество, но он до дрожи вновь хотел прикоснуться к длинным хрупким пальцам и не только руками.

***

Когда Роберт вернулся, девушка уже спала.

– А как же чай? – растерянно спросил он, замерев около нее.

– Это для меня, – Эдвард глянул на сына со скрытой усмешкой, – поставь на стол, пожалуйста. А девушку накрой.

– Она что-нибудь говорила.

– Говорила, что ничего не помнит.

– Красивые волосы… Просто немножко растрепались. – Сын оказался менее щепетильным пригладил ей прическу, поправил лифчик и укутал в одеяло. – Как назло, мне завтра срочно нужно вылететь в Москву.

– Лети. – Эдвард пожал плечами, привычными движениями наводя порядок в смотровой.

– А как же она?

– Я с удовольствием послежу за ней.

– С удовольствием? – Лицо Роберта вытянулось. – Я правильно тебя понял?

– Думаю, я сам себя еще не понял. – Эдвард опустился на стул и кинул в ведро использованные перчатки. – Шутка! А вот ты, похоже, заинтересовался всерьез этой леди.

Роберт покраснел, весь подобрался и прошелся по комнате.

– Я нашел ее и хочу помочь.

– Ты забываешь, что мы в России, а не дома, – усмехнулся отец и, закинув ногу на ногу, продолжил: – Судя по всему, у девушки серьезные проблемы, а ты, мое ветреное дитя, можешь их только усугубить.

– То есть ее проблемы будешь решать ты?

Эдвард поднялся. Крылья его носа вздрагивали. Роберт остановился и смотрел на него настороженно.

– Да. Поговорю с Виктором, определю в больничный корпус при центре, сообщу в полицию.

– Я прошу тебя не заявлять о ней. Хотя бы пока не придет в себя. Думай, что хочешь, но мне… Я…

– А ты не подумал, что она может быть замужем? – Эдвард взял руку девушки с кольцом на пальце и внимательно присмотрелся к камням: – На ее пальце дорогое украшение, сынок, и она не похожа на женщину, которая прозябает в одиночестве. А на спине у нее имеется очень интересный шрам, правда уже не имеющий отношение к этому происшествию.

 

Роберт не нашелся с ответом.

– Что посоветуешь?

– Девушка ничего не помнит, а ты уже пытаешься залезть к ней в трусы. Отправляйся лучше в лес и поищи ее сумку, телефон. Не с неба же она свалилась. А вернешься, перенесем ее в гостиную. Тут еще на час капельница.

– Никуда я не лезу, – вспыхнул Роберт. Он взял куртку девушки и обыскал ее карманы. – М-да, ни документов, ни мобильника. Может и правда с неба? Она как ангел с обложек фэнтези.

На щеках девушки появился румянец, а на губах заиграла безмятежная улыбка.

– Боюсь тебя разочаровать, но наша новая знакомая из плоти и крови, – Эдвард положил руку на плечо Роберту. – Хорошее снотворное – хорошие сновидения. Ну да ладно, что мы застыли как перед картиной Рембрандта. Даю тебе час на поиски, у меня еще море работы.

– Врачи – известные циники! – Роберт изобразил поклон.

– По шкале циничности вы – журналисты – недалеко от нас ушли.

***

Когда Роберт дошел до места, где днем нашел девушку, уже вечерело. В тишине только ветки звонко хрустели под ногами. В суматохе Роберт не переобул кроссовки, и сырость вконец допекла его. Он сел на поваленное дерево, разулся и посветил вокруг себя карманным фонариком. В траве что-то блеснуло. Роберт поднял черную кожаную сумку с золотой пряжкой и, отбросив правила приличия, стал копаться в содержимом. Ключи, духи, помады, ручки, блокнотики, всякая женская дребедень. Роберт открыл боковой карман.

– А вот и паспорт. Юлия… Юлия-Джулия, – он словно пробовал имя на вкус. – Джу! Мне нравится. Двадцать четыре года. Пять лет разницы – пойдет. Так, семейное положение – пусто. Что у них тут еще в паспорте есть? Адрес… Санкт-Петербург – логично.

Из паспорта выпала небольшая лиловая открытка с витиеватым шрифтом. Роберт поднял ее и несколько раз пробежал глазами текст: «Дамы и господа! Мы рады пригласить вас на наше бракосочетание, которое состоится…» Роберт запнулся и закусил губу: «Завтра? Я тебе сочувствую парень, но свадьбы у тебя не будет!»

Он включил Юлин телефон. Зарядка была на исходе, и Роберт быстро просмотрел вызовы и входящие сообщения.

– Да ты ей еще и угрожаешь? – присвистнул он. – You can lead a horse to water, but you can’t make him drink it!2

По дороге домой у Роберта родился план. Он спрятал сумку в доме и направился в смотровую. Юля по-прежнему спала, а Эдвард сидел за компьютером и стучал пальцами по клавиатуре как заправская машинистка.

– Нашел? – спросил отец, не прерывая работы.

– Черта с два! Уже темнеет, ничего не видно. Вернусь из Москвы, прочешу лес еще раз.

Эдвард встал и освободил Юлину руку от иглы.

– Тогда отнеси девушку в гостевую и приходи – поужинаем. Зоя Михайловна уже все приготовила.

– Спасибо, я не голоден.

Роберт поднял Юлю, прижал к себе и понес на первый этаж. Она обвила его шею руками и глубоко вздохнула. Он распахнул ногой дверь, дошел до кровати, бережно уложил ношу и включил ночник. Юля по-прежнему безмятежно спала. "Срочно мыться и бриться" – приказал себе Роберт.

Горячий душ разморил уставшее тело, гладковыбритые щёки просили поцелуев. Роберт вернулся в гостевую, сел в кресло около спящей Юли и прикрыл глаза. "Как Джулия очутилась в лесу в такую непогоду? Судя по туфлям на каблуках, она явно не грибы собирала. И кто поднял на нее руку?" – пальцы крепко сжали подлокотники. Как много вопросов, и какой страшной может оказаться правда. Роберт задремал, а когда проснулся, маленькая стрелка на его часах перевалила за двенадцать. Он снял со стены гитару и машинально взял несколько аккордов.

***

Сквозь сон Юля услышала тихий перезвон гитарных струн. Она глубоко вздохнула и открыла глаза. Светила полная луна. По сторонам распахнутого окна белыми флагами колыхались шторы. Голова утопала в мягкой подушке, а белье пахло лавандой. Юля ощущала себя разбитой лодкой, выброшенной на райском острове Баунти.

«Как же мне плохо! Что со мной?.. Господи, где я? Так, вчера… Уф… ничего не помню».

Она повернула голову и увидела незнакомого молодого человека в красной футболке и расстегнутой клетчатой рубахе.

– Как ты? – Он пригладил волосы, отливавшие бронзой в свете тусклого бра над кроватью, отложил гитару и подался вперед, отбросив на синюю стену дрожащую тень.

– Как с горы вниз головой слетела. – Она приподнялась и огляделась. Посреди комнаты стоял круглый стол. На нём – неряшливая кипа бумаг, фотоаппарат с огромным объективом, пузатая бутылка дорогого коньяка и графин с водой. В углу потрескивал камин, что-то, связанное с ним промелькнуло в ее воспоминаниях, но тут же исчезло. На дальней стене висел портрет красивой женщины средних лет: черные волосы подчеркивали красоту белого, будто из тончайшего фарфора, лица.

– Тогда уж с дерева. – Молодой человек встал перед ней на одно колено.

Его лицо с четко очерченными скулами и голубыми глазами приблизилось настолько, что она ощутила терпкий запах его парфюма. Он смотрел на нее взглядом моряка, вернувшегося домой из дальнего плавания.

Юля пыталась выудить из памяти его имя, и окончательно убедилась, что не знает, ни кто он, ни что это за место. А самое страшное – она не помнит своего имени и не знает, что с ней произошло. Юля застонала и упала на подушку.

– Я ничего не помню! Какой-то кошмар. – она настороженно взглянула на парня и осведомилась. – А ты, вообще, кто?

Тень смятения пробежала по лицу молодого человека, но он быстро нашелся с ответом:

– Ну, привет! Ты чего, Бекки? Твой муж, Роберт. Шляешься по лесу в непогоду. Еле нашли тебя, – протянул он ладонь к ее еще влажным волосам.

– Бекки?.. Какой ужас! Я не… Господи, что с головой? – Она прикрыла глаза и задумалась: «Муж? Сейчас, разбежался! По лицу видно, что врет», – Не-ет, только не муж? Я впервые тебя вижу. И где мы? Это дом, гостиница?

– Вот тебя ударило, или как это лучше… Долбануло. – Молодой человек, запустил пальцы в волосы и заходил по комнате.

Она осмотрелась еще раз: «Точно не гостиница, но и следов семейного уюта – фотографий, ангелочков, цветов на окне – тоже не вижу». На стуле висела потертая мужская куртка-милитари с угловатым принтом и выглядела чужой, неприятной.

– Меня-то, может, и долбануло. Но ты можешь объяснить, что со мной произошло? Господи, как голова болит! – Юля хныкнула и закрыла лицо ладонями.

– Прошу тебя, ничего не бойся. Сейчас принесу лекарство.

Молодой человек участливо погладил ее по руке и вышел из комнаты.

***

Роберт вернулся с водой и таблетками кетонала. Пока Юля садилась, он, глядя, как она двигается под тонким одеялом, невольно вспомнил ее по-мальчишески узкие бедра и плоский упругий живот. Юля посмотрела на упаковку, вздохнула и сунула в рот таблетку.

– Запей! – Он дал ей стакан и плюхнулся рядом на постель. – Ладно. Давай начистоту. Я не знаю, кто ты. Ты лежала без сознания в лесу.

– В лесу? Нормальный поворот, а красной шапочки и корзинки с пирожками при мне не было?

В одном лифчике, до пояса укрытая одеялом, Юля манила и дразнила воображение. Роберт бесстыдно блуждал взглядом по загорелой коже, задерживаясь, то на груди, то на шее. Стоило ему встретиться с Юлей взглядом, как полный сил мужской организм наполнялся радостным томлением. «Хорошо же меня накрыло», – подумал Роберт и улыбнулся:

– Пирожки волк съел!

Он встал, расправил плечи и потянулся, подняв руки.

– Волк? Тогда хоть бабушку позови… И трусы спрячь, раз не муж.

– Ой! – Роберт по-детски смутился, поправляя резинку боксеров на мохнатом животе. – Ты сама прикройся. Я не железный! God! What do I have to do with her?3 – Он подтянул джинсы и подошел к окну; сделал несколько глубоких вдох-выдохов и обернулся.

Юля натянула одеяло на плечи.

– Допустим, ты нашел меня в лесу. Но ты-то сам кто такой? Говоришь то не по-русски, то с акцентом? Ты шпион? Я что, в руках иностранной разведки?

– Я англичанин…

– О, Господи! Ты меня похитил?

Роберт нервно зарылся пальцами в волосы: «Рассказать ей про сон? Точно примет за сумасшедшего». Их взгляды встретились. Юля протянула к нему руки:

– Умоляю, не молчи. Я хочу знать правду!

– Меня зовут Роберт Фаррелл. Мы не знакомы, но здесь ты в полной безопасности.

Девушка задумчиво посмотрела в окно.

– Что это за место?

– Мы с отцом гостим в доме его друга и коллеги Виктора Правдина. Он —полковник медицинской службы. Будь спокойна, тебя осмотрел очень хороший врач и сделал все необходимое.

1Cras amet, qui numquam amavit quique amavit cras amet (Лат.) – Завтра полюбит не любивший ни разу, и разлюбивший завтра снова полюбит.
2You can lead a horse to water, but you can’t make him drink it! (англ. пословица) – можно пригнать коня на водопой, но пить его не заставишь.
3God! What do I have to do with her? (англ) – Господи! Что мне с ней делать?
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»