Полярные краски. Сердце ледяного великанаТекст

Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Моим родителям, спасибо…


© Тамара Гильфанова, 2019

ISBN 978-5-0050-6657-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Я заинтересовалась традициями и обычаями народов Севера, когда писала рассказ о миграции серых китов. Чем глубже я погружалась в изучение их быта и истории, тем больше очаровывалась краем и влюблялась в людей, боготворящих природу и почитающих своих предков.

Я постаралась включить в книгу имена, названия, слова на языках малых народов Крайнего Севера России и Аляски. Мне хотелось передать читателю красоту, тембр звучания практически утерянных языков.

Надеюсь, и вам захочется побывать в тундре, увидеть полярное сияние, оленей и настоящих людей…

Глава 1

Куйнапа просыпается от странных звуков. Яркий свет изумрудно-зелёного сияния проникает в иглу сквозь ледяное окно. Быстро скинув оленьи шкуры, девочка вскакивает с настила на полу: брошенной на снег сухой травы, мха, шкур тюленей и оленьего меха, нежно гладит по плечу бабушку. Старушка крепко спит рядом, посапывая, за её спиной – в самом центре дома из снега, небольшой очаг с догорающими остатками нерпьего жира в каменной чаше.

– Бабушка Апая, что это? – шепчет Куйнапа.

– А-а, внученька? – не понимает старушка спросонья.

– Музыка? Небесное пламя? – уточняет испуганная девочка.

– Эх, милая, я же слышу плохо, выйди да посмотри.

Куйнапа старательно дышит на заледеневшую подошву камгык (унты, сшитые мехом наружу из камуса (кожи с ноги оленя) с косо срезанным голенищем), чтобы отогреть её. Без тепла человеческого тела подошвы из кожи лахтака замёрзли и стали жёсткими.

Затем девочка надевает меховую рубашку без ворота, кухлянку, сшитую, по традициям инуитов рода Кыйота, из птичьих шкурок перьями внутрь, широкие меховые штаны из шкуры белого медведя, набрасывает на голову капюшон, украшенный лисьим и беличьим мехом. Девочка с усилием выталкивает снежную задвижку и выползает через узкое отверстие из иглу.

Перед ней простирается привычная взгляду бесконечная снежная пустыня. По тёмно-синему небу растекаются цветные огни: зелёное пламя извивается у самого горизонта, фиолетовые и голубые языки танцуют над верхушками гор, ещё выше мерцают жёлтые волны, а у самых звёзд всё залито алым светом.

Куйнапе девять лет, но полярное сияние она видит впервые. Девочке кажется, что её цветные сны разлетелись по небу. Она заворожённо любуется волшебным свечением, пытаясь запомнить цвета, оттенки и переливы. Тихие небесные звуки напоминают пение, но разобрать слова не получается.

– Это ж надо! Унук вновь рисует на небесах цветными огнями! – От волнения девочка не замечает, как к ней подходит бабушка. – Последний раз я видела полярное свечение в ночь твоего рождения, Куйнапа! Много лет подряд люди наслаждались сиянием почти каждую ночь, а потом… – Бабушка Апая на миг замолкает, но глубоко вздохнув, продолжает рассказ, – Никто не может угадать, когда засветятся небеса и как долго будут мерцать. Бывает, несколько минут, а бывает, несколько ночей подряд! Это настоящее чудо.

Оглянувшись, девочка замечает, что все жители стойбища выходят из жилищ, со страхом и трепетом инуиты смотрят на небо.

– Расскажи, пожалуйста, про Унук, – просит бабушку Куйнапа.

– О-о-о, Унук – царица полярной ночи и хранительница снов. Когда она рисует на небесах, шаманы могут общаться с духами предков. Я не знаю, почему столько лет царица не радовала нас сиянием. Поговаривали злой дух Махаха наслал на людей проклятье, похитив волшебные краски Унук. И вот снова Унук танцует в изумрудных волнах света. Я уверена, это хороший знак. Может, наконец, в нашем стойбище появится новый шаман, и тогда мы снова услышим волю духов, сможем управлять погодой, исцелять недуги.

– Новый шаман?

– У каждого рода должен быть шаман – человек, который знает язык животных, птиц, язык Солнца и Луны, языки Ветра и Звёзд. Только он может помочь людям, успокоить разгневанных духов, отвести прочь несчастья и непогоду. Твой отец был последним шаманом, но он пропал незадолго до твоего рождения… Где же мой мальчик, где ты, Кавак? Видишь ли, ты, какая у тебя умница дочь? – Бабушка Апая тяжело вздыхает.

Куйнапа смотрит в небо, покачивающееся на чарующей сияющей зыби, и не замечает слезы на бабушкиных добрых морщинках.

Апая, несмотря на свой возраст (сама Апая сбилась со счёта после своего сотого дня рождения), коренастая и крепкая старушка, все её движения решительные и быстрые. Апая редко болеет и слывёт лучшей рассказчицей всего рода. Говорят, она помнит более сотни песен и легенд об истории инуитов.

С громким тявканьем из иглу выскакивает щенок, он подбегает к девочке и трётся об ноги.

– Ану! И ты тут? Разве ты забыл, что таким крохам нельзя быть долго на морозе? – Куйнапа берёт щенка на руки, ловко изогнувшись, сажает питомца в меховой мешок на спине. Ану согревает озябшие лапы и в благодарность лижет хозяйке ухо. От щекотки девочка громко смеётся.

– Фу! Ану, нет.

Апая направляется к иглу вождя Ататы.

– Ох, того гляди начнётся метель. – Рваный ветер подхватывает обрывки бабушкиных слов, Куйнапа уже её не слышит.

«Отец был шаманом? И бабушка верит, что он жив? Мама говорила, он погиб на охоте. Так странно», – мысли путаются, как нити в клубок, в голове девочки. Ану, скулит на луну, задрав мокрый чёрный нос вверх. Правда, вместо воя у щенка получается лишь писк. Маленькая хозяйка треплет любимца за ушком. «Тихо, тихо, Ану!» – успокаивает она питомца.

Куйнапа сильная, проворная девочка, она часто помогает дяде с оленями не меньше своих старших братьев. А вот вышивать на шкурах и шить одежду она не любит. Родные терпеливо пытались её научить, но шитьё у Куйнапы никак не выходило. «Ох, иди к оленеводам, от тебя там больше толку!» – говорила мать, скрывая огорчение.

У Куйнапы овальное лицо, смуглая кожа, широкие скулы, красивые большие раскосые карие глаза, приплюснутый нос, пушистые ресницы, чёрные густые косы. С первого взгляда весьма обычная инуитская девочка, но Куйнапа особенная. Она любит разглядывать узоры, которые мороз рисует на ледяных корочках, часами следит за мерцанием звёзд, любуется снежинками на рукавичке, искрящимся блеском снега в лунные ночи. Но больше всего ей нравится наблюдать, как сосульки, пропуская солнечные лучи, сами начинают светиться… Волшебно!

Стойбище находится посреди арктической пустыни. Далеко на севере виднеются горы, острыми пиками вонзающиеся в небо. На западе – холодный океан. Рыбаки часто ездят к большой воде за рыбой и морским зверем. Но зимой прибрежная часть океана покрывается льдом, и до кромки иной раз приходится ехать несколько дней. На востоке снег… снег… снег… всё вокруг белое-белое. Куйнапа мечтает, чтобы у северных людей было больше цветов, она верит, что цвета дарят радость.

Глава 2

– Знаю, знаю, знаю! Небесный огонь – проклятье. Унук требует жертву. В прошлый раз после её цветных огней пропал мой Кавак! Все эти годы я жила в страхе, что небо вспыхнет, и вновь несчастья падут на наш род! А у нас даже нет шамана увести прочь беды.

Куйнапа слышит шёпот матери. Ила не находит себе места, бродит по кругу, переступает с ноги на ногу и тревожно бубнит себе под нос.

– Не говори так, Ила, – ласково успокаивает бабушка Апая, – твой муж сам принял решение, он спас тебя и ваших детей. А сейчас… Непогода разыгралась. Метелью тут никого не удивить. Унук любит людей, она посылает цветные сны, дарит сердцам радость! Не бойся, родная. Я верю, Кавак жив, и он защитит нас.

Ила падает на колени и беззвучно рыдает, её хрупкое тело содрогается в тусклом свете пламени из очага. Куйнапа от волнения перестаёт дышать, в ушах раздаётся лишь стук сердца. Отец жив? Так вот почему бабушка Апая никогда не упоминает его имя во время обряда кормления предков…

У Куйнапы два старших брата, Паналык и Уйагалык. Паналык усердный, трудолюбивый юноша семнадцати лет. Один из лучших охотников в селении, сильный и выносливый. И пусть Паналык немногословен, все уважают его за честность и прямоту.

Уйагалыку исполнилось тринадцать, мальчик с лёгкостью освоил премудрости оленеводства, хитрые секреты этого непростого дела. Уйагалык всегда вежлив и добр к старым и детям, и люди, и животные любят его.

Табун у рода Кыйота небольшой, считать оленей по головам не принято – дурная примета. Инуиты освоили оленеводство недавно, несколько поколений назад, когда Найвак, прадед нынешнего вождя женился на красавице Сюи – дочери вождя соседствующего народа. Земли народа Сюи находятся юго-восточнее, уходя вглубь материка, дальше от моря. Люди рода Чутыкта слыли лучшими оленеводами севера, их табунам не было счёта. Они всегда были добрыми соседями. Инуиты часто выменивали мясо и мех оленей на шкуры лахтаков, мясо китов, рыбу и ножи из моржовых костей.

Сюи привела с собой оленей, и род Кыйота, помимо морского промысла, стал осваивать и пастушьи навыки. Правда, теперь в поисках пастбищ Кыйота приходится чаще кочевать, зимой уходить гораздо южнее, чем привыкли инуиты. Их земли раскинулась на тысячи миль вдоль побережья Холодного моря от Вечного леса до ледяных гор.

Братья обожают сестрёнку, терпеливо учат её всему, что умеют сами, с радостью берут с собой на охоту и рыбалку.

– Если б не твои косы, сестричка, мы бы звали тебя брат, – любит шутить Уйагалык.

– Ты отважная. С тобой бы я рискнул и на белого медведя пойти! – часто хвалит Куйнапу Паналык.

На зимней стоянке братья строят два иглу рядом, одно для себя и одно для женщин: бабушки, матери и Куйнапы. Оба жилища соединяются небольшим коридором, сделанным, как и иглу, из снежных кирпичей. Даже в сильные метели и долгие ночи можно навещать друг к друга, не высовывая носа на мороз.

 

Разговор матери и бабушки никто, кроме Куйнапы, не слышал. Девочка понимает, что с исчезновением отца связана страшная тайна.

Вот уже третий день бушует жуткий буран, невозможно разглядеть ничего вокруг и на шаг, снег валит стеной, и дует северный ветер. Собачий вой сливается с тоскливой песней ветра – вот она, вечная песня Крайнего Севера. Люди не уходят далеко от стойбища. Питаются припасами из мясной ямы. Мороз усиливается. С каждым днём волнение Илы нарастает. Даже бабушкины морщины, которые всегда улыбались, сникли, а в глазах старой женщины поселилась печаль.

– Ещё два оленя пали от голода, – говорит Уйагалык с порога, насупив брови. Его щёки пылают от мороза багряным румянцем, ресницы и чёлка в инее, а в глазах искрится лихая удаль неудержимой молодости, – Пастухи уведут стадо на южные пастбища, как только буран утихнет.

Ила причитает, завязывает в крепкие узлы завязки на кухлянке, чтобы не задувал ветер, и выходит из ледяного жилища.

Мальчик спешит за матерью – ей наверняка понадобится его помощь, но вдруг слышит оклик сестры: «Уйагалык! Подожди!»

– Ты знал, что наш отец был шаманом? – полушёпотом спрашивает Куйнапа.

– Я был маленьким, когда он пропал. Но хорошо помню его магический бубен. «В нём большая сила!» – говорил отец, – «Настанет день, и ты, Уйагалык, услышишь голос бубна», – как-то шепнул он мне перед сном. Это всё, что я могу сказать тебе, сестра.

Уйагалык торопится за матерью, он надеется её успокоить. Ила выглядит сильно уставшей и обеспокоенной в последнее время. Ещё нужно помочь взрослым с оленями: с павших от голода оленей нужно содрать шкуры, раздать мясо людям и сложить остатки в мясную яму, а остальных погонять по кругу, чтобы животные согрелись в движении. Покормить ослабших оленят.

– Вечером заходи в наше иглу, мы спросим Паналыка об отце, – кричит брат, уходя.

Глава 3

Световой день зимой на Крайнем Севере очень короткий. Солнце может лишь показаться на горизонте и тут же исчезнуть вновь. И так до тех пор, пока весь край не проглотит полярная ночь – долгая и холодная. Бабушка Апая говорит, что за Горой великана в вечных льдах ночь длится полгода и полгода длится день. Но ещё никто из живых не вернулся оттуда.

Темнеет, и долину вновь, словно огненным одеялом, накрывает волшебное сияние. В иглу люди разводят огонь, и шарообразные человеческие жилища изо льда начинают светиться изнутри, как фонарики. Старейшины стойбища собираются в иглу на окраине у вождя Ататы, они ещё долго будут обсуждать и спорить. Дети остаются сами по себе. Куйнапа просит разрешения у братьев разжечь костёр под открытым небом, чтобы любоваться сиянием. Ночь ясная, безветренная, и братья соглашаются.

Ветер стих, полная луна освещает бесконечные просторы Севера. Свет от огня прыгает по взволнованным лицам Куйнапы и Уйагалыка, только Паналык сидит неподвижно, будто изваяние из камня, взгляд завис за горизонтом, юноша глубоко погружён в свои мысли и воспоминания, и никто не осмеливается прервать его.

– Отец… – наконец Паналык решается рассказать брату и сестре свою тайну. – Наш отец перед своим исчезновением хотел помочь Унук найти её краски. Он обещал вернуться, когда небо вновь засияет.

Глаза Куйнапы и Уйагалыка расширяются от удивления!

– Почему ты ничего не говорил? – негодует сестра.

– Говорил когда-то взрослым, только никто мне не поверил! Мать сказала, это выдумки или дурные сны, ни одному шаману не под силу добраться до духов. Но я отчётливо помню! Отец говорил: «Запомни! Когда вновь Унук раскрасит ночное небо, ударь в мой бубен, и вы с братом услышите духов!»

– Братом? А я?! – Куйнапа обиженно выпячивает губу.

– Ты мала ещё. Если придётся идти за отцом, мы с Уйагалыком отправимся одни. Тебе нельзя покидать мать и бабушку, – командным голосом произносит юноша.

– Ык, – фыркает сестра, толкает локтем в бок старшего брата и ухмыляется. – Прям так без меня вы и справитесь! И где бубен?

– Бубен надёжно спрятан у царицы сосен в Вечном лесу. Отец оставил бубен у Анылги на хранение от злых духов и людей с недобрыми помыслами.

– Мама думает, что Унук наслала на нас несчастья. Если мы найдём отца, он сможет помочь. Ведь он шаман, а значит, знает, как умилостивить духов, пославших проклятья, – медленно, смакуя каждое слово, говорит Уйагалык.

– Мы попробуем… После сна мы отправимся на юг за бубном отца. Я возьму самых быстрых и сильных оленей. Матери скажем, что едем охотиться на зайцев и лис.

– И я с вами! – резко приподнявшись со шкур, разложенных у огня, заявляет Куйнапа. Сестричка выпячивает грудь вперёд, подбоченивается и топает ногой для убедительности.

Братья переглядываются, смекнув, что спорить с этой упрямой девчонкой нет смысла, снисходительно кивают.

– За бубном можно! Но только за ним! – уточняет Паналык.

Куйнапа радуется. Пританцовывает на месте, подпрыгивает на носках, размахивая руками, чтобы согреться, без движения пальцы подмёрзли.

– Что вы тут задумали? – раздаётся тонкий голос дочери вождя Кавихак.

Девушка подошла бесшумно, заговорщики были поглощены тайной, и не сразу заметили её.

По древней традиции дочерей вождей часто отдают в жёны вождям соседних стойбищ. Нули́к – мать Кавихак из самого северного рода Сакыят. В их владения входит длинный и скалистый полуостров Клык, омываемый с тех сторон холодными морями. И северная часть материка, где кончается земля, а океан на зиму заковывается во толстые льды.

У Нули́к широкие острые плечи, по силуэту её легко можно принять за мужчину. Издавна у Сакыят чаще рождаются девочки, женщины этого рода ни в силе, ни в стойкости не уступают мужчинам. «Там, откуда я родом, ветром сносит горы, ничего не разглядеть широкими глазами, их бы тут же залепило снегом!» – объясняла Нулик ребятишкам, когда они спрашивали про её узкий разрез глаз. Долгими зимними вечерами Нулик рассказывала легенды о своём народе, и в одной из них упоминалось, что люди Сакыят произошли от китов. А люди рода Кыйота, по преданиям, были созданы из костей нерпы.

Говорят, Нулик не хотела покидать родные края, но не посмела ослушаться наказа родителей. А когда она встретила Ататы, духи предков подожгли в ней огонь любви, и своевольная женщина смирилась.

Нулик злилась, что Кыйота связались с оленеводством: «Мы привязаны к пастбищам, нет свободы, присущей инуитам, скорости перемещения. Как можно было породниться с родом Чутыкта? Разводить оленей? Что за глупость? Обременять своих людей оленьими нуждами? Ведь можно охотиться на диких оленей или выменивать мясо и шкуры. Разве нет?» Но старейшины Кыйота и вождь Ататы были непоколебимы. «О чём ты споришь? Пастухи ходят пасти стада и возвращаются в стойбище, охотники и рыбаки заняты своим делом. Наша земля дарит нам возможность жить так! И мы прислушиваемся! Конечно, олени почти никогда не заходят во владения Сакыят, но ваши края даруют вам китов. Как бы вы были свободны, если бы ваши земли не окружал океан? Свобода перемещения всегда ограниченна, лишь свобода духа истинна!» – убеждал жену Ататы.

Кавихак совершенно не похожа на свою мать. Она тонкая, изящная и гибкая, слишком высокая для широкоплечих, коренастых инуитов. Волосы светло-серые, прямые и гладкие, переливаются на солнце, как шерсть нерпы, смуглая кожа и широкие тёмно-синие глаза. Особенная редкость Севера. Обычно зрачки инуитов тёмно-карие. «Что тут удивляться? Люди Сакыят предки китов!» – ухмылялась Нулик.

– Кавихак? – лицо Паналыка заливается румянцем.

– Паналык, кажется, потерял дар речи, – смеётся Куйнапа. Шаловливый щенок Ану, высовывается из капюшона девочки и громко тявкает.

– Вы что-то задумали, – подозрительно щурит свои прекрасные глаза девушка.

– Даже не мечтай, похищать невесту мы не собирались! – ехидничает Куйнапа.

Кавихак рдеет и опускает глаза вниз.

– Я и не думала… – смущается дочь вождя.

– Мы обсуждали свечение! Почему долгих девять лет не озарялось небо? – выручает Уйагалык, он укоризненно смотрит на невоспитанную сестрицу.

– А что? – шепчет она сквозь зубы.

– Куйнапа, кажется, ты собиралась спать. Я тебя провожу до дома, – Уйагалык хватает сестру под локоть и поскорее уводит, пока она не ляпнула очередную глупость. У входа в иглу мальчик достаёт щенка, гладит его густую жесткую шерсть. А затем протягивает Ану Куйнапе. Щенок поджимает хвост, прижимаясь к меху рукавиц.

– Да все знают, это разве новость? – возмущается Куйнапа. – Паналык давно влюблён в Кавихак! Разве есть для Кавихак достойнее жених, чем наш брат?

Уйагалык качает головой.

– Какая ты маленькая… Разве ты не знаешь, что дочерей вождей обычно отдают в жёны в другие стойбища? – сердится мальчик.

Куйнапа хмурит брови и замолкает.

– Не бери в голову, моя сестра ещё совсем дитя, – извиняется Паналык. – Завтра мы собираемся на охоту за лиса… – юноша запинается, Кавихак и означает «лисичка». – За зайцами мы завтра отправляемся!

Кавихак улыбается.

– Удачи на охоте, и пусть духи щедро наградят вас дичью, – желает девушка на прощание.

Глава 4

Ребята, как и задумали, выехали сразу после сна. Трудно разделять время там, где ночи и дни могут длиться месяцами. В языках северных народов не существуют слов «вчера» или «завтра». Время незримой рекой течёт по холодной пустыне, и люди живут в ладу с окружающим миром…

Ила с головой погрузилась в переживания, и материнское чутьё её подвело. Она отпустила детей без малейших подозрений, что они затеяли поиски отцовского бубна.

Паналык ездил на охоту с шести лет. Инуиты прирождённые охотники, бесшумные и быстрые. Ведь мясо и рыба – единственная пища для людей, где лёд в земле никогда не тает и из промёрзшей почвы мало что способно прорасти.

В короткое лето тундра покрывается зеленью трав, цветами и ягодами. Каждое растение старается успеть вырасти, расцвести и разбросать семена, перед тем как их вновь спрячет от лютых холодов снежное покрывало.

Паналык часто ездил один на охоту на мелкого зверя или рыбалку, иногда брал с собой и младших. Их дневные поездки не вызвали ни у кого опасений. Ила собрала детям немного еды в дорогу. Паналык – опытный охотник, мать уверена, детям не придётся голодать. «Если вас настигнет метель, и вы собьётесь с пути, следуй за звёздной медведицей. Так ты сможешь найти дорогу к стойбищу!» – тихим голосом повторила Ила. Паналык хорошо ориентируется по звёздам, и Ила спокойна. Первенец обнял мать, и они молча попрощались.

«Уууууаааапэээ ке нэе, куууу а дэ уэк сеууу…» – Песня о подвигах первого вождя Нанука летит за нартами. Звонкий голосок Куйнапы больше напоминает крики птиц. Девочка плетёт защитные амулеты из оленьих жил. Пальцы от холода краснеют, Куйнапа отогревает их своим дыханием. И аккуратно, не торопясь, вплетает в браслеты бусинки.

Снег громко хрустит под полозьями, от мороза он сыпуч, как песок. И совершенно не скользкий. Чтобы нарты скользили, Паналык растопил снег, облил полозья водой перед поездкой. Сани летят быстро и легко.

Это первые нарты, которые Паналык смастерил сам. Сколько любви и труда в них вложено. Не торопясь Ататы учил его выбирать дерево, выстругать и скрепить части во едино. Несколько месяцев ушло на их изготовление.

Клубами валит пар из ноздрей оленей, рога искрятся от инея. Яркие лучи далёкого светила слегка касаются долины бесконечного снега, окрашивая её в нежно-розовые и пастельно-лиловые цвета, передают далёкий привет от недосягаемого в Заполярье солнца.

– Я люблю снег, – восхищается Куйнапа. – Он белый и может отражать цвет неба, меняя оттенки.

– Из тебя получилась бы отличная ученица Унук. Ты всегда тонко чувствуешь красоту, – хвалит сестру Уйагалык. – Иногда мне кажется, что ты волшебница. Ещё крохой ты часто складывала льдинки различных очертаний, да так ловко у тебя получалось, будто всегда эти льдинки были осколками единого узора.

Куйнапа добродушно улыбается: приятно услышать похвалу от старшего брата. Девочка кутается потеплее в мех и детские воспоминания.

Тяжёлое солнце, едва приподнявшись над горизонтом, торопится сползти вниз. Снежная пустыня, приобретая блёкло-жёлтый оттенок, ненадолго светлеет. Паналык всматривается в горизонт, выискивая взглядом макушки елей и сосен. К его удивлению, даль слепит белоснежной пустотой, ни одной тени… Паналык был уверен, что до леса всего несколько часов езды, а путников по-прежнему окружает ледяная пустыня. Поездка может занять больше времени, старший брат встревожен, но старается не подавать виду.

Олени несут нарты легко и плавно, мороз пощипывает щёки, порывистый ветер сушит губы. Уйагалык и Куйнапа беззаботно беседуют, смеются и поют.

 

Наконец дети подъезжают к чёрным выжженным плешам – остаткам сгоревшего леса. Куйнапа ужасается от ошеломляющего вида разрушений. Чёрные корявые обгоревшие стволы могучих древних деревьев торчат сгорбленными безжизненными палками. Уйагалык представляет мощь дикого огня, и по спине бегут леденящие мурашки.

– Серый снег? – не верит Куйнапа.

– Нет, это сугробы сажи и пепла, – шепчет Паналык.

– Пожар? Кто же поджёг этот лес? – удивляется девочка.

– Здесь начиналась тайга. Я верю, что царица сосен и Вечный лес уцелели. – Уйагалык распрягает оленей, стряхивая снег с капюшона, пытается отогнать грустные мысли. – Надо строить иглу для сна. Будет обидно возвращаться ни с чем: бубен – наша единственная зацепка и память об отце. Мы отдохнём и продолжим поиски.

Братья выбирают подходящее место для ночлега, длинными ножами из моржовой кости вырезают кирпичи плотного снега, складывают их по кругу, сужая каждый следующий уровень. Куйнапа залепляет снегом щели. Умелые строители быстро управляются с постройкой. Затем собирают обгоревшие ветки для костра. Древесина горит ярче, чем мох.

– Олени устали, – понуро произносит Паналык, когда искра, отскочив от камня, прыгает на облитый жиром нерпы ягель и разжигает пламя.

У огня дети согреваются. Скованные от холода и напряжения мышцы расслабляются, тело становится мягким. Куйнапа достаёт из мешка сушёную рыбу, отрезает голову и бросает её в огонь, чтобы умилостивить духов и угостить предков.

– Ыкату сэ, Мэиэ… Нгээээ – старательно исполняя носовые звуки, поёт Уйагалык.

После ритуала кормления духов дети принимаются за рыбу. Запивают водой из растаявшего в каменном горшочке снега. Куйнапа загребает ладонью снег и кладёт в рот. От тепла он прилипает к верхнему нёбу. Нёбо слегка немеет, и талая вода прохладным водопадом стекает в горло. Вода кажется сладкой после вяленой рыбы с морской солью. Девочка елозит языком по холодному нёбу. Завершив скромный ужин, Паналык встаёт, небрежно оттряхивает кухлянку от пепла и снега.

– После долгого пути хорошо бы пройтись. Да, брат? – подмигивает Паналык. – Ты, Уйагалык, пойдёшь на юго-восток. Посмотри, не осталось ли следов или подсказок от людей, что сожгли лес. Надо узнать о них больше! Ведь враги Севера – это и наши враги. Всё живое связано прочной цепью жизни. Уничтожение леса – дома грызунов, птиц, корма для оленей и других зверей – вскоре отразится и на нас.

– Бабушка Апая говорила, что царице сосен более четырёхсот лет, её ствол не обхватить и десятерым, а макушка касается небес. Не зря же предки назвали лес Вечным. Он должен был спастись, – уверяет Куйнапа.

Паналык одобрительно кивает:

– Я пойду на юго-запад, вдруг удастся подстрелить завтрак. Куйнапа, ты останешься здесь, – велит старший брат. – Только без затей, сестричка! Береги огонь, чтобы он не потух, хищники боятся запаха дыма. Это поможет сохранить оленей от волков. Без них нам возвращаться к стойбищу дольше и опаснее. Поняла?

– Да-да, – соглашается Куйнапа. Она знает, как опасно вдали от людей, как важно слушать старших, ведь мелкая оплошность на Крайнем Севере может стоить им жизни.

– Подождите, – Куйнапа снимает рукавицу, на её ладони три браслета: тоненькая плетёная нить с бусинкой из рыбьего позвонка. – Наденьте обереги, чтобы Амарок не тронул вас! Помните? Бабушка Апая говорила, Амарок, дух огромного волка, всегда выслеживает и нападает на того, кто в одиночку отправляется ночью на охоту.

Уйагалык благодарит лучезарной улыбкой, ласково гладит сестру по голове. Паналык с почтением относится к традициям, но с тех пор как не стало в стойбище шамана и была потеряна связь с духами, молодые люди втихомолку считают некоторые обряды суеверием. Юноша протягивает руку сестре, Куйнапа надевает оберег на запястье, старательно завязывает два узелка.

Звёздная ясная тихая ночь замирает, луна освещает своим огромным круглым глазом долину, пуская по равнине тусклую дорожку света. Старший брат наказывает младшему следить за алой звездой и не уходить далеко от лагеря. Уйагалык оголяет руку до локтя, вращает кистью, подарок сестры на запястье постукивает рыбными позвонками. Паналык ухмыляется. Братья расходятся в разные стороны.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»