Анютины глазки. ПолитехТекст

Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Первый раз на первый курс

В свой первый учебный день я решил машину оставить в гараже и проверить работу городского транспорта на своей так сказать личной шкуре, как там оно и где. До улицы Минина, где собственно располагались основные корпуса политеха, из наших автозаводских ипеней можно было добираться тремя разными способами – 1) на 40 автобусе (был еще 60-й, по маршруту тот же 40, но суперэкспресс, всего 6 остановок до Минина, но его то вводили, то отменяли) через Молитовский мост – Лядова – Свободу, 2) на 1 автобусе (и здесь был экспресс-вариант под названием 1э, но судьба его тоже была мягко говоря не совсем стабильной) через Москарик и Канавинский мост и наконец 3) на двух трамваях с пересадкой, сначала на 11-м, потом на двойке по городскому кольцу. Метро не рассматриваем, потому что его у нас пустили только в 85 году, да и то очень усеченный участок из 6 станций.

3-й вариант был самый непроходной, полтора часа минимум, и зимой в трамваях был страшный колотун, так что у студентов он не котировался совсем. 2-й вариант был несколько лучше, но если это был чистый первый автобус, то это опять-таки час с хвостиком, ибо останавливался он у каждого столба, если не чаще, 1э еще туда-сюда, но как я уже сказал, он то появлялся, то исчезал, и интервалы у него были великоваты. Так что грубо говоря при всем богатстве выбора другой альтернативы, кроме 40 автобуса у студентов и не было – 35-40 минут в любое время суток, пробок-то в это время еще не изобрели. И все бы было замечательно, если бы в этом мешке с сахаром не притаилось бы одно большое «но»… В сороковуху эту надо было суметь залезть, они все шли битком забитые по утрам в город (верхнюю часть города у нас так и называли «город», а нижняя считалась типа деревней), а по вечерам оттуда. Или пилить в кольцо, но это плюс 20-25 минут ко времени езды, это ж во сколько из дома выходить-то надо было?

Первая смена в политехе начиналась в 7.30, поэтому чтобы попасть туда вовремя (а некоторые преподы ой как не любили опоздания), из моего автозаводского дома на проспекте Кирова надо было выходить когда? Правильно, за час-15, час-20. Сначала либо пешком до Универмага, либо на трамвайчике до Главной проходной ГАЗа (и с трамваями тоже не все было так гладко, как хотелось бы – в 7 часов начиналась первая смена на ГАЗе, и работяги штурмовали трамваи, как французы свою Бастилию), а далее как повезет. Сороковые по утрам редко на остановках вставали, чаще либо до, либо после нее метров за 50-100 (если конечно кто-то выходил, а если никто, совсем мимо проносились). И бегай-лови их, если хочешь успеть ко времени.

Конкретно в этот первый учебный день мне несказанно повезло, не успел я дойти до остановки «Главная проходная», переходил проспект Ленина, сойдя с трамвайчика, как прямо рядом тормознул нужный автобус, высадил пару человек, а я с радостью влез туда вместо них и поехал на учебу спрессованный не хуже, чем маринованные селедки в бочке. Но каждый день конечно так везти не будет, надо что ли копейку снова расчехлять… вот на вторую смену (все четные семестры у нас будут во вторую), которая начинается в час дня, ехать одно удовольствие – пусто, светло, стерильно, там пожалуй и без копейки хорошо будет.

А пока ровно 40 минут, и я на улице Минина возле первого корпуса (того самого, да, который сегодня ночью должен погореть), 200 метров дальше и наш 5 корпус… необъятное все-таки заведение этот политех, только на Минина 5 корпусов, а еще общага на Лядова, где тоже учатся, а еще корпуса в Сормово, на Автозаводе и в Дзержинске, а еще стадион Водник и лыжная база на Щелоковском хуторе. 15 тыщ студентов единовременно обучаются, целая дивизия, а значит командовать этим делом должен не меньше, чем генерал-майор, на нашем радиофаке больше полутора тысяч человек, здесь и полкан пойдет, а вообще всех факультетов 11 штук.

На площадке между нашим 5-м и соседним 4-м (такой же, только зеркально отраженный) уже толпится народ, построение здесь очевидно будет, где меня наверно наградят, если конечно медаль доехала. Праздник, да, что-то мне это напоминает… вот если б девочкам банты приделать, а мальчикам ранцы на спины и цветочки в руки – точь-в-точь первый раз на первый курс. А вот и старые колхозные знакомые – Славик, Витюня, Жорик, Виталя и (трам-та-да-дам) Танюша, я уж и забыл про нее совсем, а зря наверно…

– Привет, Таня, ну как ты? В целом?

Таня буркнула что-то сквозь зубы и отвернулась. Ну не очень-то и хотелось, хотя…

– На машине поди приехал? – вместо приветствия сказал Славик.

– Не, машина в ремонте стоит, на сороковом добирался, – ответил я, – а у тебя что и как? Чем неделю-то эту занимался?

Славик оказывается ничем не занимался, сказал, что пиво пил. А ты чем?

Да тоже почти ничем… разве что сколотил первое ТСЖ в стране, нашел и потерял свою первую, можно сказать, любовь, пытался спекулировать джинсами и книжками, безрезультатно правда, чуть не заимел отца из райкома, но чуть не считается, создал музыкальную группу и написал для нее 5 песен, но группа развалилась вдребезги, побывал главным подозреваемым в деле по убийству и напоследок переспал с мамочкой лучшего друга… ну бывшего лучшего друга конечно… но это все я только подумал, а вслух сказал:

– Да так, обои переклеил, старые отвалились совсем…

Да, и где-то в это время мимо меня продефилировала (именно так, продефилировала как по подиуму, демонстрируя шикарную фигуру и походку, все парни, попадавшиеся ей по пути, автоматически переводили свои взгляды на ее ноги, как эти… подсолнухи вслед за солнцем) моя… ну то есть бывшая моя, а сейчас видимо вовкина Анюта – все-таки удивительно красивую девчонку ты упустил, дурень, подумал я, но сказал только:

– Привет, Анечка, как жизнь?

На что Анечка отвечала, что все хорошо, в смысле тре бьен, и проследовала далее к своей видимо группе. Ну тре бьен и… хорошо, будем как-то жить дальше… точнее пытаться жить.

И еще вдали Инночка мелькнула, она же на химфаке будет учиться, а это 4 корпус, который напротив нашего. Вообще-то они в основном в Дзержинске будут заниматься, насколько я знаю, а здесь 1-2 раза в неделю, вот в эти 1-2 раза могу подвозить Инну, если соберусь ездить на копейке, у меня к ней никакого негатива нет, пожалуйста. Анюту с Вовчиком это вряд ли, сами пусть друг друга подвозят на чем там придумают, а вот Инночку пожалуйста. Ну и Валерика тоже можно, если попросится.

Тут объявили построение вокруг памятника на площади между 3,4 и 5 корпусами, построились, чо. Сначала выступил ректор, пожелал хорошей учебы и вообще всего хорошего в таком вот замечательном вузе, потом вышли артисты политеховского театра (как уж он там называется-то… ТЭМП кажется, театр эстрадных миниатюр политехников, Владимир такой Карпей там кажется за главного – КВН же отменили в 72 году, а театры пока вроде нет, хотя по сути это тот же КВН и есть) в одеждах древних греков, вынесли стопку книг, большую, штук 5-6, перевязанных веревкой, и сказали, что это только краткий перечень учебных дисциплин, которые надо одолеть первокурсникам в первом же семестре. Народ развеселился.

Ну а дальше по центру вышла та самая ученая секретарь, с которой я на прошлой неделе толковал в деканате, и с выражением зачитала указ о награждении меня, любимого, медалью за утопающих. Тоже вышел в центр, куда деваться… заметил по дороге, что у одногруппников глаза сделались совершенно квадратные. Мне прикнопили медальку на пиджак (на лицевой стороне спасатель, буксирующий утопающего, на оборотной серп и молот с лавровой веточкой, колодка бело-синяя, под цвет воды очевидно). Пришлось говорить речь, ну я в общем догадывался, что что-то подобное произойдет, поэтому экспромт заблаговременно оформил, пока ехал спрессованный в сороковом автобусе. Сказал стандартную благоглупость, кою обычно говорят в таких случаях:

– Честно говоря, я совершенно случайно попал на тот пляж, шел по берегу и вдруг услышал крики, что человек тонет. Мне повезло, человек меньше 5 минут под водой находился, поэтому его удалось откачать. Спасибо нашему правительству, что оно так высоко оценило мой поступок, но я абсолютно уверен, что любой студент нашего замечательного учебного заведения, окажись он вдруг на моем месте, сделал бы то же самое. Добавлю, что мне очень помогла хорошая физическая подготовка, я несколько лет занимаюсь гимнастикой, поэтому хочу всех призвать не только учиться на хорошо и отлично, но и тренировать свое тело, это обязательно пригодится в жизни. И еще не могу не отметить, как мне повезло, что я поступил в такой замечательный институт, постараюсь и в дальнейшем поддерживать его репутацию своими скромными успехами в учебе и в жизни.

Раскланялся и пошел на свое место, мне вроде даже поаплодировали по дороге. Глаза одногруппников за это время не утратили элементов квадратности, краем глаза заметил также задумчивый взгляд Инки откуда-то с левого края нашего строя. Ну посыпались вопросы конечно, чего там было, да как, да почему скрыл ото всех – отвечал как обычно уклончиво, что было, то сплыло, а не говорил, потому что скромный я такой.

Тут меня вдруг взяла за пуговицу Светка, которая дочка декана, отвела в сторонку и сказала, что папа, в смысле декан, хотел бы переговорить со мной где-нибудь по окончании занятий. Ответил, что йес, непременно и с удовольствием. Хотел было добавить следующее:

– Блин, Светка, ты же в принципе красивая девка, ну зачем же ты так горбишься и голову в плечи втягиваешь, как эта… как курица-несушка в курятнике? И ходить такой испуганной тоже не надо, смелее надо быть, парням это нравится… грудь вперед, она ж у тебя есть, голову прямо, глаза чуть вниз, легкая полуулыбка, плюс немного юмора и циничности – и все у тебя в жизни наладится…

Но не добавил, потом может как-нибудь, когда поближе познакомимся.

А теперь пора и по аудиториям, учиться и еще 2 раза учиться. Первым номером что там у нас идет? Ага, программирование. Препод Елена Васильевна, не старая еще и со следами былой красоты и с густо накрашенными губами, в красном платье с бантом и красных туфлях – яркая женщина, не зануда, читает легко и свободно… еще бы подкорректировать читаемое, а то Фортран с Алголом это не то что прошлый век, а прошлое тысячелетие уже. Но ладно, послушаем.

 

А второй парой была (аааааа) История КПСС, друзья, честное пионерское. Нынешнее поколение, 25 лет уже живущее при капитализме, и не вспомнит, что это за зверь такой, КПСС, да и про Маркса с Энгельсом весьма туманные сведения имеет, а тут вон оно, во всей красе. «Развитие капитализма в России», чтоб прочитали и законспектировали к следующему семинару. И «Что делать» заодно. Анекдот дурной вспомнился, про то, что «Маркс и Энгельс два разных человека, а «Слава КПСС» вообще не человек»… Нет, а вообще-то мне этот предмет даже нравится, хоть какая-то гуманитарная отдушина в сплошной нашей инженерии.

Ну а третьим номером в списке у нас был английский. Технический естественно, какой же еще английский нужен в техническом вузе. Переводили старые, как говно мамонта, американские журналы по радиоэлектронике. Ну и я перевел, чертыхаясь, обычную-то речь я нормально понимаю и разговор поддержать могу, но давно вымершие пентоды с клистронами давались как-то не очень.

Секретарь комитета Козлов

А тут и конец учебы подоспел, на первых курсах обычно по 3 пары всего, это дальше будут грузить и по 4, и по 5 за раз, только успевай оттаскивать… Завтра у нас общага номер 2 на площади Лядова, там вышка имени доцента Миндалева, семинар по истпарту (во как, сегодня вечером значит надо законспектировать две работы Ильича) и под занавес физкультура на стадионе Водник, это недалеко.

Зашел в деканат, спросил, как там со временем у Вячеслав Петровича (папы Светки), сказали занят, через полчасика подходи. Ладно, не проблема – загляну-ка я к комсомольцам, пока время есть. В комитете помимо уже известного мне командира факультета Козлов… ой, Козлова, сидел еще один смурной товарищ.

– Ааа, – обрадовался мне Козлов, – вот и Сорокалет, заходи, чего в дверях стоишь.

Зашел, раз предлагают.

– Ты у нас сегодня герой дня просто, все про тебя спрашивают, а мне и сказать-то нечего, давай хоть сам расскажи о себе.

– Рассказывать-то особенно нечего, – хмуро ответил я, – родился, учился, поступил. Ну в промежутке спас там кого-то, вот и все. Лучше ты давай про что мне делать в ближайшее время.

– Ну не хочешь рассказывать, не надо, давай про обязанности.

Далее Козлов минут 15 мне напористо пересказывал содержание своей, по всей видимости, методички по организации комсомольской работы в высшем учебном заведении, только что не подпрыгивал на своем стуле. Понял только, что все это безумно занудно и никому не нужно, ну кроме комитета конечно, чтоб отчитываться перед вышестоящими инстанциями. Ладно, это мы еще посмотрим, кто кого организовывать и строить будет. Смурной товарищ по ходу дела не вмешивался, открыл рот только, когда Козлов закончил инструктаж – он оказался вышестоящим начальником и для меня, и для Козлова, из комсомольского штаба всего политеха, во как. Звали его Олег, а фамилию он не назвал. Ну ладно, будет просто Олежей.

Олежа значит мне еще минут пять втирал, что хорошо мол, когда такие новые люди в политехе появляются и он мол был бы просто счастлив, если б я сразу включился в работу, прямо даже на общеинститутском уровне, прямо даже хоть с сегодняшнего дня. Ну хорошо, я разве против, включусь… розетку только выдайте с выключателем. А еще про меня надобно заметку в институтскую многотиражку тиснуть, тоже лучше бы, чтобы побыстрее. ОК, я разве против, надо, значит тиснем. Да, под конец Козлов таки напомнил, что собрание группы надо бы провести не позднее, чем завтра, он лично придет и поприсутствует. Хорошо, проведем.

На этом я раскланялся с Олежей и Козловым и опять заскочил в деканат – Вячеслав Петрович освободился? – Ага, можешь заходить. – Спасибо, захожу.

Вячеслав Петрович был здоровенным мужиком, наверно за сто кг перевалил, при этом жира у него как бы и совсем не было, борец что ли? Подстрижен он был весьма коротко, и костюмчик на нем сидел, как на корове седло… почему-то казалось, что что-то спортивное ему гораздо больше к лицу. Ну ОК, уважение он вызвал с первого взгляда, работать с такими можно, приступаем…

– Здрасть, Вячеслав Петрович, вызывали?

– Не вызывал, а приглашал. Ну здорово, Сорокалет, вот ты значит какой, дочка мне все уши про тебя прожужжала…

– И чего Света жужжала-то, – осторожно поинтересовался я, – хорошее или не очень?

– Ну ясное дело хорошее, как ты там в этом колхозе всех на уши поставил со своей машиной, а потом сложные агрегаты какие-то чинил одним пальцем…

– Да ладно, там и дел-то всего было инструкцию внимательно прочитать, а потом два провода перекомутировать да один датчик подправить, – заскромничал я.

– Ну другие-то не смогли это дело подправить, да еще медаль эта, сколько лет тут работаю, ни одного студента с медалью не видел, ты первый будешь, так что кончай скромничать и приступай к делу.

– К какому делу? – не успел испугаться я.

– У нас на факультете есть опытная лаборатория, туда привлекают самых перспективных студентов, вот ты на мой взгляд перспективнее некуда, раз такие дела творишь – так что вливайся по полной, прямо с завтрашнего дня.

– Вячеслав Петрович, – прижал я к груди руки, – если вы думаете, что я откажусь, то это зря, согласен со страшной силой, я о таком можно сказать с детства мечтал.

– Ну и ладненько… может чайку хочешь?

– Было бы очень кстати, с утра ничего не ел-не пил.

Декан вызвал секретаршу и она быстренько принесла два стакана чая и какие-то печеньки в блюдечке. Отхлебнул немного, покрутил в голове одну идейку и решил, что была–не была…

– А хотите я расскажу, как я на самом деле спас того несчастного утопающего?

– Ну-ка, ну-ка, – насторожился декан, – то есть там какие-то подводные камни были?

– Были камни, Вячеслав Петрович, и подводные, и наземные, всякие…

И я без остановки вывалил ему свою уже накатанную версию с вещим сном и газетой за 8 сентября, со всеми подробностями выкатил, включая захватывающую историю про нечерноземное путешествие на перекладных из Анютина до Тамбова. Битых полчаса вываливал. По окончании он сказал:

– Хм… интересно, но зачем ты мне все это рассказал-то?

– А затем, Вячеслав Петрович, что вчера у меня был еще один примерно такой же сон, да…

– И чего там в этом сне было?

– Сегодня ночью сгорит все правое крыло первого корпуса… да-да, то самое, где скульптуры колхозниц и рабочих на крыше стоят. Будет замыкание в проводке на втором этаже, часов в 9-10 вечера, огонь перекинется на занавески, а сигнализации там сроду не было, так что заметят это, когда уже поздно будет. Такие дела.

Петрович нервно забарабанил пальцами по столу, встал, прошелся до двери и назад, потом сказал:

– Ну и что ты предлагаешь?

– Вы же не хуже меня понимаете, Вячеслав Петрович, что если я щас пойду к коменданту этого первого корпуса и вывалю все это как есть, то в лучшем случае посмеются и скажут, гуляй, мальчик. А в худшем сами наверно знаете, что сделают…

– А мне ты значит не испугался все это рассказать?

– А вы человек вполне вменяемый и разумный, вам можно.

Петрович вторично побарабанил пальцами, покрутил пепельницу, потом закурил Родопи, предложил мне, я сказал, что не курю.

– Ну и что ты конкретно-то предлагаешь сделать, Сорокалет?

– Все просто, как апельсин – мы с вами вечером идем в тот корпус (одного-то меня не пустят, а с вами запросто) за каким-нибудь серьезным делом… надо придумать за каким, это важно… там, в этом корпусе, есть хоть что-то, относящееся к радиофаку?

– Ну допустим есть… каморка одна наша есть, со списанными осциллографами.

– Вот туда значит и идем, потом сидим и ждем начала возгорания, а потом героически все тушим и получаем плюшки.

– А если не загорится ничего? И когда оно там начнется-то, по твоему сну?

– После 9 вечера, точнее не понял. А не загорится, значит спокойно возвращаемся по домам, и вы можете с полным правом считать меня несерьезным балаболом всю оставшуюся жизнь. Ну сами подумайте, Вячеслав Петрович, что вы теряете, если ничего не будет? Да ничего. А если что-то будет, приобретете очень много… к тому же вам наверняка скучновато сидеть тут день за днем, а тут такое приключение… соглашайтесь, а?

и за отвагу на пожаре

– Стоп, – резко сказал декан, – ну что ты мне тут сказки какие-то рассказываешь, не бывает таких снов в реальности, это все поповщина какая-то и голимая мистика, а мы должны стоять на твердой, так сказать, марксистско-ленинской позиции.

Ну тут я выложил на стол свой последний аргумент, в буквальном смысле выложил – вытащил из кармана и положил перед деканом свою медальку с синенькой колодкой:

– А это вот бывает в реальности – сколько, вы говорите, студентов с медалями у вас училось? Что на этот счет марксизм-ленинизм говорит?

А потом подумал и добавил:

– Маловероятные события, Вячеслав Петрович, не происходят, это нам твердо говорит теория вероятностей. Если же такое событие все-таки произошло, то это только всего и значит, что вы оценили его вероятность неправильно… если медаль произошла, вот она перед вами лежит, то почему бы и пожару тоже не случиться? Оба события из одного, так сказать, временного ряда…

Вячеслав Петрович надолго задумался и после продолжительного барабанного соло на пальцах сказал, что хрен с тобой, Сергуня, давай посмотрим, что из всего этого выйдет, при этом в глазах его заиграли явственные чертики – азартен ты, Парамоша, как я погляжу… ну да я и сам такой. Договорились встретиться в 8 вечера здесь вот, в деканате, корпус еще открыт будет, последняя же пара заканчивается в 20.05, если я все правильно помню. А я тем временем потихоньку собрался домой, надо ж книжки эти истпартовские прочитать и законспектировать, нехорошо начинать учебную деятельность с игнора требований преподов.

Обратная дорожка была легка и приятна, никому в середине дня на Автозавод ехать было не надо. Пока ехал, раздумывал, как бы можно было облегчить студенческую логистику туда в первую смену и обратно во вторую… ничего не придумал, но ячеечку в мозгу под это дело завел, может потом чего-то и упадет туда.

А дома поел конечно, уныло глядя из кухонного окна на пустую доминошную скамейку, а потом в читальный зал пошел, он у нас в соседнем доме. Там сначала надо было записаться, пришлось возвращаться за паспортом, и только после этого мне выдали требуемые тома ПСС Ильича, все две штуки – «Развитие капитализма» в 3 томе, а «Что, мать его, делать» (с подзаголовком «Наболевшие вопросы нашего движения») в 6-м. С трудом подавил в себе желание ответить на наболевшие вопросы стереотипным «Наболело – полечись» и сел за столик в углу большого зала, по случаю понедельника народу в читалке почти что и не было совсем.

Конспектирование кстати не составило мне абсолютно никакого труда, многими предыдущими поколениями бедных студентов давно уже было выделено и подчеркнуто все, что нужно любому самому взыскательному преподавателю Истории КПСС, оставалось только открывать том на самых замусоленных листах, их прекрасно на торце книги было видно, и переписывать в тетрадочку подчеркнутое. Единственно, что меня затруднило, так это сам процесс записывания, сто лет не писал ничего, кругом же одни клавиатуры были да сенсорные экраны. Но справился… меньше чем за час все аккуратно оформил. На часах пять вечера, еще пара часов до отъезда есть, пойти по местам боевой славы что ли пройтись, посмотреть в смысле что там и как в нашем дворе? Нет, ну его, лучше на велосипеде прокачусь, пока погода хорошая.

Выбрал новый маршрут, все равно вдоль железной дороги, но не к Петряевке, а в другую сторону, к Сортировке – там вообще-то болото на болоте с комарами, но лето сухое стояло, поэтому болота высохли почти целиком, а комары сдохли, так что нормально. Полчаса с хвостиком, и я возле музея паровозов – он под открытым небом, никем не охраняется, ходи где хочешь и откручивай что хочешь, если сумеешь конечно… откручивать я ничего не стал, поглазел на старинные девайсы, да и пошел искупаться в соседнем озере, как его там зовут-то… Сортировочное и есть наверно.

Вернулся уже после 7 часов, тут и собираться на рандеву с Петровичем пора – сказал матери, что дело срочное, срочнее не бывает, вернусь поздно… и кстати, как там Игоревич поживает? Мать заходила к нему сегодня, перевели его в обычную палату и вроде бы на поправку пошел… по нехарактерному для мамы блеску глаз догадался, что процессы начали разворачиваться, ну дай-то бог – тут ведь главное нАчать, а потом углубить…

Выкатил конечно свою копейку из гаража, мало ли что там случится, личный транспорт не помешает ни разу. И вперед, к великим свершениям, как говорится в нашем лозунговом хозяйстве. Ехал в противоход основным транспортным потокам (у нас ведь как, утром все снизу в верхнюю часть прутся, а вечером наоборот, мосты через Оку самое узкое место при этом), поэтому добрался до политеха вообще без проблем минут за 25.

 

Машину поставил возле первого корпуса на всякий случай, но не у того крыла конечно, которое по идее погореть должно, не такой уж я и тупой, как можно подумать. До нашего радиофака прогулялся по вечерней улице Минина, последние студенты рысцой пробежали мне навстречу из химического корпуса. Поднялся на 4 этаж, торкнулся в деканат, тоже пусто, никого, ну кроме Петровича естественно. Он увидел меня краем глаза, погруженный в какие-то там распечатки, буркнул в том смысле, ну что, пришел? ну молодец, подожди минут 10, дело срочное. Подожду, куда ж я денусь…

Прошелся по этажу, посмотрел наглядную агитацию… бог мой, как все это уныло и убого, а особенно студенческая стенгазета, зависевшаяся тут с прошлого семестра с названием «От сессии до сессии живут студенты весело», ей вообще можно было бы вручить гран-при по бездарности. Надо бы все это поменять, надо – еще одну ячейку в памяти завел на этот счет.

Вернулся в деканат – Петрович кажется закончил свои срочные дела, распечатка лежала уже на полке, а он стоял у окна и смотрел на трамплин, он у нас недалеко тут, на Сенной площади.

– Выпьешь для храбрости? – неожиданно предложил он мне.

– Спасибо конечно, но я как бы за рулем, так что…

– Ну как хочешь, а я накачу пожалуй, – и с этими словами он втащил из тумбочки початую бутылку коньяку (тут же вспомнил, что хирурга, который Игоревича зашивал, неплохо бы отблагодарить чем-нибудь таким же).

– Ну все, пошли на дежурство, – сказал декан и решительно зашагал к двери, – что за черт?

Дверь из деканата в коридор была заперта.

– Что-то у нас рановато твои обещанные приключения начались, – криво усмехаясь, добавил Петрович.

Я тоже подошел к двери, подергал – действительно заперто.

– Может уборщица по ошибке закрыла? – осторожно предположил я.

– Они по утрам обычно убираются. Да и сколько я тут работаю, не помню, чтоб вечером эту дверь закрывали на замок.

– А здесь вторые ключи есть?

– Хм… интересный вопрос, – задумался Петрович, – не знаю, пойду посмотрю.

– Ну а я пока замочек исследую, – сказал я и начал его исследовать.

Замок был английский, закрывался автоматом из коридора сюда, значит что? Правильно, язычок в принципе можно было бы и отжать. Порылся в карманах штанов и куртки – о, да у меня же ножичек есть, тот самый из Ворсмы, с выкидным лезвием. Ну эта его выкидываемость сейчас не понадобится, а вот лезвие наверно в самый раз. Поковырял ножичком между дверью и косяком, с трудом, но достал язычок (блин расцарапал тут им все), отжал – проход свободен. Сообщил про этот факт Петровичу, который копался в ящиках своего стола.

– Ну ты шустрый парень, – ответил Петрович, – пошли, раз так. А дверь за собой захлопнем.

Спустились по темной лестнице мимо кораблестроителей и шибко секретных физтехов, прошли длинным полутемным коридором к выходному вестибюлю, там декан вступил в длительные дебаты с вахтером на предмет ключей, запирания начальства и общего раздолбайства административно-хозяйственной части института. А я все смотрел на неумолимо движущуюся к девяти стрелочку часов и торопил начальника. А он не хотел никуда торопиться. В итоге мы вышли на улицу аж без пяти девять.

– Опоздаем ведь, Вячеслав Петрович, – уныло говорил ему я.

– Не боись, студент, без нас не начнут, – бодро отвечал он, видимо коньячок начал действовать. Эх, подумал я, надо было и мне хлебнуть, и ..ись оно там все конем. А также слоном и ферзем.

Когда подошли к первому корпусу (я все подгонял декана, а он никуда не торопился и шел легким таким прогулочным шагом), в вечерней тишине вдруг явственно раздался звон стекла откуда-то со стороны набережной.

– Вы это тоже слышали? – спросил я.

– Чего?

– Ну стекло разбилось вроде бы…

– Не, ничего я не слышал, – начал было декан, но тут довольно громко завопили откуда-то сверху и опять же с той же самой стороны.

– Вот сейчас услышал, что это?

– А этот, драгоценный Вячеслав Петрович, именно он, пожар обещанный, я ж говорил поторопиться надо. Ходу! – уже не сдерживаясь, заорал я и поскакал по ступенькам к главному входу. Декан поспешил за мной, но весу в нем вдвое больше было, поэтому с некоторым отставанием.

Влетели в вестибюль, там в углу дремал сгорбленный вахтер, но немедленно проснулся и закричал:

– Куды, ититвашу, закрыто все!

– Тихо, дед, – рявкнул сзади Петрович, – пожар у вас в правом крыле, звони 01! Быстро!

А мы ломанули вправо на лестницу и взлетели на второй этаж, откуда уже ощутимо несло дымом. Это было, как я понял, примерно в середине центрального коридора второго этажа – дым шел из-под этой двери и при этом кто-то орал и ломился в нее, запертую снаружи.

– Это было в твоем сне, – спросил запыхавшийся Петрович, – ну что тут люди будут?

– Было-не было, не время щас это выяснять, давай дверь ломать. В тебе весу побольше, с разбегу давай – она внутрь открывается, может с петель слетит.

Петрович внял моим словам и с разгону врезался в дверь, та была довольно хлипкой на вид, такой же оказалась и в нутре, так что слетела и упала внутрь, придавив кого-то там, кто был за дверью. Внутри было очень дымно и в районе окна виднелись языки пламени, занавески видимо горели.

– Быстро берем его за ноги и в коридор тащим, – крикнул я.

Взяли, вытащили, оказалось, что не его, а ее, в юбке человек был. Далее я распорядился так:

– Петрович, ищешь огнетушитель и пытаешься что-то потушить до прибытия пожарников, а я потащил эту подругу вниз, надо ее в больницу. Да, окна не открывай, а то полыхнет все.

Декан на рысях бросился дальше по коридору, надеюсь найдет он что-нибудь подходящее, а я приподнял значит ее, вроде в себя пришла подруга, спросил, сможет ли идти, она промычала, что типа да, попробует, и мы поковыляли к лестнице. Внизу вахтер напряженно крутил диск телефона.

– Что, до сих пор никого не вызвал? Ну ты и дубина, – заорал я, – ладно, беги наверх, помоги Петровичу, я щас сам с улицы вызову.

Вытащил женщину к своей машине, запихнул на заднее сиденье, сказал «10 секунд подожди» и вызвал пожарников с уличного телефона, он как раз тут у входа был, а потом на рысях рванул в 5-ю больницу на Нестерова, она самая ближайшая тут наверно. Разглядел наконец спасенную – за сороковник тетке, одета хрен пойми во что, и что она там в закрытой комнате делала, непонятно…

– Ты как там, живая?

Тетка прохрипела, что вроде пока да.

– Держись, через 3 минуты в больнице будешь, – и сдержал свое слово, тут ехать-то всего полтора километра, по Минина-Семашко-Ульянова. Подкатил прямо к приемному покою, сдал на руки медсестрам, объяснив, что произошло, и рванул назад.

Пожарники так и не подъехали, за смертью только их посылать, болезных. Взлетел на второй этаж, там Петрович на пару с вахтером заканчивали тушение очага – окна они таки пооткрывали, но видимо уже после того, как огонь погас, так что ничего страшного не случилось и дым потихоньку начал выветриваться, ущерб не сказать, чтоб и такой большой. Помог им, чо… а тут и пожарники подоспели.

Когда все это закончилось и все формальности с пожарниками были улажены, мы с деканом медленно спустились на улицу, я предложил его подвезти, он не отказался.

– Тут еще такое дело, – начал я, – возьми все геройство на себя, а? А про меня ничего не надо говорить… ну почти ничего, был тут рядом, помог маленько и все, ладно?

– Почему?

– Хватит с меня и одной медали, вторая вызовет только одни подозрения, а не слишком ли часто этот Сорокалет перед глазами мелькать начал? Лады?

Декан подумал, потом сказал медленно:

– Лады… а ведь это только твой первый день учебы, что ж дальше-то будет?

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»