Электронная книга

Финальная загадка

Автор:
5.00
Как читать книгу после покупки
Подробная информация
  • Возрастное ограничение: 12+
  • Дата выхода на ЛитРес: 19 апреля 2013
  • Дата написания: 2006
  • Объем: 60 стр., 2 иллюстрации
  • Правообладатель: Автор
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

* * *

Всегда любил смотреть на облака сверху. В этом есть какая-то магия. Льётся, льётся что-то едва уловимое, течёт призрачными флюидами тайны.

Иногда в жизни возникает ложное ощущение, словно ты переворачиваешься с ног на голову. К примеру, у меня такое случается, если еду в лифте с зеркальном потолком. С облаками иначе. Когда смотришь на них с высоты – всё наоборот: кажется, что опрокинулось само мироздание.

Привычное выглядит совсем не так, как мы привыкли видеть, если изменить угол зрения.

Всего лишь.

Горные цепи и впадины долин, спокойные озёра и проворные водопады – весь фантастический снежно-меловой пейзаж сейчас был подсвечен утренним солнцем. За овальным иллюминатором «Боинга» разгорался рассвет.

Облака сверху – это красиво.

– В Атланту?

Я повернул голову. Девушка с прищуром разглядывала мой кейс, пристёгнутый тонкой, но крепкой цепочкой к левому запястью.

Стильная, симпатичная. Серый брючный костюм, очки в дорогой оправе с едва заметным сиреневым отливом, с виду колкий, но в то же время какой-то… задорный, что ли, блеск бриллианта на обручальном кольце.

«В ней будто сквозит буква „с“, – подумалось вдруг. – В имени наверняка есть одна. Светлана? Соня? Настя?»

Вслух я спросил:

– Почему вы так уверены, что я русский?

– Сомневалась, честно говоря. Теперь уверена. – Она подняла взгляд, улыбнулась. – Бизнес?

Я вернул улыбку.

– На этот раз не угадали.

– Военный?

– Научный сотрудник.

– О как. А в портфеле – тетрадки?

– И вторая обувь.

– Чэ ю – это хорошо. – Она протянула руку. – Меня зовут Лариса.

Я пожал ей руку. Коротко, не задерживая ладонь, ровно столько, сколько было нужно для мимолётного знакомства. Ну, может, чуть дольше.

– Приятно. Михаил.

Она кивнула. Узкая ладонь вернулась на колено – легла поверх серой ткани брюк и застыла, словно алебастровая.

Я с усилием оторвал взгляд от бархатистой кожи. Невольно пошевелил пальцами, на которых остался холодок от прикосновения. Поморгал.

Лариса…

А ведь угадал насчёт буквы «с». Угадал.

В аэропорту Атланты меня ждал Боб – представитель принимающей стороны. Кажется, в подписи электронной почты его должность называлась «криптозоолог». У них, видно, запросто можно любую экстравагантную профессию в штатное расписание вмонтировать. И грант под неё выбить.

Я улыбнулся американцу. Боб бодро хлопнул меня по плечу, осведомился, благополучно ли прошёл полёт, и ловко упаковал в гигантский внедорожник. Уже забираясь в машину, я отметил, что Ларису никто не встречал – поймала такси. Интересно, куда она сейчас? В отель? К знакомым или коллегам? А что если…

Тьфу ты! Вот же привязалась.

Я крепко зажмурился, подождал, пока поплывут тёмные пятна, и резко открыл глаза. Всё, работать. Мне нужны результаты, иначе лучше не возвращаться: Ерёмин скальп сапёрной лопаткой снимет. Профессор за научные командировки спрашивает строго – знаем, плавали. Тем более я не какие-нибудь крымские курганы копать приехал. Тут всё по-взрослому.

Крупную флуктуацию, возникшую в окрестностях Атланты, местные учёные назвали «Парадоксом». С одной стороны, американцы всегда были склонны к патетике, с другой… как ещё прикажете назвать такое странное место?

Всю дорогу до отеля Боб развлекал меня забойными фигурами русского мата – видать, нахватался, когда к нам в командировку ездил. Получалось у него весело и замысловато. После каждого такого нелитературного выверта он по минуте сиял, словно только что доказал теорему Ферма.

Поселили меня в Crowne Plaza Hotel Atlanta-Ravinia. Хрен выговоришь, зато пять звёзд. Или четыре – какая разница. Стойка ресепшна красного мрамора, атриум с водопадами и зимним садом, рестораны, конференц-залы. Пятнадцать этажей пафоса.

Номер оказался просторным, но при этом уютным. Спальня с большой кроватью, тумбочками, секретером, креслами и гостиная с диваном, телевизором, журнальным столиком и письменным столищем. На кухоньке обнаружились: микроволновка, небольшой холодильник с минибаром, кофеварка и, судя по запаху, вполне приличный молотый кофе.

Пол в ванной был с подогревом. Биде работало. Для полного счастья на унитазе разве что неоновой подсветки не хватало.

Я почистил зубы, залез под душ. Эх, хорошо!

Невольно вспомнилось, как в Иркутск недавно летал. Места там, конечно, замечательные: тайга, Байкал и всё такое. Но их дешёвые гостиницы… Ух! Зря я тогда на принцип пошёл и из своего кармана не доплатил. Решил погеройствовать на суточные. Двухместный номер с двумя стульями и одним полковником, который даже спал в армейском комбезе, помнится, был чудесен.

А тут одних полотенец штук пять, все разные. Интересно, что полагается вытирать самым маленьким?

Нужно будет умыкнуть какую-нибудь безделушку с логотипом отеля. Шампунчик там, или лосьончик. Говорят, это модно.

С Бобом мы договорились встретиться в два часа, поэтому у меня оставалось свободное время. Вообще-то нужно было достать из кейса ноут, загрузить анализы воздуха, почвы и воды – все эти бесконечные пробы, собранные возле «Парадокса» – и ещё разок тщательно изучить. Но мне не хотелось сходу зарываться в цифры.

Нужно найти предлог, чтобы оттянуть этот момент. Что бы такое…

Прогулка! Мне категорически необходима прогулка, чтоб смена часовых поясов не сильно ударила по организму.

Что ж, причина найдена. Вот и ладушки.

Я спустился вниз, чинно пересёк холл и вышел на улицу. Неторопливо прошёлся по тротуару до поворота, повертелся возле светофора. Глянул на указатель: Ashwood-Danwoody Road. Движение здесь было вялое – отель находился не в центре Атланты.

Полицейские, проезжавшие мимо на белом «Форде», снизили скорость, задержали взгляд на пристегнутом к руке чемоданчике, но всё-таки не остановились. Ну Ерёмин, ну конспиратор хренов. Ну кому, в самом деле, могут понадобиться научные записи? Да в этих цифрах ни один нормальный человек с роду не разберётся. И секретного вроде бы ничего нет. Ну Ерёмин!

Дойдя до следующего светофора, я остановился.

Тихо, только ветерок шелестит в кронах деревьев. В просветах между листьями сереют высокие и не очень здания, редкие прохожие спешат куда-то, не обращая на меня ровно никакого внимания. Край-мечта. Даже скучно как-то без пьяного и обкуренного быдла и вечно злых на весь мир климактеричных тёток. Неспортивно.

Я вернулся в отель, поднялся в номер, открыл кейс. Включил ноут. На экране радостно вспыхнула заставка. Нет, не хочу. Нужна ещё какая-нибудь отмазка… Я огляделся, почесал в затылке и вернул взгляд на экран. Ноут загрузился, и с рабочего стола на меня уставилась россыпь звёзд. Люблю эти обои. Млечный Путь завораживает. Кажется, что сквозь его завихрения проглядывает едва различимый призрачный лик какого-то гиганта, наблюдающего за нами из глубин космоса.

Ну вот, теперь в сон клонит… Кстати! Чем не отмазка?

Захлопнув крышку, я отложил ноут. Улыбнулся в пустоту комнаты. Как всё же изощренно мы умеем оправдывать собственную лень. Просто мастерски.

Я откинулся на подушку, глубоко вдохнул, с наслаждением потянулся. Хорошо. Покемарить часок, а потом уж…

Как только я закрыл глаза, сон отступил. А и фиг с ним, можно просто поваляться…

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я открыл глаза, поморгал. Оказывается, усталость и смена часового пояса всё-таки взяли своё: я заснул.

– Come in.

Дверь распахнулась и возникшая в комнате физиономия Боба, казалось, бросила отблески на люстру и пустую пепельницу – так он сиял.

На учёном был тренировочный костюм и лёгкие кроссовки.

– Уже можно ехать, – объявил он, путая ударения.

– Иду, – ответил я, натягивая ветровку.

Исполинский внедорожник ждал на парковке.

Боб отточенным движением упаковал меня внутрь, повернул ключ в замке зажигания и расплылся в улыбке, словно радуясь тому, что движок заурчал.

Жизнелюбие в этом парне прямо-таки через край плещет. Интересно, он по любому поводу улыбается?

– Много странного около там, не… э-э… удивляться, – в очередной раз блеснул русским Боб, выводя машину на шоссе. – Техника странно работать. Э-э… совсем не работать. Человек странно мыслить. По-разному.

Я кивнул. Меня, разумеется, предварительно ознакомили с особенностями территории.

Открыли её необычно для аномальных зон. Как правило, подобные изменения первыми засекают сейсмологи или орбитальные средства обнаружения. А тут… в общем, действительно странно.

С полгода назад и впрямь случилось землетрясение, после которого, собственно, образовался каньон, но о нём вскоре забыли. С первого взгляда, в толчке не было ничего уникального: и землетрясения, и ураганы в Джорджии время от времени случались.

Но территория уже скоро напомнила о себе. Спустя пару месяцев среди фермеров и жителей окрестных городков поползли слухи о необычных узорах на горах по дороге на Мейкон. Некоторые говорили, будто они похожи на роспись на фарфоре. Другие утверждали, что всё это враки, и на самом деле узоры напоминают разлинованный лист тетради. Третьи видели непонятные иероглифы. Но было одно общее место в свидетельствах очевидцев: все без исключения видели в районе каньона сильную грозу.

Дело быстро дошло до властей штата. Необычным местом заинтересовались, стали к нему приглядываться.

Данные со спутников оказались бесполезны: территория была постоянно покрыта облаками, а вокруг этого «залипшего» циклона лил дождь. Но метеорологи заявили, что такое нередко встречается по всему миру. Удивились лишь, что циклон не движется, а словно бы завис над одной точкой. Геомагнитной активности, выходящей за пределы нормы, на территории не наблюдалось, сейсмической тоже. Радиоактивный фон был обычный.

А напуганные жители продолжали обращаться в полицию. Градус напряжения рос, по округе поползли слухи о вторжении инопланетян. Власти штата решили не брать ответственность на себя и обратились к федералам. Была сформирована специальная комиссия, которой поручили в сопровождении военных провести проверку территории.

 

Вертолёт с группой чиновников и учёных благополучно достиг заданных координат и… связь с ним прервалась. Вояки засуетились. Вскоре в штаб позвонил офицер из сопровождения и сообщил, что они попали в сильнейшую грозу, пилот справился с управлением и вывел машину из циклона, но через пару минут отказала вся электроника, и вертолёт рухнул.

Вот тут уже пошла настоящая «движуха». Периметр оцепили, доступ на территорию ограничили, ввели режим секретности. Жителей ближайших населенных пунктов эвакуировали, а дюжину журналистов, прилетевших на жареное, задержали и отвели подальше от объекта.

В каньон отправили подразделение морпехов. Бронетранспортер и военный джип проскочили завесу ливня и… заглохли в четырёх милях от границы зоны. Солдаты продолжили движение вглубь территории пешком. Через восемь минут связь с ними прервалась. Несколько часов томительного ожидания нагнали на всех ещё больше страху. Но морпехи в конце концов вернулись, хмурые и неразговорчивые.

Капрал, козырнув, доложил командиру, что отказали все электронные, радио– и даже механические приборы. Вырубились рации, дозиметры, взбесилось стрелковое оружие. Армейские винтовки будто с ума посходили, перепугав солдат – далеко не новобранцев. Магазины сами по себе отстегивались и падали на землю, предохранители вставали в положение no fire, а затворы передергивались и выщёлкивали патроны из стволов. Без участия людей.

Только жёсткий приказ заставил обалдевших солдат двигаться дальше, закинув за плечи бесполезное, разряженное оружие.

Но больше ничего ужасного не произошло. Подразделение прибыло в точку назначения. Бойцы осмотрели скалы и холмистое плато. Опасности ничего вокруг вроде бы не представляло. Правда, обнаружились некоторые странности. К примеру, в паре похожих друг на друга гротов ощутимо тянуло, хотя обе «норы» были глухие, и сквознякам, по логике, неоткуда было взяться. Также рядом нашлись два причудливых озера, вода в которых была не жидкой, а желеобразной.

Озадаченным морпехам объявили благодарность, капралу вручили медальку, а на территорию «Парадокс» стали снаряжать научные экспедиции. Сначала люди побаивались туда ходить, но любопытство брало вверх над страхом, да и ничего плохого территория не вытворяла по отношению к тем, кто приходил «с миром».

И вскоре, почуяв настоящую тайну, учёные потащились туда пачками.

Но исследования продвигались тяжело. Отказывали сложные приборы, чёрт-те что творилось с простейшими механическими устройствами, у людей сдавали нервы. Записи приходилось вести карандашами, потому как шарики из авторучек выпадали за несколько миль до каньона, а гель самовольно превращался в твёрдое вещество.

Кое-кто в прямом смысле слова сходил с ума. И было от чего. На территории объекта с людьми происходили удивительные, пугающие вещи. Многие утверждали, что на скалах действительно есть узоры, и снова для каждого они были разные. Если же несколько человек собирались в каньоне вместе, то с ними творилось что-то совсем непостижимое. К примеру, шестерых учёных не так давно упаковали в местную дурку с подозрением на маниакальную шизофрению. Все как один они божились, будто видели древние письмена и слышали голоса скал. И это, между прочим, были не какие-нибудь шарлатаны, а дипломированные микробиологи, геологи и физики – люди прагматичные, закоренелые материалисты. Об этом случае СМИ и блоггеры, помнится, растрезвонили на всю Сеть.

В конечном итоге обнаружилось, что результат исследований – ноль. Точнее, ноль плюс полдюжины мрачных психов. Проще говоря, местным учёным не удалось выявить никаких закономерностей в «поведении» каньона. Но серьёзной опасности территория всё же не представляла: ну свихнулись шестеро умников и господь с ними – сами виноваты.

Поддерживая международный имидж хранителей планеты, американцы сделали гостеприимный книксен: неделю назад с объекта «Парадокс» сняли гриф секретности. Были обнародованы скудные результаты экспедиций, и губернатор Джорджии радушно пригласил в каньон по одному учёному от каждой заинтересованной в изучении аномальной зоны страны. Результат благородного книксена оказался для Штатов ещё менее утешительным, чем собственные научные провалы: практически все научные сообщества не восприняли «очередную псевдопаранормальную байку» всерьёз.

А когда выяснилось, что крестоносцы демократии готовятся устроить очередной oil-strike на Ближнем Востоке, жест был окончательно списан на отвлекающий внимание.

Насколько мне было известно, лишь два десятка университетов и академий командировали сотрудников в «Парадокс». В том числе и наш НИИ. Амбициозный профессор Ерёмин послал меня, как говорится, так послал. Езжай, мол, и найди то-не-знаю-что. Впрочем, мне эта идея понравилась. Тема была хоть и мутной, но необычной. К тому же, в Америке мне бывать не доводилось и вряд ли когда-нибудь довелось бы – с институтской-то зарплатой. А так – вот он шанс. Надеюсь, не придётся поплатиться за этот шанс рассудком, как те шестеро бедолаг.

В машине тихонько бормотало радио, нагонял прохладу кондиционер. Мы неслись по залитому солнцем шоссе – казалось, что у этой пустынной асфальтовой ленты нет конца…

И вдруг что-то изменилось. Как-то неуловимо и в то же время стремительно. Я даже не сразу понял, что именно, а когда понял, рефлекторно поёжился. На горизонте наметилась и стала расти тёмно-серая полоса между землёй и небом.

Мы приближались к мощному грозовому фронту.

Перехватив мой взгляд, Боб попробовал что-то объяснить по-русски, но моментально запутался и, виновато улыбнувшись, перешёл на английский.

По его словам, в небе над «Парадоксом» постоянно конденсировались статическое электричество и влага. Мрачно, сыро, грохочет. Будто гроза, неприлично долго зависшая на одном месте. Но у грозы этой была ещё одна странность: над самим каньоном, несмотря на облачность, дождя не было. Что-то словно бы вытесняло его за границу условного круга диаметром пятнадцать миль. И за этим кругом постоянно бушевали сильные ливни, сверкали молнии, грохотал гром, а временами даже гуляли изогнутые столбы торнадо.

Мы приближались к дрожащему мареву, к зыбкой границе солнечного дня и непроглядного, свинцового сумрака.

Стена ливня нависла над нами, как огромная каменная плотина. Казалось, ещё чуть-чуть, и эта тысячетонная громадина рухнет, сметая всё на своём пути.

По спине пробежали мурашки. Глядя, как солнечные лучи подсвечивают тучи, извергающие потоки воды, я невольно содрогнулся. Создавалось ощущение, что мы собираемся на полном ходу проехать сквозь водопад.

На обочине трассы мелькнули два полицейских «Форда». Нас никто не остановил – видимо, знали номер Боба…

Дождь ударил по машине, навалился, обволок. Мягкий толчок будто возвестил о пройденном рубеже. Сзади остался мир привычных, дружелюбных вещей, впереди ждала территория «Парадокс». Загадочная и неприветливая.

К урчанию двигателя добавился монотонный шум воды. Призрачные струи текли по лобовому стеклу, множились, извивались, словно призрачные змеи, и дворники не успевали с ними справляться.

Бобу пришлось сбросить скорость миль до двадцати в час: несмотря на жёлтые конусы света от противотуманных фар, видимость была почти нулевая.

Я давно заметил, что у каждого дождя есть свой характер. Бывают кипучие ливни, которые налетают на вас в августе, стегая по темечку и плечам. Бывает робкая октябрьская морось, она заставляет щуриться, поднимает из глубины души печаль и далёкие воспоминания. Бывают непредсказуемые майские грозы-шатуны, дерзкие, вмиг срывающие с прохожих стылые маски.

Здесь дождь был монотонным и пустым. Без характера. Без эмоций.

Он просто предупреждал о рубеже.

В этой беспросветной пелене возникало ощущение замкнутого пространства, хотя никаких видимых барьеров или стен не было.

Как зачарованный, я смотрел на маслянистые разводы, остающиеся после каждого взмаха дворников, и прислушивался к чему-то внутри себя. Боб снова что-то объяснял, но я не слушал. Интересно, это постукивание в районе солнечного сплетения мерещится мне, или я чувствую биение сердца? Вроде бы биение собственного сердца человек ощущать не должен…

Дождь кончился так же неожиданно, как начался. Ощущение сдавленного пространства исчезло. Машина выскочила из ливня, и почти сразу шины зашелестели по сухому асфальту.

Боб поддал газу, и внедорожник стал набирать скорость.

Я оглянулся. Стена, сотканная из падающих капель, отвесно уходила ввысь и с каждой секундой отдалялась, а небо над нами теперь было покрыто плотным слоем облаков, которые снизу выглядели гораздо прозаичнее, чем сверху – из иллюминатора.

Здесь, на открытом пространстве, среди красноватых холмов, поросших редкой травкой, постукивания в груди больше не было. Наверное, всё же померещилось.

Мы выехали на огромное, практически плоское плато. С правой стороны оно обрубалось пропастью глубиной в сотню метров. Это и был каньон, образовавшийся после кратковременного землетрясения, во время которого, кстати, никто не пострадал.

Дорога потянулась вдоль остроконечной кромки разлома. Каньон был действительно большим и опасным даже на вид. Противоположный край был еле виден сквозь бледно-бирюзовую дымку.

И как только никто не пострадал от такого нехилого толчка в густонаселенном районе? Будто сама земля чувствовала, где ей следует аккуратно разойтись, чтобы никого не угробить.

Боб опять сбросил скорость, и я наконец оторвал взгляд от каньона. Мы приближались к блокпосту. Поперек шоссе красно-белой зеброй торчал шлагбаум, от которого в обе стороны тянулось врытое в грунт ограждение из стальных балок, обмотанных тонкой проволокой. Неужто под напряжением?

Правообладателем предоставлен только ознакомительный фрагмент.
С этой книгой читают:
Неотвратимая гибель
Сергей Тармашев
$3,33
Другие книги автора:
10 книг в подарок и доступ к сотням бесплатных книг сразу после регистрации
Уже регистрировались?
Зарегистрируйтесь сейчас и получите 10 бесплатных книг в подарок!
Уже регистрировались?
Нужна помощь