Город белых паломников. РоманТекст

0
Отзывы
Читать 37 стр. бесплатно
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Сергей Долженко, 2016

ISBN 978-5-4483-2032-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая

Через площадь от кинотеатра «Юбилейный», там, где начиналась аллея по-солдатски остриженных берез, стояли друг против друга киоск «Союзпечати» и экскаватор. Слегка проржавленный механизм надрывно копал траншею, пятясь и неряшливо рассыпая вокруг себя желтые глиняные комья. Стекла киоска возмущенно позванивали.

В киоске сидел молодой человек с перекошенным от грохота лицом. Он сидел очень прямо, положив худые руки на зажурналенный прилавок и, не мигая, смотрел перед собой. Глаза его были пусты и бесцветны. Возле киоскера к сигаретным упаковкам прислонялась длинная трость с черной эбонитовой рукояткой.

Экскаватор нездорово затрясся и смолк. Из кабины выбрался просторный в плечах мужчина, бесцельно побродил вдоль железной панели агрегата, сплюнул и ушел.

Размягченный тишиной, киоскер хихикнул: плевок машиниста не канул в безвестность – его старательно счищал с брюк синего костюма интеллигентный мальчик при галстуке, сумке на боку и в алых кроссовках. Узкий дипломат был небрежно отставлен в сторону.

Оторвавшись от весьма неловкого занятия, он с веселой улыбкой оглянулся. Никакой реакции со стороны прохожих не последовало. Один киоскер с холодным интересом смотрел на оплеванного.

Паренек выпрямился и, подхватив багаж, широким полувоенным шагом приблизился к киоску.

– Здравствуйте, – сказал он.

ЗЕРКАЛО – 1 (Константин Новгородцев)

Темный ежик волос над чистым прямоугольником лба. Умный, открытый, часто восторженный взгляд карих глаз; удлиненный овал нежного, с румянцем, лица. Красив.

С детства потреблял книги запоем, пока не выучился читать. Спортом занимался лишь под давлением отца и с отвращением изучил основы активной самообороны. Длительное время участвовал в художественной самодеятельности, неоднократно награждался медалями за спасение утопающих.

* * *

– Здравствуйте, – сказал Константин, – у вас нет чего-нибудь о сцене?

– О сцене? – опешил киоскер. – Нет.

Юный артист разочаровано хмыкнул и, помахивая дипломатом, двинулся вниз по улице к старым кварталам многоэтажек.

«О сцене ему подавай… сопля в галстуке! Мужика не обматерил… приезжий, наверное…»

Тут по стеклу забарабанили легкие пальцы и девичий голос пропел:

– При-вет!

– О, Наташа!

Киоскер с удовольствием глянул на свежее нахальное лицо девицы, одетой против моды в настолько короткую юбку, что прохожие пугались и убыстряли ход, обязательно кинув взгляд на неслыханное безобразие. Бесстыжая этим не беспокоилась: в уголках ее прелестных губ таилось легкое презрение ко всему на свете.

– Чего замечтался?

– О тебе, только о тебе…

Она усмехнулась.

– Ладно, я клиента привела. Он диск-жокей из Н-ска. Музыка нужна, и много…

Киоскер немедленно переключил внимание на стоящего поодаль фасонистого паренька в замшевом пиджачке настежь.

– Этот?

– Да… Эдик! – обернулась Наташа. Клиент послушно переменил позицию. Киоскер, взволнованный выходом своей фирмы на новую арену, забыв о трости, выбрался из стеклянного гнезда в редкую тень мобилизованных берез. Там и состоялся краткий деловой разговор:

– Музыка для интереса или для работы?

– Наш интерес весь в работе, – уклончиво ответил клиент. – А почем твой брак идет?

– А вот эти «почем» да «сколько» – не надо. Порядочные люди говорят мне лишь объем да сроки.

– К примеру, раз в месяц по двести-триста кассет?

– Какие вопросы, Эдик! – хладнокровно ответил киоскер, ощущая в сердце жгучую досаду: заказ явно перекрывал все его возможности.

Успокоенный Эдик протянул мягкую, сливочной белизны ладонь.

– Через месяц товар будет?

– Хоп, – сухо кивнул бизнесмен.

На этом они расстались.

– Что делаешь в четыре дня? Может, на пляж?, – возвратившись, спросил он Наташу.

– Посмотрим. Будь на старом месте…

Ее выразительная фигурка долго не терялась в людском потоке. Киоскер, смежив веки, смотрел ей вслед. «Минимум пятьсот-шестьсот монет чистой прибыли! Прикинем… что мы имеем. А имеем мы две приставки – «Маяк» и «AIWA». Чистую пленку под честное слово займем у Ирочки из ПТУ, связи у нее есть… «Свежачок» найдем… Но вот с двумя аппаратами не работа, а каторга…

ЗЕРКАЛО – 2 (Александр Лан)

Коренной мишуринец. Был страстным коллекционером куриных перьев, марок, винных пробок, самих вин, пластинок и кассет. Под влиянием опытных знакомых проникся ненавистью к безвозмездной трате денег и по частям распродал свои увлечения.

После того, как родители уехали очень далеко, работал фотографом, телемастером, художником на шахте… В любых коллективах наблюдал хамство, беспорядок и стеснение свободы творческой личности. Диссидентом не стал – удалился на одинокую должность киоскера.

Глава вторая

Константин стремительно углублялся в просторы чужого города. Редкие витрины, разномастные здания, скандально переполненные автобусы, плакаты и шапки мусора на тротуарах…

За гастрономом он свернул к оживленному в этот предобеденный час проспекту. По другую сторону его красовался девятиэтажный дом, блестяще-нарядный и безмолвный, точно невеста в минутном одиночестве. К верхним балконам лепились галки, закляксив собой ажурные перильца балконов.

– Однако! – искренне восхитился Константин. – Умеем все-таки… – и осекся.

Великолепная тысячетонная громада лопнула как драгоценный мыльный пузырь – беззвучно и бесследно. На ее месте повисло солнце, слепяще ударив по незащищенным глазам. Там собиралась толпа, летели возмущенные крики, и тотчас солнце исчезло – девятиэтажка вновь стояла над проспектом.

Константин сморгнул раз, другой… «Померещилось… две пересадки, ночь в общем вагоне, шесть часов на автобусе… Точно померещилось».

Следуя чьей-то снисходительной подсказке, пересек внутренний двор ресторана «Универсал», преодолел мелколесье небольшого палисадника и сквозь проходной подъезд вышел на замкнутый пятиэтажными домами асфальтовый прямоугольник.

Тишина.

В центре – кафельный бассейн с картофельной шелухой на дне, рядом – блеклых цветов детсадовская беседка. Кругом столбы для бельевых веревок; редкие тени дерев у подъездов, широкие бетонные скамьи…

Взгляд Константина вернулся к беседке. Под крышей в форме петушиного гребешка сидели четыре мальчика и кушали сливочное мороженное. Они блаженствовали: полузакрытые от вожделения глаза, удовлетворенное подрагивание смуглых шей, шлепки молочных капель об пол…

– Приятного аппетита, – развеселился гость. – Не подскажете, где сто шестьдесят второй дом?

Вполне естественный на улице вопрос здесь прозвучал грубо и как-то вызывающе. Четыре лица с непониманием обратились к нему.

– А иди ты, откуда пришел, – сказал, наконец, один, неопределенно махнув рукой. Константин машинально оглянулся и увидел на двери проходного подъезда искомый номер в аршинном исполнении и меловую подпись под ним: «Не входи. Убьем!»

Компания ожидающе всхохотнула. Новичок усмехнулся и внимательно осмотрел шутника.

– Меня зовут Константином. Прибыл к дяде на постоянное жительство, – сказал добродушно, подавая ему руку.

– Федя, – потянулись в ответ два липких пальца.

– Юра, – выдвинул массивную ладонь второй.

– Витя, – жеманно произнес третий, протягивая ступню, обтянутую замызганным кедом. Константин равнодушно дернул плечом и пожал горячую ладошку последнего из них.

– Игорь.

Смекнув, что общий разговор пока не состоится, Константин пошел к дверям с грозной надписью.

ЗЕРКАЛО – 3 (Компаньоны)

Часть А. Федор Махачев, он же Федор I, он же Босс.

Высокий, светловолосый, с обманчиво-равнодушным взглядом. Силен, ловок и прочен от рождения. Движения нарочито замедленны и лишь некоторая порывистость выдает большой заряд энергии.

Рано пристрастился к извинительным слабостям взрослых. Обожает кормить лошадей с руки. «Босс», – уважительно отзываются о нем товарищи, зная его обширные связи с «потусторонним» миром.

Паша Соловейчик.

Энтузиаст и зачинатель массового мотоциклетного движения в Мишуринске. Любимый лозунг – «Технику – молодежи!». За набор польских торцовых ключей готов продать человека. Разумеется, незнакомого.

Очутившись нос к носу с Боссом, был ужасно им разгромлен. В последующей серии поединков добился устойчивого равновесия. Босс, видя, что Паша не так силен телом, как духом, заключил с ним вечное полюбовное соглашение и наградил его ласковым псевдонимом «братан».

Юра Медынский.

«Как только земля таких держит», – приходили друзья в восторг от его слоновьей поступи. Даже вооруженными враги боялись с ним связываться. На спор недавно закинул на крышу школьного спортзала пудовую гирю.

Приветлив, неразговорчив. Мог бы достойно воздать обидчикам, если бы их замечал.

Витя Марьянинов.

– Такую бабу я сегодня видел! – начинает Витюнчик каждый раз на вечерних посиделках. Рассказывает смачно, фантастически ярко, но никогда не лжет, потому что свято верит самому себе.

Невысокий и неутомимый, с копной жестких соломенных волос, в школе он имел кличку «Божий одуванчик», или просто – «Дух».

Циник, каких свет не видывал, но втайне считает себя гордецом.

Игорь Сперанский.

Худенький начитанный мальчик с красивыми спокойными голубыми глазами. Вежлив. Гуляет с шестилетней сестренкой по часу ежедневно. Особыми талантами не наделен. Впрочем, злопыхатели утверждали, что он учится в музыкальной школе по классу скрипки, но Игорь принципиально отвергал это предположение. Был замешан в ношении носового платка. Авторитетом у своих не пользовался – его часто били за то, что не умел бить сам.

 

Привык.

Часть Б.

Компания возникла не только благодаря общему географическому положению. Все одновременно расквитались с восьмилеткой, все нацелились в ПТУ и все мечтали о стипендии и водительских правах.

Мало того, этим летом вся компания прониклась идеей: приобрести, невзирая на лица и обстоятельства, три-четыре мотоцикла и эх!.. рвануть на юга – к Черному-пречерному морю…

* * *

Едва новичок скрылся в черном провале подъезда, как Витюнчик, мечтавший о таких же красных кроссовках, презрительно сплюнул.

– Нарядился в жару, интеллигент паршивый!

– Сын профессора, наверное, – задумчиво произнес Федор I.

– Не может быть, – тихо сказал Игорь.

– А ты почем знаешь? – скривился Витюнчик.

Игорь помолчал и добавил:

– Сын профессора в наш город не поедет.

Очнулся Медынский.

– Слушайте, когда Славка подойдет? Сколько можно воровать? Я же предлагал идти вместе…

– Всем нельзя, засекут, – вздохнул Федор I и прикинул:

– До гаражей в Зеленом квартале десять минут ходу. Пока доберутся, откроют замок, разберут двигатель, снимут поршень… час, полтора пройдут. Короче, минут через двадцать Пашка должен прислать своего братишку.

– А что, поршень поставить и наш мотоцикл можно будет испытывать? – спросил Игорь, мало разумевший в таких делах.

– Можно, – снисходительно ответил Витюнчик.

Наконец прибежал радостный Славик, издали крича:

– Пойдем! Украли!

Компания подтянулась, и гуськом, мимо кафельной пасти бассейна, пошла на выход.

Гаражи индивидуального сектора были вытеснены в основном за черту города в район кладбища. И часто, к реву настраиваемых двигателей присоединялись пение душевной мелодии и звуки барабана, цедившего свои «бом». Гараж Пашкиного отчима размещался в конце автомобильного городка рядом с противоугонным рвом, поросшим густым ивняком. Туда и прибыли компаньоны в то время, как Паша сосредоточенно полоскал руки в солярке. Поодаль, в прозрачном сиянии летнего дня громоздилось неведомо что о двух колесах.

– Ну, как, братан, нормально обошлось? – ласково спросил налетчика Федор I.

– Муха не заметила, – довольно отозвался тот. – Я уже поставил, сейчас заводить будем.

Игорь завистливо провел пальцем по бензобаку. Он знал, что к рулю его не допустят. Витюнчик деловито стучал ногой по резине и патетически восклицал:

– Я в нее верю!

– Строиться! – шутливо скомандовал Федор I.

Они торопливо расположились рядом с недоверчиво ухмылявшимся Медынским и замерли.

Паша, в рабочем костюме «а ля беспризор», ухватив агрегат за руль, дал раза по заводной ручке и из выхлопной трубы с грохотом забили синие струйки газа…

Игорь радостно взвизгнул, Медынский сделал «на караул», у Федора 1 и Витюнчика отвисли губы. Паша уселся, и мотоцикл – все же это был мотоцикл! – плавно тронулся и, устрашающе вибрируя, проехал первый круг.

Осмелев, технический гений переключил скорость, и, подпрыгивая на разбитой колее, умчался в даль гаражной улицы, там развернулся и во весь галоп стал приближаться обратно. Компаньоны запели полонез Огинского. Сияющий Паша нажал на тормоз, но машина не дрогнула! Обгадив пылью квартет и проломив кусты ивняка, она скрылась с удрученным ездоком во рву…

Глава третья

Константин вошел в полутемный подъезд, где пованивало плесенью и дохлыми мышами. Легко минуя один этаж за другим, стал подниматься… и вдруг наверху стрельнул замок, мгновение – и сквозь перила пятой площадки на него бесшумно глянуло и скрылось взволнованное лицо усатого мужчины. Взбежав, Константин с удивлением догадался, что это и был его родной дядя.

Он нетерпеливо вдавил клавишу звонка и в квартире запели соловьи. Дверь моментально распахнулась, а дядя с высоты своего башенного роста недовольно забасил:

– Тебе чего, пацан? – и тут же вытаращивая глаза: – Мать честная, Костюша!

Юного гостя взвесили, чуть подержали в символическом объятии и впустили. Радуясь концу блужданий, Константин прошел в комнаты. Шторы в гостиной были сдвинуты, в розовом сумраке блестели мебельные плоскости, поблескивали сенсорные пластины телевизора, рижского музыкального центра… Медовый запах шел от журнального столика синего стекла, на котором почивали золотая фигура шампанского и ваза с кистью винограда и желтыми ломтями дынь.

Дядя возбужденно месил ковер на одном месте, расчесывая пальцем бурые усы, и торопливо рассказывал:

– А мы с Надюхой заждались. Я с работы отпросился… М-да… Ты давай, располагайся как дома. Садись. Да-а… Хорошо доехал? А чего ты здесь устраиваешься? Надюха же тебе комнату приготовила, все, как положено… пойдем!

Племянник, весело озираясь, проследовал за ним в свое будущее жилище. Вошли, свежий ветерок пахнул в лицо и тюлевая занавеска грациозно заплясала на просторном подоконнике.

Раздвижной стол-тумбочка у окна, низкий, крытый плюшем, диван; полки красного дерева во всю стену, набитые книгами в ярких новых обложках…

– Тут библиотечка. С Надюхой подсобрали немного…

Константин с наслаждением высвободил шею от галстука, присел. Дядя нервно помялся и нежно, убедительно заговорил:

– Костюш, ты устал с дороги, помыться тебе надо… Давай на пляж сходи, а? Воду горячую лишь к вечеру обещали, а там песочек, девочки, познакомишься, все веселей, а?

Племянник встревожился.

– Я помешал?

– О чем ты, ну как можно!? – все более запутывался дядюшка. – Ты молодой, энергичный, еще будет время належаться. Город посмотришь… рано еще ведь, полпятого… А там Надюха подойдет, твой приезд отметим… а, Костюш?

– Как вам удобнее, – смущаясь от таких горячих доводов, отвечал тот. «В самом деле, свои заботы у людей, а тут, трах-тарарах, родственничек является, и даже телеграмму о выезде не дал. «Совершенно обвинив себя, он направился к прихожей.

И тут запели соловьи.

Дверь самовольно хлопнула, раздался перестук сбрасываемых туфель, и в гостиную забежала молоденькая женщина в серо-клеточном костюме.

Дядя вспотел.

– Тетя Надя! – расцвел Константин и с жаром бросился к незнакомке. – Здравствуйте, не узнали?

Он не успел поцеловать ее в щечку. Тетя Надя попятилась, мигнула синими очами и юркнула в туалет, щелкнув задвижкой.

– Костюша, знаешь, Ириша, тьфу, Ирина Александровна, моя коллега… мы поработать решили… Ты не говори, то есть, не обращай внимания…

Минутой позже Константин налегке шагал к автобусной остановке. Маршрут дядюшка ему объяснил.

Глава четвертая

Городская купальня разлеглась на крутых песчаных берегах холма, о чью подошву плескались волны прозрачного мелкого озера. Крашеные под мухомор беседки, остатки причала для сгинувших лодок…

Под сенью единственного на пляже куста мирно нежился Киоскер, часто прикладываясь к прохладному соску пивной бутылки. Рядом, на желтом надувном матраце вытянулась розовеющая от жары Наташа.

ЗЕРКАЛО – 4 (Наташа Савельева)

В ее комнате, на круглом древнем столе с фигурными ножками стоит пластиковая безделица – игрушка-беседка с оранжевой крышей со стеклянным глазком. Если туда заглянуть – увидите живую, в цвете картинку: чета юных Савельевых с крохотной девочкой на руках; папа ясноглазый, приветливый, мама – тоненькая, надменная…

Чета стерлась во времени. Ясноглазый папа с теплыми сильными руками спился, и, хотя дважды прошел чистилище ЛТП, умер. Маму изуродовали болезни и больницы…

Невозможно длинными вечерами, когда ее одноклассники сочиняли стихи, изобретали велосипеды, Наташа на ветхом диванчике мечтала и мечтала… Ей надоела вечная лапша с тощими волокнами мяса, сладковатый чай по утрам с каменными плиточками давешнего печенья. Ей до смерти надоело выпрашивать у случайных подружек то сапожки, то джинсы на дискотеку…

Наступили перемены. Бросила школу на девятом классе, устроилась официанткой, затем буфетчицей в ресторан, где и увидел ее Киоскер…

* * *

Нахлобучив газетную панамку на густые, коротко стриженые волосы, она снисходительно разглядывала пляжное общество.

Киоскер косил глаз на длинные гладкие бедра своей девочки, на ее полудетскую грудь, подтянутую купальником, и счастливо жмурился. Возможно, где-то внутри, он был влюблен.

– Пива, винца? – поинтересовался он, поигрывая миниатюрным ножом с наборной рукояткой.

– Сегодня дежурю, – ответила Наташа.

– Приду охранять, – живо сказал он.

– Ангел-хранитель нашелся, хотя бы раз морду кому-нибудь из-за меня набил, – усмехнулась девушка.

– А что, могу и сейчас. Кому? – насторожился он, мгновенно вспомнив случай, когда год назад Карп насильно увел ее к своему столику в ресторане. Карп командовал тогда подворотнями всего города и этот почти игрушечный ножик Киоскер готовил именно ему. Не успел. Властелин благополучно ушел в зону на вторую отсидку.

– Да так, шучу…

Мимо них к воде спускалась бригада изобретателей. Почтительно приветствовав влюбленных, ребята стали с ожесточением раздеваться. Они все еще не могли поверить в приговор знатоков, сбежавшихся на шум катастрофы, – заменить также раму и двигатель…

Стягивая брюки, Босс угрюмо пробормотал:

– Умеет жить наш шеф…

Остальные незаметно и завистливо, в который уже за лето раз, осматривали Наташу от панамки до пяток.

– Мужики, чего приуныли? – окликнул неудачников Киоскер.

– Все нормально, – тоскливо отвечали те.

Лан, временами жалевший нищую молодость, нашел у себя бутылочку того, что попроще, и пустил вниз по склону.

– Угощайтесь!

Лица компаньонов прояснились. Непринужденно оглядываясь, они разменяли вермут на троих. Игорь и Медынский смущенно отказались.

Блуждая взглядом среди цветных тел, мячиков и зонтов, Киоскер увидел красивого мальчика в белой рубашке и синим пиджаком в руках. Паренек вышагивал, как цапля, кромкой берега и с любопытством вертел головой. Лан мгновенно признал в нем дерзкого любителя театра.

«И этот здесь, – улыбнулся он. – Кто же он такой?»

Компаньоны, изрядно побаламутив холодную воду, предавались теперь солнечной ванне.

Витюнчик небрежно толкнул ногой Сперанского.

– Секи, твой друг идет, сын профессора.

Медынский с жалостью оценил фигуру приезжего:

– Тощий парень, слабоват.

Паша, остро переживая трагедию, в обсуждение не включился.

Тем временем Босс, занимая сигаретку у Киоскера, обратил внимание на его последние слова.

– Федор, ты не в курсе, кто этот щегол?

Сообразив, о ком идет речь, Босс пожал плечами.

– Незнаком… Обожди… кажется, новенький с нашего двора.

Лан немедленно предложил:

– Прощупай пацана, тебе же с ним общаться…

– Сделаем, – согласился тот, – все равно крестить надо.

Помахивая руками, вернулся к своим и присел на корточки.

– Кто со мной?

– Куда? – сонно встрепенулся Витюнчик.

– Новенького крестить. Он здесь.

Разомлевшие компаньоны слегка оживились и начали обуваться. К тому же пляж становился нестерпимо однообразен.

– А ты, братан, пойдешь?

Паша с усилием поднялся.

– Втроем не справитесь? Ладно, иду.

– Ну, а ты? – насмешливо кивнул Игорю Босс.

Тот испуганно сжался.

Все понятливо и брезгливо улыбнулись.

– Потом разберемся, – сказал Федор I, и они пошли.

Приискав свободную пядь земли, Константин определился на плоском изъязвленном валуне.

«Нехорошо получилось с дядей, – досадовал он, – человек и так, поди, мучается, прячет свою любовь, а тут собственный племянник выскакивает и начинает дурачить – «Тетя Надя!».

Додумать он не успел, обрадовано заметив в нескольких шагах от себя дворовых ребят. Новознакомцы подошли и чересчур дружески обступили его.

– Что, земляк, отдыхаем?! – свободно воскликнул Федор I, попыхивая сигаретой. Едкий запах дешевого вина просачивался с дымом сквозь его великолепные зубы. Константин с недоумением уловил во всех плохо скрываемое напряжение.

– Надолго к нам ты? – двигаясь ближе, развязно спросил Витюнчик.

– Да, в училище собираюсь, – удивленный резкостью тона, ответил новичок.

– Слушай, земеля, – сказал Медынский, почесывая могучий затылок. – Креститься надо, а то в козлы запишем.

– Как это?

– Ну, каждый из нас пнет тебя пару раз в задницу, ты ставишь нам пузырь, и все дела!

– Что за гадость?! – поразился Константин.

Земляки выразительно и печально переглянулись. Федор I отступил, и Витюнчик вдарил… Голова Константина рванулась вбок от позорящего хлестка по губам.

– Вы что, серьезно? – Он с трудом выдохнул горький воздух…

– Да, – насмешливо отозвался Босс, легко развернулся, и верный удар свалил бы тугодума, да весь этот удар полетел в сияющую за плечом новичка пустоту, а следом и сам Федор I… Медынский решительно прыгнул вперед и тут же получил по голове так хорошо, будто штакетиной… Федор I силился подняться… Витюнчик в панике схватился за камень, поднять его не смог, заорал дурнинкой и побежал прочь. Паша, напрягшись, стоял как вкопанный…

 

Пляжный гул приутих и немедленно возобновился. Кое-где даже аплодировали, а Киоскер – тот страшно хохотал, когда крещение повернулось столь неожиданным образом.

…С каким стыдом бежал Константин с поля боя! «Ну, зачем же так, черти зеленые? Как про тюрьму рассказывают – новенький, получай оплеуху, знай свое место… И сам хорош. Ждал, пока треснут. Сразу бы объяснить, не лезьте, ребята, опасно! Как теперь с ними дружить… по кривой дорожке обегать начнут…»

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»