ДвоедушницаТекст

Из серии: Двоедушники #2
6
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Двоедушница | Шейл Рута
Двоедушница | Шейл Рута
Двоедушница | Шейл Рута
Бумажная версия
354
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Арсеника

В институт она ходить перестала. Игнорировала звонки подруг, сутками не показывалась на улице и даже комнату покидала лишь для того, чтобы поесть или принять душ. С утра до вечера Арсеника валялась в постели с телефоном и наушниками, листала журналы, читала истории из жизни звезд, но даже это не помогало отвлечься.

Интересно, что думает о ее внезапном исчезновении Ландер? Заболела? Сбежала? Умерла?

Сбросив с колен залежи глянца, Арсеника выбралась из-под одеяла, поежилась от прохлады и направилась в кухню. Надо запихнуть в себя хоть какую-то еду, решила она, иначе недалеко и до последнего.

Рука привычно потянулась к пульту, но отдернулась раньше, чем успела нажать на кнопку.

Новостей Арсеника боялась тоже.

Это вовсе не означало, что она перестала желать Ландеру смерти, но и узнавать подробности так, как их обычно освещают в криминальной хронике, не стремилась. Особенно зная, что заказчик – она, а исполнитель…

Именно он, а не Ландер, был той самой причиной, которая заставляла ее сутками торчать в квартире, рано ложиться и спать до обеда, морщиться при виде еды, а на вопросы матери отговариваться плохим самочувствием. Арсеника и правда чувствовала себя нездоровой, словно он что-то с ней сделал. Вернее, что-то у нее отобрал.

А ведь на первый взгляд показался вполне безобидным. Нелепый мальчишка с плохими манерами и пафосными речами. Неудачник. В компаниях сверстников такие часто бывают изгоями. Над ними смеются, а они не понимают причины. Не замечают, как глупо выглядят со стороны и продолжают всех раздражать.

А потом он рассказал ей про гроб. А потом ударил по лицу. А потом…

Воспоминания вызвали судорожный всхлип. Почему она это позволила? Чем думала, когда Дев – собачья кличка, звук плевка – запоем целовал ее там, у себя в кухне? Он ведь даже ей не нравился… Но она не сопротивлялась.

Вкус едва теплого чая внезапно вызвал дурноту. Арсеника поспешно отодвинула чашку и глубоко задышала, пытаясь вышвырнуть из головы слишком яркие картинки случившегося, но они все равно продолжали мелькать. Она тоже целовала его. Развязно, жадно, словно только этого и ждала. Чувствовала металлический шарик пирсинга в его языке, и это было… Словно кто-то выложил в Сеть видео с тихоней-старостой твоей группы, которая предается разврату с двумя престарелыми извращенцами. Или ты возвращаешься домой поздней ночью и видишь соседа – милого мальчика со скрипочкой, вгоняющего иглу шприца себе в вену прямо на лестничной клетке. Только все мерзости, которые узнала Арсеника, касались не кого-то, а ее самой.

Они ненадолго оторвались друг от друга только для того, чтобы он выкурил сигарету, а она допила свое пиво. Но даже тогда у нее не возникло мысли уйти. Затем все продолжилось в комнате.

Арсеника сжала ладонями виски и тихонько застонала. Это все она помнила до отвращения ясно. Собственные вскрики вперемешку со звуками заставки видеоигры из телевизора. Татуировка под ключицей, которую она видела все время и казалось, что это никогда не закончится: Juc vitae ac necis, затейливая мелкая вязь. «Право распоряжения жизнью и смертью» – перевод она нашла уже дома. И запах. Запах чужого человека – его волос, слюны, пота, этих чертовых чернил – всего того, что она потом долго и ожесточенно смывала с себя в ванной. Терла лицо и шею мочалкой так, словно пыталась содрать кожу.

– Дочь, ты что-то совсем бледная. – На лоб легла шершавая ладонь матери. – Температуры вроде нет…

– Я в порядке, – бросила Арсеника свою дежурную фразу, мысленно возвращаясь в их маленькую кухню с рыжей лампой, светлыми обоями и раскидистым фикусом в кадке.

– Может, хотя бы до магазина прогуляешься? Я хлеб забыла купить. Ну нельзя же совсем без свежего воздуха…

Помедлив, Арсеника кивнула. Воздух. Вот чего ей так сейчас не хватало. Морозный, колкий. Чтобы почувствовать хоть что-то, кроме свинцовой тяжести в голове и постоянного желания спать. Пусть будет холод. Ей нужен воздух…

Вопреки обыкновению, она не стала тратить время на макияж. Накинула пуховик Ники, сунула ноги в ее же разношенные угги и вышла в подъезд, пошатываясь от того, что давно не покидала квартиру и что вообще на это осмелилась.

В почти безлюдном супермаркете Арсеника долго бродила по кругу. Это немного помогало забыться. Выбрав очередной ненужный шампунь и газету для матери, она зачем-то положила в корзинку бутылку вина, хотя терпеть не могла спиртное. Снова обошла все ряды, и только когда внимание со стороны охранника стало совсем неприкрытым, остановилась у полок с хлебом.

Стоило ей протянуть руку за буханкой, как за спиной что-то коротко пшикнуло. Арсеника почуяла неладное, но отскочить не успела – через мгновение ее с головы до ног окатило коричневатой пеной.

Издав гневный вопль, она обернулась. Источником беды оказалась бутылка «колы» в руках меткой кареглазой девицы.

– Прости, я такая неловкая, – проблеяла та, поспешно закручивая крышку. Затем достала из кармана куртки замызганный платок и бросилась оттирать промокший пуховик. Арсеника открыла рот, чтобы высказать засранке все, что о ней думает, но ругательства застряли в горле. Больше всего ей захотелось разреветься. Выхватив платок из рук перепуганной девушки, Арсеника, как смогла, вытерла затылок и шею. Пальцы мгновенно слиплись от сладости.

– Тебе нельзя на улицу в таком виде, там холодно, – дрожащим голосом проговорила эта беда в кислотно-зеленых наушниках. – Я на машине. Если хочешь…

Можно подумать, у нее был выбор.

Едва оказавшись снаружи, Арсеника подумала, что все не настолько критично и она, пожалуй, могла бы дойти до дома сама – особого холода не ощущалось, да и всего-то пара дворов пути. Но стоило только выйти из-под козырька и подставить влажные волосы ветру, как выдержки едва хватило на то, чтобы не сдернуться в несолидный бег до обещанной тачки.

Назвать этот транспорт по-другому язык не поворачивался – девчонка наверняка унаследовала его от деда, если не прадеда. Кузов до дыр разъела ржавчина, а сев в салон, Арсеника начала всерьез опасаться, что пол под ее ногами провалится до асфальта вместе с засаленными креслами. По дороге они тащились со скоростью усталого пешехода. Когда нужно было пропустить встречную машину, «Волга» со скрежетом запрыгивала на бордюр и останавливалась. Двигатель глох, девчонка ругалась и дергала ключ зажигания. Трогались с рывком, от которого Арсеника билась затылком о подголовник, и ехали дальше. Несколько раз свернули не туда, и наконец, когда она окончательно психанула и заявила, что дальше пойдет пешком, нужный дом как по волшебству оказался рядом.

Выйдя на улицу, Арсеника с трудом удержалась, чтобы не броситься целовать землю. Она отмахнулась от извинений придурошной девицы и широко зашагала к подъезду в мечтах поскорей оказаться под горячим душем и вместе с остатками газировки смыть с себя воспоминания об этом случае.

Она пошарила по карманам и поняла, что забыла дома ключи. Впрочем, это было нестрашно – мать, кажется, никуда не собиралась.

Арсеника набрала номер квартиры на домофоне.

– Кто?

Странно, что она спрашивала. Можно подумать, есть варианты.

– Я, – ответила Арсеника, переступая с ноги на ногу. Холод отвоевывал себе все больше пространства под ее курткой.

– Кто «я»?

– Вера!

Да что же это за допрос с пристрастием? Сколько можно? Она потянула за ручку, но мать не открывала. А после сказала то, от чего у Арсеники подогнулись колени:

– Вера уже дома. Вы, наверное, ошиблись.

Только она собралась возмутиться, дверь подъезда распахнулась и выпустила парня с собакой. Воспользовавшись моментом, Арсеника нырнула внутрь. Пока поднималась в лифте, сочинила целый монолог, которым собиралась высказать матери все, что думает о ее глупых шутках. Бросилась к двери, нажала кнопку звонка и не отпускала до тех пор, пока не услышала голос.

– Уходите! – Мать по-прежнему не открывала, словно боялась ее увидеть. – Говорю вам, Вера – дома! Если вы не уйдете, я позвоню в полицию!

– Совсем, что ли, тронулась? – проорала она в ответ. – Ты сама меня в магазин послала! – И снова со всей силы надавила на звонок. Когда палец заболел, она заколотила в дверь ногами. Изнутри не доносилось ни звука. Окончательно обессилев, Арсеника привалилась плечом к стене и прислушалась.

– Да, – говорила мать, явно не отходя далеко от двери, – да, кто-то пытается проникнуть в квартиру…

– В психушку позвони! – со злостью выкрикнула Арсеника и бросилась вниз по лестнице.

Выскочив на улицу, саданула кулаком по домофону и застыла, прислонившись лбом к холодному металлу входной двери.

Даже не верилось, что все это действительно с ней происходит. Безо всяких объяснений ее только что выставили из собственного дома. Вещи, деньги, документы Ники – все осталось там, внутри.

Сейчас у Арсеники не было ничего, кроме того, что на ней. И в городе она никого не знала.

Отступив на несколько шагов и запрокинув голову, она отыскала взглядом окна своей квартиры. Какого черта произошло у матери в голове за тот час, что ее не было? Что там у нее за Вера?..

К утру наверняка одумается. Но до утра нужно было где-то перекантоваться.

Снежные крупинки, подхваченные ледяным ветром, больно впивались в лицо и шею. Опустив голову, Арсеника побрела прочь от родного подъезда. Мимо прогрохотала ржавая «Волга». Щурясь от летящего в глаза снега, Арсеника посмотрела ей вслед и вдруг ускорила шаг, озаренная внезапной идеей.

– Стой! – крикнула она и бросилась вперед по тротуару, размахивая руками в попытке привлечь к себе внимание. Ее заметили. Тяжелая машина притормозила и некоторое время катилась по дорожной наледи, пока не замерла в отдалении, дымя выхлопной трубой. Арсеника и сама несколько раз поскользнулась и чуть не упала, пока не вцепилась в ручку передней двери и не забралась на пассажирское сиденье, которое на этот раз показалось не таким уж грязным.

 

– Подвези меня, пожалуйста, снова.

Темноволосая девчонка стянула с головы наушники и вопросительно подняла брови. Энтузиазмом при этом явно не пылала.

– Я ошиблась. Мне нужно не сюда. Поможешь?

Тяжело вздохнув, та передернула рычаг коробки передач. Внутри что-то подозрительно хрустнуло.

– Показывай дорогу.

Арсеника даже представить не могла, что сама, по доброй воле явится туда, где потеряла себя. Но мысль о том, что придется ночевать на вокзале или, еще хуже, прямо на улице, внушала гораздо больший ужас, чем перспектива провести ночь в квартире Дева.

Она больше не позволит ему к себе прикоснуться.

Только бы впустил…

Цепенея от неприятных воспоминаний, которые вызывало здесь все, начиная от крашеных в зеленый стен и заканчивая тухлой вонью на лестничных клетках, Арсеника поднялась на нужный этаж и замерла перед той самой дверью. Вдохнула. Выдохнула. И позвонила.

Сквозь приоткрывшуюся щель из полумрака квартиры потянуло дымом сандаловых палочек. Атмосфера недавнего унижения возвращалась последовательно и неумолимо, и главный ее источник в поношенном спортивном костюме – низко расстегнутый воротник куртки позволял разглядеть вязь татуировки – стоял сейчас в дверном проеме. Черные волосы парня топорщились вокруг сдвинутого на затылок оптического прибора, похожего на стимпанковые очки-гогглы.

– Привет, – сказала она первой, потому что Дев здороваться не спешил. – Впустишь?

Он сдвинул ее в сторону и окинул взглядом лестничную клетку. Убедившись, что Арсеника пришла одна, кивнул и посторонился.

– Ты со своим?

Только сейчас Арсеника поняла, что руку по-прежнему оттягивает пакет с вином и хлебом. Протянув его Деву, она начала снимать куртку.

Квартира тонула в полумраке. Единственным светлым пятном была кухня – оттуда по коридору разливался белый больничный свет, и именно туда с дрожью внутри направилась Арсеника. Дев сидел за столом, заваленным проводами, обрезками проволоки и деталями неизвестно чего. Снова нацепил свои высокотехнологичные очки, которые, скорее всего, были обыкновенной лупой, и пристально разглядывал лежащую перед ним микросхему, периодически тыкая в нее паяльником. От раскаленного конца прибора поднимался резко пахнущий дымок. Все вместе – темнота, резкие тени от лампы дневного света и этот парень с прической безумного ученого, нависший над непонятным механизмом, – выглядело довольно гротескно.

Арсеника присела на край стула и обнаружила стакан с вином. Открытая бутылка стояла рядом. Себе он не налил.

Она сделала глоток, поерзала и кашлянула. Дев продолжал орудовать паяльником молча. От нечего делать Арсеника стянула со стола штуковину, напоминающую сломанные электронные часы, и повертела ее в руках.

– Положи на место!

Надо же, а с виду ничего не замечает…

– А что ты делаешь?

Он посмотрел прямо на нее сквозь эти свои жутковатые линзы, в которых отражался трепещущий яркий блик лампы.

– Оптимизирую конструкцию токоприемников.

И снова уткнулся в работу.

– Дев, послушай…

– М-м?

– Можно, я… – Винная кислинка на языке придавала смелости. Чтобы закрепить результат, Арсеника выпила еще чуть-чуть и быстро договорила: – Останусь у тебя до утра?

Отложив в сторону паяльник, Дев стянул с головы лупу, вытер пол тыльной стороной руки и широко улыбнулся.

– Ого! А ты не слишком торопишь события? Может, для начала просто пообщаемся? Узнаем друг друга получше?

Смешно. Особенно с учетом того, чем закончилась их предыдущая встреча.

– Я не хочу тебя узнавать. – Дев насмешливо вздернул бровь. – Просто мне больше некуда идти.

Его глаза лихорадочно блестели, да и сам он выглядел нездоровым. Румянец, испарина, дыхание хриплое. Все это она отметила прежде чем отвернуться. Но продолжала чувствовать, что он смотрит. Долго. Слишком долго.

– Расплачиваться-то чем собираешься?

Арсеника вздрогнула, как раньше, когда он ее ударил. Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело. До боли стиснув зубы и сжав ладони в кулаки, она сделала вид, что пристально рассматривает что-то за окном, а сама едва сдерживала слезы.

Может ли считаться платой то, что он и так уже получил?..

– У меня ничего нет, – сказала она сипло.

– Знаю. Поэтому и спрашиваю.

Нужно было встать и уйти. Вот прямо сейчас, смахнув рукавом со стола несколько его бесценных микросхем. Молча одеться в прихожей, спуститься вниз, с каждым шагом все крепче забывая дорогу обратно, чтобы в конце концов, оказавшись на улице, не суметь вспомнить ее совсем. А дальше брести наугад, задыхаясь от ветра. Глотать стылый воздух и смотреть на чужие окна, за которыми дышат в подушки чужие жизни. Нестерпимо далекие, сонные, теплые – и чужие.

Но она не ушла, потому что не умела бродить в темноте наугад. Ей нужен был кто-то, кто вел бы ее за руку.

– Оставайся. Постель здесь всего одна. Хотя тебя это смущать не должно.

И, помешав ей произнести слова благодарности, Дев тяжело закашлялся.

Весь остаток вечера они почти не разговаривали. Изредка обменивались просьбами что-нибудь подать или принести. В молчании поужинали заказанной пиццей и допили вино. Приняв душ, Арсеника попросила что-нибудь из одежды. Дев достал из сумки и протянул ей черную футболку – слишком короткую, чтобы расхаживать в ней по квартире. Переодевшись, Арсеника сразу же юркнула под одеяло и сжалась на краю надувного матраса. Дев погасил свет, зато включил телевизор. Очередная кровавая видеоигра с рычащими монстрами и грохотом выстрелов. Щелканье кнопок, мерцающий свет экрана. Арсеника постеснялась сказать, что все это ей мешает. Лежала с закрытыми глазами и надеялась заснуть раньше, чем он окажется рядом, но сон все не шел, и, когда она почти собралась с духом в этом признаться, Дев отложил в сторону консоль видеоприставки и вышел из комнаты. Арсеника потихоньку встала, нащупала пульт и убавила громкость звука до минимума.

В кухне брякнуло и зазвенело. Она замерла с широко раскрытыми глазами, прислушалась, но звук не повторялся. Только дверца кухонного шкафа хлопнула слишком громко, затем еще раз, и еще. Словно Дев что-то искал, но делал это очень… неаккуратно.

Арсеника вышла в прихожую, нащупала рукой стену и пошла в сторону кухни, быстро моргая, чтобы глаза поскорей привыкли к темноте.

Дев стоял напротив окна в странной позе – с опущенной головой и вытянутыми перед собой руками. Подойдя чуть ближе, она скорее догадалась, чем увидела – нож. Дев держал его так, словно собирался зарезаться.

– Не надо.

Было слишком темно, чтобы различить выражение его лица.

– Не надо, – повторила Арсеника и приблизилась еще на шаг. Дев казался спокойным, даже равнодушным. – Отдай это мне.

Она протянула руку ладонью вверх, почти коснувшись его сцепленных пальцев, и почувствовала, что они начинают разжиматься, ослабляя хватку.

– Я возьму, ладно?

Арсеника подхватила нож за пластиковую рукоятку и отшвырнула в сторону. Дев продолжал стоять напротив, покачиваясь, и смотрел куда-то поверх ее плеча.

– Зачем ты так?

– Он меня попросил…

– Кто он?

Арсеника шептала, Дев говорил в полный голос. Не кричал, не истерил и не бил посуду, но все равно выглядел безумным. То, как он говорил, и смысл его слов принадлежали сумасшедшему.

– Вон тот. – Слабый кивок в сторону стола, за которым никто не сидел. – Сказал, чтобы я взял нож, лег в гроб… – рассеянный взгляд на пустое пространство пола возле холодильника, – …и убил себя. Ты что, не видишь?

– Гроб тоже здесь? – спросила Арсеника, чувствуя, как опора начинает уходить у нее из-под ног.

– Ты что, не видишь? – повторил Дев, прежде чем упасть на колени, а потом лицом вниз на холодную кафельную плитку.

– Мне по-прежнему нечем платить.

Следовало признаться в этом раньше – прежде, чем сесть в его машину и позволить отвезти себя домой. Но Арсеника спасовала перед выбором между идти пешком или просить у Дева денег на проезд, к тому же, он сам дал понять, что в это утро их маршруты совпадают. Эту поездку она помнила плохо – кроме того, что страшно было до чертиков. Дев гнал как безумный, ни на секунду не снижал скорость, игнорируя светофоры и попутки. Подрезал, проскакивал на красный, ему сигналили, а он только давил на газ и снова нырял из ряда в ряд под депрессивный инструментал, который мог бы стать саундтреком к сюжету о том, как главные герои гибнут в автокатастрофе. Пару раз Арсенике казалось, что столкновение неизбежно. Тогда она закрывала глаза и чувствовала, как от скорости в животе образуется пустота. Но полет продолжался. Иногда она посматривала на Дева и тут же отводила взгляд. Видеть его безумную улыбку было сильнее нее. Можно подумать, у него в запасе имелось несколько жизней, и он собирался истратить одну из них прямо сейчас. Даже когда автомобиль остановился напротив знакомого подъезда, ее все еще продолжала бить нервная дрожь.

– Ты ничего мне не должна. – Кажется, это были первые его слова с той минуты, как оба проснулись, выпили кофе, переоделись и вышли из квартиры. – Если б не ты, меня бы сейчас здесь не было.

Значит, помнит. Она тоже забудет нескоро.

И то, как безуспешно пыталась привести его в чувство, леденея от страха, что он умрет у нее на руках, и от его последних слов, что кроме них двоих там был кто-то еще. Кто-то, кто приказал ему покончить с собой, и Дев – ироничный Дев, взрослый и с виду разумный – достал нож и собирался вспороть себе живот с остекленевшим взглядом уже мертвого человека. И то, как тащила его в спальню, лежала рядом, вскакивая от каждого звука, щупала лоб, проверяя температуру, и понимала, что ничем не может помочь. Лекарств не нашлось ни в квартире, ни в его дорожной сумке – она обыскала все, что смогла. Оставалось лишь ждать до утра, то забываясь поверхностным сном, то снова просыпаясь и каждый раз с трудом вспоминая, чья это комната и как здесь оказалась она, Арсеника. Дев изредка подавал голос, и она отзывалась: думала, просит о чем-то, но он бредил – о девушке по имени Ульяна, поездах, чьем-то взорванном автомобиле… и об Игни. Это имя звучало чаще всего остального – без привычной злобы – и если бы Арсеника не знала об их взаимной вражде, то решила бы, что сейчас Дев… Просто умоляет его прийти.

Часов у нее не было – мобильный Ники остался в кармане куртки, и чтобы его достать, нужно было пройти мимо страшной кухни. Арсеника старалась не думать о невидимом гробе, но мысль о том, что он может стать видимым и для нее, корябала изнутри помимо воли. Кошмар этой ночи закончился, как только Дев вдруг сбросил с себя одеяло и вышел, шлепая босыми ногами по полу, с невнятными ругательствами. Поначалу она прислушивалась к доносящимся из кухни звукам, опасаясь, что он снова схватится за нож, даже почти собралась встать и проверить, но сама не заметила, как провалилась в сон.

Проснулась, повинуясь тому же чувству опасности. Вскочила, набросила на плечи одеяло, завернулась в него, словно в кокон, и покинула комнату. Было слишком тихо. Если бы Дев собирался что-то с собой сделать, ему вполне хватило бы времени. На пороге кухни Арсеника заставила себя не закрывать глаза, заранее глубоко вдохнула и… Шумно, с облегчением выдохнула.

Воняло горячей канифолью. Дев сидел на табурете, поджав под себя ноги. Под лампой дневного света его обнаженная спина казалась мертвенно-бледной и блестела от пота. Арсенике вдруг захотелось подойти и провести пальцем вдоль линии его позвоночника, коснуться каждого обтянутого кожей позвонка. Она протянула руку, но тут он обернулся.

Выглядел неважнецки – лоб в испарине, черты лица заострились. Грудь и плечи покрыли бордовые пятна, верхняя губа воспалилась от насморка.

Короткий взгляд, которым Дев одарил Арсенику, нельзя было назвать иначе, как обдолбанным.

Судя по тому, что за окном по-прежнему царила темень, проспала Арсеника недолго. Стараясь не шуметь, она нашла банку растворимого кофе, ткнула в кнопку электрического чайника и осталась стоять в стороне, у плиты, не приближаясь ни к Деву, ни к тем непонятным разложенным перед ним деталям. Не обращая на нее внимания, он ловко зачищал провод за проводом: надрезал ножом разноцветный пластик, а затем быстрым движением снимал его с медной сердцевины, и на столешницу падали красные, желтые и синие куски изоляции. Арсеника налила в чашку кипяток, размешала, вдохнула запах горелых зерен, который всегда казался ей по-домашнему уютным, и снова засмотрелась на ловкие движения его пальцев. Во всем этом внезапно появилось жутковатое, тягучее, густо перемешанное с тревогой, но все-таки удовольствие. Быть здесь. Сейчас. С этим парнем. Не знать, что дальше, никуда не спешить. Молчать…

И когда он поднялся из-за стола, чтобы открыть кран, и начал жадно глотать воду, обдавая себя брызгами, и когда она смотрела на него, с особой наблюдательной жестокостью подмечая все, что делало его до отвращения жалким, и когда с обреченностью поняла, что он продолжает ее волновать – даже сейчас, еще более чем обычно далекий от привлекательности, – Арсеника сделала наконец то, что так долго откладывала и на что не осмелилась ночью.

 

Она отставила в сторону чашку и пошла переодеваться в свою грязную вчерашнюю одежду, чтобы уехать домой.

Дев, как ни странно, засобирался тоже – по-прежнему не говоря ни слова, – и только после того, как оба вышли из квартиры и он кивком предложил ей сесть в машину, Арсеника поняла, что идти пешком – сегодня, сейчас – не придется, но не спросила об оплате и молчала до тех пор, пока не настало время прощаться.

– Пойду, ладно?

Дев не ответил – откинувшись на спинку водительского кресла, он сидел с закрытыми глазами и незажженной сигаретой в зубах. Решив его не тревожить, Арсеника потянула на себя ручку двери, однако передумала раньше, чем успела ее открыть.

От увиденного она едва сдержалась, чтобы не спрятаться под сиденье.

Из подъезда вышли двое – Никина мама и… Та, другая, при виде которой мир перед глазами Арсеники померк за какие-то доли секунды, словно ночь решила вернуться назад вместо того, чтобы уступить место рассвету.

Они шли, держа друг друга под руки, по обледеневшему тротуару. Асфальт под их ногами блестел в свете уличных фонарей. Ветер гнул черные ветви деревьев, кружил поземку, бил по кузову автомобиля. Арсеника сидела, боясь шевельнуться. Только когда две женских фигуры скрылись за домами, она заставила себя расцепить до боли стиснутые пальцы. Внутри образовалась такая дыра, что Арсеника невольно прижала обе ладони к груди, опасаясь, что они не встретят сопротивления.

– Дев…

– М-м? – Теперь он лежал на руле, уронив голову на скрещенные руки. Повернувшись, посмотрел на Арсенику в упор, и она вдруг поняла со всей безысходной отчетливостью, с печалью ребенка, вернувшегося в детский дом после нескольких дней, проведенных в счастливой семье: во всем этом городе, да что там городе – на лицевой стороне мира, – никому нет до нее дела. Только едва знакомый парень, называющий себя наемным убийцей, не гонит ее от себя. Просто ему все равно, рядом она или нет. Он вообще едва ее замечает.

– Я найду деньги, – произнесла Арсеника. Пыталась говорить твердо, но получилось жалобно. – У меня есть еще один… – Она болезненно сглотнула, последнее слово далось не сразу: – Заказ.

– Половину города выкосить решила?

– Просто скажи – да или нет.

Его голос звучал бесцветно:

– Как пожелаешь.

– Может, тебе будет интересно узнать, кто это. – Ответа она так и не получила, но поспешила договорить: – Ее зовут Ника. Вероника Бородина. Она – девушка Ландера.

Щелчок зажигалки. Струйка дыма в потолок.

– Есть еще кое что. Просто мне некого больше просить…

– Я понял. – Автомобиль рыкнул двигателем, ксеноновый свет выхватил из темноты запертую металлическую дверь подъезда ее бывшего дома. – Оставайся.

Всего лишь роль, но до чего увлекательная! Не думать о деньгах – Арсеника в жизни не держала в руках такой суммы, какую дал ей сейчас Дев. Не думать о времени – никто не позвонит и не спросит, когда она будет дома и где вообще пропадает. Не думать вообще ни о чем – учеба, придирки матери, даже чертов Ландер ушли на изнанку ее памяти. Дев остался в машине и наверняка снова уснул, а она ходила по «Ашану» с незнакомым доселе чувством, что может позволить себе все. Выбирала то, на что раньше и не глядела, брала самое дорогое, не рефлексируя на тему необходимости. В аптеке долго беседовала с фармацевтом, придирчиво изучала инструкции к препаратам, и это тоже было ново, правда, чертовски утомительно, поэтому в конце концов она перестала вникать и согласилась на все, что ей всучили.

Арсеника боялась, что Дев возмутится количеству ненужных покупок, но он не заглянул ни в один из многочисленных пакетов. Молча погрузил их в багажник, откатил пустую тележку ко входу и вернулся за руль – взъерошенный, хмурый и какой-то несчастный. Ей захотелось пригладить ладонью его торчащие волосы, но она сдержалась. Вместо этого пристегнула ремень безопасности и включила магнитолу. Она уже начинала привыкать к тому, что битком набитые пассажирами маршрутки ее не касаются, и вовсю наслаждалась уютом чистого салона, подогревом сиденья и знакомыми улицами, которые бодро пролетали за окном и отсюда, изнутри, уже не казались такими отвратительными, как когда она смотрела на них же сквозь мутные от грязи стекла общественного транспорта.

Ощущение иной реальности не покинуло Арсенику и дома, когда Дев, в несколько подходов перетаскав в квартиру пакеты, ничком рухнул на надувной матрас и перестал реагировать на просьбы. Теперь она хозяйничала на кухне, вернее, делала вид, что хозяйничает, понятия не имея, что делать со всем тем, что купила, но даже самой себе в этом не признаваясь. Решила, что разберется позже, а пока кое-как побросала продукты в холодильник и почувствовала, что устала. Распечатала бутылку виски, о качестве которого могла судить только по ценнику, смешала в бокале с колой и выпила шипучую жидкость жадными глотками. Оказалось неплохо. Добавила, на этот раз изменив пропорции в сторону спиртного. Мысленно произнесла: «За новую жизнь!» Сделала глоток. Получилось еще лучше.

И только после того как по всему телу разлилось нежное тепло, она вытряхнула на ладонь несколько таблеток из тех, что купила в аптеке, взяла стакан воды и направилась в комнату.

Дев вытянулся на матрасе, который был для него слишком коротким, и лежал с закрытыми глазами. Арсеника присела рядом, протянула ему лекарство и воду. Дождалась, пока он напьется, и забрала пустой стакан. Дев снова закрыл глаза, но она не уходила. Спиртное вызвало желание поговорить.

– Кто заботился о тебе раньше? – Арсеника снова с трудом удержалась от того, чтобы к нему прикоснуться.

– В смысле?

– Ну… Кто обычно лечит тебя, когда ты болеешь?

– А, – Дев свернулся в клубок и попытался нащупать одеяло. Арсеника помогла ему укрыться. – Мама.

– Ты живешь с мамой? – Это показалось ей забавным. Хотелось выяснить больше. – А она знает, где ты сейчас? Волнуется, наверно?

– Нет. – Дев говорил шепотом. Комнату заливал свет бледного зимнего дня. От выключенного телевизора змеились по полу провода брошенной игровой приставки. – Я часто уезжаю по работе, она привыкла и ни о чем не спрашивает.

Арсеника положила голову на краешек матраса. Какие все-таки странные у него глаза… Цвет крепкой заварки. И несимметричные – вблизи это было особенно заметно. Наивный, бесхитростный взгляд. Страшно, когда человек выглядит таким себе идиотом, от которого не ждешь ничего, кроме дурацких гримас, а потом меняется за доли секунды, словно в него вселяется бес. Как тогда, в торговом центре, когда она впервые произнесла имя Игни. И после, когда Дев ее ударил. Адская ухмылка маньяка. Злобный прищур. Интересно, кто из этих двоих провел с ней ночь?

От обоих вариантов передергивало одинаково.

– А кем ты работаешь?

– Мы – кучка чуваков, которые взрывают небо, – прошептал он доверительно. – «Точка огня», может, слышала? – Арсеника не слышала. – А фейерверки любишь? Запах пороха. Грохот залпов. Ива, пион, «дождь», римские свечи… Крики толпы. Свет, побеждающий тьму. Пламя рвет ее в клочья, рассыпается искрами и подыхает на огромной высоте. А все смотрят на то, как оно подыхает, и ревут от восторга.

– Круто, – Арсеника не подала виду, что не поверила ни единому слову. Наверняка просто выдумал себе биографию поинтересней. Ивы, пионы… а сам – обычный студент. – Учишься где-нибудь?

– На бюджет не поступил. Летом попробую на платное.

Нет, даже не студент.

– Ты не смотри, что я такой, – пробормотал он, снова закрывая глаза. – С Ландером все по плану. Осталось немного. Нужно кое-что достать. Я уеду ненадолго.

Арсеника мгновенно представила, что останется здесь одна. При свете дня страх перед невидимым гробом несколько померк, но атмосфера застоявшегося в квартире безумия никуда не делась.

– Можно с тобой?

– Как хочешь, – Дев оставался последовательным в своем безразличии. – Через пару часов разбуди. Посплю немного.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»