ДвоедушницаТекст

Из серии: Двоедушники #2
6
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Двоедушница | Шейл Рута
Двоедушница | Шейл Рута
Двоедушница | Шейл Рута
Бумажная версия
318
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

И это его она только что называла лузером? Самоубийца. Инстинкт самосохранения напрочь отморожен.

– Как же, интересно, ему удалось ожить? – вкрадчиво поинтересовался Дев. Даже говорил он теперь иначе – едва ли не четче самой Арсеники.

– Вернулся с изнанки города, – прошептала она. – Вместе со мной. Мы оба были вторыми душами. Я заменила близкого ему человека. Он никогда мне этого не простит.

И подпрыгнула на месте, когда Дев внезапно расхохотался. Наваждение исчезло. Он просто ржал, пополам согнулся от смеха и лупил ладонью по столешнице. Теперь, вопреки его стройной теории всеобщего пофигизма, на них смотрели абсолютно все.

– Ладно, все. Двинули.

По-прежнему постанывая от смеха, он нащупал под столом пакет и неверной походкой двинулся к эскалатору. Арсенике ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Ее не отпускала внутренняя дрожь. Прям-таки раздвоение личности! Псих какой-то…

Пока спускались вниз, не разговаривали. Дев привел ее на подземную парковку. Выцарапал из кармана связку ключей. На сигнал брелка откликнулся голубой «Спортейдж» с московскими номерами.

Выходит, не врал про долгую поездку…

Поколебавшись, Арсеника все же заползла на переднее сиденье. Автомобиль рявкнул двигателем. Снизу вверх по ногам приятно потянуло теплым. Спину пригревало. Даже чернильный парфюм уже не казался таким невыносимым.

Дев отвлекся, перебирая кнопки магнитолы. Отыскал нужное. Мягкие басы заплескались в салоне, как вода в огромном аквариуме. Искаженный аранжировкой женский голос монотонно твердил одну и ту же фразу. Странно, что не Земфира… Немного угнетающий мотивчик, но в целом – ничего так, стильно.

Зря она назвала его лузером.

– Знаешь, как его найти? Или я должен сам?

Арсеника назвала адрес их с матерью бывшего дома. Ландер жил там, у соседки.

– Э-э… Дев. – Прозвище скрипело на зубах, но она себя заставила.

– Про деньги не парься, банкет за мой счет, – перебил он. – Считай это рождественской распродажей.

– Нет, я вообще не об этом…

Арсеника замялась и подбирала слова все то время, пока выезжали с территории торгового центра. Опомнилась только, когда машина притормозила возле автобусной остановки. Везти ее до дома никто не собирался. Она договорила, пока нарочно долго возилась с ремнем безопасности:

– Я бы хотела, чтобы до того, как… в общем, чтобы он тоже испугался. И чтобы понял, за что его.

– Следи за новостями. – Последним, что она увидела, были его руки в вязаных митенках. – До связи.

– До связи, – эхом отозвалась Арсеника, когда голубой «Спортейдж» уже сорвался с места, обдав тротуар веером грязных брызг.

Она была уверена, что новой встречи не будет.

Игни

– Тысячу раз просила – не таскайся ты сюда!

Пустые бутылки раскатились с характерным стуком. Внутри черепной коробки гудел тот же долбаный боулинг.

– Чужая квартира, – бубнила старуха, что-то куда-то переливая. Игни приоткрыл глаза. А, цветы… – Вдруг хозяйка? Или ее дочка за вещами?

– Тогда я прямо здесь сверну ей шею. – Голос прозвучал глухо, как из забитого гроба.

– Хорош, нечего сказать. Ты теперь живой, не забывай об этом. Вот и будь добр, веди себя как живой.

Да не придут они. На обеих его присутствие неподалеку действует, словно дихлофос на тараканов. А здесь каждый сантиметр стен еще Нику помнит. Здесь ее книги остались. Несколько платьев в шкафу. Одноглазый плюшевый заяц – тоже ее, наверное. Вот и сам он никак не забудет…

Здесь легче.

– Накурил, надымил… – Ну все, прорвало, обратно теперь не заткнешь. – Домой иди. Иди, говорю. Не дай Бог узнают – всем достанется. И мне – за то, что не уследила.

Встал. Мотает. Спиртное еще не выветрилось.

Игни взял с подоконника банку с остатками воды для полива. Сделал глоток. Вода сразу же запросилась обратно.

– Князев-то как?

– М-м.

В подъезде тащило мертвечиной. Крыса, что ли, сдохла?

Холодная кислятина плескалась возле самого горла.

– Не надо тебе столько пить, – укорял старушечий голос. Игни более-менее ровно дошел до соседской двери. Дальше понял, что прощание с содержимым желудка опять неизбежно. – Совсем ведь непривычный…

Только жалости ему и не хватало.

Рванул в уборную. Ржавые потеки под ободком унитаза он видел чаще всего остального. Каждое утро, а иногда и вечер.

Непривычный. Привыкнет…

Вышел, поплескал в лицо ледяной водой. Не стал вытираться. Дотащился до кухни. Голимая вонь преследовала, словно та дохлая крыса лежала у него в кармане.

– Ешь давай. – Бутерброд и стакан чая. Хоть сразу обратно в сортир. – Нечего рожу кривить. Ешь, а то помрешь! И ради чего тогда твоя Ника пострадала?

Заставил себя проглотить кусок. Вроде бы прижился. Еще бы эта нон-стопом не фонила. Но «эта», как назло, распалялась все сильнее.

– Видела бы она тебя сейчас… – нудела бабка и пестрела у плиты на самой периферии зрения. – Совсем на человека не похож. Люди, знаешь ли, зубы чистят. Моются. Переодеваются. Это – жизнь! А ты как был покойником, так и остался. Мертвым даже краше.

– Ладно, все, хорош… – Сам знал, чего зря-то гонять?

– Ишь, еще и затыкает! – Похоже, авторитетом здесь ему не бывать. – Антон, спрашиваю, как? Освоился?

– Нет. – Чай оказался слишком крепким и приторным. Именно таким, как Игни ненавидел. – Он все еще не может убивать.

– Поговори с ним! У тебя же опыт. Ты справился. Найди слова, объясни, что если он не будет, то вы рано или поздно…

«Сдохнете». Не так уж плохо с учетом того, что оба именно к этому и стремятся.

Дневная душа спивается, ночная просто бездействует. Потому что есть люди, которые на необитаемом острове над трупом почившего товарища будут горевать до собственной кончины, вместо того чтобы отпилить ему руку или ногу, сожрать и продлить таким образом свою незавидную житуху. Гуманисты принципиальные. Вот Игни отпилил бы, а Князев страдает. Шутка в том, что самого при этом гнет, как героинового наркомана в ломке. Игни помнил это по себе, а теперь каждую ночь видел со стороны.

Князев бледнел, страдал, корчился, но не поддавался.

Да еще с ума сходил по своей мертвой красноволосой подружке. Игни видел это тоже, хоть и не жаждал подглядывать.

Сам недалеко ушел.

Отодвинув пустую тарелку, он собрался было по привычке свалить из дома, но Наставник и тут заартачилась. Проворно сдернула с вешалки его куртку и застыла у входной двери последним несгибаемым кордоном.

Ну не бороться же с ней, в самом деле…

– Не пущу, – ехидно заявила бабка, разве что язык не показала. – Топай в душ, переодевайся – все чистое-глаженое в шкафу – и за хлебом. А ты как думал? Само оно, что ли, в холодильник прыгнет?

Послушался, куда деваться. Поплелся в ванную, стянул с себя спортивную куртку и треники, комом швырнул на пол, избегая смотреть в зеркало.

Вода из душа сочилась жалкими струйками. Рыжеватая вонючая дрянь.

Игни подставил спину чуть теплой жидкости. Казалось, что кто-то водит по телу руками.

Сомнительное удовольствие, но мир вокруг стал слегка красочней.

Нужно где-то раздобыть денег. Герой, нечего сказать. Живет даром, еще и жрет на бабкину пенсию.

Он обернул полотенце вокруг бедер и вышел, распространяя вокруг себя запах хозяйственного мыла. Хотя бы не дохлых крыс.

Побриться бы еще. А вообще пофигу.

Обещанное «чистое-глаженое» обнаружилось на верхней полке. Ветхая клетчатая рубаха, бывший владелец которой с огромной долей вероятности давным-давно покоился в земле, и собственные джинсы Игни. Остальные вещи он посеял вместе с князевскими после того, как тот упал с моста. Сначала было пока не до того, потом стало уже.

Из всего, что ему принадлежало, остался только он сам.

– Ну, совсем ведь другое дело, – отчего-то недовольным тоном проговорила Наставник, когда он снова нарисовался на пороге кухни. Порывшись в кармане передника, бабка извлекла оттуда несколько мятых сотенных купюр и сунула их Игни. Именно это было для него самым сложным. Протянуть руку в ответ. – Список на столе. – Она кивнула на тетрадный листок, перечень покупок в несколько строчек крупных стариковских каракуль. – И чтоб никакого мне пива. Я посчитала. Не получится.

– Сигареты закончились.

– Я тебе только вчера пачку купила. Жрешь ты их, что ли?

И уставилась взглядом человека-рентгена. Игни наспех слепил физиономию почестнее. Кажется, это ему еще удавалось. Знала бы она, какой у него в башке перезвон с перебором…

Повелась. Добавила бумажку сверх нормы.

Нужно что-то делать с деньгами, в который раз подумал он отстраненно и скорее для очистки совести. Мотоцикл, что ли, загнать?

– Снова напьешься – можешь вообще не возвращаться! – Это уже на выходе.

Не больно-то и хотелось.

Шел, мерз, загребал ботинками снежную кашу. Видел все то, что когда-то видела Ника. Этим же путем она ходила каждый день. Нравилось ли ей здесь? Вряд ли. Нечему нравиться. Серые пятиэтажки, тротуар в выбоинах. Гаражные «ракушки» с горами мусора между ними. Ржавый остов автохлама, вросший в обочину. Здесь время остановилось.

Ближайший продуктовый – через двор, в полуподвале. Ника, наверное, о нем и не знала. Вонючая круглосуточная «капельница» со своими постоянными клиентами. Правда, он и сам сейчас не многим от них отличался.

Взял хлеб и два пакета молока, сухари еще какие-то. Вместо указанной в списке «колбасы докторской» попросил две банки пива и пачку сигарет. Плевать, наврет, что была несвежая.

Не вытерпел. Прямо здесь же поддел пальцем алюминиевое кольцо, выдернул рывком, как чеку из гранаты. Первый глоток – через отвращение. Знал, что надо. Это было то немногое, что он накрепко усвоил из науки быть живым.

– Эй, алкашня малолетняя! – Жадно припав губами к банке, Игни не сразу понял, что причиной негодования продавщицы был именно он. – Проваливай давай. Ни стыда, ни совести…

 

– Клиент всегда прав, – буркнул Игни, пинком распахивая дверь. Вслед понеслось возмущенное кудахтанье, но он уже не вникал.

Вышел на свежий воздух, сел на низкую ограду прямо возле магазина и залпом допил оставшееся. Закурил, уставился в небо.

Насчет малолетнего – это она загнула.

Вчера ему исполнилось девятнадцать.

Вот почему накануне вечером он тайком взял у бабки ключи от соседской квартиры. Сделал вид, что уходит, оделся, спустился вниз, перегнал мотоцикл в соседний двор, а сам потихоньку вернулся и отпер крашеную в коричневый дверь.

Здесь все еще витал тот самый запах, как когда он пришел впервые. В каждом доме они свои.

Свет включать не стал. В Никиной спальне на ощупь добрался до дивана. Сел, извлек из внутреннего кармана куртки бутылку крепкого спиртного.

День рождения… Формально – не его. В этот самый день Антон Ландер стал второй душой Антона Князева. А девятнадцать лет спустя они поменялись местами. Живой – с неживым, хотя кто есть кто – до сих пор не разобрать. А впрочем, фигня-вопрос.

Оба они мертвые.

И Шанна – мертвая. И Ника. Все.

Ее комната, вон, тоже тоскует. Пылища везде. Ящики выдвинуты, книги валяются. Альбом с фотографиями. Не стал смотреть. Растеребит только.

…Ник, а знаешь, я ведь так и не смог к ней привыкнуть. К жизни. Как был неживым, так и остался. Ник, я и жить-то не умею. Некогда было учиться. Я у тебя хотел, вместе с тобой, а ты… Умерла.

Уже девятнадцать.

Я как будто сразу взрослым родился. Не было, не было – и вот. И что-то надо делать, там, я не знаю… Жить… а я утром открываю глаза и с ужасом понимаю, что наступил еще один день. Придумываю себе дела. Ну, встал, а дальше? Люди ведь что-то делают. Я этого не знаю. Не помню. Бабка шпыняет – рожу умой, жри давай… а я просто забываю, и некому подсказать.

Весь мой смысл – следить за этой тварью.

Ник, ты не бойся, она тут за тебя не будет. Я потом решу… я все сделаю, точно.

Пропишу ее на изнанку, обещал ведь. А потом и сам туда же. Прям сразу. Ты только дождись меня, ладно? Я скоро…

За горло как будто держит кто-то. Вот здесь, сверху. И не рукой, а лапой. Дрянь эта жгучая не помогает. Глотаю, дерет изнутри, и только хуже.

Темно, глаза щиплет. Скоро вырублюсь, одна тут останешься.

Ник, ты это… Не смотри на меня так. Я нормально. Даже встать могу, вот, видишь? А, нет. Не могу.

Как хорошо, что ты меня таким не знаешь…

Голоса он услышал с порога. Прежде чем узнал второй, гостьи, успел порадоваться тому, что Наставник слишком занята и не заметит его колбасных махинаций. Позже вообще забудет или решит, что колбаса была, но сожрали.

Потом понял, с кем беседует бабка. Догадался и сам себе не поверил. Вломился в кухню, как был, в обуви и верхней одежде.

На него смотрели обе. Наставник. И Шанна.

Шанна глядела так, словно сомневалась в его подлинности. Равно как и он – в ее. Встала, подошла ближе. Искра узнавания во взгляде. Улыбнулась неуверенно и все-таки обняла.

Кусочек прежней жизни. Точнее, смерти.

Одной рукой он гладил ее по спине, а во второй по-прежнему сжимал пакет из супермаркета.

– Ты как здесь? – Самый дурацкий вопрос из всех возможных.

– Через Полупуть. – Огненно-красная макушка шевельнулась, короткие волоски защекотали подбородок. – Следовала за Любовью Петровной, а то мало ли, где ты…

– Правильно.

Наконец-то расцепились. Шанна вернулась на место, обхватила ладонями чашку и держалась за нее так, будто посудина могла от чего-то ее уберечь.

– Вот, выбралась, как только получилось.

Игни жадно всматривался в по-мальчишечьи заносчивое лицо. Знакомое оттуда, из того мира, где еще была Ника. И сам он был на своем месте.

– Я уже начала рассказывать, пока мы тебя ждали, – Шанна переглянулась с Наставником. Та мелко затрясла головой, закивала, расправляя складки на неизменном фартуке. – Короче, ты же в курсе, кто я теперь?

Догадывался. К этому все и шло. С тех самых пор как красноволосая ушла на изнанку города вместе со своей инфернальной бабулей.

Коровья Смерть. Вступила, выходит дело, в наследство.

– Моей бабушки больше нет, – своими словами Шанна подтвердила то, о чем подумал Игни. – Но она не просто так была, и не стало. Она… Принесла Себя в Жертву.

Именно так. Четыре пафосных заглавных буквы. Игни мысленно хмыкнул. Слово жертва никак не вязалось с той жуткой старушенцией. Разве что кого-то другого приговорить. Смерть – умерла. Тавтология получается.

– Принесла себя в жертву Мосту.

И замолчала, словно ждала вопросов. Притихшая Наставник при этом удивленной не выглядела.

От слова «мост» до сих пор в левой стороне груди поджимало.

– Э-э… Будущих Мертвецов?

– Ну, не Канавинскому же! – вспылила Шанна. Имела право – собеседник очевидно тупил. – Да, тому самому, по которому вы с Ни… То есть, ты вернулся на лицевую сторону. Понимаешь, для того чтобы по нему пройти – кому-то, кроме меня и бабушки, – нужно, чтобы кто-то третий очень сильно этого пожелал. Настолько, что согласился бы отдать за это свою жизнь. В тот момент, когда она открыла вам Мост, он забрал ее. Забрал в обмен на вас, понимаешь?

– Угу. И нафига ей это понадобилось?

– Ну, уж точно не ради вашей с Никой светлой и чистой любви. Она передала мне свой дар и мечтала уйти. Думаешь, вечная жизнь – это так легко и приятно?

Интересно, конечно, но совершенно непонятно, к чему она клонит. Как там положено в таких случаях? «Светлая память»? «Покойся с миром»? И ради этого она сюда прискакала?

– Не догоняешь, – проницательно констатировала Шанна. Игни слегка пожал плечами в знак согласия. – Успела отвыкнуть от твоей заторможенности, – не удержалась и съязвила она. – Слушай и вникай. Я могу это повторить. Повторить, говорю! Страдающие от приступов внезапной глухоты читают по губам: я могу снова протащить сюда Нику.

Наставник жутко ругалась, когда он курил в квартире, но сейчас явно был исключительный случай.

Пальцы мелко подрагивали. Игни усилием воли затолкал эмоции в глубь себя и вытащил на поверхность последние слова Шанны. Не просто же так она болтала.

– И тогда умрешь ты. – Наконец-то, хоть что-то путное из себя выжал.

– Да. Но мне, сам понимаешь, не хотелось бы.

– А жертва любая сгодится? А то есть тут у меня одна на примете, – хмуро сообщил Игни, стряхивая пепел прямо себе под ноги.

– Если бы! Только добровольная. – Шанна развернула карамельку, кинула за щеку. Выдержала паузу, интриганка мелкая. – И она у нас будет.

Типа, все сказала, дальше сам докручивай.

Напрасно надеялась. Не докручивательное у него сегодня настроение.

Замершая возле окна Наставник шевельнулась, оставила наконец в покое подол своего передника и проскрипела:

– Я сама предложила.

Наверное, он должен был как-то отреагировать. Ахнуть, там, охнуть. Запротестовать, переубедить. Или как-нибудь еще выразить свое сожаление, негодование, испуг.

Но выражать было нечего.

Бревно бесчувственное.

Они обе это поняли и в дальнейшем обращались только друг к другу, словно Игни только что встал и вышел.

– Я хочу, чтобы ты была рядом, когда я это сделаю, – говорила Наставник. Тихо, виновато. Можно подумать, о большом одолжении просила. – Одной страшно, боюсь в последний момент передумать.

– Само собой, – заверила Шанна. Нарочно, что ли, таким деловитым тоном разговаривала? Словно прикидывала покупку нового дивана. – Только нужно поторопиться. Это очень хорошая жертва – живая кровь. Мы легко пройдем. Легче, чем вот он, – и стрельнула глазами в Игни. – А ему… – Еще один взгляд. Вообще-то, могла бы обращаться напрямую, раз его это тоже касается. – Нужно будет решить одну проблему.

– Какую именно? – не выдержал Игни.

– Та девушка. – Упрямая Шанна так к нему и не повернулась. – Как она себя называет? Арсеника?

При звуке этого имени кулаки сжались сами собой.

– На лицевой стороне города ее быть не должно.

Кажется, Игни наконец-то начинал врубаться.

Если Ника вернется с изнанки и застанет здесь свою ожившую вторую душу, лицо города воспримет это как нарушение Порядка. Человек не может существовать в двойном экземпляре, если так не было задумано природой.

Проще говоря, две Ники – это уже перебор.

А значит, Хаос.

– Хаос, – повторил он вслух. – Напомни, что там Ариман загонял по этому поводу?

Очередное имя из прошлого. Одно за другим они возвращались в его жизнь. Как знать, может, в таком случае, сам он тоже рано или поздно вернется?

– Эх, ты, конвоир Ландер, – необидно укорила Шанна. Услышать подзабытое обращение оказалось неожиданно приятно. – Такие вещи нужно знать накрепко, как «Отче наш». Живые начнут видеть мертвых…

– И сами захотят стать мертвыми, – закончил он, чтобы хоть как-то реабилитироваться.

Впрочем, прямого отношения к делу это не имело.

Видимо, Шанна тоже так считала.

– Твоя задача в том, чтобы… э-э… уладить вопрос до того, как Ника окажется в городе. И тут тебе не обойтись без…

– Топора, – с потолка предположил Игни и наткнулся на ее удивленный взгляд.

– Мысли, что ли, читаешь?

Вслед за этим Шанна выложила на стол маленький плоский ключ.

– Я не знала, куда спрятать, чтобы никто случайно не нашел. А потом вспомнила про особняк, в котором мы с Тохой ночевали. Там есть старый письменный стол с тремя ящиками. То, что тебе нужно, – в нижнем. Из арсенала Предела Порядка, – добавила она с нажимом.

Да понял он. Главное, чтобы не лук со стрелами или еще какая-нибудь лабуда. В Пределе такое любят.

– Чего так сложно-то? Прямо сюда бы и тащила.

– Не надо сюда, – жалобно выдохнула Наставник. – Пожалуйста, не надо.

Шанна понизила голос.

– Я сначала тебе отдать собиралась, но Любовь Петровна запретила приносить в свой дом оружие. У нее сын в восемь лет случайно из отцовского ружья застрелился. – И добавила уже с обычной громкостью: – Но ты же справишься?

Игни кивнул. Вечером эта тварь попрется в клуб. Расписание ее жизни он изучил до мелочей. Осечки быть не должно.

– Только времени у нас – фиг да маленько, – призналась Шанна и посмотрела прямо на Наставника, от которой многое теперь зависело. Сам он на месте бабки уже задергался бы и пошел на попятную, но та хранила стоическое молчание.

– Сколько? – спросил за нее Игни.

– Сутки. Боюсь, Нике недолго оставаться на изнанке. Потом она уйдет… Дальше.

Вверх по течению реки, додумал Игни. Или вниз, черт его упомнит. Короче, дорога в один конец, точка полного невозврата, когда за спиной у тебя крылья, а на руках – аусвайс в вечность.

– Сейчас мне придется вернуться на изнанку, – резко засобиралась Шанна. – Буду вечером. Скажем, в девять. Успеешь?

– Не-а. Без вариантов, – хмуро ответил он, параллельно прогоняя в уме распорядок дня окончательно приговоренной твари. – Только завтра. Рано утром. После дискотеки выцеплю.

– Плохо. Надо быстрее. Что, совсем никак?

– Я, блин, вообще-то, не за картошкой собираюсь! – взорвался Игни, но тут же взял себя в руки и договорил почти спокойно: – Я подумаю. Ночью Князев…

Только сейчас он заметил, что они с Шанной остались наедине. Наставник удалилась в спальню. Судя по доносившимся оттуда всхлипам, рыдала.

Новоявленная Коровья Смерть тоже кривила губы и некрасиво морщилась – единственная эмоция, которая действительно ее портила.

– Игни?

– Оу? – откликнулся он несерьезно, чтобы немного разрядить обстановку. Попытка не засчиталась.

– Как он там?

– Подыхает, – не счел нужным смягчать. – Ждет тебя. Ты бы, может, навестила…

– Будет только хуже.

Отвернулась. Что-то там с лица тайком смахнула. И растворилась в Полупути.

Вот и поговорили.

Он собирался отправиться в старый особняк сразу же, не дожидаясь вечера. Пешком, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. А мотоцикл в феврале – это оно самое.

Почти собрался. Дома царила особенная тишина, не имеющая ничего общего с отсутствием звуков. Скорее, с отсутствием надежды.

Здесь смертью уже попахивало. И хотя Игни не задавал этот вопрос, нет-нет, да и проскакивало в мыслях: каким способом она это сделает? Веревка? Лезвие? Таблетки какие-нибудь? Таблеток – целый шкаф. Меню из трех блюд: завтрак, обед и ужин.

Сам бы он, наверное, вздернулся – быстро, надежно. А от этих «медикаментов» только блевотина и пролонгация процесса.

Пролонгация. Процесса. Прид-дурок…

На то, чтобы свалить, минуты не хватило. Наставник тормознула на пороге.

Сбросил ботинки. Вернулся. А как же, ведь последние желания приговоренных – его конек. Лайф, чтоб его, долбаный стайл, сам назначал наказание и сам же психотерапил перед тем, как навести концы. Убийца, с которым напоследок можно выпить, переспать и потрепаться о смысле жизни. Не палач, а мечта.

 

Практически безотказный. Говорить «нет» так и не научился.

Вообще-то, по-хорошему, сам должен был остаться. И если не благодарностями сыпать, то хотя бы видимость создавать. Человек, как-никак, жизнь свою отдает. Жертвует. Сложно, что ли, проститься по-человечески?

Однако желание слиться куда-нибудь, неважно, куда, лишь бы подальше отсюда, загородило собой даже эти жалкие попытки Игни воззвать к собственной совести.

Он снова закурил в кухне. И снова это осталось без внимания.

– Что, так и не скажешь?

Ее неоформленный, наскоро слепленный вопрос был тем не менее понят.

– С-спасибо, – процедил Игни в промежутке между затяжками.

Наставник глядела прямо перед собой, склонив к плечу маленькую голову в бирюзовом платке.

– Сильно же я в этой жизни нагрешила, раз в последние собеседники мне достался ты…

Игни не перечил. Слушал и помалкивал, чем только подтверждал вышесказанное.

– Все документы у соседей. Розовая папка – в комнате Ники, после всего найдете. Эту квартиру я переписала на нее.

Полусгнившая однушка в аварийном бараке. Черные пятна плесени на потолке, шелуха обоев, ржавые нарывы повсюду, куда ни глянь. Однако Игни хорошо знал цену даже такой ветхой крыше над головой.

– Спасибо, – повторил он. Забавно, но подаренная жилплощадь впечатлила его гораздо сильнее, чем подаренная жизнь.

– Это еще не все.

Ха-ха. Сейчас скажет, что на ее счету в швейцарском банке лежат миллионы, и она тоже завещала их Нике.

– Там есть листок с адресом. Дом-интернат для умственно отсталых детей при женской обители милосердия.

А вот это уже называется наследством с обременением…

– Девочку зовут Миленочка Корш. Скажете, что от меня, вас познакомят. Не бросайте ее. У нее – вторая душа. Научи ее выживать… Они обе сейчас потерянные… Не понимают, не умеют… Сложно. И ты знаешь, почему.

По многим причинам.

Игни вытянул из пачки очередную сигарету. С тоской подумал о непочатой банке пива, которая так и осталась во внутреннем кармане куртки.

Если серьезно не впариваться в терминологию, то манифестация второй души происходит в четырнадцать. До этого она почти не проявляет себя. Ну, как не проявляет… Можно встать во сне, походить по комнате. Даже выйти куда-нибудь. По крыше полазать, кошек распугать. По карнизу босиком туда-сюда. Но все это будешь делать ты. А вот после – уже она. Автономно-телесная. Пугающе похожая на тебя внешне. За это время она должна была приобрести знания – твои знания, и навыки – тоже твои – необходимые для самостоятельной жизни. Пусть даже только по ночам. Как минимум – добывать себе еду, критически мыслить и не отсвечивать в социуме, который крайне нетолерантен к шляющимся по ночам подросткам.

С учетом того, что к своим четырнадцати годам Милена Корш, скорее всего, не слишком-то продвинулась в вышеозначенном, ее «ночная» должна была из ряда вон плохо справляться с обязанностями. На грани фола.

Подфартило, короче, с наследством…

– Пообещай, что приедешь к ней вместе с Никой, – продолжала громоздить проблемы старуха. – Даже если сразу не получится. Все равно приезжайте. Она хорошая девочка. Кроме вас ей никто не поможет…

Ну, конечно, а они-то с Никой – психиатры дипломированные…

Он снова начинал думать о ней, как о живой. Это хорошо.

Ника еще не вернулась с изнанки, а уже приобрела хомут, заботливо подготовленный и упакованный бабкиной рукой. Это плохо.

Игни в любом случае будет рядом. Это факт.

– Не уходи, – жалобно попросила Наставник, когда он в очередной раз предпринял попытку выбраться с прокуренной им же кухни, чтобы глотнуть кислорода на улице.

– Оружие бы забрать…

– Потом. Когда Шанна вернется. У тебя будет время. Останься.

Безотказность. Нужно что-то с этим делать…

Игни вернулся из прихожей с вожделенной тарой в руках. Нагрелось, теплое. Ждать, пока охладится, тоже не хотелось. Не успел он заземлиться на табуретку, Наставник брякнула перед носом бутылку с мутной жидкостью и два стакана.

Тоже верно. Обоим не повредит.

Сперва молчали и пили, не чокаясь, как на поминках. Вместо того чтобы снять с груди ощущение бетонной плиты, спиртное подействовало в обратную сторону. Еще немного, и расплющило бы нафиг.

Но сегодня нельзя. Сегодня Ника возвращается. Нельзя.

Наставник следила тоже, и в нужный момент бутыль вновь скрылась в недрах кухонного буфета.

– Расскажи мне, как там? На изнанке города?

– Нормально, – Игни задумался, тщетно пытаясь подобрать достаточно образные метафоры безысходности, пустоты и окончательности всего того, что влекла за собою смерть. Не получилось. Плюнул. И повторил: – Нормально.

– И то ладно.

За оставшееся время она не проронила ни слова. Сортировала книги и ветхие тетради, рассыпающие по полу пожелтевшие листки с рецептами, газетные вырезки и неразборчивые заметки. Достала аптечку. Дальнозорко щурилась и отводила руку, чтобы разобрать названия и даты на давным-давно просроченных лекарствах. Иногда прибегала к помощи Игни, но чаще справлялась сама и складывала уже отобранное в одну стеклянно-бумажную суицидальную пирамиду.

Насчет способа он не ошибся.

Шанна прибыла точно в обещанный срок. Под оранжевым абажуром с облезлой бахромой уже горела желтушная лампа. Дешевый пластиковый будильник в виде петушка отсчитывал последние десятки минут бабкиной жизни. Под потолком клубился табачный дым, а Игни дремал в углу, привалившись спиной к стене.

Шанна вышла из Полупути прямо между окном и плитой – точность и профессионализм – и положила ладонь на его плечо.

Игни открыл глаза, но так до конца и не проснулся.

– Уходи.

От курева пересохло во рту и в горле саднило, но он не посмел задержаться, чтобы глотнуть воды. Послушно встал, по пути в прихожую растер ладонями плечи. Пахло отчего-то сырниками, хотя вряд ли Наставник решила сварганить пару десятков за полчаса до своего самоубийства.

И сразу же захотелось жрать.

Еще и мотало сильней, чем он рассчитывал. Погорячился, похоже, с количеством выпитого.

Доедет…

Он повесил на локоть шлем, но прежде чем спуститься к стоянке, на пару минут заскочил в соседнюю квартиру. Розовая папка Наставника, как и было обещано, ждала на столе. Он взял ее, не глядя, свернул в трубочку и уже на улице кинул в один из мотокофров. Побродил вокруг, рассеянно осматривая байк. С первых заморозков собирался ошиповать покрышки, но руки так и не дошли. Да и денег… Только давление в шинах сбросил – все, на что ума хватило.

Снега, правда, нет почти. Так, мешанина грязи пополам с реагентом.

Доедет.

Прежде чем покинуть двор, Игни заставил себя взглянуть на окна квартиры Наставника.

Света не было. Сидят, наверное, в темноте, о вечном беседуют. До тех пор пока она еще может говорить.

Он попетлял дворами, то набирая скорость, то притормаживая. Проверял сцепление с дорогой, заодно проветривал голову. Один черт, в сон срубает. Ладно, недалеко.

Совсем скоро он ее увидит. Нику. Рядом будет. Теперь уже точно.

О том, что должно произойти перед этим, Игни старался пока что не думать. Сам же хотел ту, вторую, обнулить. Ну и чего теперь-то самокопаться?

Сначала в клуб. Убедиться, что эта тварь добралась до места назначения. Потом в особняк. Забрать пистолет или что там подогнала с изнанки Шаннка, вздремнуть пару-тройку часов, переждать явление Князева. Найти подходящее место – было на примете одно такое. Между остановкой и подъездом твари. На такси она не поедет, дождется первой маршрутки. От остановки поднимется по длинной лестнице и пойдет дальше, мимо оврага, за которым – котлован с вколоченными сваями. Никакой строительной техники, разумеется. Она свернет. Он тоже. Даже если она заорет, никто не услышит. Затащить на заброшенную стройку, пристрелить, столкнуть в щель под плитами – вопрос десяти минут. Внизу вода. Незамерзающая жижа гнойного цвета. Когда еще найдут – и что к тому времени от нее останется?

Игни мысленно проговаривал каждый шаг, это помогало удерживать глаза открытыми. На светофоры уже не отвлекался. Пару раз ему сигналили. Плевать.

«Нужно было облегчить моц», – фоном подумал он, чувствуя, как тяжело дается торможение его неподготовленному транспорту. Даже пустые кофры – лишний вес, и зеркалами можно было бы пожертвовать. А так быстрее раздолбает, чем продаст…

Котлован, напомнил себе Игни. Котлован. Он почти видел эту яму с угрожающе накренившимся на краю вагончиком-бытовкой, брошенными на дне лопатами и чаном с застывшим бетоном. Идеальный последний приют для таких, как эта тварь.

Идеальная могила.

Он снова проскочил на красный. Дорога была пуста. На очередном перекрестке, когда до цели оставалась всего пара поворотов, Игни заметил ржавую пассажирскую дверь некогда серой «Волги».

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»