3 книги в месяц от 225 

Департамент ночной охотыТекст

Из серии: Охотники #3
4
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Департамент ночной охоты
Департамент ночной охоты
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 363  290,40 
Департамент ночной охоты
Департамент ночной охоты
Департамент ночной охоты
Аудиокнига
Читает Владимир Чернушкин
199 
Подробнее
Департамент ночной охоты | Афанасьев Роман Сергеевич
Департамент ночной охоты | Афанасьев Роман Сергеевич
Департамент ночной охоты | Афанасьев Роман Сергеевич
Бумажная версия
250 
Подробнее
Департамент ночной охоты
Департамент ночной охоты
Бумажная версия
304 
Подробнее
Департамент ночной охоты
Департамент ночной охоты
Бумажная версия
304 
Подробнее
Департамент ночной охоты | Афанасьев Роман Сергеевич
Департамент ночной охоты | Афанасьев Роман Сергеевич
Бумажная версия
356 
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

– Уже прогресс, – буркнул Борода. – Я не могу тебе рассказать, потому что не знаю, кто будет внутри. Это мирный фуршет. Место, где разговаривают разговоры, понимаешь? Там точно будут различные существа. Вампир. Оборотни. Может, кто-то еще. Ведьма – это сто процентов. Мы просто зайдем, поговорим и выйдем. Я тебя предупреждаю – если она не захочет отвечать на твои вопросы, не устраивай истерик. Не надо угрожать, дожимать, прижимать, выбивать признание. Вот об этом я говорю. Даже если услышишь в ответ слово «нет», вежливо поблагодаришь и отойдешь в сторонку.

– Если мы сейчас не прекратим болтать и не тронемся с места, – с угрозой произнес Кобылин, – я действительно отойду в сторонку. И вернусь сюда через часик. Сам.

Борода закатил глаза к небесам и медленно выдохнул, набираясь ангельского терпения.

– Хорошо, – наконец сказал он. – К чертям. Бросили в воду – плыви.

Одернув свой черный пиджак, Гриша сделал пару шагов к забору, буркнул что-то в переговорное устройство. Калитка тут же приоткрылась, и Кобылин, повинуясь решительному жесту друга, последовал за ним.

За забором оказалось продолжение странного переулка. Но здесь было гораздо темнее, а у подъездов стояли машины. Вдалеке виднелось нечто вроде внутреннего дворика, но подробностей Алексей не рассмотрел – Борода решительно свернул к ближайшему крыльцу и быстро взбежал по гранитным ступеням к огромным деревянным дверям. Массивные, украшенные резьбой, они выглядели так, словно могли выдержать долгую осаду. Но при этом легко распахнулись, едва только Борода потянул на себя полированную медную ручку.

За огромными створками скрывался небольшой и хорошо освещенный зал, от самого выхода вверх уходила белая каменная лестница. Около нее стояли двое крепких молодцов в черных костюмах, и Кобылин насторожился. Напрасно – это были самые обыкновенные охранники, люди. Один из них быстро проверил гостей ручным металлодетектором, второй окинул внимательным взглядом, задержался на Кобылине, но потом отступил в сторону.

Борода сдержанно кивнул охране и стал быстро подниматься по ступеням, всем своим видом показывая, что имеет право здесь находиться. Кобылин молча шел следом, отставая на шаг, примеряя на себя роль телохранителя важной персоны.

Наверху Борода быстро свернул в распахнутую дверь, и друзья очутились в самом начале анфилады небольших комнат. Эта планировка напомнила Алексею о картинной галерее, где можно свободно переходить из комнаты в комнату, чтобы насладиться работами художников. Судя по всему, здесь кто-то попытался устроить маленький частный музей – на стенах действительно висели картины, но среди них встречались и причудливые маски, и статуэтки на подставках, и даже старые доспехи.

Борода осторожно двинулся вперед, очень медленно прошел мимо первой комнаты. Кобылин, шедший следом, заглянул другу через плечо. Комната оказалась довольно приличных размеров. У дальней стены, увешанной картинами, разместился длинный стол с различными закусками, вокруг которого толпилось не меньше десятка человек. Все они тихо беседовали, но отсюда, из коридора, Алексей не мог разобрать ни слова.

Григорий тем временем двинулся дальше. Медленно шагая по коридору, по мягкой красной дорожке, он деловито посматривал по сторонам. А вот Кобылин больше прислушивался, пытаясь определить, сколько в этой галерее поместилось людей. И все ли они люди.

Лишь один раз, проходя мимо очередных доспехов, он остановился и окинул взглядом скрещенные топоры. Старые. Настоящие. Вполне приличные. Не в силах удержаться, Кобылин быстро вытащил один из креплений и обернулся к поджидающему его Григорию.

Видя, как расширяются глаза напарника, Алексей широко развел в сторону руки, словно намереваясь обнять Гришу, и провозгласил:

– Я – железный дровосек!

Глаза Бороды стали круглыми, как блюдца. Он медленно поднял руку и ткнул пальцем в сторону опустевших креплений.

– Ну, ты не понял, что ли, – обиделся Кобылин. – Помнишь, как в кино. Там он руки разводит и говорит: «Я железный…»

– Идиот, – прошипел Борода, тараща глаза. – Положи обратно. Быстро. Тут же камеры.

Кобылин тяжело вздохнул, покачал головой и сунул огромный топор обратно на свое место. Порой он начинал сомневаться – есть ли вообще у Григория чувство юмора или Борода только иногда притворяется.

Ускорив шаги, он догнал друга и пошел с ним рядом, плечом к плечу.

– Ничего больше не трогай, – прошипел Гриша. – Веди себя как взрослый человек, умоляю тебя.

– Если я буду себя вести как взрослый, – серьезно отозвался Кобылин, – то вряд ли отсюда вообще кто-то живым уйдет. Не дергайся. Эти шалости меня расслабляют и заставляют забыть о кричащих инстинктах убийцы.

Гриша споткнулся, засеменил по полу, потом резко обернулся – не подслушивает ли кто.

– Соберись, – яростно прошептал он. – Леша, это важно, держи себя в руках, пожалуйста.

Кобылин не ответил – повернув голову, он смотрел в следующую комнату, где было всего пять гостей, с интересом разглядывающих картины на стенах.

– Я ее вижу, – спокойно сообщил Кобылин. – Описание совпадает. Иди по своим делам, Гриш, не мешай работать.

Борода сдавленно хрюкнул, пытаясь удержать в себе заковыристое проклятие, потом ухватил друга за локоть, потянул на себя.

– Только без фанатизма, Леша, – грозно предупредил он, заглядывая Кобылину в глаза. – Только без фанатизма!

Кобылин легко высвободил руку из Гришиного захвата, смахнул невидимую пушинку с лацкана пиджака, вздернул бровь и решительным шагом направился в комнату с картинами.

Ловко обогнув подозрительную престарелую парочку в вечерних нарядах, Алексей медленно подошел к дальней стене, украшенной единственной, зато весьма большой картиной. Мягко ступая по блестящему паркету, Кобылин присматривался к своей цели, пытаясь составить первое впечатление.

Ведьма стояла перед самой картиной, внимательно всматриваясь в переплетение бурых и синих мазков, сдобренных красными пятнами, слишком уж напоминавшими капли крови. Она чуть запрокинула голову, явив охотнику профиль, и Кобылин тут же отбросил все сомнения – точно, она.

Описание, полученное от Гриши, полностью подходило. Среднего роста, хрупкого телосложения. Мелкие черты лица, тонкий нос, острые скулы, мягкий округлый подбородок, большие глаза, волосы – длинные и черные. Вот только длинными их можно было назвать с натяжкой, на самом деле они спускались ровно до плеч. Иссиня-черные, гладкие, аккуратно подрезанные, с ровной челкой, они напоминали скорее шапочку. Кобылин знал, что такое строгое классическое каре частенько называли прической Клеопатры. Кстати, и кожа у ведьмы была чуть смугловатой, словно подчеркивая экзотический образ. Платье тоже было классическим – коктейльное, типа футляр – обтягивающее, но без откровенных вырезов. И, конечно, не пошло черное, а темно-синее, с едва заметным фиолетовым отливом.

Перед последним шагом Кобылин еще раз повторил про себя все, что вытряс из Гриши про современных ведьм. Это люди. Много природной отравы, странных рецептов, полученных от древних существ. Привороты, любовные зелья, сильнейшие яды и противоядия. Эликсиры молодости и силы, а также различные вещества, одуряюще действующие на различных существ. Химия – сила.

Едва Кобылин сделал последний шаг и остановился рядом с ведьмой, как та стрельнула глазками в его сторону, дав понять, что незваный гость не остался незамеченным.

– Прекрасная картина, – вполголоса произнес Кобылин, переводя взгляд на стену. – Но, кажется, в ней чего-то не хватает.

– Смысла, полагаю, – сдержанно отозвалась ведьма, окинув взглядом сумбурные переплетения разноцветных полос, щедро сдобренных алыми каплями.

Кобылин невольно бросил взгляд на ее строгий профиль – настолько был привлекательным этот чуть хрипловатый, но очень женственный голос. Задержав взгляд на хрупком носике с едва заметной горбинкой, Алексей был вынужден напомнить себе, что здесь он сугубо по деловым причинам.

Ведьма чуть развернула плечи и взглянула темными глазами прямо в лицо незваному гостю, откровенно наслаждаясь производимым эффектом. Выглядела она просто потрясающе – идеальное сочетание хрупкой фигуры, милого личика и строгого взгляда взрослой и опытной женщины, прекрасно знающей обо всех сторонах этой грешной жизни. Кобылин, не дрогнув, встретил этот пылающий взгляд, что должен был уложить его к ногам незнакомки, но при этом был вынужден напомнить себе, что ведьма, скорее всего, старше его. Возможно, лет так на двадцать.

– Разве мы раньше не встречались? – мягко произнесла ведьма, бесцеремонно атакуя незваного гостя.

– Не думаю, – отозвался Кобылин и галантно добавил: – Я бы запомнил такую встречу.

– Полагаю, я тоже, – мягко отозвалась ведьма.

Она вдруг сделала шаг вперед, застав охотника врасплох, и вскинула хрупкую руку, едва не коснувшись гладкой, чисто выбритой щеки Кобылина. От смерти ее спасло лишь то, что Алексей и в самом деле попал под чары этого существа и ощутимо расслабился.

– Такая сила, – прошептала ведьма, заглядывая в глаза охотнику, что был чуть выше собеседницы, – такая печаль. Вы знаете, что смерть следует за вами по пятам?

– Конечно, – искренне отозвался Кобылин и оглянулся по сторонам: – Но сегодня ее что-то не видно.

Губы ведьмы дрогнули, и лишь опытный взгляд охотника уловил странную тень, пробежавшую по лицу собеседницы. Она чуть отступила, снова окинула охотника долгим взглядом, и нестерпимое сияние ее красоты чуть померкло. Ведьма нахмурилась. Видимо, Кобылин отреагировал на ее слова не так, как ожидалось.

– Кто вы? – спросила ведьма, отступая еще на шаг.

Алексей вдруг ощутил огромное облегчение – словно вынырнул из огромной волны, жадно глотая долгожданный воздух. Вот, значит, как это работает, подумал он, распуская указательным пальцем ворот белоснежной рубашки. Запахи? Духи? Скорее всего. Алексей медленно вздохнул, пытаясь сосредоточиться. Надо взять себя в руки. Нужно просто думать о работе. Это всего лишь охота. Еще одна рядовая, обычная, нудная работенка долгим летним вечером.

 

– Я жду, – резко выдохнула ведьма, скрещивая руки на груди. – Говори, кто ты такой?

Алексей поднял взгляд, в свою очередь окинул взглядом ведьму – уже как объект охоты. Какое оружие он бы выбрал? Пожалуй, меч. Быстрый удар, сносящий голову с плеч. Или все-таки пуля? Быстрый щелчок, сухой кашель ствола, и между узких черных бровей набухает алым бутоном первая капля…

Видимо, что-то такое отразилось в его блеснувших глазах, потому что ведьма отступила еще на шаг и с заметным беспокойством глянула в сторону выхода из комнаты.

– О, не волнуйтесь, – медленно произнес Кобылин. – Меня зовут Алексей. Я всего лишь хочу поговорить с вами, Линда.

Ведьма отодвинулась еще на полшага, внимательно изучая лицо охотника, остававшееся бесстрастным, лишенным всякого выражения. Ее губы поджались, глаза сузились, лицо заострилось. Она стала выглядеть чуть старше и, как ни странно, еще привлекательней. Кобылин вдруг почувствовал, как изнутри поднимается волна вопящих инстинктов – но вовсе не тех, которых опасался Григорий. Он вдруг отчетливо понял, что минут через пять он просто потеряет голову – окончательно и бесповоротно. И есть огромный шанс, что ведьмовские духи тут совершенно ни при чем.

– К черту, – решительно выдохнул он и скрестил руки на груди. – Ладно. Давайте без предисловий. Я ищу тех, кто убил русалку на вашем дебаркадере. Расскажите мне, кто это был, и я уйду.

Ведьма вызывающе вздернула подбородок и ожгла собеседника таким взглядом, что серый деловой костюм едва не воспламенился.

– На кого ты работаешь? – сухо спросила она. – Ну?

– Это неважно, – мягко отозвался Кобылин. – У меня собственный интерес.

– Семья Индиго? – вслух предположила ведьма. – Кларенс? На сборище лохматых недоумков?

Кобылин растянул уголок губ в легкой улыбке, при этом заботливо сложив в отдельный ящичек памяти новые имена, которые определенно заслуживали своего места на доске со схемой.

– Это ты был вчера ночью на дебаркадере, – вдруг сказала ведьма.

Она не спрашивала, нет, она утверждала. При этом, как заметил Алексей, ее плечи расслабились, а взгляд заметно смягчился. Кажется, она поняла, что ее новый знакомый не имеет отношения к вымогателям, устроившим погром.

– Был, – не стал отпираться Кобылин. – Но почти ничего не узнал.

– Охотник, – протянула ведьма и по-новому, с интересом, уже без наигранности, оглядела гостя. – Вот уж не гадала…Тебе-то это зачем?

– Надо, – лаконично отозвался Кобылин. – Хочу поговорить с теми, кто убил русалку.

– Вот зараза, – процедила ведьма сквозь зубы. – Ты же знаешь, что это не твои дружки.

– Знаю, – тихо произнес Кобылин, парируя яростный взгляд Линды. – Поэтому хочу знать больше.

– Ох, не в свое ты дело лезешь, охотничек, – медленно произнесла ведьма, возвращая свой голос к хрипловатому чарующему тембру. – Не по рангу тебе это дело.

– Попросили. – Кобылин виновато развел руками и улыбнулся, надеясь, что выглядит хотя бы немного уверенным в себе.

– Долги возвращаешь? Ну-ну, – тихо произнесла ведьма. – Интересный ты персонаж, охотник Алексей. Мы точно не встречались раньше?

Кобылин не ответил. Ведьма замолчала, пристально вглядываясь в серо-стальные глаза охотника. Она прикусила нижнюю губу острыми жемчужными зубками, напряженно о чем-то размышляя. Потом вдруг с сожалением покачала головой, дернула плечиком.

– Нет, – наконец сказала она. – Чертовски жаль, но – нет.

– Нет – это значит…

– Это значит – нет, – отрезала Линда. – Ничего я тебе не скажу, охотник. Уходи. И побыстрее, пока еще есть время. Некоторые из присутствующих очень не любят охотников.

– Никто меня не любит, никто не уважает, – пробормотал Кобылин. – Пойду я на болото, наемся жабонят.

Ведьма замерла, лицо ее застыло. Долю секунды она находилась в прострации, потом чуть наклонила голову, не отрывая взгляда от лица охотника.

– Вы во мне дырку скоро проглядите, мадам, – печально сказал Кобылин и, воспользовавшись паузой, сунул руку во внутренний карман.

На свет появился абсолютно белый кусочек картонки размером с банковскую карточку. Из соседнего кармана охотник ловко выудил обычный желтый карандаш с красивым блестящим колпачком, прикрывающим острие. Сняв колпачок, Алексей размашисто написал на карточке телефонный номер и протянул ведьме.

– Вот, – сказал он, – возьмите, Линда.

– Это еще зачем? – спросила та, не отводя взгляда от карандаша в руках охотника.

– Позвоните, если передумаете. – Кобылин вздохнул. – Знаете, так всегда говорят в фильмах.

– Слишком много смотришь телевизор, охотник, – мрачно отозвалась ведьма, но карточку взяла, так и не сводя глаз с карандаша в руках Кобылина.

Алексей легко улыбнулся, развел руки, отвесил легкий поклон.

– На этом позвольте откланяться, – сказал он. – Приятно было познакомиться.

– Стой, – вдруг выдохнула ведьма. – Это у тебя что?

– Это? Карандаш.

– Из ветки старой осины с серебряным острым колпачком? Карандаш?!

– Нравится? – Кобылин ухмыльнулся. – Сам сделал. Я называю их зубочистками.

Ведьма улыбнулась в ответ, искренне и озорно, помолодев разом на десяток лет, и погрозила ему пальцем, как нашкодившему мальчугану.

– Хулиган, – сказала она, – их не только я почуяла. Иди.

– Позвоните мне, когда передумаете, – попросил Кобылин, шутовски прижимая руки к сердцу.

– Если – передумаю, – уточнила ведьма.

– Нет, – отозвался охотник. – Когда.

Он уже слышал топот ног в коридоре и знал, что это Гриша на всех парах торопится к выходу. Пора было уходить. Алексей послал последнюю улыбку явно забавляющейся ведьме и быстро пошел к выходу.

– Кто ты такой, охотник? – ударило в спину.

– Я – Кобылин, – на ходу бросил через плечо Алексей и шагнул в опустевший коридор.

* * *

Шагнув в кабинет куратора, Григорий прямо с порога почувствовал его неудовольствие. Раздражение хозяина кабинета, казалось, висело под потолком темным облаком, собираясь разразиться молнией и громом.

Едва завидев Бороду, куратор поднялся на ноги и поманил пальцем к себе. Григорий стиснул зубы, чтобы не ляпнуть ненароком лишнего, и быстрым шагом подошел к столу. Павел Петрович взялся за ноутбук, выглядевший совершенно лишним предметом на зеленом сукне старинного стола, и рывком развернул его к гостю.

– Зачем? – сухо осведомился куратор Ордена.

Григорий взглянул на экран. Он был разделен на четыре небольших окошка, и в каждом жила своей жизнью отдельная картинка с камер наблюдения. Вот вход, вот большой зал, а вот и картинная галерея. Кобылин. Вид со спины. Общается с ведьмой, подходящей по описанию к искомому объекту. Плечист, статен, излучает уверенность такой силы, что еще немного – и своей аурой стены начнет раздвигать.

– Ну и как он вам? – спросил Борода, игнорируя вопрос куратора.

Павел Петрович поднял на гостя взгляд холодных, выцветших глаз, бесстрастно осмотрел жизнерадостного координатора охотников. Тот с затаенной гордостью наблюдал за Кобылиным, словно за сообразительным питомцем.

– Никак, – отрезал хозяин кабинета. – Это ошибка. Не стоило приводить сюда охотника. И тем более этого. Я, кажется, ясно дал понять, что его требуется занять каким-нибудь малозначительным делом.

– Я и занял, – оживился Борода, играя роль жизнерадостного идиота. – Вон он, беседует с объектом.

– Этот объект – одна из просителей, которым назначена аудиенция, – лязгая зубами, сообщил куратор. – И она… Подождите.

Павел Петрович отвел взгляд от улыбающегося Григория, нахмурился, притронулся к бледному виску кончиками пальцев, словно у него разболелась голова.

– Это убийство существа на набережной? – медленно спросил куратор.

– Так точно, – подтвердил Борода. – А это хозяйка…

– Я знаю, кто она, – отрезал координатор. – Зачем там ваш недоделанный аватар? Что он делает?

– Выясняет, кто убил мирное существо в нейтральной зоне. Как и положено по протоколу. Правда, я впервые задействовал Кобылина для подобного расследования. Но пусть…

– Убрать, – проскрежетал куратор, убирая руку от виска. – Немедленно.

– Почему? – очень натурально изумился Григорий, хлопая невинными голубыми глазами. – Что-то не так?

Павел Петрович резко обернулся к гостю, надвинулся на него, нависая широкими плечами над невысоким, толстеньким Бородой. Тот бестрепетно встретил остекленевший взгляд хозяина кабинета. И не такие смотрели.

– Немедленно снимите Кобылина с этого расследования. И уберите его из этого дома. Немедленно. Сию же секунду.

– Но протокол…

– К черту протокол. Вы соображаете, что делаете? Хотите, чтобы эта ведьма рассказала вашему драгоценному кадру о том, к кому она пришла и зачем?

Григорий нахмурился. Это действительно было нежелательно. Сколько знает ведьма? Достаточно, раз знает, где искать куратора Ордена, который может рассудить нейтральных существ.

– Уберите его. Прямо сейчас, – повторил Павел Петрович. – Иначе его уберут мои люди.

– Не думаю, что это хорошая идея, – вскинулся Борода. – Позвольте, я все улажу.

Развернувшись, он быстро зашагал к двери. Вечер переставал быть томным. Схватка между охраной куратора и лучшим охотником города никак не входила в планы Бороды. Это будет катастрофой. Кобылин для начала разнесет в клочья это гнездо – как обычно, при помощи какой-нибудь припрятанной ерунды вроде клизмы, клея и набора канцелярских скрепок, а потом начнет задавать вопросы. Что это было, где мы, кто я, в чем смысл бытия. И вот как раз тогда и начнется катастрофа.

Ему не надо ничего знать об Ордене, о координаторах, кураторах и о том, какая игра ведется на этой доске. Малейшее смещение морального равновесия, обида, плохое настроение – и вместо аватара добра и света мы получим темного властелина. Глупо. Глупо было так себя вести.

И все же…

Выходя в коридор, Борода едва заметно улыбнулся. Ему удалось пробить броню невозмутимости куратора. Дело дрянь, раз у него настолько пошаливают нервишки. Он как на иголках, хотя должен быть холоден, как кусок льда. Пожалуй, следует все же немного разнюхать насчет его задания, пока этот выскочка не наворотил тут дел. А пока…

Нацепив черные очки, Борода решительно зашагал по коридору. Пора Кобылину дать выходной. Пусть займется чем-нибудь полезным. Приятным. Что он там любит делать в свободное время?

* * *

Дуб вырос большим, раскидистым, этаким патриархом лесного края, уместившимся среди многочисленных, но не таких представительных родственников. Устроившийся в теплом местечке, среди тенистых аллей большого городского парка, он рос и рос, пока не превратился в образцовое сказочное древо, что вполне могло вдохновлять писателей и поэтов. Разлапистые ветви, прочные, как железные балки, были способны укрыть целый отряд Робин Гудов, если бы вдруг возникла такая нужда. Но пока им приходилось скрывать только одного человека – охотника.

Прижавшись плечом к шершавому стволу дерева, Кобылин осторожно перенес вес на руки и спустил ноги с ветки. Уселся поудобнее, чуть сдвинулся правее – так, чтобы была видна узенькая тропинка, протоптанная в глухой части парка собачниками. Она была едва заметна среди густой травы – эта потаенная тропка, связывающая две части большого парка. Сейчас, ночью, вдалеке от аллей, освещенных фонарями, Кобылин не столько ее видел, сколько вспоминал по памяти. Вон там, у дальних кустов начинается, где-то тут идет мимо соседнего дуба, сворачивает за кусты, ставшие в темноте похожими на глухой забор.

Поджав губы, Кобылин потянулся в сторону и еще раз проверил арбалет, лежавший рядом на ветке. Снайперка, сто процентов, лучше. И наплевать на темноту. Но тут, посреди парка, недалеко от проезжей части, где обосновался пункт автоинспекции, да еще посреди ночи… Не стоит будить лихо, пока оно тихо. Тут в случае чего и не выберешься, на входах камеры стоят, дежурные по периметру парка шляются. И чего этого гада понесло в парк? Ведь чудом не попался еще, чудом! Или это он так себе нервы щекочет?

Кобылин прижался щекой к мокрой коре, медленно втянул носом холодный ночной воздух, прислушиваясь к голосам парка. Шелестят развесистые кроны, потрескивают ветки – это легкий ветерок заблудился в зеленых верхушках деревьев. Щелкает ночная птица, где-то пищит мелкая зверушка, издалека слышен отрывистый собачий лай. Чуть дальше гулко бухают басы танцевальной площадки, звон и смех, слева, от дороги, идет непрерывный гул от пролетающих машин. Это город, детка. Не лес.

Насторожившись, Кобылин чуть подался вперед. Там, за кустами, что-то шевельнулось. А, нет, это дальше, намного дальше, у самого пруда. Где же носит эту тварь? Должен появиться. Один труп и девчонка в реанимации, и все шли этой тропинкой – до тех пор, пока из темноты на них не кинулось нечто. Место преступления дальше, намного дальше. Но чтобы туда попасть, сначала нужно пройти здесь.

 

Кобылин положил руку на холодную алюминиевую раму арбалета, как никогда почувствовав себя охотником. Сидит в засаде. Ждет. И точно знает – он пройдет здесь. Все говорит об этом – расположение жертв, следы на месте нападения, обратные следы, ведущие к оврагу, – все. Весь опыт охотника, полученный от общения со всевозможными наглыми и уверенными в себе хищниками, говорил о том, что тварь пройдет здесь. Гриша был не прав, утверждая, что сидеть в засаде где-то в стороне от кровавой полянки глупо. Нет, он пройдет здесь, точно. Кобылин бы на его месте поступил именно так.

Поежившись от ночной прохлады, Алексей поджал губы. Гриша. Вчера он много чего сказал о памятном визите на странный фуршет. В основном, правда, все очень грубое и почему-то в адрес Кобылина. И чего разошелся? Все прошло как по маслу. Поговорил с объектом, здание покинули быстро, без шума и пыли, под пристальным и неодобрительным взором охранников. А то, что пара гостей высказали Григорию свое «фэ» за то, что притащил с собой охотника, – то мелочи жизни. Подумаешь, больше не позовут его в этот дом. Пустяки, дело-то житейское.

Ничего, как поругались, так и помирятся, не первый раз, чай. С другой стороны, Алексей не мог не заметить, что в последнее время Гриша сам не свой. Таким он его еще не видел. Из толстого бородатого весельчака, работающего на подхвате у охотников, Григорий превратился в нервного и озабоченного – уже не напарника, а скорее начальника. Впрочем, теперь уже Кобылин не был уверен, кто у кого там был на подхвате. Группа Олега, занимающаяся истреблением нечисти, распалась и была уничтожена. Выжил лишь сам он, Кобылин, да Гриша, случайно умотавший в Питер на лечение. Но вот незадача, теперь Алексей не думал, что это вышло случайно. Все изменил один-единственный подслушанный разговор, тот самый, в котором Кобылин первый раз услышал об Ордене. Орден будет доволен, сказал Гриша. И в единый миг превратился из кореша, прикрывающего спину, в человека, ведущего свою собственную игру.

Пока все сводилось к тому, что Борода старался внушить своему подопечному, Алексею, мысль о том, что весь этот мир устроен немного не так, как казалось раньше. Но он отказывался говорить открыто, напрямую, а туманные намеки Кобылин ненавидел и не желал гадать на кофейной гуще, с открытым ртом впитывая туманные намеки Бороды. Чудовища среди нас? Да. Они правят нами? Нет, но… Ведут борьбу за власть между собой? Да. Все намного серьезнее, чем кажется на первый взгляд? Да! Но какого черта нужно во всем этом разбираться, мутить воду, лезть в чужую игру… Ведь все предельно просто. Вот ночь, вот чудовище, вот острый клинок, и ничего не остановит охотника в погоне за очередным ночным кошмаром, от которого нужно избавить мир. Ничего.

Встрепенувшись, Кобылин чуть подался вперед, выглянул из-за ствола дерева и перестал дышать. Да. Там, у дальних кустов, что-то двигалось. Зыбкая тень, просто еще одно темное пятно, мелькнувшее в ночи. Никаких звуков, запахов – ничего, кроме едва уловимого скольжения где-то в начале тропинки.

Алексей отлип от дерева, не отрывая взгляда от подозрительного пятна в траве, сунул руку в сторону, нашарил арбалет. Бесшумно, одним движением, приставил к плечу, целясь в ночной парк. Тетива натянута, болт на изготовке. Да, плохо. Нельзя так обращаться с оружием, а то тетива постепенно растянется и расшатаются крепления. Но тут нужен всего один выстрел. Нет, не убить, подранить, лишить сил. А потом уже наступит время для настоящей работы. Грязной, отвратительной, но необходимой.

На глазах охотника серое пятно вдруг сгустилось, превратилось в невысокую сгорбленную фигуру, бесшумно скользившую по ночной тропинке. Бесшумно и чуть торопливо, словно кто-то спешил на важную встречу, предвкушая тот момент, когда все пойдет так, как планировалось. Пойдет…

В тот миг, когда тень поравнялась с дубом и очутилась в полусотне метров от убежища охотника, Кобылин высунулся из-за ствола. Дерево прекрасно скрывало и его температуру тела, и звук биения сердца – главное тут было удачно выбрать позицию. Но в последний момент нужно было все-таки высунуться из убежища, чтобы сделать выстрел. И тогда счет пойдет на секунды.

Темный силуэт, едва различимый в темноте ночного парка, легко скользнул вперед, сам вползая в прицел охотника. Кобылин положил палец на курок, собрался дать упреждение и вздрогнул всем телом, когда его щеки коснулось что-то невесомое, но липкое. Словно паутина.

Сердце Алексея дало сбой. Серая пелена сгущалась вокруг него, окутывая охотника коконом паутины. Седые нити сыпались из листвы дуба, танцевали над тропинкой, поднимались к небу, застя белый свет полумесяца. Где-то рядом тяжело ворочалось что-то большое, грубое, тихо сопевшее. Лес пропал, а вокруг появились зыбкие кирпичные стены, заслоняя собой деревья, озаренные лунным светом. Стены наступали, становились все реальнее и реальнее, грозя превратиться в каменный мешок.

Я сплю, подумал Кобылин. Это опять этот проклятый сон! Это зашло слишком далеко. Нужно проснуться. Проснуться!

Охотник вздрогнул – всем телом. Паутина тотчас исчезла – развеялась, как ночной морок, оставив в покое свою ошеломленную жертву. Наваждение отступило, выбросив Кобылина обратно в ночной парк, на жесткую ветку старого дуба. Чувствуя, как на лбу выступили горячие капли пота, охотник сделал осторожный вдох. Привиделось. Приснилось наяву. Это плохо. Очень плохо, нельзя спать на охоте, тем более…

Спохватившийся охотник подался вперед, окинул быстрым взглядом тропинку. Пусто. Никакого следа сгорбленной фигуры. Ни единого следа, никакого присутствия.

Закусив до боли нижнюю губу, Кобылин пристегнул ложе арбалета к ремню, перекинутому через плечо, столкнул вниз, в траву под дубом, рюкзак. Потом скользнул следом сам, быстро, бесшумно, едва касаясь толстого ствола дуба руками в перчатках. Может быть, еще не поздно. Может, еще удастся догнать эту тварь! Не убить, так хотя бы спугнуть, предотвратив новое нападение! Надо же было так облажаться. Невероятно. Просто невероятно.

Едва кроссовки Кобылина коснулись травы, в его недрах куртки загудел телефон, поставленный на виброзвонок. В тишине ночного парка этот звук прозвучал достаточно громко – так, что Кобылин, шипя от ярости, захлопал по карманам, пытаясь добраться до аппарата. Да что с ним сегодня такое? Глюки, неотключенный телефон, упущенный упырь… Это усталость? Старость? О, еще и арбалет не разрядил, и посеребренный болт угрем скользнул в траву… Это старческий маразм.

В перчатках шарить по карманам было неудобно, но Алексей в доли секунды выхватил телефон, глянул на знакомый номер. Вадим. Да, правда, он же сам просил позвонить…

– Перезвоню, – выдохнул Кобылин, щелкнув кнопкой приема. – Затаись. Я…

Уже ныряя рыбкой в траву, он успел разжать пальцы, чтобы бросить телефон и оттолкнуться освободившейся ладонью от земли. Левой рукой на лету рвал с плеча ремень с пристегнутым арбалетом. Оттолкнувшись от мокрой травы, Кобылин сделал колесо и, едва его ноги коснулись земли, прыгнул в сторону, заложив сальто вправо. Уже приземляясь, сорвал с плеча ремень и швырнул его в скользящую следом за ним тень.

Упырь, взбешенный первым промахом, легко увернулся от арбалета, летящего ему в серую, морщинистую харю, но потратил на это долю секунды – ровно столько, сколько понадобилось Кобылину, чтобы утвердиться на ногах после прыжка.

Распрямляя колени, охотник наклонил голову, ожег упыря ненавидящим взглядом исподлобья, успел сунуть руку за спину, туда, где висел в ножнах клинок, и прыгнул вперед, словно бегун, стартовавший после выстрела судьи.

Упырь – самый заурядный вампир в облике серолицего чудовища – не ожидал атаки. Он замешкался, попытался увернуться, и Кобылин тут же врезался в него подобно живому тарану. Охотник сбил вампира с ног, оба покатились по мокрой траве, отчаянно деря друг друга в клочья, как спятившие мартовские коты. У вампира для этого были две когтистые лапы да еще длинные клыки, а у Кобылина только твердая рука, которой он сжимал морщинистое горло, да острый кованый клинок, напоминавший сильно укороченную саблю. Клинок с примесью серебра, без гарды, легко выходил из ножен и был способен как рубить, так и колоть. Вот только для этого ему было нужно немного больше пространства.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»