Ящик Пандоры Текст

3
Отзывы
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Ящик Пандоры. Семь историй о том, как наука может приносить нам вред | Оффит Пол
Ящик Пандоры. Семь историй о том, как наука может приносить нам вред | Оффит Пол
Ящик Пандоры. Семь историй о том, как наука может приносить нам вред | Оффит Пол
Бумажная версия
835
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Научный редактор Вадим Гладырев

Издано с разрешения NATIONAL GEOGRAPHIC PARTNERS, LLC

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2017 Paul A. Offit. All rights reserved.

Copyright © 2020 Russian edition Paul A. Offit. All rights reserved.

Reproduction of the whole or any part of the contents without written permission from the publisher is prohibited.

NATIONAL GEOGRAPHIC and Yellow Border Design are trademarks of National Geographic Society, used under license

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2020

* * *

Посвящаю моей жене Бонни, которая терпеливо выслушивала, как я без остановки говорил о поверхностном белке ротавируса во время отпусков и семейных ужинов; а также детям, Уиллу и Эмили, которые придали смысл всей моей работе



 
Снявши великую крышку с сосуда, их все распустила
Женщина эта [Пандора] и беды лихие наслала на смертных…
 
Гесиод. Труды и дни[1]

Введение

Надо смиренно сознаться, что сочинители не создают своих творений из ничего, а всего лишь из хаоса.

Мэри Шелли[2]

Институт Франклина в Филадельфии, где расположен Национальный мемориал Бенджамина Франклина, был основан в 1824 году. Это один из старейших научно-образовательных центров в США. В 2014-м он проводил научно-популярную выставку «101 изобретение, изменившее мир». Мы с сыном, автором научных публикаций, собираясь туда, попытались угадать, что же будет в списке. Многие достижения человечества назвали верно, но некоторые стали для нас сюрпризом.

Первые три – пастеризация, бумага и добыча огня. Замыкали список парус, кондиционер и глобальная навигационная система (GPS). Среди прочих были телефон, клонирование, алфавит, пенициллин, колесная прялка, вакцинация, транзисторный радиоприемник, электронная почта и аспирин. Изобретениями, которые ни я, ни мой сын никогда в жизни не отгадали бы (поскольку оба принесли гораздо больше вреда, чем пользы), оказались порох (номер 20) и атомная бомба (номер 30). Это навело меня на мысль создать еще один список – «101 изобретение, изменившее мир к худшему».

В течение нескольких лет я спрашивал врачей, специалистов в области естественных наук, антропологов, социологов, психологов, философов-скептиков и своих друзей, какие достижения человечества они считают наихудшими. В конце концов составил перечень из 50 наименований. Изначально у меня был план ограничить его только теми изобретениями, которые принесли больше всего смертей (такими как взрывчатые материалы). Затем я стал рассматривать только инновации, причинившие вред окружающей среде (например, охладитель фреон). В итоге остановился на изобретениях, которые больше всего удивили (хотя бы меня), но при этом чье влияние ощущается до сих пор.

Вот семь «финалистов».

Шесть тысяч лет назад шумеры обнаружили растение, которое назвали hul gil – «цветок радости». Из него стали делать наркотик, от которого теперь ежегодно умирают 20 000 американцев. Гораздо больше молодых людей гибнут от этого вещества, чем в дорожно-транспортных происшествиях.

В 1901 году немецкий ученый провел эксперимент, в корне изменивший пищевую промышленность. Через сто лет в редакционной колонке авторитетного научного журнала New England Journal of Medicine было сказано: «Исходя из калорийности [этого продукта], он повышает риск сердечно-сосудистых заболеваний больше, чем любой другой макроэлемент». По оценкам Гарвардской школы общественного здравоохранения, если убрать его из рациона, в год от болезней сердца будут умирать на 250 000 американцев меньше.

В 1909 году другой немецкий ученый придумал химическую реакцию и в результате получил Нобелевскую премию. Благодаря его изобретению стало возможно накормить семь миллиардов человек, но, если мы не предпримем решительных действий, из-за него жизнь на Земле может закончиться.

В 1916 году в Нью-Йорке активный борец за охрану природы написал научный трактат, который подтолкнул правительство США принять ряд драконовских законов об иммиграции, предполагающих принудительную стерилизацию десятков тысяч граждан Америки, а также дал научное обоснование действиям Адольфа Гитлера, убившего шесть миллионов евреев. Отголоски этого трактата можно услышать и сегодня, когда политики вроде Дональда Трампа осуждают мексиканских иммигрантов, называя их «насильниками» и «убийцами».

В 1935 году португальский невролог придумал хирургический способ лечения психических расстройств, за что получил Нобелевскую премию. Именно эта операция за пять минут превратила сестру президента Джона Кеннеди в недееспособного инвалида. Сейчас мы видим эту опасную процедуру только в фильмах ужасов, а пережитки все еще наблюдаем в способе лечения одного из самых распространенных психических детских расстройств – аутизма.

В 1962 году популярный биолог, мать-основательница современного экологического движения, написала книгу, которая привела к запрету одного конкретного пестицида. Этот шаг на ура встретили активисты экологических движений, но представители службы общественного здравоохранения отнеслись к нему с опаской. И их страхи были вполне обоснованны. Вследствие этого запрета совершенно напрасно умерли десятки миллионов детей.

В 1966 году американский химик, обладатель двух Нобелевских премий, впервые употребил слово «антиоксидант», возведя его в ранг терминов, без которых не обходится ни одна реклама. К сожалению, у тех, кто следовал его советам, риск возникновения рака и сердечно-сосудистых заболеваний только возрастал. Хуже того, появилась индустрия, вред от которой очевиден и по сей день: на Гавайях образовалась внезапная потребность в пересадке печени, а у женщин на северо-востоке вдруг стали наблюдаться симптомы маскулинизма.

Все эти истории объединяет миф, восходящий примерно к 700 году до н. э.: это история о непредвиденных последствиях. Зевс, разгневанный тем, что Прометей украл у богов огонь, решил наказать все человечество. И он создал Пандору. И подарил ей чудесную драгоценную шкатулку, содержимое которой было секретным. Пандору предупреждали, что открывать ее нельзя, но та не послушалась, и на свет вылетело множество призрачных существ, олицетворяющих болезни, нищету, страдания, печаль, смерть и всякое зло. Пандора поспешила закрыть ларец, но было слишком поздно. В нем осталась только надежда.

Наука – это тоже своего рода красивый ящик Пандоры. Нам любопытно узнать, что же там скрывается, поэтому мы подчас выпускаем на волю зло, причиняющее страдания и ведущее к смерти. В каких-то случаях научные результаты заложили бомбу замедленного действия и, возможно, в конце концов уничтожат нас. Все они корнями уходят в начало записанной истории, но эффект от них виден и по сей день, и можно сказать, что мы так и не усвоили урок с ящиком Пандоры.

Как ученый, последние 35 лет разрабатывающий вакцины, я был свидетелем и радости от науки как панацеи, и печали от непредвиденных последствий. Например, пероральная полиовирусная вакцина, ликвидировавшая полиомиелит в Западном полушарии и до сих пор использующаяся во всем мире, сама может вызывать это заболевание. Несмотря на то что этот побочный эффект редок, вероятность существует. Вакцина от ротавируса, которой прививали младенцев в США целых десять месяцев, с 1998 по 1999 год, стала редкой причиной закупорки кишечника: в результате один ребенок умер. Вакцина против свиного гриппа, которую использовали в Европе и Скандинавских странах в 2009 году, вызвала редкое, но неизлечимое нарушение сна, называемое нарколепсией. Все эти препараты были изобретены с благими намерениями, все защищали от потенциально смертельных инфекций, но их использование в каком-то смысле приводило к трагедии.

Мы разберем, как можно было избежать печальных исходов в случае со всеми семью открытиями. Затем в последней главе рассмотрим современные изобретения, такие как электронная сигарета, химические смолы, лекарство от аутизма, программы для обследования на выявление онкологических заболеваний и генетически модифицированные организмы (ГМО). Мы поговорим о них в свете того, что узнали, надеясь понять, можно ли в самом истоке отличить научный прогресс от научной трагедии, и что дало нам прошлое – урок или очередное открытие ящика Пандоры. Выводы, несомненно, удивят вас.

Глава 1. Божье лекарство

От боли хочешь только одного – чтобы она кончилась. Нет ничего хуже в жизни, чем физическая боль. Перед лицом боли нет героев.

 
Джордж Оруэлл. 1984[3]

С зарождением первой цивилизации появилось и первое лекарство. Примерно 6000 лет назад, во времена Авраама, шумеры ушли из Персии (современного Ирана) и поселились между реками Тигр и Евфрат. Именно они изобрели клинопись, оставив после себя более 400 000 глиняных табличек. Они же первыми стали заниматься земледелием, выращивать ячмень, пшеницу, финики, яблоки, сливы и виноград. Они и обнаружили растение, которое со временем принесло больше удовольствия и страданий, чем любое другое в истории человечества. Шумеры называли его hul gil («цветок радости»), а Карл Линней, шведский ботаник XVIII века, – мак снотворный (papaver somniferum). Сейчас мы именуем его опийным маком.

Действие опиума было настолько сильным, что представители древних культур сочли его средством божественного происхождения, и никак иначе. Шумеры верили, что это подарок Исиды богу солнца Ра: она создала это растение, чтобы избавить бога от головной боли. В Индии любители опиума были убеждены, что это средство – дело рук Будды: чтобы никогда не спать, он отрезал себе веки, и когда они коснулись земли, то превратились в красивый цветок, дарующий вечный сон и грезы. Томас Сиденхем, английский врач XVII века, сказал: «Среди средств, угодных всемогущему Богу, данных им человеку для облегчения страданий, нет ни одного столь универсального и действенного, как опиум». Даже в XX веке это лекарство продолжали считать творением Создателя: в начале столетия Уильям Ослер – пожалуй, самый выдающийся врач своего времени, основатель госпиталя Джона Хопкинса – назвал опиум Божьим лекарством.

На протяжении истории человечества опийный мак приспособился расти на разных почвах и в разных регионах. От природы он устойчив к насекомым и грибкам, поэтому выращивать его и собирать урожай можно даже в странах с ограниченными ресурсами. (В Афганистане опийный мак – по-прежнему ведущая товарная культура.) Ценится у растения коробочка, или стручок, содержащий молочно-белый сок, который, высыхая, превращается в темную клейкую массу. В этой массе (опиуме) содержатся пять биологически активных элементов: морфин – самое сильное обезболивающее средство (анальгетик), известное человеку; кодеин (метилморфин) – мягкое обезболивающее и средство от кашля; мышечные релаксанты альфа-наркотин и папаверин; а также тебаин, который с конца 1990-х годов используется для приготовления наркотика, сводящего в могилу около 20 000 американцев в год.

Еще в Древней Греции врачи применяли опиум для обезболивания, а также лечили им множество заболеваний. Отец современной медицины Гиппократ считал его средством от бессонницы. Гален – последний из плеяды великих греческих врачей – использовал его для лечения головных болей, головокружения, глухоты, эпилепсии, апоплексии (инсульта), плохого зрения, бронхита, астмы, кашля, гемофтиза (кровохарканья), желудочных колик, желтухи, отвердевания селезенки, устойчивой депрессии, камней в почках, болей при мочеиспускании, лихорадки, водянки (отека конечностей, вызванного сердечной недостаточностью), проказы, менструальных болей и меланхолии. Ни Гиппократ, ни Гален не знали о ловушке, в которую можно попасть, употребляя опиум. Первым, кто понял, что многие из его древнегреческих коллег получили зависимость от препарата, был относительно малоизвестный врач по имени Диагор Мелосский. Он же был первым человеком в истории, выступившим против использования этого средства. Врачеватель заявил, что лучше страдать от боли, чем быть зависимым от опиума. Но его предостережения игнорировали в течение последних 2500 лет.

Римляне тоже были охвачены страстью к опийному маку. Его изображали на монетах, почитали как дар Сомнуса (Гипноса), бога сновидений. Но они понимали, что опиум – это сильный яд. В 183 году до н. э. карфагенский полководец Ганнибал с его помощью покончил с собой. А жена императора Клавдия, Агриппина, отравила им 14-летнего пасынка, Британника, чтобы сделать императором собственного сына – Нерона.

Упоминание опиума можно найти даже в Новом Завете. Как сказано в Евангелии от Матфея 27:34[4], Иисусу, висевшему на кресте, ученики предложили некое средство, чтобы притупить боль: «Дали Ему пить уксуса, смешанного с желчью; и, отведав, не хотел пить». Опиум был горьким, и, чтобы сделать его более приятным на вкус, его часто смешивали с вином или пивом. Исследователи Библии предположили, что «желчью», то есть «чем-то горьким», вероятно, был опиум.

Ни греки, ни римляне не торговали этим средством. Торговлю вели арабские купцы, которые привезли наркотик в Китай, где он подчинил себе население страны.

Впервые опиум появился в Китае в VII веке н. э. Тогда его использовали главным образом в медицинских целях, но иногда добавляли в сладости и выпечку. Поначалу опиум был просто приятным способом отвлечься, но все изменилось, когда португальцы привезли в страну курительную трубку. Китайцы начали употреблять наркотик – и не смогли остановиться.

В 1660 году британские компании доставили более 600 килограммов опиума из Индии в Китай; в 1720 году объем поставок вырос до 15 тонн, а в 1773 году – почти до 75 тонн. Три миллиона жителей Поднебесной пристрастились к наркотику. Правительство запретило курение опиума, но это не сработало. В 1839 году британцы экспортировали в страну ужасающее количество вещества – 2540 тонн. На опиум «подсели» 25 % населения. В некоторых регионах количество зависимых достигало 90 %. Китайское общество было на грани краха. Тогда правительство обратилось к британским чиновникам с просьбой приостановить поставки опиума из Индии. Те отказали, и китайские власти, отчаянно пытавшиеся прекратить достигшую невероятных масштабов эпидемию зависимости и беспорядки, которыми была охвачена страна, предприняли следующий шаг.

В 1839 году императорский чиновник Линь Цзэсюй конфисковал и уничтожил почти 1200 тонн британского опиума. С этого момента по 1860 год Китай пережил две опиумные войны с Британией и обе проиграл. Поражение привело к тому, что государству пришлось выплатить победителю 21 миллион долларов репараций, открыть большее количество портов для импорта опиума и отдать Гонконг (согласно договору он оставался под протекторатом Британии до 1997 года). После второй опиумной войны были сняты все ограничения на торговлю наркотиками в Китае. В 1900 году Поднебесная импортировала 3900 тонн опиума для проживающих там более чем 13 миллионов наркоманов.

При этом, пока китайцы курили опиум, американцы его пили, за что спасибо одному «изобретателю» из Европы.

В начале XVI века швейцарский алхимик, врач, астролог и философ Парацельс смешал опиум с бренди и назвал этот напиток «лауданум» (от латинского глагола laudare, означающего «достойный похвалы»). «Я обладаю секретным средством, которое называю лауданумом, и оно лучше любого другого лекарства, дарующего богатырское здоровье», – сказал он. Увлечение жидким опиумом захлестнуло Европу. Его стали пить викторианские женщины, считавшие неприемлемым частое посещение баров и салонов; также они давали настойку детям, чтобы те лучше засыпали. Британские врачи лечили лауданумом от кашля, диареи, дизентерии и подагры.

Американцы тоже увлеклись жидким опиумом. Лауданум пили Луиза Олкотт и Джордж Вашингтон; от него была зависима Мэри Линкольн. К концу 1800-х годов в США было уже около 200 000 наркоманов, причем три четверти составляли женщины. Считалось, что (в отличие от курильщиков опиума в Китае) у европейских и американских дам, пивших это средство, зависимость была слабой и безвредной. В книге Харпер Ли «Убить пересмешника», действие которой происходит в небольшом городке Алабамы, миссис Генри Дюбоз, подсевшая на опиум, олицетворяет деградацию и упадок. Но Аттикус Финч, адвокат, восстановивший против себя весь город с его расистскими убеждениями, хвалит Дюбоз за мужественную попытку победить зависимость и умереть с достоинством. Финч сочувствует Дюбоз и отнюдь не считает ее жалкой.

На опиуме все просто помешались. Он стал основным продуктом для приготовления лекарств, отпускаемых без рецепта. Такие средства, как «Фруктовая настойка Скотта», содержащая 3 % опиума, или хлородин, в состав которого входили опиум, марихуана и хлороформ, можно было купить свободно. А «Успокаивающий сироп миссис Шарлотты Уинслоу», «Успокоительную микстуру матушки Бейлис» и «Успокоительное средство Хупера» давали детям, чтобы «угомонить капризного ребенка». Позже Американская медицинская ассоциация назвала препараты, содержащие опиум, «детоубийцами».

Кроме того, опийный мак, можно сказать, сыграл сам себя в известной книге, которую написал Лаймен Фрэнк Баум, – «Удивительный волшебник страны Оз» (когда Дороти и Тотошка уснули в маковом поле).

В отличие от европейцев американцы в конце концов запретили опиум. Это случилось благодаря событиям, связанным с «золотой лихорадкой» в Калифорнии.

С 1850-х по 1870-е годы в США приехали около 70 000 жителей Китая, чтобы добывать золото и работать на железных дорогах. Китайцы высадились в порту Сан-Франциско; они везли с собой трубки для курения опиума. Первоначально этим увлекались только китайские иммигранты, но начиная с 1870-х годов опиумные притоны стали популярным местом для актеров, любителей азартных игр, проституток и преступников. Их можно было найти практически в любом крупном городе США, включая Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Чикаго и Майами. Опиумная зависимость распространилась настолько широко и так развратила население, что в 1875 году власти Сан-Франциско приняли постановление о запрете опиумных притонов и курения наркотика. Их примеру последовали чиновники из других городов. Затем вмешалось правительство страны. В 1909 году конгресс принял Закон о запрете импорта опиума, но было слишком поздно. Многие американцы уже имели зависимость. Наркоманам, пристрастившимся к опиуму, больше не сочувствовали, что отразилось в новой лексике: их называли нарками или старьевщиками, потому что те часто копались на свалках в поисках предметов, которые можно продать. В американский сленг вошло сочетание hop heads («прыгающие головы»), от кантонского[5] ha peen, означающего птичий или коровий помет.

В 1914 году конгресс США принял закон Харрисона о налоге на наркотики. Это заставило врачей вести учет всех рецептов, выписанных на наркотические средства. (Кроме того, что опиум обезболивает, это также наркотическое средство (от греческого слова narkoun, означающего «паралич», или «оцепенение»). Все наркотики по определению подавляют работу центральной нервной системы, вызывают сонливость, вводят в ступор, и иногда человек впадает в кому.) В 1919 году Верховный суд США дополнил закон пояснением о том, что докторам запрещено назначать наркотики для поддержания зависимости. Пройдет почти сто лет, прежде чем медиков начнут привлекать к ответственности за нарушение этого закона.

Сейчас употребление опиума ограничивается законодательными органами США и осуждается общественностью. Но это было только начало порабощения американцев опиумом и производными от него веществами.

Несмотря на то что опиум вызывает зависимость и разрушает общество, нельзя оспаривать его способность снимать боль. Тут с ним не может сравниться ни одно другое лекарство. Ученые отчаянно пытались найти метод сохранять обезболивающие свойства опиума, но чтобы при этом он не вызывал привыкания.

Впервые это попробовал сделать молодой немецкий химик. В 1803 году Фридрих Сертюрнер, 20-летний помощник аптекаря, выделил активный ингредиент опиума, которого в нем больше всего. Он назвал его морфий в честь греческого бога снов Морфея. Позднее это вещество стали называть морфином. Сертюрнер никогда не учился в университете, у него не было ученой степени или профессиональных достижений, поэтому он сам изготовил лабораторное оборудование и проверил, как работает только что найденный им препарат, на единственном человеке, которого смог для этого найти, – на себе. Так застенчивый и одинокий человек, молодой ученик аптекаря, вывел медицину на новый уровень.

 

Сертюрнер обнаружил, что морфин примерно в шесть раз сильнее опиума и практически немедленно вызывал эйфорию, которую сменяли депрессия и зависимость, – в финале опытов исследователь практически стал наркоманом. Химик был очень обеспокоен тем, что создал настоящего монстра, поэтому предупредил общество: «Чтобы предотвратить бедствие, считаю своим долгом привлечь внимание к ужасным последствиям нового вещества, которое я назвал морфием». Но предостережения Сертюрнера не услышали. В 1827 году немецкая фармацевтическая компания Merck начала массовое производство препарата. Европейские врачи стали назначать морфин при различных заболеваниях, включая алкоголизм. Получалось, что они непреднамеренно заменяли зависимость от алкоголя на наркотическую.

Затем ситуация с наркозависимостью изменилась из-за одного медицинского изобретения.

В 1853 году шотландский врач из Эдинбурга по имени Александр Вуд придумал шприц с иглой, что позволило вводить средство прямо в кровь. (Морфин был первым препаратом, введенным внутривенно.) Вуд считал: если морфин принимать в виде инъекции, а не через пищевод, он не разбудит «аппетит» к наркотику. Доктор был уверен, что нашел способ отделить болеутоляющие свойства морфина от тех, что вызывают зависимость. К 1880 году почти у каждого врача в США был шприц с иглой для подкожных инъекций, и они начали инструктировать пациентов, как самостоятельно вводить лекарство. Позже жена Вуда умерла от передозировки морфином, став при этом первым зарегистрированным пациентом, погибшим от этого препарата, полученного в виде инъекции.

С изобретением шприца для подкожных инъекций все больше наркоманов стали выбирать морфин. К 1900 году в США насчитывалось более 300 000 зависимых. С принятием законов о запрете продажи препарата демографические данные по наркозависимым резко изменились. Теперь это были не бледные, хрупкие женщины, пьющие лауданум и вызывающие сострадание, как в книге «Убить пересмешника», а городская беднота, в основном мужчины, такие как Фрэнки Макине в бестселлере Нельсона Олгрена «Человек с золотой рукой»: суетливый, играющий в преферанс наркоман. (В одноименном фильме 1955 года роль Макине сыграл Фрэнк Синатра.)

И все началось заново. Можно ли было изобрести обезболивающее средство с основным компонентом морфином, обладающее силой опиума, но не вызывающее привыкания и зависимости, что пока оставалось неотъемлемым качеством препарата? На тот момент ученые использовали только продукты природного происхождения. Конечно, наверняка существовал способ применить достижения современной химии для синтеза болеутоляющего средства, не обладающего наркотическим действием. В конце XIX века один ученый решил, что пришел к заветной цели и нашел способ облегчения боли.

В 1874 году лондонский фармацевт Элдер Райт несколько часов кипятил морфин с ангидридом уксусной кислоты (уксусом) и получил диацетилморфин (этот процесс называется ацетилированием). Райт был уверен, что создал обезболивающее, не вызывающее привыкания, поэтому дал серо-белый порошок своей собаке. Она начала вести себя чрезмерно активно, потом ей стало очень плохо, и она чуть не умерла. Ученый выбросил оставшийся порошок, но опубликовал результаты исследований в лондонском научном журнале для химиков Journal of the Chemical Society. И несмотря на то что Райт вскоре стал членом престижного Королевского научного общества, никто не обратил внимания на его публикацию.

Прошел 21 год.

В конце 1800-х годов молодой профессор химии из Рейнской области Генрих Дрезер, работавший в небольшой и не слишком преуспевающей фармацевтической компании, обнаружил статью Элдера Райта. Его очень впечатлила работа ученого, поскольку он тоже пытался сделать так, чтобы морфий не вызывал привыкания. Дрезер знал, что ацетилированный морфин доходит до мозга быстрее, поэтому для снятия боли нужна меньшая доза. Профессор рассудил, что малое количество наркотического вещества, скорее всего, не вызовет зависимости. Он решил, что наконец-то нашел безопасный и эффективный анестетик.

В 1895 году Дрезер попросил своего помощника, докторанта Феликса Хоффманна, ацетилировать морфин. Хоффманн уже знал, как это делать, потому что ему приходилось ацетилировать другое химическое вещество – салицилат натрия, который использовался в качестве противовоспалительного средства при лечении ревматизма. Проблема была в том, что салицилат натрия повреждал слизистую желудка, из-за чего начинались гастрит, кровотечения, а иногда и язва. Феликс обнаружил, что при ацетилировании салицилат натрия превращается в ацетилсалициловую кислоту, которая практически не создавала проблем для желудка. В 1899 году компания Дрезера и Хоффманна, названная именем ее основателя, Фридриха Байера, представила на рынок новое лекарство – аспирин Bayer.

Теперь Дрезер и Хоффманн были готовы распространить подобный успех и на морфин. Они дали диацетилморфин крысам и кроликам, и тем вещество понравилось. Затем проверили серый порошок на четверых работниках компании, которые тоже отреагировали позитивно; мало того, им захотелось повторить опыт. Далее ученые испытали лекарство на нескольких пациентах клиники.

В сентябре 1898 года Генрих Дрезер представил свою разработку на Семидесятом конгрессе биологов и врачей Германии. Он утверждал, что диацетилморфином можно лечить простуду, горло и головные боли, а также более серьезные респираторные заболевания – пневмонию и туберкулез, две основные причины смертности. Диацетилморфин был признан как более сильнодействующее вещество, в пять раз мощнее морфина, а также считалось, что он не вызывает привыкания. Нужно сказать, что Дрезер тестировал лекарство только месяц и всего на нескольких людях. Он был уверен, что нашел прекрасное средство, которое избавляет от наркотической зависимости. Участники конгресса аплодировали стоя.

Дрезеру без особых усилий удалось убедить руководство компании запустить новый продукт. Но прежде всего нужно было придумать название. Некоторые сотрудники хотели назвать его по-немецки Wunderlich, что означает «чудесный». Но Дрезеру больше понравилось название Heroisch, или «героический». В 1898 году компания Bayer начала продавать новое лекарство – героин. Аспирин теперь можно было приобрести только по рецепту: врачи беспокоились, что он способствует гастриту. Они считали, что героин намного безопаснее, поэтому он продавался свободно.

В 1900 году фармацевтическая компания Eli Lilly, работавшая совместно с Bayer, в США стала отпускать героин без рецепта, продвигая его наравне с аспирином, как лекарство от простуды и гриппа. Представители Lilly утверждали, что средство совершенно безопасно, причем не только для детей, но и для беременных женщин и грудничков.

Продажи героина взлетели. Сначала военные врачи вводили препарат внутривенно солдатам в полевых условиях Первой мировой войны. Затем обычные граждане покупали его в виде леденцов от кашля или микстуры на основе глицерина. В Англии и США были реализованы миллионы порций препарата. В начале 1900-х годов филантропическое общество святого Джеймса начало кампанию по отправке бесплатного героина морфиновым наркоманам.

Героин стал стандартом лечения. В 1906 году Journal of the American Medical Association написал, что героин «рекомендован главным образом для лечения бронхита, пневмонии, туберкулеза, астмы, коклюша, ларингита и некоторых форм сенной лихорадки».

Однако очень скоро все поняли, что героин – совсем не то, чем его считали.

К 1902 году стало известно о нескольких случаях зависимости и детских смертей. К 1905-му доказательств было более чем достаточно. Из-за того, что героин проникал через плаценту, у наркоманов рождались дети уже с симптомами серьезной зависимости. Следы героина находили в грудном молоке. В 1906 году Совет по фармацевтической и химической промышленности США констатировал, что «привыкание формируется немедленно и приводит к самым плачевным результатам». К 1910 году врачи уже в полной мере осознавали опасность вещества – его употребление снизилось. Компания Bayer при этом продолжала рекламировать препарат как безопасный для здоровья вплоть до 1913 года. К 1918-му только в Нью-Йорке насчитывалось более 200 000 зависимых от героина.

В 1924 году конгресс выпустил закон, запрещающий производство и продажу средства, поэтому его стали продавать подпольно. В 1920-е и в начале 1930-х годов основными распространителями героина были гангстеры – Мейер Лански, Голландец Шульц и Джек Даймонд по прозвищу Длинные Ноги. (Ввиду того что все трое были евреями, героин часто называли «смак», от слова на идише schmecher, означающего «помешанный».) В середине 1930-х годов главенствующие позиции перешли к итальянской мафии, в частности к Чарльзу Лучано по прозвищу Счастливчик, который наладил так называемый французский коридор. Опиум, выращенный во Французском Индокитае или Турции, переправляли в Ливан, где из него делали морфин, и отправляли в Марсель, портовый город во Франции. Там из него производили героин высокого качества и контрабандой везли в США.

Изначально злоупотребление героином считалось уделом городской бедноты и социальных низов. Но к 1940-м годам к наркотику пристрастились джазовые музыканты из Гарлема, а к 1950-м, под влиянием книг Джека Керуака и Уильяма Берроуза, – поколение битников[6]. К середине 1960-х годов в Америке было более 500 000 героиновых наркоманов. По сути, в «героиновой западне» оказались все большие города США, Великобритании, Франции и Германии.

Американское правительство пыталось убедить Турцию прекратить производство опиума и ввоз героина через Францию. (Успех этого мероприятия лег в основу сюжета фильма 1971 года «Французский связной» с Джином Хэкменом и Роем Шайдером.)

К 1970-м годам опиум производили уже в других местах: это были горные районы Лаоса, Таиланда и Бирмы (ныне Мьянмы), известные как Золотой треугольник. Больше всего от смены места производства опиума пострадали солдаты американской армии во Вьетнаме, 15 % которых немедленно пристрастились к героину.

1Цит. по: Эллинские поэты VII–III вв. до н. э. Эпос. Элегия. Ямбы. Мелика. М.: Ладомир, 1999. Сверено с изданием 1963 г. Перевод В. В. Вересаева. Прим. перев.
2Цит. по предисловию к роману: Шелли М. Франкенштейн, или Современный Прометей. М.: АСТ, 2015. Прим. перев.
3Цит. по: Оруэлл Дж. 1984. М.: АСТ, 2013. Прим. перев.
4Здесь и далее цитаты из Библии приводятся в синодальном переводе. Прим. перев.
5Кантонский, или гуанчжоуский, диалект – один из юэских говоров, появившийся в Кантоне (так по-французски называется Гуанчжоу, город в Китае). Прим. ред.
6Битники, бит-поколение (иногда употребляют термин «разбитое поколение») – группа американских литераторов, совершивших ревизию (или даже революцию) американских нравов (как в литературе, так и в жизни). Формирование бит-поколения началось в начале 1940-х, закат пришелся на 1960-е, когда большинство битников восприняли идеи и стиль хиппи. Прим. перев.
Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Другие книги автора:
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»