Электронная книга

Кольцо приключений. Книга 4. Кольцо 2050 года

Автор:
Как читать книгу после покупки
Подробная информация
  • Возрастное ограничение: 18+
  • Дата выхода на ЛитРес: 13 августа 2015
  • Объем: 160 стр. 1 иллюстрация
  • ISBN: 9785447414832
  • Правообладатель: Издательские решения
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Олег Васильевич Северюхин, 2017

© Олег Васильевич Северюхин, иллюстрации, 2017

ISBN 978-5-4474-1483-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Северюхин Олег

Глава 1

Хотя было очень любопытно, но я не стал надолго задерживаться в параллельном мире в поправленной России. Если мы уже в 1961 году высадились на Луну, то дела шли не так уж и плохо. Просто я долго был в начале двадцатого века и соскучился по своему времени. Как ни говорите, а человека всегда тянет домой и именно в то время, в которое он жил. Разве кто-то может заменить друзей детства и юности, город первой любви и аллейку первого поцелуя.

Чувство родины в человеке неистребимо. Пусть он живет где-то за тридевять земель в тридесятом царстве-государстве, спит на шелках, ест на золоте, а все равно ему снятся «домашние сны» и он гоняет футбол с мальчишками в своем дворе.

 
Подарит монетка случайное счастье
И радости нашей забрызжет фонтан,
А, может, на улице просто ненастье
И капельки грязи прилипли к ногам.
 
 
А, может, монетка имеет две решки,
И выбора в жизни твоей уже нет,
И годы твои, как в пакете орешки,
Осталось с десяток непрожитых лет.
 

Мы всегда уходим из дома, чтобы снова вернуться в него. Но как только возвращаемся домой, так сразу начинаем планировать новое путешествие. Ген Афанасия Никитина живет в каждом из нас. Почему всех так тянет посмотреть на трущобы Египта и быть облапошенным на турецких курортах? Неужели у нас дома нет таких мест, как те, куда гуськом тянутся наши соотечественники, финансируя строительство за рубежом и оставляя в разрушенном состоянии дворцы на родине?

Трудно понять этих людей. И я совершенно не понимаю их, когда они, несмотря на предупреждения, оказываются оббманутыми и вдруг начинают высказывать претензии своему государству, типа, а почему вы нас отпустили за границу? Не отпустили бы, нас бы и не обули.

Это свойственно только русским. Говорят, в одном месте на мосту установили табличку на русском языке: «Русским с этого моста прыгать запрещено» и толпы людей собираются у этого места посмотреть, как с моста прыгают русские.

Я тоже отношусь к этой категории людей. И, вероятно, я чем-то отмечен, потому что кольцо Нефертити досталось именно мне, а не кому-то другому. Вряд ли кто-то занялся бы описанием своих похождений в прошлом и будущем. Положа руку на сердце, я не совершал никаких противоправных действий и мне не в чем себя укорить и что-то скрывать от читателя. Я человек острожный и не лезу, куда не надо.

А сейчас представьте себе, если бы такие кольца продавались по цене автомобиля «Бентли». Сколько распальцованных людей корчились бы на кострах инквизиции, варились в котлах троглодитов, висели на зубцах средневековых замков и мчались в атаку под мат взводного, который бежал сзади и тыкал стволом нагана в толстую задницу человека, посмевшего нелестно отозваться о личности товарища Сталина, великого вождя и учителя всех народов?

Тут уж не выскажешь претензий своему государству за то, что допустило его в то время, где он послал в пешеходную прогулку с эротическим уклоном главного инквизитора. Это похуже, чем быть настоящим колдуном или вступить в связь с ведьмой. Или за то, что славному рыцарю Ланселоту сказал:

– Эй, мужик, за сколько продашь болт с пальца?

А «болт» это фамильный перстень, передаваемый от отца своему наследнику. На «Бентли» может ездить всякий, даже обезьяну можно научить управлять этой машиной, а вот научиться быть своим в любом обществе обезьяну не научишь, как не научишь и солидную в процентном отношении цифру моих соотечественников.

Бывших соотечественников прошу не злорадствовать – вы недалеко ушли от русских. Еще в седьмом поколении вы будете думать как русские и втайне сожалеть о том, что раньше вас всех называли русскими за границей, а сейчас интересуются, где находится ваша страна и к какой национально-этнической группе вы относитесь.

Если говорить честно, то абсолютно подавляющее число жителей наших государств прекрасно бы сосуществовали вместе, взаимно обогащали и дополняли друг друга, знали по нескольку языков и совершенно не чувствовали себя чужими на любом празднике, если бы не политики.

Всякие -ины, -еры, -евы, -нко, -ии, -исы, -усы, -ску, -или, -абе, -уту, -уны, -сы, -ги, -швили, -зе, -ия, -ани и другие, кто натравливали и натравливают сейчас народы друг на друга, достойны того, чтобы их поселили на необитаемом острове, где можно выжить только сообща. Представьте себе, какое у них получится сообщество, и на каком языке они все будут говорить?

Это задача для каждого. Я знаю, на каком языке они будут говорить. На великом российском, который объединял их и защищал от напастей. А вы, уважаемые читатели, попробуйте догадаться и сообщить мне ваши ответы, а я их без купюр опубликую прямо на этой странице, в главе номер один, чтобы люди могли сказать, прав или не прав автор.

Я сделал маленькие заметки о своем путешествии в годы 1905—1906 от Рождества Христова и представил их на суд читателей. Честно говоря, не во всем я прав. Может, мне нужно было быть несколько агрессивнее и напористее, чтобы Распутин был один, и только он был властителем дум всех власть предержащих в России. То есть, более активно пропиарить себя, купить прессу, шептальщиков и разных бабок-ведуний, дам полусвета и представителей организованной преступности, желавшей влиться в дворянское и сановное сословие России. То есть, стать нормальным политиком, как это было, есть и будет в России, а не выдумывать что-то свое, соблюдать всякие политесы и ниспровергать устоявшиеся стандарты политической борьбы: не уничтожишь ты – уничтожат тебя.

Кто его знает? Может быть, в течение какого-то времени слова честь и честность будут превалирующими в политике во славу России. Мечты, они как алые паруса, имеют право на существование, только вот для реализации их нужны капитаны Греи и немалые деньги при них. Честь и честность не могут существовать без бесчестия и нечестности. Так же и зеркало не будет зеркалом, если в нем не будет отражаться перевернутая действительность.

И как тут разобраться, не знает никто. Никакие психологи не могут дать определенного рецепта. Один известный политик, когда почувствовал, что проигрывает выборы, бросил лозунг – «Голосуй сердцем» – и выиграл выборы, потому что люди были против него, но в душе понимали, что его соперник может повернуть историю вспять, начать строить памятники Ленину и Сталину и заменять ими лики святых в церквах.

Интересно, что же все-таки изменится в России лет эдак через сорок с небольшим? Допустим, в году 2050-м. Мне тогда будет ровно сто лет, и я до этого не доживу, но заглянуть вперед я смогу. Пусть в параллельный мир, но все-таки в наш мир, и там я буду таким, каким я есть сегодня, а не столетним мужчиной. Вот чуть-чуть отдохну от переживаний прошлого и мотану вперед.

Кто со мной? Одного человека можно взять, но не возьму. Тайну кольца я могу раскрыть только своему наследнику и то, если буду уверен в том, что он не из тех современных молодых людей, которым сейчас все не по плечу, а все по хрену. Лучше я утоплю кольцо в море-океане, но не дам его такому «наследнику», который такого может наворочать, что лопат не хватит это разгрести.

Глава 2

Как и к путешествию в прошлое, так и к путешествию в будущее нужно серьезно готовиться. Вряд ли все предугадаешь, но хотя бы не будешь выглядеть представителем каменного века в будущем.

Сижу в размышлении, давать или не давать характеристику нашего времени – начала двадцать первого века? Только из уважения к читателю не буду расписывать, что представляет наше время, чтобы читатель не обиделся и не сказал:

– Ты, че, в натуре, думаешь, что мы не знаем, что слова составляются из букв, а капусту считают при помощи цифр, которые придумали арабы, чтобы подводить дебит с кредитом, которые оставляют у них русские туристы? Это раньше было – руссо туристо, облико морале. Сейчас руссо туристо – облик без морали…

Зато нас стали узнавать во всем мире. Есть даже огромный перечень примет, по которым узнают, что перед вами стоит русский человек. Причем примета о прищуривании правого глаза при питии кофе находится где-то на восемьдесят пятом месте.

Другой читатель сказал:

– Нет уж, извините, русский читатель это самый высокообразованный читатель. Мы как были самой читающей страной в мире, так ею и остаемся, и читать нам прописные истины не надо.

Зато третий читатель, одетый как джентльмен и художник-авангардист одновременно, скромный и застенчивый произнес:

– А я не знаю, знаю я это или не знаю…

И что-то повеяло таким знакомым, и даже кажется, что я это где-то уже слышал, причем в самом моем детстве, когда все мы мечтали посетить Солнечный город и переговорить с мастером Самоделкиным по поводу технических проблем, которые у нас возникали. Во всяком случае, он из наших, поэтому я буду ориентироваться на него.

Так вот, в век двадцать первый мы пришли не с пустыми руками. Мы в него принесли авиацию и космонавтику, генетику, телевидение, ядерную энергию, компьютеры и Интернет. Мы, то есть русские, тоже внесли посильную лепту в этот список, отставая от тех «мы» на достаточное расстояние.

То, до чего не могли додуматься не одну тысячу лет, придумали за каких-то сто лет. Представьте, какие изменения могут произойти за первые пятьдесят лет нового века. Я даже не берусь прогнозировать. Лучше посмотреть. Кто знает, может, там уже найден секрет бессмертия и люди перестали волноваться от того, что им не удастся увидеть что-то новое. И вообще, наши потомки живут раз в сто лучше, чем мы.

 

С течением времени все улучшается. Это не Мерфи. Это я. Хотя, если исходить из того, что лучшее – враг хорошего, то живут они не ахти как. Опять же, лучше это не лучшее, то жизнь у них все-таки более насыщена, чем у нас. Одно скажу, что машину времени они не сделали. Не они и не их потомки, и не потомки их потомков, а то понаехали бы к нам, и толкотня была от этих приезжих из будущего.

И потом, неизвестно, какой они нации будут. Перемешаются все. Будут евроларибеками или рублесомочанами. Или еще кем-нибудь, о чем генетика наша даже и не догадывалась. Догадки такие уже были. Во время последней переписи населения в компьютер вводят данные: мать чувашка, отец удмурт, сын русский. Компьютер кричит – такого быть не может. Ему кнопкой «esc», типа «цыц» – у нас все бывает.

А вдруг они себе солнце новое зажгли как источник неиссякаемой энергии? И вот это новое солнце, как объект искусственный, будет выдавать свет точно по спектру: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый (каждый охотник желает знать, где сидит фазан). Вот попробуйте позагорать под зеленым цветом. А что? Синие и зеленые волосы носят? Носят. И загар синий или зеленый тоже в моде будет.

Любое дело нужно начинать с понедельника. Кто и когда что-то начинал в воскресный вечер? Никто, а вот в понедельник с утра тоже мало кто и чего начинал, но все давали торжественное обещания начать именно в понедельник. Так и я решил прямо рано утром в понедельник отправиться в очередное путешествие.

Я человек легкий на подъем. Встал, позавтракал. Надел джинсы, кроссовки, футболку и пошел. Никуда уезжать не стал и никакое золото по карманам рассовывать тоже не стал. Может, там уже давно денег нет, а золотом покрывают контакты у техники и унитазы, как при коммунизме. Прикинул примерно, до каких пределов разрастется город и вышел на пустырь. Сейчас год 2008-й. Повернул кольцо примерно лет на сорок.

Переход в другое время как мгновенное затмение. Я всегда старался отметить этот переход, но никак не получается. Я был в полутемном помещении. Вдалеке виднелся тусклый свет и что-то шуршало.

Я немного постоял, чтобы глаза привыкли, и начал различать, что стою на цементном полу и из него через трещины сочится вода. Какое-то десятое чувство подсказывало, что я не на поверхности земли, а глубоко в ней.

Я пошел на свет. Шагов через сорок я вышел в темную комнату, по которой плыли светящиеся ящики. Пожалуй, они не плыли, а ехали по транспортерной ленте из света. Я заметил, что в стене, откуда ящики выезжают, есть источник света. И такой же источник света на противоположной стене. Я потрогал двигающиеся ящики. Чувствуется, что это материальное тело, пластмасса, но непонятно, на чем оно держится в воздухе. Похоже, что вот на этих световых лучах. Я подошел к одному из источников света и перекрыл его рукой. Ящики сразу стали падать на пол и из них стали вываливаться какие-то пакеты. Я поднял один пакет, постарался его открыть, как услышал за спиной свист. Обыкновенный свист, каким мы обращаем на себя внимание других людей. Я повернулся и получил сильный удар в лицо.

Очнулся я в развалинах. Бетонные стены, перекрытия, лестничные пролеты, все это старое и давно неиспользуемое. Свет то ли настоящий, то ли искусственный, но теней от балок и конструкций не видно. Попал, однако. Карманы вывернуты. Пропал паспорт. В голове шумит, и на руке нет моего заветного кольца. Исчезли и часы. Экскурсия, твою медь.

Глава 3

Я сидел в развалинах и даже не представлял, куда мне нужно двигаться. Тело болело и совершенно не хотелось карабкаться на верхотуру, чтобы определить, куда мне нужно идти. Незаметно я уснул. Мне снились чудовища, они тянули ко мне руки и мычали. Я не понимал, что это такое и где я нахожусь. Пробуждение было тяжелым, и голова соображала туго. Как с похмелья.

Я встал, сделал несколько физических упражнений, чтобы кровь активнее двинулась по сосудам и вынесла из меня всю гадость, которая неизвестно как попала в меня.

Я поднялся наверх, но достиг лишь потолка, и нигде не было видно выхода на крышу. Я находился в высоком здании, но не слышал шума улицы или других звуков, по которым можно ориентироваться. Я спустился вниз и поднялся по другому лестничному пролету наверх. Вот здесь я увидел люк наверх и железную лесенку, приставленную к нему. Я вылез на крышу, но это была не крыша, а пол другого здания. Я чувствовал дуновение ветерка, но не видел неба, хотя сверху лился свет, наподобие дневного.

Получалось, что единственным ориентиром для меня являлся ветерок. И я пошел на него. Шел я минут двадцать, внимательно глядя себе под ноги, потому что можно было легко упасть в такой же люк, по которому я вылез, если он вдруг попадется на моем пути. По мере движения ветерок усиливался и слышался шум, а затем появился огромный четырехлопастный вентилятор, нагнетавший воздух. Лопасти были огромные, не менее двух метров длиной. И за вентилятором был какой-то шум.

Вокруг не было никакого большого камня или куска арматуры, чтобы остановить вентилятор. Да и каким куском железа можно его остановить? Любую железяку вырвет из рук. Можно еще и руки поранить. Оградительной решетки не было и можно проскочить сквозь вентилятор, так как лопасти вращались не очень быстро. Если броситься прямо на подходящую лопасть, то успеешь пройти через устройство до подхода следующей лопасти. Но что там за вентилятором? Пропасть, яма или еще что-нибудь. Но не сидеть же вечно на этом потолке. Будь что будет. Я подошел вплотную и бросился прямо на лопасть, оказавшуюся передо мной. За вентилятором ничего не было, и я полетел вниз.

Вероятно, Бог все-таки есть. Я пролетел метра три и упал на решетку, которой вентилятор закрывался. Когда я проскочил сквозь лопасти, решетка была опущена и удерживалась тросиком в горизонтальном положении.

Когда на решетку плюхнулось примерно восемьдесят килограмм живого веса, тросик оборвался, потому что был рассчитан на вес решетки полюс двадцать-тридцать килограммов. Решетка повисла параллельно стене, и я еле успел уцепиться за прутья. До ближайшей горизонтальной поверхности метров пятнадцать. Упадешь – костей не соберешь. Сколько я провишу, неизвестно, но вдруг снизу раздался голос:

– А ну, не двигайся. Бродите тут, только аппаратуру ломаете, торчки чертовы.

Около меня вдруг очутилась механическая рука с корзиной, в которой стоял усатый мужик в защитной строительной каске.

– Залазь сюда, – сказал он. – Эка как тебя крючит. Чего вам, молодым, не живется? Все для вас, а вы наркотой пробавляетесь. Родители цифирки не успевают для вас зарабатывать, так вы все вещи из дома вынесете и баронам за пакетики спускаете. Ты-то, немолодой уже, сам пример должен подавать, а какой ты пример подаешь? А никакого. Смотришь на тебя и думаешь, вот и дети мои в таких же вот как ты и превратятся. Зачем только мы живем, да и их еще народили?

– Слушай, мужик, – сказал я, – помоги мне. Не торчок я. Нездешний, чем-то по голове стукнули, обокрали, а когда очнулся, как после попойки, хотя капли в рот не брал.

– Куда-то ты не туда попал, раз тебя не пришибли, а дозу в тебя ширнули, – сказал мужик. – Ладно, пойдем ко мне, я один, понимаешь ли, живу.

Так я познакомился с Василичем.

«Механическая рука» в нашем понимании это слова – это механический подъемник, установленный на автомобиле средней грузоподъемности. При помощи этого механизма меняют лампы уличного освещения, ремонтируют линии электропередач и производят покраску первых трех этажей здания. Машина удобная, слов нет, но эта «механическая рука» выглядывала из-за угла. Механизм телескопический, собирался в одну большую трубу, изгибаясь по воле Василича, который управлял ею с помощью кнопочного переключателя, манипулируя им как в компьютерной игре. Увидев мой удивленный взгляд, новый знакомец ничего не сказал и хмыкнул.

– Ты никак из дикарей? – спросил Василич.

Я пожал плечами, а Василич не стал лезть с вопросами.

Рука собралась к своему основанию, прилепленному к стене. Мы вышли из корзины, ограждения ее сложились в углубление в основании, которое закрылось крышкой. М-да, техника, конечно, не чета нашей. И Василич, похоже, не из инженерно-технического состава.

– Пошли, мил человек, время обеденное, соловья баснями не кормят, а после обеда и вздремнуть можно минуток так по шестьдесят на оба глаза, – ворковал мой благодетель. Вероятно, устал от одиночества или натура у него такая, говорливая.

Василич нажал на кнопку, платформа спустилась на дорогу и поплыла в сторону от нас.

– Куда этот она? – спросил я.

– Как куда, в подсобку, – деловито сказал Василич, степенно шагая по дороге

– А…, – начал было я, но Василич перебил меня и сказал:

– У вас, дикарей, всегда в понятках было, что мы в городе катаемся на самодвижущихся тротуарах, и все у нас делается по волшебству, – засмеялся водитель механической руки. Вдруг он остановился и приложил к стене руку. Дверь съехала в сторону, и мы вошли. Нигде не было даже признаков присутствия людей. Неужели все вот также живут в серых бетонных ящиках с дверями, которых даже и не видно?

Глава 4

– Что, братан, первый раз видишь, как городские живут, – мужик сочувственно похлопал меня по спине рукой, – редко кто из вас городским хочет стать, ну, ты не боись, чего-нибудь придумаем.

Попал я в переплет. Рот раскрой и сразу скажут, а откуда ты такой выискался? Еще упекут в учреждение для умственно отсталых, а оттуда трудно будет выбраться. Наших шизиков антидепрессантами глушат и препаратами, которые их в ступор вводят. Рефлекс им вырабатывают, что так делать нельзя, иначе снова препарат вколют. Вряд ли сейчас какие-то препараты колют, воткнут в башку штырь и начнут стимулировать участок мозга, удовольствия, например, так и закончишь дни в психушке в состоянии экстаза, оргазма или восторга от победы над злым противником, прилетевшим из космоса.

В нашем веке увеличилось количество людей, внезапно потерявших память и ушедших из дома в неизвестном направлении. Их объявляют в розыск, фотографии везде рассылают, всех, не помнящих родства, с фотографиями сравнивают, и найти не могут. Вот и я ничего не помню. Стукнули по голове и все забыл. Как дите малое. Придется учиться с азов, потому что дорога домой мне заказана. Будем учиться.

– Слушай, Василич, – сказал я как можно попроще, – самое смешное, что я ничего не помню и ничего не знаю. Кто я, где я, как живут люди, что они делают. Ты же тоже был маленьким и ничего не знал, так что бери меня к себе в ученики и расскажи, как живут люди, учи меня, иначе я один погибну.

– Мне тоже показалось, что ты немного того, – засмеялся Василич, покрутив пальцем у виска. – Я тоже один раз напился напитка, который дикари делают, так дня три в лежку лежал, всю память отшибло. Слышал где-то, на собрании одном еще в старые времена человек каялся в том, что пил такую же гадость: пил – признаю, что делал – не помню, а вам всем – не верю. Ха-ха-ха! Давай-ка сначала поедим чего-нибудь. У меня есть мясо и картофельное пюре. Будешь?

Я согласно кивнул головой.

Василич подошел к аппарату, типа нашей микроволновки, только с несколькими контейнерами сверху. Понажимал на кнопки, включил машину, загорелась красная лампочка, через минуту загорелась зеленая лампочка. Открыл дверцу и достал белую тарелку, разделенную перегородками на три сектора. Нажал на одну кнопку, на вторую, на третью и принес тарелку мне. Потом наполнил свою тарелку. Дал белую пластмассовую ложку. Себе взял такую же. В тарелке было что-то светлое полужидкое, коричневое полужидкое и светло-коричневое жидкое.

– Ешь, давай, чего уставился, не ел что ли никогда, – сказал Василич, – ах, да. Пища, конечно, синтетическая, но с полным вкусом картофельного пюре, мясного жаркого и мясной же подливы. Вот, в эти колбы добавляю концентрат, воду, включаю и набираю, какое блюдо мне нужно, а машина сама все смешивает по заказу и выдает. Правда, количество блюд ограничено, но есть можно. Продукт натуралес, для здоровья польза, ничего в виде шлаков и холестеринов не задерживается, сосуды чистые, метеоризма, это по-научному, а по-нашенски, так это пердежа не бывает, камни в почках не образовываются и аппендицит сам по себе живет и не мешает. Вот так. У богатых аппараты посложнее, всякие там антрекоты делает, компоты, кисели и прочую лабуду. А все равно все жрем одинаково. Ешь, давай.

Вкус был мясной и картофельный, подливка тоже вроде бы ничего. Картофель чем-то напоминал сушеный продукт. Ел кто-нибудь сушеную картошку? Мне пришлось в свое время в Средней Азии. Своя картошка там не растет, привозная быстро кончается, переходят на сухую в жестяных банках. Первый раз – оригинальный вкус, а на второй и последующие разы гадость порядочная. И эта картошка тоже не того. Ем, чтобы хозяина не обидеть.

 

– Василич, – попросил я, – расскажи, как у вас тут устроено, где все люди, разбежались что ли? Расскажи, что ты знаешь с того периода, как себя начал помнить.

– Ну, ты и вопросы задаешь, – сказал Василич, – прямо как следователь для проверки лояльности. Человек ты не наш, это точно, но и не из этих. Не знаю почему, но с тобой я что-то откровенный, как бы мне это боком потом не вышло. А хрен с ним, главное, что ты ко мне в душу не лезешь, с тестами всякими не пристаешь и не девка, чтобы всякой мурой мне голову морочить. Слушай, пока я в хорошем настроении. Мне сорок два года, родился я, значит, в 2008 году, а помнить себя начал лет с шести, а это значит года с 14-го. Жили мы районе ДК «Химик», был такой молодежный центр. Все было хорошо, пока в 30-м году не началась война за полярные владения.

России, как всегда, Бог отвалил самый огромный сектор от границ и до Северного полюса. А рот на нас разевали всегда и разевать будут, если по зубам как надо им не съездить. Напали на нас американцы, у остальных европейцев есть свои сектора, да и мы им камни в колеса не вставляли, а вот Америке Аляски мало и сектор у нее маленький. Хочешь воевать, так воюй с Канадой или договаривайся с ней по-хорошему, а на чужой каравай рта не разевай. Шельф-то полностью наш, как продолжение российского материка, это и наукой доказано. Американцы думали, что они сделают «Бурю во льдах», мы, естественно, хэнде хох и они нас будут учить демократии.

Ну и начали они по льдам ракетами лупить. Сначала забрасывают везде датчики, которые на себя ракеты наводят, а наши эти датчики не трогают, только подбрасывают к ним свои, которые ракеты уводят в разные стороны. Медведей белых американцы попугали здорово, а толку никакого.

Городов у нас там больших нет. Зенитчики низколетящие ракеты «шилками» сшибают», мы их рогаточниками называли. На одной «шилке» две рогатки и два парня, которые камешками ракеты сбивают. Пустили на нас американцы свои «абрамсы». Танк как игрушка, всякую горючку жрет, в любой мороз заводится и не глохнет, чуть что, движок меняют за пару часов и снова в бой. У нас тоже такие танки были. Т-80, их еще летающими танками называли. На всех выставках как алмазы в глазах у руководства и иностранных гостей блистали, в нашем городе их делали, движок реактивный, многотопливный, скорость 80 км в час, движки морозоустойчивые, заводятся с полоборота, а вот смотри же, бывшие генералы-танкисты за то, что конкуренты разрешили их именем лопатку на броне назвать, а, следовательно, и денюжку за это получать, доказали нашим руководителями, что Т-80 вообще машина вредная и опасная. Ну, наши его под нож и пустили. Осталось десятка полтора, так вот эти полтора десятка и встали перед «абрамсами» как стена.

Наши лупят – «абрамсы» горят, «абрамсы» лупят – и взрывы есть, а «восьмидесятки» не горят. Пару раз нам пришлось врукопашную схватиться с американскими разведгруппами, которые маячки ставили. Прямо скажу, не вояки они. Киношная показуха это, а не реальный бой.

А потом у американцев закончилась туалетная бумага и они ввиду катастрофического положения армии отошли. Стали с нашими договариваться, что, мол, давайте на вашем шельфе вместе работать. Наши и говорят, а мы завсегда пожалуйста и повоевать, и поработать. Во, смотри, медаль получил «За оборону российского Заполярья». Говорят, в прошлую большую войну была такая же, но «За оборону советского Заполярья». Советов нет, а Россия осталась.

Вся Россия и Америка издалека смотрели на эту войну, как на кино, ставки делали на то, кто победит. А никто и не выиграл по ставкам, потому что никто не победил. Подписали перемирие и все ставки кто-то себе в карман и ссыпал.

Ты чай или кофе будешь? В принципе, одна и та же бурда, только привкус разный.

10 книг в подарок и доступ к сотням бесплатных книг сразу после регистрации
Уже регистрировались?
Зарегистрируйтесь сейчас и получите 10 бесплатных книг в подарок!
Уже регистрировались?
Нужна помощь