3 книги в месяц за 299 

Свидетельство о нерождении. В стихахТекст

Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Наталья Метелица, 2021

ISBN 978-5-0053-4325-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Как-то чересчур много тем еды (голода), холода, а также травм физических и увечий обнаружилось в этом сборничке… Но уже как вышло.

Жизнь продолжается. Хотя до сих пор гадаю: то ли я убеждаю стихи в их нерождении, то ли они меня в моём. Но ведь НЕДОРОЖДЕНИЕ – тоже путь??

Помимо основных текстов (осень-20-зима-21), включена большая часть стихов, написанных ранее.

Электронные сборники (или для заказа печатных в «Ридеро»): «От шрама до шарма», «Слова – для тишины…», «Голые заплатки», «Весна – 2020».

Пусть и такой

 
Родина где-нибудь пахнет
только тобой – и никто
дом не отнимет. У страха
выспятся глазки. Простой
утром завяжется бантик
некогда злейших узлов.
 
 
Милая, ты не в палате.
Это – твой домик.
Из слов.
 

Поздно и опаздывать

 
Вернуться – так поздно…
Прошедшее время
съедает другие
недовремена.
Мои опозданья —
причал ускорений,
где Небо —
в трансмиссии дна.
 
 
Намешано столько,
что реки – из пыли.
Мой якорь – довесок
к чужим тормозам.
И вот все дороги
движенье забыли,
а я —
не успела назад…
 

Последняя, или Свидетельство о не-рождении

 
Зачем теперь рождаются слова?
Они во мне не считывают мысли.
А чувства – уж тем более… Права
п о с л е д н я я  строка,
где почерк выстлан
без права на второе дно – и ты
не прячешь недоношенные вещи
в беременность словесной тошноты,
а ставишь точку:
«Не рождён – но взвешен».
 

Что своё, что чужое

 
Любимых больше не ищу.
Своей любви не предлагаю.
Даётся повод – я грущу.
Отнять и повод —
умираю.
 
 
Чужие правила претят.
Свои – оставили без дома.
И очень хочется назад,
но и вернуться —
незнакомо.
 
 
Ч т о  мне любимые теперь,
когда исправить —
слишком поздно?
И я,
больной, безродный зверь, —
для них ненужная заноза.
 
 
Наивно верила словам,
в которых люди упражнялись
и рифмовали тут и там
натренированную
жалость…
 

О смирении наполовину

 
Вчера нарочно хлеб не доедала.
Пускай засохнет.
Утром вспомню, как
обманчив голод мой, —
и молодая
душа училась
смерти натощак.
 
 
Но смерти,
где ничто не умирает!
Сухарики достойней пирога,
когда начинка в нём полусырая,
а ты уже —
зажравшийся брюзга.
 
 
Вот тут тебе сухарики – спасенье:
воспитывать судьбу и аппетит,
который рад голодной перемене
лишь потому, что завтра
снова сыт…
 

Не каюсь я! Зачем такие сцены…
Из написанных раньше

 
Не каюсь я! Зачем такие сцены,
что собирают массами зевак…
Я прожила не с теми и не так,
артерии запутывала в вены —
 
 
и начиналась заново… Но ведь
и это для чего-то было нужно —
душевный хлам упаковать наружно
и собственной потерей овдоветь…
 

Просто. Понятно…

 
Просто. Понятно. Четыре недели
жизнь помещают в единственный месяц.
Он – это всё, что с тобой мы успели,
не осложняя нарыв до абцесса.
 
 
Вовремя – плохо. И вовремя – хуже.
Чтоб и плохое за счастье считалось.
Бинт не стерильный, но так отутюжен,
что я с утра лишь в него одеваюсь.
 
 
Просто. Понятно. Как сердце без шума.
Да и к чему мне стерильные враки,
если потери – душевные суммы,
что оставляют расход на бумаге
 

Свобода
Из написанных раньше

 
На дне спокойнее.
Нет страха и сомнений.
И ниже не получится уже, —
Когда под ним не рыщут полутени
Иного дна.
Убогий иль блажен,
Теперь не важно.
Падать – только выше.
Лимит на крылья выдохся давно.
Ползти наверх? Зачем?!
На дне ты нищий,
Зато свободен.
Сердцу всё равно,
Бывают ли тринадцатые числа,
Бывает ли черствее чёрный хлеб,
А если высота когда и снится,
То и она – себе же мавзолей.
 
 
Ей нравится быть мёртвым искушеньем,
Когда других не будет никогда.
Но если мрак есть чей-то светлый гений,
То сколько тьмы скрывает высота?!
 

Апломб

 
Когда б душа не тратила слова,
быть может, и жила бы настоящим,
а не ища рифмованных поблажек
для азбуки тщедушия, – родства
не знающей с реальными делами.
Всё утекает в лживый перифраз
для имитаций нерождённых нас,
но сыгранных в  п о ж и з н е н н о й
рекламе…
 

Слова из пластика – как мусор на века

 
Какой ерундой занимаются люди…
И лучше б не быть человеком совсем,
чем каждой записанной в столбик причуде
присваивать имя чудесных поэм.
 

Изощряющимся
Из написанных раньше

 
Не лейте жира на страницы,
Переборщив с игрой в слова,
Но будьте проще! Чтоб напиться
мог человек, живой едва…
 

В этом времени

В этом времени гадком

есть одно утешенье —

что глаза у собаки

и верней, и честнее.


 
Вот и южные зимы
стали злее кусаться.
Время быть нелюбимым.
Время злостью спасаться.
 
 
Но собачья порода —
как прививка двойная:
и загрызть бы охота,
и спасти, охраняя.
 

Разлучаешь снежинки со снегом

 
Снег зиме изменяет
открыто.
Градус вновь
положительно
жидкий.
 
 
Так противно
от честного вида,
что прощаешь и ложь
прощелыге —
 
 
лишь бы зрение выкупать
в чистом,
лишь бы снег красоте
не перечил;
 
 
лишь бы тающим
выменять числа
на конкретную дату
увечья…
 

Вредная привычка

 
Чёрный дым не похож на небо.
Искры вымерзли под золой.
Звёзд не будет. Моя планета —
любование пустотой,
 
 
у которой так много скрыто,
что опасно и ворошить.
Я Тобою давно забыта,
но приходится как-то жить.
……
Чт'о мне звёзды, когда не видно
ни единой души вокруг!
Я не жалуюсь. То орбита
ищет повод для новых мук.
 

Выждать да переждать

 
Зима закончилась не так.
Она как будто отомстила —
что я её не полюбила,
а просто выждала как факт.
 
 
Зима – длиною в жизнь мою.
Мне всё казалось: завтра лето
и будет лучшее надето,
когда лохмотья полюблю.
 
 
Но лето утром не сбылось…
Перенеслось на послезавтра,
где приготовлена лопата —
сажать не дерево, но кость.
……………………………
 
 
Душой ли вырастет?.. Не надо
ей ни зачатий, ни лопат.
И, выждав жизнь как новый факт,
я шла заранее к расп а д у.
 

Ничего не потеряно

 
Ничего не потеряно, если потом
вспоминаешь хорошее только
и, ходьбу завершая
последним прыжком,
рад, что  п о л з а т ь
учился ребёнком.
……
Ничего не потеряно, если вуаль
позволяет домысливать тоньше,
чем способен увидеть,
и зрению жаль
трезвой правдой
мечту уничтожить…
 

Люблю как ненавижу

 
Абсурд ведь?
Но разве вся жизнь не абсурдна?
Зачем-то зачатый. Зачем-то зарыт.
И вечность теряет размах амплитуды,
в которой мгновений транзит.
 
 
А после уже не имеет значенья,
зачем, почему на перроне галдят
и будет ли время для встречи вечерней,
когда все дороги – в закат.
 
 
Живым не добраться к живому. А солнце
свой график не хочет по моргам сверять.
Но мы ещё едем… И тело трясётся.
И страх – то ребёнок,
то мать.
 

Опротивели…

 
Опротивели мне буквы.
Все значенья наизнанку.
Приходил ко мне без стука —
с поэтической приманкой.
 
 
Обмануть красиво можно,
но предать красиво – трудно.
Примерял стихи как кожу
наизнанку. Модно будто.
 
 
Рифма врать тебе устанет.
Лицевая перевесит.
Приютит вода в стакане
недоношенную плесень:
 
 
то ли тело растворили,
то ли душу не зачали.

Есть ли польза
в Вечной силе,
если слабость —
смысл Начала?..
 

Свет спасается в тумане

 
Свет во мне уже не освещает
н и ч е г о…
Не видно даже снов.
Зрение не просит о пощаде.
Зрение – родимое пятно
по размерам самолюбованья.
Морок почитается за свет,
что нарочно выбрал дом
в тумане,
лишь бы не могилу
в  г о л о в е.
 

Всё те же неумения

 
Любить меня не мог никто.
А ты любил как мог.
Э г о и с т и ч н о. Но зато
добрее стал итог
к самой себе.
Чтоб защитить
мой нервный срам
от всех!
 
 
Когда-то я  м о г л а  любить
и срам среди утех.
……
Теперь весна что есть, что нет.
У марта – рвотный спазм.
Но это – тоже аргумент,
чтоб кто-то
лето спас…
 

Предвесеннее

 
Стареют глупости. Рассудок
изжил протекцию ума.
Теперь о смысле «высшей сути»
трындеть и некому. Сама
пусть разбирается с собою.
А мне – ворчать о пустяках
и глупость помнить молодою,
стыд бальзамируя в стихах.
……
Ну а пока – февраль. И дружба
с ним получается едва.
Один из нас всегда простужен,
но по капризам – будто два.
 

Одиночество – это много

 
Одиночество – это много.
Это вся безысходность  с р а з у! —
по частям не умея падать,
по часам не умея встать.
 
 
И не знаешь, какого срока
понедельник с утра заказан.
Только чувствуешь, что не надо
всех просроченных доедать…
 

Чужие дежавю

 
Ни ссор, ни страсти, ни стихов…
Нас посадили на диету.
И мы читали с табуретов
воспоминания столов.
 
 
Воспоминания не наши.
Они – из чатов дежавю,
где в шике вечности винтажной
нам современность продают —
для посиделок виртуальных
с их тарабарщиной о том,
как мы мечтали жить в реале
и есть за праздничным столом.
 
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»