Новое платье королевыТекст

3
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Андреева Н., 2014

© ООО «Издательство «АСТ», 2014

Королева умерла…

Народу на перроне было мало. Высокая шатенка в старом полушубке постоянно оглядывалась и не выпускала из рук чемодана. Поезд опаздывал, как, впрочем, и всегда. Девушка косилась на группку крикливых женщин с огромными клетчатыми сумками в руках, прикидывая, кто же из них окажется ее соседкой по купе. Сумки были пусты, женщины ехали в Москву, на Черкизовский рынок, за товаром. Всех их в городке хорошо знали, на рынок-то хоть раз в неделю ходит каждый. Для женщин с огромными сумками поездка в Москву была делом привычным, шатенка же боялась и предстоящей дороги, и шумных попутчиц, и туманного будущего, в которой не было ей обещано ни жилья, ни денег, ни работы. Но еще больше боялась, что скоро наступит весна, вместе с ней ожидание праздника, а он опять не придет. А потом наступит долгожданное лето, и пролетит в одно мгновенье. И снова осень, дождь, слякоть, тоска, и, наконец, опять придет долгая, холодная зима. И – ничего. Год прошел, как сон пустой.

Девушка невольно передернулась. Что хуже? Неизвестность или расписанная на много лет вперед унылая, скучная жизнь? Гудок тепловоза. Наконец-то поезд! Ее никто не хватился. Все на работе, она оставила на столе записку. Чтоб не искали. Деньги в доме были, хватило на билет до Москвы, и она рассчитывала, что хватит и на первое время. На скромное жилье и простую еду, пока не найдет работу. Но как же страшно, Боже ты мой! Как же страшно… Ехать в никуда.

Войдя в тамбур, она еще раз оглянулась: а, может, вернуться? Никто ничего не узнает. Сдать билет, порвать записку. Поддавшись порыву, девушка захотела выйти, но сзади уже напирали женщины с сумками, которые протолкнули ее дальше, в вагон. Поезд не задержался на маленькой станции, минута – и перрон поплыл назад, выйти шатенка не успела. Она испуганно огляделась. Вагон чистенький, хотя и старый. Безликие двери купе. Какое же из них ее?

– Девушка, одеяло брать будете?

– А что, у вас холодно? – испуганно спросила она. Вдруг захотелось домой. Пусть однообразно, скучно. Зато тепло.

– Я вообще-то топлю, – буркнула проводница и посмотрела на девушку с неприязнью. На студентку не похожа, студенты еще не возвращаются с каникул обратно в Москву. Чего этой-то там делать? Болтаться по вокзалам, в поисках хоть какого-нибудь заработка? Хотя, одета прилично, лицо не накрашено. Проводница сжалилась:

– Ну, чего стоишь? В купе заходи. Билет-то есть у тебя?

– Да, конечно, – девушка поспешно полезла в сумочку, искать билет.

Проводница внимательно осмотрела проездной документ, и кивнула: проходи. Буркнула: второе купе. Девушка нерешительно дернула за ручку. То ли заело, то ли заперто.

– Не заперто, войдите! Дергайте сильней, – раздалось из-за двери. Шатенка сильнее потянула за ручку, и, справившись, наконец, с дверью, вошла в купе. Где увидела два таких же испуганных глаза и светлую челку над ними.

– Ой, слава Богу! – ее соседка вздохнула с облегчением, заговорила радостно: – А я думаю: вдруг купил билет в это купе мужчина, и придется всю дорогу ехать с ним. Вдвоем. Хотела проводницу попросить, чтобы, сразу «переселила» меня к женщинам. Ой, как же мне повезло!

Похоже, что повезло обеим. Девушки еще только присматривались друг к другу, но это уже была взаимная симпатия, а не взаимная неприязнь. Они были чем-то похожи, и одинаково хорошенькие, в меру, не то чтобы одна была красавица и другая бы ей тут же позавидовала. Обе высокие, стройные, одна шатенка, другая блондинка, у одной глаза серо-голубые, у другой серо-зеленые.

– Наташа.

– Вика.

Они легко нашли общий язык, а вскоре и сами удивились, как это жили друг без друга до сих пор? Почему поехали в столицу на поиски счастья, не вместе, а по одиночке? Но несправедливость была устранена и они теперь взахлеб рассказывали свои биографии, делились сокровенным.

– Знаешь, мне так все надоело! Окончила курсы секретарей, потом бухгалтерские курсы, потом школу, где обучали на манекенщиц. У меня рост хороший, вот и решила попробовать. Но в нашем городке это сплошное надувательство. Заманивают девчонок, вроде меня, берут деньги, и внушают, что мы на что-то годимся. А работы для нас в городе нет. Тем более, моделями! Мать не пускала в Москву, но я все равно сбежала…

– Ужас, что за жизнь! Выскочила сдуру замуж в восемнадцать лет, в двадцать родила ребёнка. Пробовала работать, но в государственных учреждениях денег платят мало, а частники все соки выжимают. У них не разбогатеешь! Окончила местный пединститут. И курсы секретарей, как и ты. Что толку-то с этих курсов? Печатаю быстро…

– Ой, и я тоже!

– … а работы все равно нет. Муж приносит зарплату, ее, как всегда не хватает. С мая месяца в огороде, сажаем, поливаем, пропалываем. Родители мужа деньгами почти не помогают. У меня же одна мать, отца нет. Не бедствуем, конечно, и с голоду не умираем, спасибо подсобному хозяйству, но тоска. Тоска страшная. А я жить хочу. Понимаешь? Жить.

– Ой, и я! Пусть не получится, так хоть посмотреть на нее, на Москву-то. Какая она? Ты была там?

– Муж был. С родителями, в детстве. А я только слушала, что он рассказывал. Интересно. Ты, где жить-то собираешься?

– Квартиру снять. У меня тетка в Москве, так я с недельку у нее поживу, а потом найду квартиру или комнату. И работу.

– Давай вместе? А? На двоих дешевле.

– Ой, и, правда!

– И работу вместе будем искать. И, вообще, вдвоем не так страшно.

– Как нам повезло! Мы теперь вместе.

– Да. Повезло.

И они на радостях достали похищенные из дома съестные припасы. Обе ведь уехали нелегально, вопреки воле родных. На столе появились чай в термосе, бутылка дешевой минеральной воды, бутерброды с неаппетитной колбасой местного производства, горстка конфет, пряники и сушки. Но голод общения был сильнее. Встретились родственные души. Сколько же им надо было сказать друг другу! Когда одна почти уже засыпала, другая тут же спрашивала:

– Ты не спишь? А я вдруг вспомнила…

И вновь рассказ о событиях прошлых лет и грезы о сказочном будущем. Им не терпелось. Делать что угодно, только бы не сидеть и не ждать. Действовать.

Они задремали уже под утро, поспать удалось пару часов. Когда поезд остановился у перрона Казанского вокзала, две девушки уверенно ступили на Московскую землю самыми близкими подругами, даже и, не подозревая о том, как по-разному сложится их судьба…

…Ричард Носков спросонья не понял, в чем дело. Так рано ему давно уже никто не звонил. Клиентки, обслуживаемые Ричардом, сами просыпались к полудню. Временное измерение, в котором существовал Носков и его дамы, находилось вне понимания людей, испытывающих недостаток в средствах. Вынужденных зарабатывать в поте лица на хлеб насущный. Те с утра уже давились в общественном транспорте, в девять – десять зевали на своих рабочих местах, к полудню начинали мечтать о том, как отведают в обеденный перерыв очередной дежурный суп в ближайшем кафе. Носков же в это время видел сладкий сон, в котором не было места надрывавшемуся телефону.

– Какого черта! – обиженно хрюкнул он в трубку.

– Ричард! – раздался в ней истерический женский вопль. – Ричард! Ты не смеешь сейчас спать!

– Мадам, вы ошиблись номером. Ваш Ричард не смеет, но тот, который прописан в этой квартире…

– Заткнись! – рявкнула дама. – Танечка в больнице! Все кончено. Это скандал.

Носков разом проснулся:

– Эжени, это вы? Как это на вас не похоже! Еще слишком рано.

– Не время для твоих дурацких шуток, Носков. Она перебрала дозу. Кто давал Танечке наркотики? Ты? Олег?

– Евгения Львовна, вы не правы, – мягко сказал Ричард. – Мы с Алексом себе не враги. Это наше общее дело. Разве мы могли? Замять можно? Вылечить?

– Не выйдет. Мы готовим будущую королеву, которая поедет покорять Европу, а, потом весь мир. Забыл? Что будет, если журналисты узнают, что она наркоманка? Пусть даже бывшая. С Танечкой кончено, Ричард.

– Не зовите меня так, Евгения Львовна! – взмолился Носков. Его патронесса переходила на «вы Ричард» только в случае глубокого траура. Поэтому Носков и сам понял, что с Танечкой кончено.

– Но заказ остается? – уточнил на всякий случай он.

– Вот именно. Региональный конкурс в начале апреля. У нас меньше месяца.

– Хватать первую попавшуюся? С улицы?

– Я уже позвонила в газету и дала объявление, – сухо сказала его собеседница.

– Какое? – усмехнулся Носков. – «Требуется девушка на роль Королевы Красоты, без вредных привычек, без характера, без дури, без всяких талантов, без…».

– Шут. Клоун. Мой рожу и через час в офисе.

– Я только что проснулся. Дайте мне время, – взмолился Носков.

– В экстремальной ситуации объявляется чрезвычайный режим. После десяти вечера – комендантский час. Подъем в восемь утра.

– Нет!

– Отбой не позже одиннадцати.

– Нет!

– Я лично прослежу, чтобы ты не болтался по ночным клубам. Работать, Ричард, работать. Жду.

Носков услышал гудки. Он постепенно начинал осмысливать происходящее. Полтора года работы псу под хвост из-за идиотки, которая не выдержала нервного напряжения и стала глотать стимулирующие таблетки! Поначалу «экстези», потом кокаин, а теперь что? Какой дряни Татьяна перебрала? Впрочем, особого значения это не имеет. Крах. Скандал. Конец всему. Эта дрянь все испортила. Имеется ввиду Татьяна и ее пагубная привычка. А поначалу была на все готова, лишь бы увидеть дальние страны и услышать восторженные крики толпы. Да здравствует Королева! Он поздно понял, что Танечка любит покушать. Та умело прикидывалась созданием бесплотным и питающимся нектаром цветочным, а сама грезила о кремовых тортах. Ни тортов, ни пирожных ей не давали, и раздражение против этого постоянно росло, пока не закончилось нервным срывом. Диета при ежедневных физических нагрузках и суровом рабочем графике оказалась Танечке не по силам. Она нашла спасение в наркотиках. Балованная девочка из обеспеченной семьи, любимый ребенок, подарок маме и папе на старости лет. Нет, она с самого начала была обречена. Нельзя больше так проколоться. Проще из умницы, серой мышки, сделать красавицу, чем умницу из красивой дуры. Сие невозможно.

 

Ричард зевнул и спустил ноги с кровати. По профессии он был стилистом, художником, и в идеале видел перед собой чистый лист бумаги вместо лица. С прорезями для глаз и рта. Допустимы еще дырочки для носа, чтоб не задохнулась. Берешь коробку с гримом, взмах рукой, и… Волшебное преображение. Быть может, это судьба? Шанс Ричарда Носкова. Все должны увидеть, какой он великий художник. Что ж, Королева умерла. Да здравствует новая модель! За работу! И, окончательно проснувшись от этих сладкий мыслей, Ричард надел, наконец, носки.

Королеву выбрала свита

Эта штука называлась «аквариум». Девушек приглашали на собеседование, предлагая должность личного секретаря. Они приходили, рассаживались в приемной и ждали, когда их начнут вызывать к директору. Каждая была уверена, что все начинается именно с общения в кабинете. Девушки весело болтали друг с другом, вставали, ходили, садились, смеялись, поправляли прически и макияж, и не знали при этом, что отбор уже идет. Одна стена приемной была прозрачной. Вернее, с той стороны, где находились девушки, это было огромное зеркало. Именно перед ним они и вертелись, склоняя на бок хорошенький головки и любуясь ровными зубками и стройными ножками. Но ни одна из девушек не знала, что по ту сторону зеркала за их милыми ужимками наблюдает группа придирчивых специалистов, снабжая каждый жест не очень лестными комментариями.

Просмотр организовала Евгения Львовна через своего хорошего знакомого. Она знала о слабости директора одной солидной фирмы к хорошеньким девушкам. Тот часто менял своих секретарш, и обращался иногда в модельное агентство Евгении Львовны Раскатовой с просьбой переадресовать профессионально непригодных красавиц ему. За интересом бизнесмена не было ничего предосудительного. Он любил красоту как предмет культовый, не для личного пользования. Красивые лица и тела доставляли бизнесмену ни с чем не сравнимое удовольствие. Он просто смотрел. И устроил у себя в офисе этот «аквариум», где почти ежемесячно проводил отбор секретарей для своей не маленькой фирмы. Теперь же Евгения Львовна попросила у знакомого ответное небольшое одолжение, и расположилась по ту сторону зеркала вместе с Ричардом Носковым и Олегом Новлянским. Первый был стилистом в ее агентстве, второй – хореографом.

Русские женщины были в большой моде. Евгения Львовна с этого и жила. Она давно уже поняла: в мировых столицах моды грядут русские сезоны, и поспешила открыть модельное агентство. Да и в стране ее подопечным работы хватало. Евгения Львовна поначалу самолично отбирала девушек, на время, становясь для них матерью родной. Потом по стране поехали ее рекрутеры. «Рабочий материал» селили на съемных квартирах, кормили, обучали, потом пускали в дело. Два – три года, и отпускали на вольные хлеба. Индустрии моды, этому безжалостному Молоху, постоянно требовались новые лица. Что будет со старыми, мадам Раскатову не интересовало.

Но был и штучный товар. Те, с которыми Евгения Львовна работала с особой любовью, кого опекала лично и не отпускала от себя ни на шаг. Потому что знала, что продаст баснословно дорого.

Мода, тут уж ничего не поделаешь. На Конкурсах Красоты хорошие призовые деньги, а по итогам баснословные контракты. Евгения Львовна готовила участниц, она же брала откаты. Ведь сколько приходилось возиться с «материалом»! Особенно на экспорт! Надо не только научить модели красиво двигаться, но и красиво говорить. У выигравших конкурс, случается, берут интервью. А иностранные языки? А манеры? Никто из ее подопечных не в обиде. Мадам Раскатова вкладывает в девушек деньги, она же получает дивиденды. Организовывает контракты. Получает проценты. Все будет хорошо, только надо делиться.

Одну из своих девушек, Танечку Петухову, Раскатова воспитывала именно как будущую Королеву Красоты. Этот заказ разместили в ее агентстве, пообещав солидные призовые. Если девушка достойно выступил на самом высоком уровне. Евгения Львовна подозревала, что такой заказ получила не она одна, и очень уж хотелось выиграть. Доказать свою профпригодность. Уровень мастерства определяют победы. Громких побед за Евгенией Львовной и ее агентством пока не числилось, и мадам Раскатова решила: пора! Полтора года билась! Танечку не засвечивали в показах мод, готовили ее «трудовую» биографию, учили языку, раскованности, и, в то же время, королевской сдержанности. Конкурс красоты – это не стриптиз-шоу. И не съемки для мужского журнала. Все должны почувствовать, что перед ними порядочная девушка из хорошей семьи, умненькая, а не только хорошенькая, которая главную свою цель видит в том, чтобы окончить высшее учебное заведение и заниматься благотворительностью будучи в должности Первой Красавицы. Евгения Львовна столько вложила в Танечку, что не сомневалась в ее победе. Если бы не скандал, и Танечку, и Евгению Львовну ожидал успех.

Теперь все рухнуло. Раскатова кусала локти. Ну почему не прислушалась к Носкову? Тот всегда был против балованных маменькиных дочек. Говорил, что ставку надо делать на «материал» из глубинки. На «железную леди», сильную личность. Мол, красота безвольная – это инструмент для чужого удовольствия. Зато со стальными нервами и железной волей – уже для своего. Надо было, чтобы претендентка знала: это единственный в ее жизни шанс. И вложилась бы без остатка, наплевав на свои капризы и личные обиды. Чтобы умела проигрывать. С достоинством и улыбкой на лице, со словами благодарности в адрес удачливой соперницы. Но и выигрывать умела бы тоже. Да так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений: она лучшая!

Конечно, в распоряжении Евгении Львовны всегда имелись миловидные девочки. Они умели красиво ходить по подиуму, носить вечерние платья и беспрекословно выполнять любые приказы хозяйки. Но все они были натасканы именно как профессиональные манекенщицы. Движения заученные, лица безразличные. К тому же, все они участвовали в показах мод, и давно уже примелькались. И как быть с «трудовой» биографией?

Вот поэтому и сидела теперь Евгения Львовна Раскатова в маленькой комнате, за зеркалом, разглядывала девушек, которые и не подозревали о том, что их придирчиво изучают.

Это была уже третья партия красавиц. Объявление в газете дали вчера. Аппетитный кусочек сыра: «Солидная фирма объявляет конкурс на должность секретаря. Зарплата высокая, в у.е. Обеды в офисе, оплачиваемый отпуск. Требования к кандидаткам: возраст до двадцати лет, рост от 175 см, привлекательная внешность, английский разговорный» Кроме объявления был дан запрос в несколько кадровых агентств. Те ухватились за жирный кусок в виде комиссионных и присылали кандидаток большими партиями. Недостатка в девушках не было. Дело в том, что ошибиться было нельзя. Сроки поджимали. Плохого секретаря можно уволить, но, выбрав сейчас претендентку на королевский трон, работать с ней пришлось бы до конца. До победного.

Заполненные анкеты лежали перед Раскатовой. У нее уже в глазах рябило. Лица, даты, цифры, объёмы бедер, талий и грудей. Дело было бы давно уже сделано, но троица никак не могла прийти к единому мнению. Если Олега полностью устраивала пластика кандидатки, то Ричард категорически отказывался делать ей лицо. Он тут же заявлял, что не видит в девушке той индивидуальности, на которой можно было бы сыграть. Когда Носков эту индивидуальность находил, возмущалась Раскатова. Ее не устраивали анкетные данные. Нарвавшись на неприятность один раз, она не хотела таких же проблем снова. Уцепившись же в какую-то анкету и получив согласие Ричарда, Евгения Львовна тут же натыкалась на критику со стороны хореографа. Олег Новлянский возмущенно обзывал претендентку коровой и заявлял, что за месяц может обучить ее только танцу маленького слоненка, но никак не лебедя. Они ругались уже третий день, а дело не двигалось. Наконец, все трое охрипли и утомились. Ричард устало взглянул через зеркало на подошедшую девушку:

– Вот эта точно никакая. Зеро. Ноль. Чистый лист, а не лицо. Индивидуальности никакой, что хошь, то и лепи из нее. Хоть вамп, хоть Мадонну. Зависит от того, для чего все это надо.

– Держится спокойно, – заметил Олег. – Все нервничают, а эта смотрит на претенденток, как будто жалеет. Снисходительно. Хороший взгляд. Именно так должна смотреть будущая королева на своих конкуренток.

– А пластика? – лениво бросил Носков.

– А что пластика? – пожал плечами Олег. – После месяца ежедневных занятий танцами и пахоты в тренажерном зале будет не хуже, чем другие. Посмотри, как руку поднимает. Не умеет. Только и надо: научить. Сколько ей лет? – неожиданно спросил он. Евгения Львовна тут же придвинула к себе пачку анкет. От каждой претендентки потребовали наклеить фотографию, якобы для последующего этапа отбора. Покопавшись в бумагах, Раскатова нашла нужный лист:

– Наталья Белова. Девятнадцать лет.

– Девятнадцать? – тут же переспросил Новлянский. – Зрело двигается. В этом возрасте в движениях девушек еще много наивности, подросткового кокетства. Это мешает воспринимать их, как красивых женщин. Эта Белова не робкая девочка. Держится свободно. Но и не шлюха. В этом что-то есть.

Раскатова стала читать дальше:

– Место рождения … Неразборчиво написано. Гм-м-м… Российская глубинка. Значит, родители далеко. Не станут нам мешать. А потом, когда она прославится, им уже не удастся все испортить. Так. Окончила курсы секретарей, бухгалтерские курсы, курсы фотомоделей. – Она громко рассмеялась: – Представляю себе, что это такое! В этом, как его? Черт-его-знайске! Ха-ха! Английский: разговорный. Ну, это понятно. Рост сто восемьдесят два. Хороший рост. Объем груди восемьдесят девять. Неплохо. Объем бедер восемьдесят восемь. Совсем неплохо. Талия шестьдесят три. Много.

– Похудеет, – уверенно сказал Олег. – Минус два-три сантиметра – и будет идеальная фигура. Грудь подтянуть и укрепить специальными упражнениями, бедра чуть увеличить за счет мышечной массы. Ноги нормальные.

– В блондинку надо красить, – задумчиво протянул Ричард. – Представительница России должна быть блондинкой. А, может, тогда и проявится ее индивидуальность? Как там ее зовут?

– Белова. – Евгения Львовна еще раз заглянула в анкету. – Наталья Белова.

– А что? Неплохо. Очень неплохо. «Титул Миска России такого-то года завоевала уроженка города Черт-его-знайска Наталья Белова!»

– Уберись Носков со своими шуточками, – оборвала его Раскатова. – Имя, кстати, короткое, звучное и легко выговаривается иностранцами. Только твердые буквы, хорошие, никаких «ы», «щу», «ща». Ну что, берем? – наконец решилась она.

Носков и Новлянский переглянулись. «Неужели все?» И оба согласно кивнул. Евгения Львовна вздохнула с облегчением:

– Все, мальчики, закрываем эту лавочку. Время поджимает, а нам еще работать, работать и работать. Девочку надо позвать сюда и побеседовать. Если дура откровенная, придется отбирать их тех, кто был вчера и позавчера. У меня сил уже нет. Но, думаю, что она умненькая. Что-то в ее лице внушает мне доверие. Такой шанс у девчонки! Как думаете, оценит?

– Эта оценит, – уверенно ответил Носков, глядя через стекло на будущую королеву. И сам удивился, отчего вдруг сердечко так екнуло, когда Раскатова уверенно отложила в сторону анкету Натальи Беловой.

Она устала. Очень. Это была уже шестая попытка устроиться на работу. Эйфория от приезда в столицу давно прошла. Тетя о приезде племянницы ничего не знала, и была потрясена этим, а еще больше подружкой. Две незваных гостьи! В однокомнатной квартирке с трудом размещалась собственная семья! Жили вчетвером: хозяйка, ее муж и два сына. Да еще многочисленные родственники из провинции облюбовали квартиру в качестве перевалочной базы. По углам – сумки, тряпки какие-то, коробки с обувью. «Ой, мы туточки вещи оставим!». Как будто здесь камера хранения! Племянницу Людмила Васильевна припоминала с трудом, и готова была на время с ней смириться, но ее подружку невзлюбила сразу же. Когда обе нашли, наконец, комнату, и решили съехать, вздохнула с облегчением. А на прощанье даже поскандалила, заявила девчонкам, что Москва не резиновая, своих хватает, и провинциальным красавицам здесь делать нечего.

– Вы что думаете, здесь на колу блины висят? Эх, вы, дурочки! Это в провинции кажется, что москвичи деньги лопатой гребут! Жизнь здесь тяжелая, нервная. Я бы с удовольствием уехала куда-нибудь в глубинку. Хоть бы и на родину, к сестре.

– Чего же не едите? – не выдержала Наташа. Все жалуются, что в Москве жизнь тяжелая, но уезжать отсюда никто не собирается! – Врете вы все, – добавила она.

 

– А ты язык-то прикуси, – разозлилась тетка. – Я посмотрю, как ты через месяц – другой запоешь. Когда нахлебаешься.

– К вам плакаться не приду, – гордо заявила Наташа.

– Ну и, слава богу! Без вас проблем хватает!

Комнату девушки сняли у сухонькой, наполовину глухой старушки. Узкая, похожая на пенал, с окошком – бойницей. Через это окошко подруги смотрели на бурлящую Москву с тоской. Казалось, что сидят взаперти в заколдованном замке две принцессы, и ждут всадников на белых лошадях, которые их вызволят. А те не торопятся. Придется самим. А как, если работу никто не предлагает? Камень преткновения – регистрация. Без нее разве что на Тверскую с охотой возьмут. Подружки почти уже отчаялись. Наконец товарка квартирной хозяйки посоветовала им пойти в кадровое агентство.

– Вон вы, какие обе ладные! Не белоручки, не лежебоки, – она оглядела девушек с ног до головы, удовлетворенно кивнула и дала адрес. В кадровом агентстве управляющей работала ее дочь, которая и обещала помочь с трудоустройством.

Так девушки стали ездить на собеседования. И сразу же попали в разные группы: одна замужем, другая нет, одной девятнадцать, а другой двадцать пять, одна окончила институт, а другая только школу и курсы. Не в силах расстаться, они ездили по собеседованиям друг с другом. Вдвоем не так страшно. Шли в хвосте группы, переглядывались, хихикали. Смешно: стайка хорошеньких, нарядно одетых девушек тянется за дамой с надменным лицом. Гусыня и питомицы, которые только и ждут момента, чтобы расправить крылья. И улететь! Дамы всегда были разными, но внешне похожи друг на друга, как две капли воды. Да и девушки тоже. Наташа и Вика всегда шли последними. Сначала им, действительно, было весело. После первых неудач они верили в то, что неудачи эти временные. Рано или поздно на их улицу придет праздник.

Наташа и Вика были друг за друга горой, остальные же претендентки постоянно сплетничали, злословили и строили козни. Когда кому-то доставался приз в виде работы, первым делом начинали поздравлять:

– Ой, ну надо же! Ясно было, что тебя выберут! Начальник вредный, но, ничего. И работы много. И зарплата не очень. И график неудобный. Контора вот-вот развалится. А жена начальника, говорят, просто стерва. Но, поздравляем. Успехов тебе.

Подруги же никогда не ссорились. Замужняя была старше и мудрее. Давала девятнадцатилетней дельные советы, и, в конце концов, та оказалась именно ей обязана своим счастьем. Но это было потом, уже после того, как почти отчаялись обе. Время шло, деньги заканчивались. Сразу по приезде в Москву подружки «сложились» наличными и одеждой, таким образом, увеличив свои шансы вдвое. В этот вечер они разбирали наряды, готовясь к очередному собеседованию Наташи.

– Надо попробовать так, – сказала, наконец, Вика, доставая строгое темное платье. – Ты уверена в своем выборе?

– Если бы у меня был выбор! Готова сейчас на все! Ну что, мы договорились? Махнемся?

– Не глядя, – согласилась Вика. – Может, дело-то выгорит? Если мне повезет, я помогу тебе. Если повезет тебе, то ты мне поможешь? Идет?

– Спрашиваешь! Знаешь, как я к тебе отношусь?

– Как? – лукаво спросила Вика.

– Вот как, – Наташа крепко обняла ее и прижала к себе. – Вместе на всю жизнь!

А через день Наташа и Вика пошли на собеседование в солидную фирму. Накануне Вике здорово повезло. Ох, как ей нужна была эта работа! Редкий случай: там требовалась на должность личного секретаря замужняя женщина и обязательно с ребенком. У начальника была ревнивая жена. Просто мегера. Дама почему-то была уверена, что кормящий супруг на шашни с молодой замужней мамочкой не способен. Жена бизнесмена лично присутствовала на собеседовании и выбрала именно Вику, одетую в Наташино платье с глухим воротом. Плюс строгая прическа: волосы стянуты в пучок и заколоты шпильками. Блистая свежестью, красотой и роскошной грудью в глубоком декольте, дама снисходительно осмотрела Вику и решила: пойдет!

Теперь бы Наташу пристроить. Поэтому Вика сама занялась ее прической, пошла с ней в офис и беспрестанно давала теперь советы:

– Не забывай, что тебе девятнадцать. Что это за взгляд? Очнись! Ты что, старуха?

– Я устала.

– Подбородок выше. Спину ровнее. Меня так учили.

– Я хочу уйти. Я хочу вернуться домой.

– Куда? Сиди! Успеешь. Если вернешься ты, то вернусь и я. Сама знаешь. Вместе, так вместе. Подумай, что от тебя зависит теперь и мое счастье. Ну, подумала?

Наташа сдалась. Два часа здесь сидят, а еще никого на собеседование не пригласили! Чего они тянут? Она подошла к зеркалу, нехотя поправила прическу. Надо уходить. С самого начала было понятно, что номер пустой. Большая зарплата, обеды за счет фирмы, оплачиваемый отпуск. Сказочные условия. Так не бывает. Не бы…

– Белова!

Она вздрогнула.

– Наталья Белова! – еще раз выкрикнула появившаяся в дверях дама, которая привела подружек на собеседование. И тут голос ее стал сладким, как патока. Почти приторным: – Наташенька, пройдите, пожалуйста, в кабинет, там с вами будут говорить.

– Но сейчас не моя очередь, – удивилась Наташа. Первой всегда звали яркую блондинку с фамилией на букву «А». Блондинка и сейчас встрепенулась и думает, что произошла какая-то ошибка.

– Остальные могут быть свободны, – сухо сказала дама. Девушки переглянулись и посмотрели на Наташу с неприязнью. Потом потянулись к выходу.

– Вот видишь, я же тебе говорила, – тут же подскочила к подруге Вика. – Смотри, не сболтни чего-нибудь лишнего. Все помнишь?

– Да. Все. А вдруг…

– Никаких вдруг, – оборвала Вика, – Лишнего не спросят. На машинке ты строчишь, как пулемет. По-английски что-нибудь, да скажешь. Ты ж в секретари нанимаешься! Не в министры! Все, иди. Удачи.

Вика легонько подтолкнула ее в спину. Вошла. За столом, в кабинете трое. Двое мужчин, но оба какие-то не такие, не солидные. Не такими она представляла себе директоров фирм. И рассматривают ее весьма откровенно. Краска в лицо бросилась от таких взглядов. Она невольно попятилась.

– Стоять! – весело скомандовал тот, что постарше.

Она вспыхнула и перевела взгляд на молодого смазливого брюнета. Коротко стриженные вьющиеся волосы, блестящие карие глаза. Похож на… Морского котика! Обтекаемый, мокрый, блестящий и … Инфантильный. Глаза глупые, и вместо мозгов – сплошные рефлексы.

Второй Наташе понравился больше. Широкие плечи, мужественное лицо, волевой подбородок. Не мальчик, но муж. Так она и подумала и еще больше потерялась. У нее было плохое предчувствие. Парень опасен, у него умный пронзительный взгляд. Она подняла глаза, клинки скрестились, проскочила искра. Он усмехнулся и одобрительно кивнул.

Но главные не они, это и ежу понятно. Главная – холеная дама, на пальцах которой сверкают многочисленные кольца, а на запястьях позвякивают браслеты. Крашена в пепельную блондинку. Как натуральная, только все равно не пепельная блондинка. Ничего натурального в даме нет вообще, даже ее худоба похожа на рекламный трюк. Это же надо так себя довести! Наташа испугалась первым делом «искусственную» даму. Анкета у нее, и оба мужика на даму косятся. Естественно, что та первая и заговорила:

– Присаживайтесь, Наташа.

– Сюда, или к компьютеру? – робко спросила она.

– Нет, к компьютеру не надо. Мы хотим просто с вами побеседовать. Значит, вам девятнадцать лет.

Она всегда переживала за то, что выглядит так молодо. Ну, совсем, как девчонка! После школы все изменились, а она нет. Надо было переменить прическу.

– Откуда вы к нам приехали?

– Из…

– Впрочем, это не важно, – тут же оборвала дама. – Вы, Наташенька, имеете исключительный шанс. Такая удача выпадает единицам, и вы должны это понять и оценить. Из бедной Золушки мы собираемся сделать сказочную принцессу.

– Но я ничего не умею, – сразу испугалась Наташа. Еще подумают не то. Зачем написала в анкете «английский разговорный»? И сантиметр в талии убавила. А в груди прибавила. Сейчас померят и…

– Вам надо уметь только одно: слушаться и делать то, что вам говорят.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»