Любовь и смерть всегда вдвоем Текст

2
Отзывы
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

«Мы встречались?»

«Встречаемся».

«Где?»

«Избавьтесь от мужа, и я скажу. Нам будет хорошо вместе. Я не считаю, что главное в жизни – это деньги. Больше всего мне нравится, что вы не жадная. Это он вас заставил. Он умеет это делать: использовать людей. Вы – очередная жертва. Не надоело решать чужие проблемы? Подумайте о своих!»

Следующий вечер был последним. Она решила покончить с Ромео. Попросила Олега сделать что-нибудь. Он кивнул и сел за компьютер.

– Тебе снова почта, – усмехнулся муж. – Похоже, что он только и ждет вечера, чтобы тут же войти с тобой в контакт.

– Убери это.

– Подожди. Мне интересно.

– Олег!

– Там что-нибудь интимное? Я ревную.

– Да читай!

Она ушла на кухню, включила чайник. Должен же этому быть конец! Пусть читает. Когда Люба минут через десять снова заглянула в комнату, муж сидел за компьютером, глядя в монитор, и не двигался. Люба подошла и заглянула ему через плечо.

«Я сам вас от него избавлю», – прочитала Люба и вздрогнула.

– Кажется, меня хотят убить? – Муж сказал это с иронией, но она почувствовала: Олег чего-то боится.

– Думаешь, это серьезно? – Она тоже испугалась.

– У меня в жизни все было серьезно. Каюсь: рисковал. Но тебя в роли роковой женщины, из-за которой могут и убить, не представлял никогда.

– Это еще почему? – Она не обиделась: не красавица, не кокетка, мужчин всю жизнь сторонилась, чего уж обижаться? Но почувствовала пренебрежение к себе и затосковала. Неужели Ромео прав? Олег ее использует. Только и всего. Никакое это не счастье. И отнюдь не кино. Это жизнь. Жестоко!

– Да ты и сама все понимаешь. Умница. Мне с тобой повезло. Ну же, Люба, не дуйся! Тебе не идет.

Он вдруг рассмеялся:

– Нет, в самом деле. Ха-ха! Какой-то псих забрасывает любовными посланиями мою жену, а под конец заявляет: «Я сам вас он него избавлю»!

– Я в милицию позвоню.

– Не стоит. Просто наука тебе на будущее: не спеши открывать послания, тема которых любовь. И не переживай: если меня и убьют, то не из-за этого.

– А из-за чего? – Люба не хотела принимать его слова всерьез.

– Успокойся, я пошутил, – ответил муж. И тут же: – Разговор окончен. Выйди, я сам ему отвечу.

– Но…

– Я сказал: выйди! – повысил он голос, и Люба выскочила на кухню.

Но через несколько дней Олег спросил сам:

– Люба, ты в милицию не звонила?

– Ты же сам сказал…

– Такое чувство, что за мной кто-то следит. Но с делами я разобрался.

– Отдал долг?! Но откуда такие деньги?!

– Да. Отдал. В некотором роде. Не беспокойся: эту квартиру мы не потеряем.

– Может, это Ромео за тобой следит?

– Кто?!

– Тот парень из Интернета.

– Да я ему ноги переломаю! Если он еще не понял!

– За что? За любовь?

– А тебе его жалко?

– Олег, почему ты никогда не рассказываешь про свою первую жену? Тебе сколько лет было, когда вы развелись? А как познакомились?

– А почему ты вдруг вспомнила? – Ей показалось, что муж насторожился. – Я, кажется, ничего от тебя не скрывал. Да, я был женат, мы разошлись. Обычная история: ранний студенческий брак, не сошлись характерами. Это же было так давно! Да, у нас был ребенок. Я никогда не оставлял бывшую жену без материальной поддержки. Мы постоянно созванивались. Ты сама знаешь, что недавно мы виделись. На дне рождения, куда я ходил с твоего разрешения. Ты же была не против.

– А почему ты так нервничаешь?

– Нервничаю?

Он взял со стола пачку сигарет, повертел ее в руках, достал одну. Потом начал искать зажигалку. Люба поморщилась.

– Да. Знаю. Сигаретный дым тебе вреден, – с досадой сказал Олег. – Ну, хорошо, я не буду. Кофе свари. – Люба кивнула и отошла к плите. – Нервничаю… – сказал Олег ее спине. – Я никогда не думал, что меня будет мучить совесть. Я человек жесткий, без сантиментов. Сопли-слюни, жалость… Все это не для меня. И вот хожу теперь и нервничаю. Придется, видимо, идти в милицию.

– Может быть, он сам отстанет?

– Кто?

– Ромео.

– Ах, ты об этом…

– А ты о чем?

– Так… Это тебя не касается. Все утрясется как-нибудь.

– И все будет хорошо?

– Ну, периодически. Как тому и положено быть. Иногда хорошо, иногда плохо, а в целом просто жизнь.

Муж всегда был неразговорчив. Люба к этому уже привыкла. Он выпил кофе и уселся за компьютер, а она… Она присела в кресло у телевизора и стала мечтать. Вот если бы они с Олегом, взявшись за руки, гуляли под дождем, и он, держа над ее головой зонт, сказал бы, стоя на набережной или под огромным деревом, что у Любы глаза, словно янтарные капельки смолы…

… Следующий день был выходным. И для нее, и для мужа. Они хотели погулять в центре Москвы, но на улице было холодно, сыро и очень неуютно. Весна боролась за свои права, сгоняя снег мелким дождем и порывами ветра, зима же цеплялась изо всех сил за каждый его клочок, за каждую лужу, вновь покрывая ее за ночь ледяной коркой. Народу в центре было много, но люди старались поскорее спрятаться в тепло, в уютные кафе, в рестораны, в магазины.

Люба тоже охотно рассматривала новые вещи, особенно детские. Покупать пока ничего не стала, потому что лучшая подруга сказала, что это плохая примета заранее готовить детское приданое, но мысленно потратила все до копеечки. И свои и мужнины.

– Хочешь что-нибудь? – спросил тот, останавливаясь у витрины с ювелирными изделиями.

– Да. Есть. Всегда хочу есть.

Муж улыбнулся и отошел от сверкающей витрины. Скрягой он не был, просто не любил необдуманных трат. Попроси жена золотую безделушку – купил бы. Любе достаточно было это знать, за что Олег ее и ценил. А деньги потратить они еще успеют. Вот родится ребенок…

Они купили еду в кафе самообслуживания, где продавали фастфуд. В дорогие рестораны Олег ее никогда не водил. Люба знала, что если она попросит, то Олег уступит. Но к чему эти необдуманные траты? Достаточно знать, что она может пойти в дорогой ресторан. Но и тут неплохо. Отовсюду доносятся вкусные запахи. Русская кухня, итальянская, китайская… Так бы все и съела!

Люба сидела за одним из многочисленных столиков на фудкорте, обмакивала в соус кусочки курицы, покрытые золотистой, хрустящей корочкой, и уписывала их с наслаждением, видя, как муж снисходительно улыбается. Ну и пусть! Да, она голодная! Уплетает курицу и косится на гамбургер! А у Олега, похоже, совсем нет аппетита. Пока он отошел за кофе, Люба, отдышавшись, стала рассматривать публику.

За соседним столиком сидела одинокая женщина, очень красивая, в шляпке, которую не сняла, хотя здесь было тепло. Шляпка ей шла, глазами женщина то и дело искала подтверждения этому у окружающих, кофе в маленькой чашечке, стоящей перед ней, давно уже остыл. Люба вдруг вспомнила: зернышки на ладошке. Очередной ловец счастья. Интересно, долго она уже так сидит? Что ж, всем когда-нибудь везет.

– Ты довольна? – спросил Олег, вернувшись с крохотной чашечкой кофе.

– Да. Очень.

– Еще что-нибудь хочешь?

– Нет.

– Тогда… Пошли? – Он одним глотком допил двойной эспрессо.

Люба кивнула и поднялась. Рядом с ним она чувствовала себя спокойно. Олег всегда знает, что делать.

Они проехали пару остановок на метро и сели в машину. В центре припарковаться не удалось, но Люба не жаловалась. Какой хороший день! Они погуляли, пусть не под дождем и без всякой романтики. А теперь они едут домой…

Ей было тепло от сытной еды и включенной печки. На любимой волне звучали ее любимые мелодии. Арии из опер в современной обработке. Какая красивая музыка! Люба улыбалась и кивала в такт.

– Что такое? – Олег прислушался.

– Что?

– Кажется, двигатель сейчас заглохнет. В ремонт завтра надо.

– А до дома доедем?

– Не знаю.

Машина встала через десять минут.

– Вот черт! Сейчас посмотрю. На обочину надо откатить или минутное дело? А может, эвакуатор вызвать? Сейчас выясню. Ты посиди. Я быстро.

Он включил аварийку, взял с заднего сиденья теплый плед, закутал ей ноги. Потом вылез из машины, выставил знак аварийной остановки, открыл капот. Она откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Хорошо! Тепло… Олег хороший, он умный. А главное, надежный. Нечего бояться. Сейчас Олег все исправит, и они поедут дальше. Домой…

«Что нежной страстью как цепью я окован…»

В этот момент она обернулась. Большая черная машина, похоже, и не собиралась тормозить. Но там же знак аварийной остановки! Стоп – сигналы горят! Не видит он, что ли?! Удар! Любу подбросило вверх, натянулся ремень безопасности, потом голова ударилась о переднюю панель, и наступила темнота…

3

Нет, он был не пьяный. Ромео. Больше некому. Интересно, что ему написал Олег? Должно быть, разозлил. Люба наконец догадалась: Ромео следил за ними, следил давно, и там, на шоссе, решил свести счеты. Он ведь угрожал…

– Петрова, к тебе пришли! Принимай гостью!

Лучшая подруга влетела в палату, в руках авоська с яблоками и апельсинами, оранжевая кофточка натянулась на пышной груди, юбчонка короткая, желтые волосы взбиты в пену. Сама маленькая, яркая, округлая, как апельсинчик. И амбре от нее такое сильное, сладко-сочно-фруктовое, что соседка по палате не выдержала, чихнула и сбежала в коридор. Люба невольно улыбнулась: Люська! В своем репертуаре!

Она всем любит пользоваться через меру: духами, косметикой, радостями жизни, эта никогда не унывающая Люська Самсонова! Неисправимая оптимистка. Люся, Люсенька, которую Апельсинчиком прозвали еще со школы. Неизменная Любина соседка по школьной парте все десять лет. Сначала Люську прикрепили к круглой отличнице Любе, чтобы хоть как-то училась, а потом их уже невозможно было друг от друга оторвать.

– Лежишь?

Люба вздохнула. Глядя на Люську, захотелось зажмуриться. Какая же она яркая и шумная! Прямо голова болит! Хочется ведь тишины, темноты и покоя. Лучше вечного.

 

– Лежишь? – грозно повторила лучшая подруга. И плюхнулась на стул. – Уф!

– Олег… – она всхлипнула и повторила жалобно: – Олег, Апельсинчик… И… ребеночек…

– Ладно, – Люська махнула рукой. – Подумаешь: третий месяц! Там и не было-то еще ничего! Комок слизи! Считай, что легко отделалась.

– Как ты можешь такое говорить?! – возмутилась Люба.

– А что я говорю? Знаешь, сколько я в своей жизни сделала абортов? И на втором месяце, и на третьем, – затараторила Люська. – Дело житейское. Разок бы повезло, как тебе. Бац – и выкидыш. И к гинекологу бежать не надо. Мать твою, как же я их ненавижу! Самая вредная на свете профессия! Но мне все по барабану. Хоть пять машин на меня наедет! Выкидыш? Да не дождешься! Я в котлету, а брюху хоть бы что! Я прям создана для деторождения! Чего таращишься? Мужика твоего, конечно, жалко, зато он тебе квартирку неплохую оставил, магазинчик в наследство. Слушай, возьми меня на работу, а? Ты теперь хозяйка.

– Люся!

– Что, опять не то говорю? Ну, давай выть вместе. Ты об своем, я об своем. Твой мужик помер, мой все равно что помер.

– Ушел? Опять?

От лучшей подруги постоянно уходили мужья или кандидаты в мужья. Люська – Апельсинчик никогда не расстраивалась, тут же находила нового мужчину и пользовалась у них бешеным успехом, хотя и была маленькой, пухленькой и удивительно некрасивой. Ноги кривые, но всегда – мини-юбка, глазки узкие, чуть раскосые, а косметики на веках и ресницах – тонна! И никаких комплексов! В Люськиных голубых глазах светился такой азарт, такое лихое веселье, что противоположный пол реагировал на это не менее активно, чем на длинные, стройные ноги очевидных красавиц. Вот и сейчас подруга махнула рукой:

– А… Добра-то! Ну что, успокоилась?

– Как Петька? – Люба имела в виду ее сына.

Один аборт Люська все-таки опоздала сделать. И слава богу! Как она тогда сокрушалась! Петькин отец – не подарок, дважды в тюрьме сидел, постоянно без работы, так что об алиментах лучше забыть. Люська тогда о стену билась лбом, причитая: как мы будем жить?! Но отревев, сказала: минутная слабость. Зато теперь у нее замечательный сын. Услышав вопрос, Люська скривилась:

– Рыжий? У дедов. Опять в школе напакостничал, оболтус! Отправила погостить на недельку к предкам, в наказание.

– Ему или им? – вяло улыбнулась Люба.

– Конечно, им! Рыжему все с гуся вода. Он и там найдет где напакостничать. Но мне сейчас не до него. Надо же кому-то тебя с ложечки кормить?

– Ему же в школу оттуда ездить далеко! И кто его будет контролировать? Твои родители?

– Не развалятся. Жизнь, она, знаешь, движение. А то сидят, сериалы целыми днями смотрят. Я им такой сериал подкинула! Сыночка своего дорогого. Что ни день, то новая серия. То учительнице доску парафином натрет, чтобы мел не писал, то взрыв прямо на уроке устроит. Экспе… экспери… ментатор. Во! Химичка ему запретила на уроки приходить. Орала, как будто ее режут: «Только не в моей школе!» Ничего, рассосется. Это тебе не беременность.

Люба поморщилась: назло она, что ли? Все о детях да о детях. Но кроме Апельсинчика, у нее никого не было, и Люба тихо попросила:

– Люсенька, раз у тебя время есть, помоги мне.

– Ну?

– Надо срочно продать квартиру Олега.

– Да зачем еще?

– Я не буду там жить. Надо ее продать, и положить деньги в банк. Под проценты. Я плохо себя чувствую и не знаю, когда смогу теперь работать. А жить на что-то надо. У меня же практически нет никаких сбережений.

– Понимаю. А магазин?

– Я не буду этим заниматься.

– Понятно. За аренду, значит, платить не будешь, с налоговой разбираться не будешь. Нервная работа, а тебе это ни к чему. Ладно, я туда съезжу, поговорю. Разберемся.

В палату заглянула санитарка:

– Петрова? Сызнова к тебе.

– Кто еще? Я никого не жду.

Люська томно подмигнула:

– Му-у-ужчина.

– Какой еще…

А это и в самом деле был мужчина. Среднего роста, средней комплекции, в белом халате, наброшенном на толстый синий свитер, в темно-синих джинсах. Можно даже сказать, что симпатичный, потому что подруга вскочила и по-боевому расправила плечи, выставив вперед пышную грудь.

– Здрасте!

– Гражданка Петрова? Любовь Александровна? – спросил вошедший, обращаясь к лежащей на кровати женщине. На Люську он поначалу и не взглянул.

– Вы кто? – прошептала Люба.

– Из милиции. Капитан Самохвалов. Оперуполномоченный.

Он достал удостоверение, которое Люська тут же выхватила из рук симпатичного оперуполномоченного и стала рассматривать документ с нескрываемым интересом. Самохвалов в это время таращился на ее желтые волосы и оранжевую кофточку. Потом спросил:

– А вы-то, собственно, кто?

– Дед Пихто! Лучшая подруга, нянька, сиделка, шеф-повар и прочее и прочее. В общем, мы с ней – одно лицо!

Самохвалов соединил взглядом оба женских лица, одно обескровленное, с синяками под глазами, другое в полной боевой раскраске, и с сомнением покачал головой:

– Мне надо побеседовать с гражданкой Петровой. Наедине.

– Беседуйте, – подруга вернула удостоверение, ливнем обрушив на капитана Самохвалова сияние раскосых голубых глаз. Потом сладко зажмурившись, спросила:

– А пистолет у тебя есть, капитан?

– Что вы себе… э-э-э…

– Обожаю мужчин с оружием! – воскликнула Люська и выпорхнула в коридор, зацепив-таки капитана плечиком и на мгновение прижавшись пышной грудью. Тот побагровел.

– Подружка у вас, Любовь Александровна…

– Не обращайте на нее внимания, – тихо сказала она. – Люся хорошая.

– Да уж! – с чувством сказал капитан.

Потом присел на теплый еще, после Люськиной пышной попы стул и уже согласно заранее написанному сценарию спросил:

– Как вы себя чувствуете?

– Плохо.

– Понимаю. Сочувствую. – Он негромко кашлянул.

– Что вам от меня надо?

– Рассказать ничего не хотите?

– Вы его нашли?

– Кого?

– Ромео.

– Вы знаете, кто убил вашего мужа? – насторожился Самохвалов. – Ромео – это что, имя? Кличка?

– Псевдоним.

– Что значит псевдоним?

– Ник. В Интернете. Он писал мне письма. Про любовь.

– Ну и что?

– Я с ним общалась. По электронной почте. И Олег… – Люба сглотнула. – Он следил за нами. Ромео. Скажите, что вы его поймали.

– До кого поймали-то? Ник в Инете?

– Водителя, который был за рулем той черной машины. Я не помню его лицо.

– Сожалею, – капитан снова кашлянул. – Но…

– Я не помню его лицо, – повторила она.

– Водитель скрылся с места происшествия. Мы его, конечно, ищем, но…

– А машина?

– Машина осталась.

– Это хорошая машина. Дорогая.

– «БМВ».

– Разве так трудно установить, кто ее владелец?

– Не трудно. Тем более что он тут же заявил «бэху» в розыск. Машину угнали, а когда она попала в аварию, бросили на шоссе. Сожалею, – снова повторил капитан.

– Но вы должны его поймать! Он не успокоится! Он все равно будет меня преследовать!

– У вас, кажется, сотрясение мозга? – спросил Самохвалов. – И как самочувствие?

– Вы думаете, я помешалась? Я даже в милицию хотела звонить, когда получила то последнее письмо. От Ромео. С угрозой, что он сам избавит меня от мужа. Я уверена, что это он был за рулем черной машины, которая врезалась в наши «Жигули». И я уверена, что знаю его. Я видела его лицо. Просто не помню его. Почему-то не помню.

– Вот что, Любовь Александровна, вы для начала успокойтесь. А я, пожалуй, завтра зайду. Вы к психиатру обращались? – не удержался он.

– Я сама психолог!

– Бывает. Перемудрили, раз у вас работа такая.

– Но вы должны как можно скорее его поймать!

– Должны, – охотно согласился капитан Самохвалов. – Хотя я с самого начала был уверен, что дело это – очередной «глухарь». А теперь еще и вы не в себе. Единственный человек, который может хоть что-то вспомнить. Ценный свидетель. Потому что, когда в ваши «Жигули», стоящие на шоссе, врезался черный «БМВ», Петров Олег Анатольевич, сорока трех лет от роду, был уже мертв. Экспертиза это показала.

– Как это мертв? Он машину чинил!

– Пулевое ранение в голову. Судя по всему, стреляли из проезжающего мимо автомобиля. Раз выстрела вы не слышали, то пистолет был с глушителем. Картина, в общем-то, ясная. Вы остановились на шоссе, ваш муж открыл капот, начал устранять неисправность, в это время раздался выстрел, убийца проехал мимо, вы, естественно, не обратили на него внимания, потому что за поднятым капотом не видели, как Олег Анатольевич упал. Скорее всего, ткнулся лицом вниз. И примерно в это же время сзади в вашу машину врезался угнанный «БМВ». Тело Петрова отбросило в сторону. Видимо, парень за рулем не заметил знак аварийной остановки. Или был пьяный. Найти его, конечно, надо. Но важнее найти того, второго. Который стрелял. Но я почему-то думаю, что и то и другое безнадежно.

– Почему? – тихо спросила она.

– Похоже на заказное убийство, – охотно пояснил капитан Самохвалов. – А их очень сложно раскрыть, если работал профессионал. Ваш муж бизнесом, кажется, занимался?

– Это был очень маленький бизнес! Небольшой магазинчик бытовой техники. Олега не могли за это убить!

– А долги? Были у него долги?

– Кажется, он все, что был должен, отдал.

Самохвалов тяжело вздохнул:

– Я это выясню. И зайду к вам завтра. Или послезавтра. В общем, зайду. А вы постарайтесь вспомнить, какая машина проезжала мимо после того, как вы остановились на шоссе.

– Их много проезжало! И все они меня не интересуют. Я не верю в ваши экспертизы. Олега обещали убить и убили. Я по-прежнему уверена, что за рулем «БМВ» был Ромео.

– Да хоть Гамлет. Простите. Угон машины и наезд тоже, конечно, дело серьезное. Вам кто-то должен компенсировать убытки…

– Я просто хочу жить спокойно! – резко оборвала его Люба. Убытки?! Да он просто… – У меня горе, мне надо это пережить, – сказала она после паузы. – И я не хочу ходить по улице, постоянно оглядываясь и боясь то ли выстрела в спину, то ли очередной машины, которая меня собьет.

Самохвалов поднялся:

– А вы не спешите выписываться, Любовь Александровна. Полечитесь.

– Вы все еще думаете, что у меня паранойя, – грустно усмехнулась она. – Но он существует. Он ждет очередного удобного случая.

– До свидания, – капитан пожал плечами и направился к выходу.

Люба невольно вздохнула: не убедила. Люська влетела в палату лишь минут через десять после того, как ушел капитан Самохвалов. Поправила пышную прическу и облизнула губы:

– С оперуполномоченным немного поболтала. В свидетельницы набивалась, извини. Какой интересный мужик!

– Обычный.

– Не удивляюсь, почему ты так поздно замуж вышла! Не теми глазами ты смотришь на мужиков, Любка. Обычный! Да он просто лапочка! А глаза синие! И пистолет! – восторженно взвыла Люська. – Большой, сильный мужчина…

– По-моему, он невысокого роста.

– По мне, лилипутке, любой мужик – Геракл! Ты мне его отдаешь?

Она умоляюще сложила руки перед грудью:

– Ну, пожалуйста!

– Люся! Он расследует убийство Олега!

– Тогда, чур мое! Без ссоры, без спора. Договорились!

– Люся, я устала. – Она закрыла глаза. Все-таки Людмила в больших дозах непереносима. Шумная очень.

– Ладно, лежи. Я все сделаю. И с магазином, и с квартирой. Движенье – жизнь. Полетела. Пока.

– У меня никого нет, кроме тебя, – говоря это, Люба почему-то смотрела не на подругу, а в окно. В небо, синеющее поверх накрахмаленных занавесок. – Спасибо.

– Да пока не за что. Увидимся!

Благоухающий Апельсинчик покатился к дверям, едва не сбив с ног вошедшую в палату Любину соседку. Та сразу же бросилась открывать форточку.

– Духами-то разит! Ну и подружка у тебя!

– Да вам-то что? – с неожиданной злостью ответила Люба.

Соседка посмотрела на нее с недоумением. Покачала головой: надо же! А на вид такая культурная дамочка! Любе же хотелось зареветь. Весна на дворе, а жизнь… Жизнь закончилась! Ее, Любина жизнь.

Ее все начало раздражать. Главное, люди. В том числе и энергичная подруга, которую волей-неволей придется терпеть. Потому что с делами надо разобраться как можно скорее. И остаться одной, в маленьком, огороженном высокой стеной мирке. И никого туда больше не пускать. Никого и никогда.

С этой книгой читают:
Седьмое море
Наталья Андреева
119
Остров порхающих бабочек
Наталья Андреева
129
Десять ударов в гонг
Наталья Андреева
149
Москва не принимает
Наталья Андреева
119
Ждите неожиданного
Татьяна Устинова
219 153,30
Развернуть
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»