В гости по ночам… Текст

4.0
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.


В старом доме, где происходит действие

На 1-ом этаже находится закрытый мужской клуб. Жильцы коммуналки гадают, что в нем на самом деле происходит.

На 2-ом этаже проживает председатель клуба Леонид Саркисович Иванов с женой, двумя взрослыми сыновьями, невесткой и внучкой.

На 3-ем этаже находятся две квартиры, одну из них снимает американец Джеймс Павловски, во второй проживают двое мужчин и две женщины, о родственных связях и взаимоотношениях которых строят догадки жильцы коммуналки.

На 4-ом этаже проживает серб Боян Станкович с русской женой Наташей и ее братом. Предыдущий жилец таинственным образом исчез лет семь назад.

На 5-ом этаже находится коммунальная квартира из семи комнат.

В 1-й комнате проживает участковый терапевт Ольга со старшим братом Игорем Петровичем, спившимся хирургом, который теперь работает санитаром в морге.

Во 2-й комнате проживает учительница немецкого языка и поэтесса Юлия Карловна с великовозрастным сыном Святославом, художником.

В 3-й комнате проживает бабка-общественница Екатерина Афанасьевна, обладающая поразительными для ее возраста зрением и слухом.

В 4-й комнате проживает коллекционер Владимир Викторович, мастер на все руки.

В 5-й комнате проживает немец, частный детектив Ганс Вестерман, который снимает ее у хозяина, перебравшегося к сожительнице.

В 6-й комнате проживают молдаванки, приехавшие в Петербург на заработки. Они снимают комнату у семейной пары алкашей, перебравшихся на постоянное место жительства за город.

В 7-й комнате обитают некие Вася с Колей, писатели. Изначально снимали комнату у внучки, получившей ее в наследство от умершей бабушки, для того, чтобы в ней работать, но после того, как Васю выгнала жена, он проживает в комнате постоянно.

На чердаке проживает бомж Сева, мужчина неопределенного возраста, несколько лет назад лишившийся собственной квартиры.

Глава 1

В дверь позвонили. Обсуждение на кухне резко прекратилось.

– Это кого еще несет? – спросил Игорь Петрович, отрываясь от банки пива. У Петровича был выходной. Спившийся хирург теперь работал посменно санитаром в морге, а когда-то подавал очень большие надежды, но…

Народ на кухне смотрел спутниковое телевидение. После долгих дебатов было принято решение поставить общую «тарелку», а где ее еще ставить в коммуналке? Игорь Петрович выделил для этих целей свой телевизор и считался в квартире ответственным за «тарелку». Его сестра Ольга, участковый терапевт, очень радовалась тому, что телевизор покинул пределы их комнаты, которую родственники были вынуждены делить из-за невозможности купить вторую, не говоря уже об отдельной квартире. Большая часть нынешних жильцов коммуналки в ней и родились – много лет назад.

– Ганс, твоя очередь открывать, – подала голос Екатерина Афанасьевна, крепкая бабулька семидесяти четырех лет, которая вместе с мужчинами смотрела футбол.

Екатерина Афанасьевна болела не менее бурно, чем мужчины. Любимой ее командой была «Челси». Спутниковое телевидение давало возможность смотреть и английский футбольный чемпионат, и испанский, и итальянский, и немецкий. Французский в коммунальной квартире не смотрели – не нашлось ни одного поклонника французского футбола. Но при просмотре английского чемпионата эмоции на кухне зашкаливали. Ведь среди жильцов оказались болельщики и «Челси», и «Манчестер Юнайтед», и «Ливерпуля». Екатерина Афанасьевна, кроме любви к «Челси», испытывала любовь к отдельным футболистам, и в каждой команде у нее имелся свой любимчик. Его голам она радовалась так же, как прибавке к пенсии. Любимчики забивали голы гораздо чаще, чем прибавляли пенсию.

Пару месяцев назад в квартире появился Ганс Вестерман, который снял комнату у одного друга зеленого змия, перебравшегося к сожительнице. Приехавшие на заработки молдаванки снимали комнату у семейной пары громогласных и поющих алкашей, круглогодично проживающих на даче, что очень устраивало остальных жильцов. Правда, никогда раньше жилье в квартире иностранцам не сдавали. В комнатах обитали или иногородние студенты, или граждане, приехавшие в Петербург на заработки из других городов. Жильцы квартиры пришли к выводу, что немцы, и в частности Ганс, деньги считать умеют и не хотят тратиться на квартиру, если вполне устраивает комната.

По виду Ганс ничем не отличался от простого русского пьющего мужика, которых в старых районах Петербурга проживает немало. Одевался скромно, никаких фирменных вещей с собой не привез. На русском языке говорил хорошо, правда, с заметным акцентом, но непонимания у жильцов с Гансом не возникло ни разу. Он родился в ГДР и русский язык изучал с детства. Ганс оказался дружелюбным мужичком сорока пяти лет, он никогда не отказывался составить компанию, всегда участвовал в подготовке «поляны», перезнакомился в районе с огромным количеством людей.

Ганс был частным детективом, что жильцов квартиры вначале удивило. Но новый жилец пояснил, что приехал по поручению человека, который в девяностые годы вкладывал деньги в Россию, но в результате не только не получил прибыли, но и потерял свои кровные. Немец с большим интересом слушал рассказы самых разных людей о том, что творилось в Петербурге и России в девяностые годы. Его интересовали все версии исчезновения денег клиента – даже самые экзотические для европейского уха. Все жильцы коммуналки, испытывающие к Гансу симпатию, говорили ему, что денег не найти, но немец продолжал свое расследование, ежедневно с кем-то встречался, куда-то ходил, собирал какие-то бумаги, а вечерами занимался совместным распитием спиртных напитков с соседями и смотрел футбол. Иногда распивал и смотрел и утром, и днем.

После длинного звонка в единственную дверь коммунальной квартиры, запираемую на один хлипкий замок, Ганс отправился открывать. Остальные даже не думали подниматься со своих мест. Никто никого не ждал. Все предположили, что в очередной раз принесло кого-то из жильцов нижних этажей, на которых коммуналки отсутствовали. Вероятно, с пятого этажа опять что-то протекло вниз.

Дом был старым, построенным еще в середине девятнадцатого века. В нем насчитывалось пять этажей. До революции семнадцатого года и в советские времена на первом этаже работала аптека. В девяностые годы и в начале нового тысячелетия там сменилось много организаций и много владельцев, правда, последний, похоже, обосновался надолго. Некий Леонид Саркисович Иванов (о национальности которого жильцы коммуналки долго спорили) выкупил не только помещение на первом этаже, но и квартиру на втором, где теперь проживал с женой, двумя взрослыми сыновьями, невесткой и внучкой. На первом этаже работал закрытый клуб. Жильцы коммуналки и окрестных домов гадали, что же в нем делается, и высказывали самые разнообразные версии.

– Разврат, – безапелляционно заявляла Екатерина Афанасьевна. – Что еще может происходить в закрытом клубе?

Окна на первом этаже были завешаны тяжелыми темными шторами, не пропускающими свет и не оставляющими ни единой щелочки, в которую можно было бы заглянуть с улицы. К Леониду Саркисовичу тоже было не заглянуть, и члены его семьи с жильцами коммуналки не общались. Правда, Леонид Саркисович всегда вежливо здоровался и за свой счет отремонтировал подъезд, жить обитателям коммуналки не мешал, но требовал, чтобы и к нему не лезли. Отдать должное, посетители его закрытого клуба вели себя тихо, но все равно вызывали вопросы! Зачем эти мужики на дорогих машинах приезжают сюда поздними вечерами? Что они делают в этом клубе? Может, развратничают друг с другом? Ведь заходящих туда женщин никто из жильцов коммуналки не видел.

На четвертом этаже поселился серб Боян Станкович с русской женой Наташей и ее братом. На работу все трое никуда не ходили, наоборот, к ним постоянно шастал какой-то народ. Но опять же не ханыги и не пьяницы, а очень респектабельные господа! Не исключено, что одни и те же граждане посещали и первый, и четвертый этажи. Вообще в доме был один вход и одна лестница, а черный ход заложили лет семь или уже восемь назад, после обвала лестницы. Чинить лестницу оказалось дорого, в дом ходили какие-то комиссии, проверяли надежность, что-то замеряли и в результате составили несколько актов. Шла даже речь о расселении дома. Но потом привезли кирпичи, пришли два дядьки и за день вход заложили. Насколько знали жильцы коммунальной квартиры, Леонид Саркисович занимался выяснением возможности его открытия. Его бы точно устроил второй выход. Ведь получить разрешение строить еще один, с улицы, было гораздо сложнее – дом, как уже говорилось, был середины девятнадцатого века и его фасад перепланировать было нельзя. Зона исторической застройки… Хотя за деньги у нас можно все, Леонид Саркисович явно не считал нужным тратиться на лишние согласования.

Третий же этаж несколько лет назад разделили на две квартиры – четырехкомнатную со старой кухней и двухкомнатную с кухней, сделанной из одной из комнат. Коридор поделили на две части стеной, и теперь по нему мог пройти только один человек, да и то без шубы. Если бы имелся черный ход и работала черная лестница, то проблем бы не возникло – у каждой квартиры был бы свой вход. А так получалось, что жильцам «дальней», четырехкомнатной квартиры, приходилось проделывать долгий путь, чтобы добраться до входной двери. Двери, правда, у каждой квартиры были свои, установленные впритык друг к другу.

В четырехкомнатной квартире проживала странная компания – двое мужчин и две женщины. Екатерина Афанасьевна очень хотела разобраться в их отношениях, но у нее ничего не получалось. Все они были разных возрастов. Двухкомнатную квартиру месяц назад снял американец, как успела выяснить вездесущая бабка, – наладчик какого-то оборудования. До американца там жили два каких-то молодых накачанных мужика, вызывавших подозрения.

 

У жильцов коммуналки постоянно возникали конфликты с четвертым и третьим этажами. Жильцам отдельных квартир, естественно, не нравился нездоровый интерес Екатерины Афанасьевны, которая должна все знать. Более того, приняв на грудь горячительных напитков, мужчины с пятого этажа задирали жильцов третьего и четвертого. Просто так, из классовой ненависти.

Капитальный ремонт в доме последний раз проводился в начале шестидесятых годов без выселения жильцов. Вообще по сравнению с девятнадцатым веком внутри произошли большие изменения. Трубы меняли не один раз, поставили ванны, газовые колонки, убрали дровяные плиты, провели отопление. Но после того, как коммунальные квартиры в девяностые годы снова стали отдельными, их владельцы поменяли свои трубы и сантехнику, и только на пятом этаже, в коммуналке, все осталось таким, как после последнего капитального ремонта. И унитаз шестидесятых годов продолжал исправно работать. Это был наш советский унитаз, предназначенный для долгой службы в коммунальной квартире, а не хлипкая новомодная итальянская сантехника в форме какого-нибудь тюльпана. Подумаешь – что-то где-то пару раз протекло…

Так что вполне можно было ожидать, что в квартиру пожаловал кто-то с четвертого или третьего этажа с очередной претензией. Жильцы коммуналки считали все эти претензии необоснованными, но всегда с большим удовольствием скандалили с «буржуями». И вопросы всякие личные задавали, которые не нравились жильцам третьего и четвертого этажей. Екатерина Афанасьевна всегда убеждала затопленных жильцов, что течет не их советский унитаз, а что-то в перекрытиях. Если хотят – пусть разбирают. И в любом случае у жильцов коммуналки на ремонт не то что соседской, а своей собственной квартиры денег нет и в ближайшее время не будет. После очередного скандала затопленные жильцы уходили и даже ни разу не вызвали комиссию из ЖЭКа. Значит, не очень сильно и затопляло.

Ганс Вестерман обычно не скандалил, вопросов о личной жизни не задавал, в разврате не винил и уличить не пытался, а очень спокойно объяснял соседям, в чем они не правы. Поскольку Ганс жил в коммунальной квартире на пятом, спиртные напитки распивал с жильцами коммуналки и с ними со всеми дружил, для него жильцы третьего и четвертого этажей тоже были врагами.

Но на этот раз на пороге стояла милиция. Участкового капитана Рыжикова Ганс знал, и Рыжиков знал Ганса и всех обитателей коммуналки, в которой его неоднократно обвиняли в получении взяток от первого, второго, третьего и четвертого этажей. В коммуналке взяток не давали, да и не за что было. Правда, раньше Рыжиков всегда приходил один, а на этот раз его сопровождал еще один представитель органов, тут же предъявивший Гансу удостоверение. Ганс его внимательно изучил.

– Что вам угодно? – вежливо спросил Вестерман, не предлагая незваным гостям пройти внутрь.

– Это немец, который тут комнату снимает, – быстро пояснил участковый второму мужику из органов.

– Вы сейчас в квартире один? – спросил второй мужик.

– Нет, он не один! – раздался громкий крик Екатерины Афанасьевны, обладавшей поразительным (не только для ее возраста) слухом. Возможно, она сразу же отправилась вслед за Гансом, чтобы, так сказать, «быть в курсе». Ганс уже давно понял, что эта соседка в курсе всего, происходящего в доме, а если не в курсе, то добраться до информации просто не представляется возможным.

– Здравствуйте, Екатерина Афанасьевна! – участковый снял фуражку. Ему в свое время в этой квартире объяснили, что мужчина, входя в помещение, должен снимать головной убор. Женщине это делать необязательно. А значит, если участковый не будет снимать головной убор при входе в до боли знакомую ему коммуналку, его здесь буду считать женщиной. Участковый очень хорошо усвоил урок.

– Что, нажаловался на нас кто-то? – орала Екатерина Афанасьевна. – Кто из этих капиталистов – четвертый этаж или третий? Не нравится, что мы их заливаем, так пусть трубы меняют. Им уже неоднократно говорилось. У самих деньжищ полно, такие квартиры купили, так могут себе позволить оплатить замену труб. И унитаз нам могут новый поставить, если им наш старый не нравится. А нам нравится. Только на итальянский мы не согласны. Я узнавала: сейчас самые хорошие – венгерские.

Ганс на протяжении всей эмоциональной речи Екатерины Афанасьевны молчал. Капитан Рыжиков, наученный личным горьким опытом, тоже не встревал, не перебивал и не комментировал. Новый мужик из органов слушал очень внимательно и с большим интересом.

– Жильцам снизу не нравится ваш унитаз? Я правильно вас понял? – уточнил он.

– Правильно, – подтвердила Екатерина Афанасьевна. Ганс кивнул.

– А почему? – поинтересовался мужик.

– Вы у нас спрашиваете? – Екатерина Афанасьевна чуть не подпрыгнула до потолка. – Вы у них спрашивайте! У нас знаете сколько человек живет в семи комнатах? И ничего, все одним унитазом пользуются. Как сломается, Владимир Викторович чинит. У нашего Владимира Викторовича золотые руки. Унитазу сорок лет, а работает. Да не сорок, больше! Я неправильно посчитала. Вот как в советские времена делали! А у этих внизу у всех новомодные поставлены, но работают хуже нашего.

– Но это вы их заливаете, а не они вас! – не выдержал Рыжиков.

– Интересно, а как, по-твоему, можно с третьего этажа залить пятый? Или с четвертого? – бабка прищурилась. – Ты здоров, соколик? Не перетрудился?

– Так, гражданочка… – открыл рот второй мужик из органов.

– Ты хочешь мне объяснить, как они могут нас залить?

– Нет!!! – Нервы у мужика не выдержали. – Мы пришли вас опросить насчет убийства!

– Какого убийства? – тихо спросил немецкий частный детектив.

– Так, и кто же из них кого прирезал? – У Екатерины Афанасьевны загорелись глаза.

– На третьем или на четвертом убили? – спросил подошедший Игорь Петрович и отхлебнул пива из банки. – Мы давно ждем, когда начнут рушиться их любовные многогранники.

Вслед за Игорем Петровичем к двери подтянулся крупный коллекционер и опытный кладоискатель Владимир Викторович, он же – мастер на все руки. С его коллекцией он давно мог бы купить себе квартиру – и не одну, но многие крупные питерские коллекционеры живут в коммуналках, причем в больших коммуналках. Во-первых, в таких квартирах всегда кто-то находится дома, и незамеченным не пройдешь. Во-вторых, коллекционеры типа Владимира Викторовича очень неприхотливы в быту. Они тратят все деньги на свое увлечение, скудно питаются, скромно одеваются и абсолютно равнодушны к комфорту. В-третьих, они, как правило, родились в этих коммуналках, дружат с соседями, иногда находится какая-нибудь бабуля, знавшая еще мать коллекционера и с радостью опекающая его после смерти родителей.

Владимир Викторович родился в этой коммунальной квартире, еще в советские времена заинтересовался монетами – и, так сказать, с головой ушел в коллекционирование. Его страсть заставила освоить несколько специальностей, потом еще и Интернет, оказалось, что у него золотые руки и он может починить все. В советские времена он получил диплом инженера, успел посидеть в каком-то закрытом НИИ, потом трудился сантехником, затем ушел на вольные хлеба. Коллекционирование позволяло зарабатывать достаточно – ведь во время выездов «на природу» он находил не только монеты, которые его интересовали. Екатерина Афанасьевна шефствовала над коллекционером, также лелеяла мечту поженить их с Ольгой, участковым терапевтом, но и Ольга, и Владимир Викторович сопротивлялись этому союзу. Владимира Викторовича женщины вообще не интересовали, ну а Ольге нравились другие мужчины. Владимир Викторович был далек от происходящего в доме, правда, футбол на кухне смотрел с другими жильцами и болел за «Ливерпуль». Но он не мог сказать, кто проживает на других этажах дома, несмотря на то, что Екатерина Афанасьевна ему это неоднократно повторяла, и на кухне регулярно велось обсуждение возможного развития событий на всех этажах дома.

– Меня наши из кухни прислали, – сообщил он, обращаясь к Екатерине Афанасьевне. – Что вы так долго? Сейчас же гол «Челси» будет.

– Вы ничего не слышали? – участковый обвел взглядом собравшихся перед дверью жильцов.

– Го-о-ол! – раздался крик из кухни, где оставалась часть жильцов, еще не успевших подтянуться к двери.

– Что у вас тут происходит? – спросил сопровождавший участкового мужик. – И вообще, можно пройти?

– Да, пошли на кухню, – сказала Екатерина Афанасьевна. – И вы нам все расскажете. – Мы в повторе смотрим «Челси» с «Арсеналом». Но игры «Челси» можно смотреть бесконечно…

– Гражданочка… – опять открыл рот представитель органов.

Но Екатерина Афанасьевна его уже не слушала.

– Когда футбол, к нам лучше не приходить, – пояснил немецкий частный детектив.

– У вас теперь всегда футбол, – заметил участковый. – Он же по «тарелке» круглосуточно идет.

– И чемпионат Бразилии можно посмотреть? – заинтересовался дядька, появившийся в квартире вместе с участковым.

Уже на кухне ему пояснили, что можно, но коммуналка смотрит Бразилию только если в это время нет ничего из Европы, потому что лучшие бразильские игроки играют в Европе, а на родине или молодежь, или те, у кого карьера на закате, или те, кого не взяли в Европу. Дядька кивнул, но почему-то не заинтересовался игрой «Челси» и «Арсенала», которую явно не видел в прямом эфире, как жильцы коммуналки, и проследовал к окну. Оно выходило на крышу соседнего дома, на которой и стояла «тарелка», развернутая на юг. Дядька открыл окно, высунул голову и осмотрел окрестности.

– Слушай, давай закрывай окно! – рявкнула Екатерина Афанасьевна. – Настудишь нам тут! Чего ты там усмотрел? Кому звонить насчет установки «тарелки», я тебе объясню…

– Отсюда не видно и не слышно, – повернулся дядька к участковому.

– Ну я же вам говорил, – пожал плечами капитан Рыжиков.

– Сейчас здесь все жильцы собрались? – дядька обвел глазами компанию, устроившуюся на стульях и табуретках перед телевизором.

– Все, кто дома, – сообщила Екатерина Афанасьевна. – Ну так ты будешь рассказывать, кто кого прирезал? Граждане, – обратилась она к соседям, – у нас в подъезде убийство произошло. Наконец кто-то из капиталистов кого-то прирезал! Их стало меньше!

– Гражданочка, помолчите! – закричал дядька из органов. – Никто никого не прирезал!

– Так ты же сам сказал, – удивленно посмотрела на него Екатерина Афанасьевна.

– Я не говорил, что прирезал! Гранату бросили! Машину разворотило, два человека погибли! А вы тут все футбол смотрите и ничего не видели и ничего не слышали!

С этой книгой читают:
12 жертв
Мария Жукова-Гладкова
79,90
Тайна, покрытая мраком
Татьяна Полякова
129
Судьба-волшебница
Татьяна Полякова
149
Ненависть начинается с любви
Мария Жукова-Гладкова
69,90
Чудны дела твои, Господи!
Татьяна Устинова
199 139,30
Ковчег Марка
Татьяна Устинова
199 139,30
Развернуть
Другие книги автора:
Нужна помощь
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»