Электронная книга

Код спасителя. Начало

Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Аделина молча смотрела на него, в ее широко раскрытых глазах не было страха, а только боль и участие.

– Возможно, тебе стоит пойти в храм? Молитва – это то, что может помочь, когда ты совсем запутался…

– Молитва? – Мартин слегка усмехнулся и тут же нахмурился. – Нет, не думаю. Все истины давно открыты, но в мире все равно царит зло и несправедливость. Я сомневаюсь, что Бог услышит меня. Кажется, этим миром правит сатана.

– Нет, миром не правит сатана! Бог любит нас всех, даже тех, кто не верит в него! – с жаром проговорила Аделина.

Мартин пристально посмотрел на ее раскрасневшиеся щеки, горящие глаза, руки, судорожно сжимающие край платья.

– Может быть, ты права… – он вздохнул устало, будто утомился от этого спора уже очень давно. – Мне все время снится один и тот же сон… – Мартин смотрел прямо перед собой, в его воображении вновь вырастали знакомые образы, – Будто я иду в темноте. Мне страшно, и я не знаю, куда ступить. Неизвестность окутывает и парализует. Но вдруг впереди я вижу свет, он мерцает и манит меня. Я не знаю, что это за свет. Но знаю, что должен идти к нему сквозь темноту, не думая о страхе… – Мартин чуть улыбнулся, ощутив, что ведет себя слишком уж серьезно, – Ни разу мне не удалось его догнать. Он ускользает, и продолжает мерцать где-то рядом. Но когда-нибудь, я смогу к нему прикоснуться, точно тебе говорю!..

Как это было давно, как они были молоды и как смело рассуждали о смысле жизни, о смерти, о вере… Кажется, прошла тысяча лет с того момента, как они впервые разговаривали, сидя под раскидистым деревом в студенческом городке. И сейчас, спустя эту невообразимо долгую тысячу лет они все еще были вместе. Слушали тишину, тесно прижавшись друг к другу. Аделина по-прежнему верила, стараясь не задавать вопросов и не растрачивая своей уверенности в том, что жизнь – это нечто целостное и прекрасное. Мартин по-прежнему мучился сомнениями, и пытался дойти до сути неясного мерцающего света, что манит из кромешной тьмы.

– Ну что, дорогая, теперь мне, кажется, пора? – Мартин взглянул на старые настенные часы.

– Да, да, конечно. Просто мне не хочется никуда тебя отпускать. Хочется, чтобы мы с тобой так и прожили всю жизнь вместе на этом старом диване.

– Ну, тогда я остаюсь. Тут и думать нечего! – Мартин покрепче обнял Аделину и состроил блаженную гримасу. Она рассмеялась и закрыла его лицо ладонями.

– Уговорил, уговорил! Я пошутила! Отправляйся на свое торжество! Только возвращайся скорее! – она выпихнула его с дивана.

Мартин еще раз подошел к зеркалу, чтобы пригладить растрепавшиеся волосы. Аделина тихо подошла и, жестом повернув Мартина к себе, начала поправлять его галстук. Он видел краем глаза отражение ее рук, быстрых тонких пальцев, перебирающих шелковую ткань. Все в этой сцене: склоненная голова, точные движения, его строгий костюм и серьезное выражение лица, – все напоминало ему маму с отцом.

Это воспоминание, еще совсем детское, смутное, но одно из важнейших в его жизни. Отец собирается на службу, а мама спокойно поправляет ему галстук, перед тем как привычно поцеловать на прощание. Это такое обыденное, бытовое действие стало для Мартина символом дома. И он каждый раз внутренне замирал, когда Аделина точно так же, как когда-то мама к отцу, подходила к нему и начинала колдовать над идеальным виндзорским узлом…

Все-таки мечты берутся из детства. И Мартин до сих пор оставался маленьким мальчиком, который только и хочет, что оказаться дома, вместе с родителями. Когда они с отцом остались вдвоем, он поначалу очень много плакал. Просыпался в слезах, снова увидев во сне крушение поезда, холодную мамину руку, тонкую струйку крови у нее на виске. Но папа каждый раз оказывался рядом, каждый раз отгонял кошмар, обнимал плачущего Мартина и укачивал его, повторяя, как заклинание: «Это сон. Это сон, Мартин. Все закончилось, мой мальчик. Это сон».

После смерти матери, они с папой стали ближе. Когда Мартин вырос, он понял, что он очень похож на нее. Та же улыбка, тот же взгляд, только более печальный – мамины глаза всегда искрились смехом. Манера говорить, машинально рисовать пальцем на стекле, изящная худоба… Отец любил в Мартине не только сына, он видел в нем отголоски ушедшей жены и за это любил его еще сильнее. Они оба стали не только единственными близкими людьми друг для друга, но и самым лучшим напоминанием о ее жизни. Они все еще оставались семьей.

А потом настал тот день. День, когда он остался один. И чем больше проходило времени с тех пор, тем с большей уверенностью, Мартин думал о произошедших в его жизни событиях, как о неком плане, неизбежной последовательности действий, которые создали его, Мартина, настоящего. Таких случайностей не бывает. Не может Бог просто так методично отбирать у ребенка родителей, толкая его в мир страхов, в темноту, в одиночество.

Мартин очень хорошо запомнил тот день. Кукурузные хлопья на завтрак, утренние мультики, соседка миссис Грипс приходит, чтобы приглядеть за мальчиком, а заодно накормить его обедом. Мартин любил оставаться с миссис Грипс. Старушка усаживалась в кресло и включала любимый сериал, за которым следовал еще один, не менее любимый, а Мартин тем временем был представлен самому себе.

Он играл в разведчика, исследовал темные углы в доме, осматривал через лупу подоконники и ковры, часто находил улики. Откуда мог взяться старый желудь у папы под кроватью? Наверное, здесь похозяйничали секретные агенты. В желуде, конечно же, спрятан секретный диктофон. Мартин усмехнулся, вспомнив, как подскочила в своем уютом кресле миссис Грипс, услышав стук молотка: парнишка остервенело дробил желудь, чтобы оставить злобных агентов с носом.

А вечером, когда миссис Грипс уже мирно похрапывала в кресле под бормотание телевизора, он как обычно взобрался с ногами на подоконник и ждал, когда папа вернется с работы. Он пристально вглядывался в темнеющую улицу, он знал, что папа тоже может увидеть его в окне и даже помахать рукой. Папе нужно будет постоять с минуту, ожидая, пока загорится зеленый, перейти дорогу по пешеходному переходу, и войти в их подъезд. В этот момент Мартин обычно спрыгивал с подоконника и бежал открывать входную дверь.

На улице зарядил дождик, и свет фонарей казался размытым, туманным. Папа действительно показался на тротуаре, он стоял, переминаясь с ноги на ногу. Наверное ему было противно оказаться в такую погоду на улице без зонта. Мартину ужасно захотелось, чтобы папа увидел его именно в этот момент, чтобы ему стало немного лучше. Он отчаянно махал руками, и даже пару раз стукнул кулаком в стекло, хотя знал, что папа не смог бы его услышать. И тут отец действительно поднял голову и увидел Мартина. Он тут же заулыбался, как будто вовсе и не стоял под противным проливным дождем, поднял руку и сделал шаг вперед – как раз загорелся зеленый свет, позволяющий пешеходам продолжать путь. Отец был один на переходе. Он еще раз махнул Мартину рукой, подмигнул ему и зашагал вперед.

И тут все закончилось. Закончилось детство, закончилась семья, жизнь. Черная машина выскочила на встречную полосу и, не сбавляя скорости, сбила пешехода. Отца несколько метров протащило на капоте, а затем он упал на дорогу безвольно, как кукла, раскинув руки. Спустя секунду машины уже не было. Отец оставался лежать, вокруг его головы медленно растекалась черная лужа и смешивалась с дождевой водой. Кто-то закричал, кто-то подбежал к лежащему человеку и начал трогать его руку, шею. Кто-то звонил в «скорую».

Это происходило там, люди могли что-то сделать, как-то помочь папе. Мартин мог только кричать. Он барабанил кулаками в стекло и кричал, кричал, кричал… Миссис Грипс вскочила с кресла и не могла понять в чем дело, она пыталась удерживать его руки, снять с подоконника, и только потом рассмотрела, что на той стороне улице собираются люди и поняла, что к чему.

А Мартин звал папу и плакал, пока совсем не ослаб. Он продолжал плакать, когда его уложили на диван и дали какое-то горькое лекарство, от которого он провалился в тягучий и пустой сон.

Он не видел, как миссис Грипс утирала слезы и всплескивала руками: «Какое горе! Мальчик останется сиротой». Не видел полицейских, которые что-то записывали в блокноты со слов старушки. А на утро в дверь постучали незнакомые люди. Они представились сотрудниками социальной службы и увезли Мартина из дома. Он помнил, что возвращался домой только один раз, чтобы забрать ценные вещи, как выразился социальный работник. Помнил, как пододвинул стул к стене и снял семейную фотографию в рамке. Папа на ней был непривычно серьезным, а мама едва удерживалась, чтобы не рассмеяться. Мартин смотрел не в камеру, как его уговаривал фотограф, а повернул голову к папе, чтобы увидеть, как должен выглядеть на фотографии настоящий взрослый мужчина. Эта фотография и сейчас висит на стене в его комнате…

Нет, такое не бывает случайно. Когда один из твоих близких гибнет у тебя на глазах – это случайность. Когда близкие уходят один за одним – это закономерность. Мартин долго пытался понять, почему это произошло именно с ним. Сначала он ощущал только чувство вины, давящее, всепоглощающее. Его родители умерли из-за него. Он был плохим мальчишкой, не слушался старших, шалил. Он вспоминал каждую ссору с родителями и снова убеждался, что он – единственная причина их смерти.

Мартин с усмешкой вспомнил, как ребенком он старался искупить свои выдуманные грехи. Старательно учился, слушался старших, не бегал там, где бегать нельзя, вел себя тихо, никогда ничего ни у кого не просил. И однажды услышав от престарелой классной дамы, что Бог наказывает плохих учеников за дурное поведение, еще сильнее уверился в своей тайной вине.

Его посещали навязчивые идеи, от которых он не мог отделаться. Например, он наступал только на целые кафельные плитки, придумав и вбив себе в голову, что если наступить плитку с трещиной, то кто-то близкий обязательно умрет. Ужасно боялся пешеходных переходов и начинал дрожать мелкой дрожью, когда должен был перейти дорогу. Каждую ночь он просыпался от собственного крика и бежал на кухню, шлепая босыми ногами, чтобы умыться холодной водой, смыть с себя страх.

 

Взрослый Мартин, Мартин – писатель, Мартин, который вот-вот женится на любимой женщине и создаст семью, внутренне сжимался, вспоминая, что ему пришлось пережить. Он не помнил, как из перепуганного ребенка превратился в замкнутого подростка, который не хочет ни с кем разговаривать, а только сидит в углу, уткнувшись в очередную книгу. Тогда он начал искать смысл, объяснение произошедшему. Сейчас, перечитав тонны литературы по философии, истории, религии, он понял, что в поисках ответа на главные вопросы он не прекращал искать смысл трагедии его детства. Он ищет его до сих пор…

– Дорогой. Дорогой, ты снова ушел в себя, – голос Аделины донесся как будто из-под воды. – Дорогой, ты прекрасно выглядишь. И тебе пора. Такси подъехало.

Мартин на секунду закрыл глаза, чтобы открыть их уже новым человеком, веселым и довольным жизнью.

– Ну что ж! Галстук смотрится идеально! Спасибо, милая.

Он поцеловал невесту в лоб и, подхватив плащ, открыл входную дверь.

* * *

Это было давно или недавно? Отступник не ощущал время как нечто движущееся, вечно уходящее сквозь пальцы. Для биоробота время было всего лишь характеристикой жизни земной системы, ориентиром. Ожидание не было мучительным, роботу чужда скука и нетерпение. Там на Земле годы сменяли друг друга, менялись города, рождались и умирали люди. Мальчик, спасенный MG76 из горящего поезда, научился читать и писать; с силой швырять бейсбольный мяч, так чтобы тот летел через все поле; придумал, как должна выглядеть его подпись, научился водить машину и гордо расписался в документах, получив права, полюбил уходить в мир книг и получать удовольствие от одиночества, сдал свои первые экзамены, впервые переступил порог своей собственной комнаты в общежитии колледжа, впервые нервно всматривался в свое отражение в зеркале, приглаживая волосы так и эдак, впервые поцеловал девушку… За эти годы мальчик превратился в худощавого мужчину с острыми чертами лица, пронизывающим взглядом и спутанными темными волосами. Он приблизился к разгадке, но не мог перешагнуть порог человеческого сознания, и переосмыслить мироздание, взглянув на него отвлеченно, как на Систему. Невозможность найти ответ мучила его, не давала спать, отбивала желание есть, связывала по рукам и ногам. Мартин чувствовал, что не может ни вдохнуть, не выдохнуть, но как избавиться от напряжения, сжимавшего легкие, он не знал.

Отступник отслеживал жизнь Мартина, его память фиксировала каждую минуту, каждый жест, каждый шаг. Отступник ждал, когда настанет время покинуть остров и встретиться с этим человеком. С человеком, на плечи которого он взвалил груз, непосильный для большинства, с человеком, который должен сохранить Землю…

Момент, когда оператор MG76, в чьи функции входила фиксация и архивация файлов Системы, сохранил программу Спасителя в личную базу, был переходным. В этот момент, биоробот-оператор MG 76, еще не осознавая этого, стал Отступником. Изменив образ действий, приняв собственное осознанное решение, расходящееся с четкими и простыми инструкциями Системы, Оператор перестал быть шестеренкой в огромном налаженном механизме, он стал неисправной пружиной, которая должна была выстрелить внезапно, сведя с ума все настройки, нарушив размеренное движение поршней и рычагов.

Пружина выстрелила чуть позже. Когда в огромном, наполненным безжизненным белым светом зале, собрались главы всех секторов Станции Контроля. Главный Оператор GR01 набрал изящными пальцами сложную комбинацию знаков на пульте. И тут же пространство помещения заполнилось голографическими изображениями операторов всех секторов Станции Контроля. GR01 – биоробот, не подвергавшийся перезагрузке, хранящий в памяти историю развития и смерти множества цивилизаций. В отличие от подчиненных ему биороботов-операторов он облачен в черные одежды. Информация, заключенная в его сознании, огромна, ему доступны миллиарды операций. Но несмотря на то, сколько видели его глаза, сколько познал его совершенный разум, лицо его бесстрастно, не тронутое эмоциями, оно всегда неизменно, всегда идеально.

Окинув взглядом операторов, GR01 проговорил, как всегда четко и размеренно, без тени эмоции в голосе:

– Внимание всем секторам. Программа Z 575656 входит в заключительную фазу своего развития. Мы запускаем итоговый проект под кодовым названием «Последние Времена». Этот этап подразумевает наступление эпохи Князя Тьмы, которое продлится тысячу лет во временном измерении Системы.

Голос Главного Оператора разнесся по всем секторам, раздался в наушниках каждого из исполнителей, вошел в их сознание как приказ, как данность.

Главный Хранитель ZT03 согласно качнул головой. Он не похож на человека или робота, его огромная фигура задрапирована в складки плаща, а лицо скрыто за черной маской. Видны разве что красные глаза, будто горящие угольки, светящиеся сквозь узкие вертикальные прорези в личине. Голову в узкой продолговатой маске венчают острые собачьи уши, подвижные и сверхчувствительные к любым звукам. По образу Главного Хранителя модераторами сознания Системы был создан миф о боге Анубисе, покровителе некрополей и кладбищ, судие Царства Мертвых…

– Мы давно ожидали, что Создатели запустят программу «Последние Времена». Пятая цивилизация исчерпала свой внутренний энергетический ресурс, дальнейший сценарий программы предусматривает истребление большей части биоэлементов Системы. Через тысячу лет данная система должны быть полностью разрушена, и мы начнем осваивать программу новой шестой цивилизации, – Главный Хранитель говорит холодно, безразлично. Наблюдение за стихийными бедствиями, смертями и возрождениями бессчетного количества людей давно не занимает его, он выполняет свои функции, как выполнял их всегда, бесстрастно и безошибочно.

Одна из голограмм с изображением оператора сектора конструирования засветилась ярче прочих.

– Мы даем вам голос, оператор JР77, – произнес Главный Хранитель, устало повернув голову к источнику беспокойства.

Оператор JР77 – единственный биоробот, сохранивший функцию, которая применялась в самом начале моделирования роботов, функцию внешнего старения. Его некогда идеальная маска испещрена морщинами, глаза смотрят из-под широких нависших бровей – это лицо старца. Да и интонации его более человечны, он прочищает горло и говорит медленно, будто обдумывая каждое слово:

– Этот процесс будет уже пятым крушением Системы. Значит ли это, что мы вновь отказываемся от программы «Золотой Век»?

– На всех стадиях развития данной цивилизации наши неоднократные попытки запуска программы «Золотой век» приводили к сбою. Данная программа изначально несовместима с программой пятой человеческой расы и соответственно будет демонтирована. Это решение Создателей, – Главный Оператор отвечает без промедления, тоном, не допускающим возражений.

– Но что тогда ожидает подготовленную нашим сектором программу Спасителя? – JР 77 сдвинул брови, как это сделал бы человек, решающий непростую задачу.

– Файлы с программой Спасителя будут отозваны и направлены в архив. Мы запустим ее лишь непосредственно перед крушением системы. Программа поэтапного крушения будет «Судным днем» для человечества. Центр принял решение, что такое завершение Системы наиболее органично встроится в жизнедеятельность Системы, как один из вариантов исполнения мифических пророчеств, необходимых человеческим элементам для объяснения себе сути мироздания, – на бесчувственном лице Главного Оператора мелькнуло нечто наподобие улыбки. – Программа Спасителя изымет лишь малую часть биоэлементов из системы. Часть избранных будет поднята на новые уровни развития, часть будет законсервирована в Хранилище. Оставшиеся в системе элементы не несут практической ценности для Центра, они будут разрушены. Именно таким образом мы и завершим общий сценарий пятой цивилизации, – продолжил Главный Оператор.

– Мы не можем знать конечный замысел Создателей. Однако программа разрушающего типа «Последние Времена» и демонтаж системы является необходимым этапом в развитии истории всех человеческих цивилизации, – добавил Главный Хранитель.

Голограмма сектора конструирования мигнула неоновым светом, и головы повернулись к новому оператору, изящному и тонкому оператору-конструктору РR97.

– Для продолжения работы, мне необходимо знать, каковы параметры очередного крушения?

– Так как крушение будет не частичным, а полным, то мы ожидаем поступление новой модернизированной программы шестой цивилизации, в которой будет задействована новая конструкция человеческой расы. Мы будем вести этот новый проект с самого начала, как прежде вели другие системы, – Главный Оператор сделал паузу и окинул взглядом голограммы, наполняющие зал. – Если вопросов больше не возникает, всем приступить к исполнению.

Каждый из слушавших принялся за свою работу, каждый со своей стороны запустил постепенный процесс уничтожения Земли. Пружина сжалась…

Оператор MG76, еще не осознавая себя Отступником, но лишь выполняя свои функции, вошел в сектор реструктуризации. В овальном помещении сектора работали шестеро Операторов, один из них, Оператор HD14 повернулся к вошедшему, отвернувшись от монитора.

– Тебе доступен код к сектору реструктуризации?

– Мой процессор просчитал десять миллионов вариантов за одну сотую долю мгновения, – в мимике MG76 не изменилось ничего, голос звучал спокойно и уверенно.

– И с такими данными ты продолжаешь работу в архиве? – биоробот смоделировал гримасу удивления, идеальные брови чуть приподнялись, лоб наморщился.

– В архиве много полезной информации, – спокойно парировал MG76.

– Разбирать старый хлам – не для меня, – биоробот HD14 уже снова повернулся к экрану.

Оператор MG76 спокойно смотрел на мониторы: все экраны были активны. Процесс разрушения Системы был запущен, и сектор реструктуризации вел наблюдение за уничтожением биоэлементов. Операторы с огромной скоростью запускали различные программы и отслеживая их завершение, архивировали данные.

MG76 переводил взгляд с одного монитора на другой, обрабатывая поступающие данные, как и остальные операторы.

На одном из мониторов горящее здание, из окон которого с криками падают люди. Они охвачены ужасом. Кто-то молится, кто-то плачет. Люди умирают, но их смерти регистрируются и заносятся в информационную базу. Ни одно действие не проходит бесследно. В одной из комнат, забившись под стол, плачет от страха маленькая девочка. Она с головой накрылась одеялом и зажмурилась, по щекам катятся слезы. Черный дым уже заполнил комнату, и она не может не кашлять, заходясь все сильнее, она хватает воздух, широко раскрывая рот, но вдыхает только дым, и наконец падает без сознания.

Оператор MG76 мгновенно успевает отслеживать терабайты информации. Тысячи столкновений в секунду – горящие машины, мятые двери, кровь, крики людей, окружающих место происшествия. Одну из аварий Оператор фиксирует отдельно от всех: водитель грузовика внезапно заснул за рулем и машину вынесло на встречную полосу. Тяжелый грузовик врезается лоб в лоб с легковой машиной. Грузовик разворачивает и выносит в кювет. Легковая машина совершенно уничтожена. Невозможно предположить, что кто-то из пассажиров остался в живых.

Взгляд Оператора MG76 останавливается на подростке, неподвижно застывшем на заднем сидении, он мертв. Теперь все внимание оператора MG76 сосредоточилось на следующем мониторе, где юноша с заспанным лицом и взлохмаченными волосами не успевает донести ложку с утренними хлопьями до рта, его отвлекает стук в дверь.

– Кто еще в такую рань? – он спешит к двери, на ходу стараясь попасть ногой в слетевший тапок. Он открывает и не успевает даже удивиться. Человек в черном направляет ему в лицо пистолет с глушителем.

– Джон, что там такое? – девушка выходит из душа, обернув полотенце вокруг головы. – Кто-то пришел?

Она не сразу понимает, что произошло, когда видит Джона на полу. У него во лбу небольшая аккуратная дырочка. Крови совсем немного – работа профессионала. Девушка кричит и сползает по стене на пол…

Механический голос одного из операторов комментирует для отчета:

– Майкл Джереми, биоэлемент с заложенной программой «Воин Света» разрушен. Линда Кроули, биоэлемент с заложенной программой «Воин Света» – разрушен. Джон Смит, биоэлемент с заложенной программой «Воин Света» – разрушен.

В сознании МG76 процесс архивации данных не прекращается ни на мгновение: он улавливает краем сознания: «598 биоэлементов уничтожены в секторе С558789. 4 биоэлемента разрушены… 67 биоэлементов разрушены… 1007 биоэлементов…117…»

Болезни, не знающие противостояния медицины, захватывали районы, выкашивая людей целыми семьями. Уровень преступности вырос, как никогда, люди ожесточились, убивая других, желая выжить сами. Демонстрации и митинги заполнили площади крупнейших городов. Люди не могли спокойно говорить друг с другом, а значит, не могли договариваться. Кулаки, ножи, куски арматуры, бутылки с воспламеняющейся жидкостью мелькали в толпе – люди не хотели коммуникации, они жаждали выплеснуть сжигающую их злобу. «Убить. Убить. Убить. Убить всех тех, кто мешает!» – стучал в висках призыв, внушенный с помощью тонкого фиолетового луча – индивидуальной кодированной программы, пронзающей голову очередного человека. И новые взрывы в людных местах уносили тысячи жизней. Ураганы сметали с лица земли постройки, земля трескалась и уходила из-под ног, землетрясения уничтожали целые города, погребая под обломками живых и мертвых. Разбивались самолеты. Самоубийцы шагали с крыш, всыпали в горло горсти снотворного, опускали руки со вскрытыми венами в теплую воду. Смерть звала. Смерть была запрограммирована Центром. Разрушение Системы набирало силу…

 

– Я закончил архивацию 178 907 665 файлов четвертой цивилизации Системы, – проговорил, отвернувшись от мониторов, МG76.

– Это огромный массив, у твоего процессора мощный ресурс, – Оператор на секунду замолчал, сверяясь с данными по МG76. – А сейчас тебе предстоит обработать программу нового крушения Системы.

– Мне это известно, – МG76 внимательно взглянул на собеседника. – Ты уже запустил программу Князя Тьмы?

– Еще нет, модуль Князя проходит диагностику, он получает необходимые коды, которые будут включаться по мере его восхождения в Системе в соответствии с программой «Последние Времена».

– Он будет сильнее своих предшественников? – МG76 не отрывал взгляда от оператора, в чьем голосе зазвучало подобие восхищения.

– Намного. Кроме уникальной по своим характеристикам физической силы, его мозг будет функционировать, задействовав все сто процентов его возможностей, в отличие от мышления обычных биоэлементов системы. Он сможет мгновенно вникать во все предметы научных дисциплин, к тому же он получит код владения телепатией и код ясновидения. В возрасте тридцати лет он станет обладателем кода власти, его мысленные приказы будут проникать в подсознание миллионов и миллионов биологических элементов. Код магии позволит ему свободно телепортировать себя в любую точку мира, и конечно, творить демонстративные чудеса, которые смогут привлечь к нему внимание массы людей, максимально взять в свои руки контроль над их умами. Но самый могущественный код из тех, что будут предоставлены в его распоряжение, – это код разрушения материи, позволяющий уничтожать противников на расстоянии. Он сможет прервать миллионы жизней без малейшего физического напряжения. В понимании элементов Системы, он должен стать новым мессией. На данный момент отобрано шесть претендентов, но имя того, кто из них станет воплощением программы разрушающего типа «Князь Тьмы», Доминирующий сценарий выдаст только в последний момент.

Оператор набрал несколько комбинаций на клавиатуре и МG76 увидел голографическое изображение фигуры Князя Тьмы. Широкие плечи и грудная клетка, сильные руки со вздувшимися мышцами, уверенная поза и полное отсутствие каких-либо черт лица. Гладкая поверхность, будто перед МG76 поворачивалась вокруг своей оси страшная безликая кукла в человеческий рост.

«Конечно, лицо будет определено, когда определится идеальный кандидат», – мелькнуло в мыслях МG 76.

– Сейчас идет загрузка программы кода разрушения. Код подлежит активации при достижении элементом возраста тридцати лет по исчислению Системы, – добавил оператор HD14. – В тридцать три года во временном измерении системы он получит код бессмертия, что позволит ему править миром почти тысячу лет, – продолжал он.

– Обладая такими кодами, он действительно станет могущественнее всех в Системе, – склонил голову МG76. – А будут ли включены программы защиты Системы?

Оператор отрицательно покачал головой.

– Мы перекрыли доступ в Систему элементам, которые могли бы противостоять Князю Тьмы. Те элементы, которые вошли в систему до активации программы «Последние Времена» отслеживаются и уничтожаются охотниками на ранней стадии.

МG76 слушал слова оператора, а сам смотрел, как на мониторах, заполняющих стены, мелькали изображения разрушающихся зданий, массовых драк, природных катаклизмов. Он смотрел на крупные планы мертвых людей, лежащих в крови, людей стреляющих, падающих, истекающих кровью, кричащих. Он спокойно смотрел, как агонизирует человечество, потерявшее шанс на спасение.

– Жаль, что крушение Системы растянуто во времени, – донеслись до МG76 слова оператора НД14.

– Тебе бы хотелось, чтобы крушение произошло быстро? – ответил он, не сводя взгляда с экранов.

– Мгновенное крушение – это величественное зрелище! Это невозможно забыть, однажды увидев. Когда мы обрушили четвертую цивилизацию, я видел мощь и величие Создателей. Это вселенское событие. Мощнейший выплеск мега энергии!

– Я просмотрел в архиве несколько файлов гибели четвертой цивилизации, – медленно проговорил МG76. – Энергия страданий разрушенных элементов в тот раз уничтожила большую часть энерго-информационных полей Системы.

– Да, это был просчет, – кивнул головой Оператор. – но теперь, лишившись зрелищности, мы получим постепенный прирост энергии и сможем его контролировать. Новая программа предусматривает тысячелетнее правление элемента под шифром Князь Тьмы и только потом всеобщее крушение – победно добавил он.

– Создатели опять запустят программу всемирного потопа? – уточнил МG76.

– На этот раз планируется задействовать программы экологических катастроф, массовых эпидемий, экономических кризисов, мировой войны. Конечно же в ход пойдут психологическая и физическая деградация элементов. После этого последуют два века предсмертной агонии и последующее затухание Системы.

– Интересный сценарий, – МG76 снова посмотрел на мониторы.

– Логичный финал: болезни и войны. Элементы Системы примут все события как наказание за свои грехи. Конец Света станет для них долгожданным окончанием мучений, очищением и началом новой жизни.

– Создатели любят эффектные ходы, – сухо проговорил МG76.

– Я все же предпочитаю быстрое разрушение, чем эти программы медленной деградации Системы. Они малоэффективны. Затрачивание огромного количества ресурсов, которые можно было бы потратить на возведение новой Системы, на новые опыты, новые достижения, – не замечая, что МG76 становится все менее разговорчивым, Оператор делился своим мнением.

Но МG76 уже не слушал. В его сознании проносились ярчайшие из сохраненных памятью моменты становления четвертой цивилизации. Он будто бы вновь видел спины динозавров, заснеженные просторы и льды, сливающиеся с горизонтом, первый рисунок на закопченной стене в пещере, рост первых зданий… И множество человеческих лиц, сменяющие друг друга. Он видел слезы, страдания, счастье, удивление, восторг, уныние. Он видел отчаянные прыжки в неизвестность и последние рывки к кажущейся победе. Он видел отчаянную слабость этой цивилизации, и это не давало ему покоя. Лица мелькали, сливаясь в одно. Последние данные он позволил себе рассмотреть более тщательно. Смеющееся лицо подростка, и оно же бледное, залитое кровью. Это Майкл Джереми, погибший в автокатастрофе. Девчонка что-то доказывает родителям, веснушчатый лоб нахмурен, глаза блестят. Затем она же задыхается от кашля, пытаясь скрыться от пожара под одеялом, будто это ночной кошмар. Это Линда Кроули, она тоже не успела повзрослеть. Тонкое задумчивое лицо юноши, желтый свет лампы освещает страницы книги, от которой он не может оторваться, несмотря на поздний час. Это же тонкое лицо, запрокинутое, бледное, с пустыми глазами и дырой во лбу. Джон Смит, еще один Воин Света, не успевший дожить до своей миссии…

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Другие книги автора:
Нужна помощь
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»