Уведомления

Мои книги

0

Голос в радиоэфире

Текст
3
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Голос в радиоэфире
Голос в радиоэфире
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 478  382,40 
Голос в радиоэфире
Голос в радиоэфире
Аудиокнига
Читает Алевтина Пугач
249 
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Андреев А., перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Посвящается Гарольду,

который знал, что случилось с Ривом



Благодарю чудесного редактора

Линн Хокинс



Спасибо Сайре,

считающей, что редактура – это:

«Вау, мам, да все идеально!»



И моему редактору Беверли Горовиц,

у которой светлая голова и которая способна

отличить идеальное от неидеального


I

FROM: JanieJson@aol.com

TO: ReeveShlds@hills.edu

SUBJ: несправедливый график учебы студентов

Ты в колледже уже 39 дней – как я без тебя выжила? С трудом. Зачем мне нужна эта средняя школа? 599 дней до окончания. Приезжай скорее. У меня ОРОШ… острое расстройство от школы. Единственное лекарство – ты.

Люблююююююю,

Дженни

FROM: ReeveShlds@hills.edu

TO: JanieJson@aol.com

SUBJ: аттестат о ср. образовании

Как и всем остальным американцам, тебе придется заплатить полную цену за получение аттестата о среднем образовании. Не забывай, что 599 дней – это всего лишь 19 месяцев, что, по сути, недолго. Не могу приехать, пока не стал богатым и знаменитым, что случится скоро… через час… когда я, твой покорный слуга, буду настоящим диджеем на настоящей радиостанции…

Рив

Он не знал, что говорить дальше. Рив не предполагал, что у него будет боязнь микрофона. Как получилось, что он исчерпал все темы, о которых мог высказаться? Прошло лишь одиннадцать минут в эфире из шестидесяти, которые он выпросил, и вот, не дойдя до половины, перегорел. Язык прилипал к небу. Еще шестьдесят секунд, и он не сможет произнести и звука.

Риву казалось, что его не испугает и война в джунглях, что он может быть полицейским на дежурстве в плохом и опасном районе во время войны между бандами за территорию влияния. И вот он сел перед микрофоном, а ему нечего сказать.

Мертвая волна. В большом городе можно много кого убить, и это никого не удивит. Но никто не будет слушать радиостанцию, транслирующую молчание. Мертвое молчание – это мертвый диджей.

Опытный диджей Дерек сидел в офисном кресле, спинка которого откидывалась назад. Он ухмылялся, помахивая ладонью в сторону Рива, давая понять, что настала пора передать микрофон.

Рив взял спасительную музыкальную паузу.

– Это радиостанция WSCK, – произнес он в микрофон. – Мы с вами, мы ваши, мы все больны! И ведем передачу из подвала нашего административного здания. А сейчас послушаем релиз группы Visionary Assassins из нашего колледжа!

Будущие члены коллектива не были знакомы, когда 27 августа началась учеба. Сейчас уже 4 октября – они создали группу и выпустили демокассету. Ребята хотели стать знаменитыми, уважаемыми, богатыми и любимыми, выступать перед забитыми залами и гастролировать по всей стране.

Рив всю жизнь любил радио. Он слушал обычные ток-шоу, те, куда слушатели могли позвонить, хард-рок, софт-рок, кантри, эйсид-рок и даже вестерн. Все, за исключением скучнейшей попсы. Парень готов был слушать двухчасовые новостные программы, которые родители включали во время обеда. Иногда просто для прикола слушал местные радиостанции с описаниями пропавших собак и бестолковой рекламой местных магазинов.

Но никогда в жизни он не представлял, что сам сядет перед микрофоном. Радио всегда было частью поездки в автомобиле или домашней атмосферы, и парень не мог предположить, что сам захочет и сможет оказаться на радиостанции.

Рив пришел на WSCK исключительно по той причине, что очень нервничал в общаге среди полутора тысяч незнакомых студентов. Сосед по комнате оказался более чем странным персонажем. Как вообще можно в течение девяти месяцев делить маленькую комнатку с человеком, который казался ему настоящим животным? Парня звали Корделл. Он не чистил зубы, не стирал нижнее белье и не менял постельное.

– У меня такой период, – гордо заявлял он.

«Блин, закончи этот период и начни новый», – думал Рив, приглашая в комнату курильщиков, чтобы вонь соседа меньше чувствовалась.

Он не мог взять в голову, как Корделла вообще взяли в колледж. Еще большей загадкой оказалось, как тот умудрялся нравиться девушкам.

Однако после вечера, когда Рив впервые вызвался выступить диджеем на радиостанции колледжа, все проблемы с соседом показались сущими пустяками, недостойными внимания. Рив знал, к чему стремился: чтобы его голос услышали по радио. Он представлял, как люди замолкают и шикают друг на друга: «Тише! Сейчас будет Рив Шилдс!»

На самом деле фамилии во время программы он не произносил. Ему хотелось стать одним из немногих людей на планете, которых узнают по имени. Рив. Но вместо этого боялся настолько сильно, что был близок к тому, чтобы забыть собственную фамилию. Мечты о славе исчезли.

В наушниках звучала песня Visionary Assassins. Музыка была отличной. Ритм гармонично сливался с ударами его сердца, бас мягко отдавался в груди. Наушники оказались суперудобными: мягкими, легкими, не давили и транслировали очень хороший звук. Но суть в том, что «вписался» Рив не на музыкальную передачу, а на целый час ток-шоу.

ДерекVIP[1] ухмыльнулся, как бы давая понять: «Ну я же говорил». На его голове был пурпурного цвета ирокез, семь сережек в одном ухе и три в другом.

– Дорогуша, не хочешь передать сюда микрофон? – спросил он.

– У меня все под контролем, – пробормотал Рив, фальшиво улыбнувшись. Придет время, он подстережет этого Дерека в темном углу и покажет, что бывает с теми, кто называет Рива «дорогушей».

Большую часть жизни у него было только одно желание – стать выше 183 сантиметров. Добившись цели, он начал качаться, чтобы нарастить мускулы. И только после этого был готов заняться учебой. К тому времени он перешел в выпускной класс. Было приятно получать пятерки вместо троек. Ему захотелось продолжить образование в колледже. Учиться оказалось прикольно. Он чувствовал, что у него получается, все давалось легко. Теперь появился смысл тратить десятки тысяч долларов, которые родители были готовы отдать за его образование. Но как только он забрел в студию WSCK, мысли об учебе улетучились, будто их и не было.

Сейчас Рив, ростом 183 см, смотрел на Дерека, рост которого был всего 165 см, и понимал, что на радио все это не имеет значения. Тут надо говорить. В этой ситуации не спасут широкие плечи.

– Найди тему, на которую ты готов порассуждать, – посоветовал Дерек. – Может, тебе повезет и какой-нибудь идиот позвонит, тогда время уйдет на разговор. А если тебе повезет посильнее, позвонит какой-нибудь нормальный парень и попросит, чтобы ты передал микрофон ДерекуVIP.

Именно так он себя величал в эфире: ДерекVIP. Он произносил эти слова с апломбом, словно представлял президента США.

Хит Visionary Assassins оказался коротким. Песня закончилась.

Оставалось еще сорок шесть минут эфира, а сказать было совершенно нечего.

Дженни и Сара-Шарлотта сидели на кровати и рассматривали журнал «Невеста». Они купили два последних номера. Сара-Шарлотта была девушкой практичной и решила почитать статью о совместных счетах и вкладах. Дженни не была такой и просто рассматривала платья.

– Твой брак не будет долгим, – говорила Сара-Шарлотта, – потому что ты слишком романтичная. Для тебя свадьба – это только повод надеть белое платье. Не забывай, что в нем ты проходишь всего несколько часов.

– Перестань. Рив, между прочим, тоже большой романтик.

– Представляешь, как будет здорово! – воскликнула Сара-Шарлотта. – Я уже вижу, как он ждет тебя у алтаря.

Девушка с радостью представляла себе ситуацию. С тех пор как во время выпускного бала она увидела Рива в смокинге, у нее были сны об их свадьбе. Ее не покидали навязчивые воспоминания о классическом сочетании черного и белого, элегантности запонок, а также ощущение и вид накрахмаленных воротничка и манжет. Воспоминания казались своего рода предвкушением будущей свадьбы.

Понятное дело, она ничего не сказала парню. Дженни еще училась в школе, а Рив – на первом курсе колледжа. Если бы она произнесла вслух слово «свадьба», тот, вполне вероятно, купил бы яхту и отправился путешествовать вокруг света лет на десять или даже больше. Когда Рив начинал о чем-то мечтать, его было не остановить.

Сара-Шарлотта внимательно изучила статью о цветочных букетах для современных невест.

– А какой из отцов поведет тебя к алтарю?

Это был непростой вопрос. Дженни считала отцом папу из Коннектикута, с которым выросла. Но у нее был папа и в Нью-Джерси, который постепенно становился все милее и любимей.

– Оба, – ответила она. – Я буду в середине, они по бокам.

– Да ладно! Ты уверена, что они согласятся?

– Конечно, – сказала девушка и подумала: «А я смогу поставить их в такую ситуацию? Возможно, это будет не очень приятно. Хотя, с другой стороны, я столько себе позволяла, что это далеко не самый страшный поступок».

– Однако, – сказала Сара-Шарлотта, научившаяся спрашивать, не задавая вопросов, – ситуация уже не напряженная, все пришло в норму.

«Наверное, она будет репортером, – подумала Дженни. – Те знают, как разговорить молчаливых людей: высказать предположение, которое те должны оспорить».

– Не думаю, что в моей ситуации все может окончательно прийти в норму, – возразила она. – Это можно сравнить разве что с очень сложным разводом.

 

– Ну не знаю, настолько ли он сложный. Ты преувеличиваешь, – произнесла Сара-Шарлотта.

Девочки услышали, как на второй этаж поднималась мама Дженни, быстро спрятали журналы для невест под кровать и завели громкую и бесполезную дискуссию по поводу задания по химии. Миссис Джонсон вошла в свою комнату, спустя несколько секунд вышла и снова спустилась на первый этаж.

– Не знаю, почему мы ведем себя так, будто сделали что-то плохое, – заметила Сара-Шарлотта, вынимая журналы. – Каждая нормальная девочка мечтает о свадьбе.

– Но нам советуют читать журналы с анализами разных инвестиционных стратегий, чтобы подготовиться к карьере на Уолл-Стрит, или статьи о компьютерах и софте, чтобы нацелиться на карьеру в области технологий, – кивнула Дженни. – Хотя вместо этого хочется обдумывать дизайн приглашений на собственную свадьбу.

Что они и сделали. Девушке казалось, что сочетание «Рив Шилдс» и «Джейн Элизабет Джонсон» смотрелось весьма органично.

– Слушай, – произнесла Сара-Шарлотта, – тебе придется выходить замуж со своим настоящим именем. Иначе все будет незаконно.

И подруга переписала приглашение: «Рив Шилдс» и «Джен Спринг».

От вида «Джен Спринг» девушке стало не по себе. У нее было чувство, что она – здание, чудом избежавшее сноса. Динамит все еще был заложен в основании, и сочетание данных имени и фамилии казалось слишком взрывоопасным. Она решила сменить тему.

– Давай сделаем приглашение на твою свадьбу, – предложила она и нарисовала на листе квадрат, в котором собиралась написать текст. – Ты все еще влюблена в Алекса, верно?

– Да, но не настолько, чтобы выходить замуж. Тем более у него ужасная фамилия. Кинкл. Кошмар! Ему придется взять мою.

– Сара-Шарлотта Кинкл. По-моему, звучит неплохо. Тебя точно невозможно будет не заметить.

Лицо подруги приняло обиженное выражение.

– Я сделаю такую блестящую карьеру, что меня и так все заметят, – сказала она.

– Здорово! А чем будешь заниматься?

– Пока не решила, но точно буду лучшей в своей области. – Та открыла журнал на одной из первых страниц и изучила список редакции. – Главный редактор. Вот кем я могу стать: буду главным редактором журнала, который знает все о свадьбах.

Дженни рассмеялась.

– Невесты вряд ли сильно обрадуются, что кто-то кардинально изменит их представление о свадьбах, поставив саму концепцию с ног на голову.

Девушка с удовольствием продолжила бы обсуждение этой темы, но Саре-Шарлотте уже надоело, поэтому она довольно бестактно спросила:

– А что именно происходит в Нью-Джерси?

Она говорила о второй, биологической семье Дженни. Семье Спринг. Братья и сестра ее навещали, но родители, которых она бросила, не были готовы посетить тех родителей, которых она предпочла. Зато Джоди, Стивен и близнецы приезжали уже два раза. Как ни странно, они совершенно спокойно отнеслись к тому, что у Дженни две семьи.

– Что ты имеешь в виду под словом «именно»? – недовольно переспросила та. – Никто никогда точно не знает, что именно происходит.

– Ладно. Перефразирую вопрос. Они спокойнее все воспринимают?

Ответить на этот вопрос было практически невозможно. Все слишком сложно и запутанно. Сама девушка по-прежнему была сбита с толку и про себя называла семью в Нью-Джерси местоимением «они», потому что не очень понимала, как лучше. У нее было две пары родителей, причем одна в определенной степени участвовала в ее похищении. Именно поэтому Дженни не могла не только осознать всю ситуацию, но и говорить на эту тему. Она просто не могла себя заставить.

Но Сара-Шарлотта периодически поднимала этот вопрос, причем весьма некорректно, в лоб. Ей казалось, что она, как лучшая подруга, имеет право знать самые интимные и сочные подробности. Дженни была настолько недовольна такой настойчивостью, что ей хотелось кричать и топать ногами. Или уехать в колледж к Риву. Невозможность раз и навсегда поставить точку в этой теме ее совершенно не радовала. Ситуация была как свежая смола на пути, в которой липли и вязли ноги, не давая возможности двигаться дальше. Девушке казалось, что она превращается в бумажную куклу, которая улыбается всему миру, не показывая истинных чувств, страданий и переживаний.

Причем и со взрослыми она не могла поделиться. Те в таких ситуациях имели привычку вскакивать со стула, терять самообладание и направлять ребенка к психиатру или психотерапевту.

«И вот так ведет себя лучшая подруга! – подумала Дженни. – Как полицейский, который устраивает допрос».

Но за последние месяцы она научилась хитрить и увиливать от сложных вопросов, переводя их в более приемлемую для себя плоскость.

– Для меня сейчас Бостон важнее.

Рив учился там, поэтому название города можно было перевести как «бойфренд».

«Ох, Рив! – подумала девушка. – Если бы ты мог сейчас быть рядом… Меня достает лучшая подруга. Даже она не дает мне покоя».

Дженни скучала. Его отъезд был для нее как удар острым копьем средневекового рыцаря. Она мечтала о парне, одетом в удобные домашние штаны и старую флиску. Ей больше всего на свете не хватало его плеча, в которое можно уткнуться. Девушка мечтала закрыть глаза и дать ему возможность решить, что будет происходить дальше. Иногда хотелось зайти в соседский дом, выкрасть его старую кофту и спать с ней в обнимку.

– Он все еще пишет тебе каждый день? – поинтересовалась Сара-Шарлотта.

– В последнее время немного успокоился. Иногда звонит, пишет электронные письма и присылает открытки.

Но все эти знаки внимания не отменяли того факта, что его нет рядом. Рив жил в общаге, которую девушка не видела, общался с друзьями, которых не знала, и носил новую одежду, к которой она никогда не прикасалась.

Когда они были вместе, то не поднимали нелюбимую тему. Это было прошлым, которое уже пережито и осталось далеко позади. В компании Рива она не чувствовала себя бумажной куклой. И самое лучшее – не была Джен Спринг, человеком сложным и крайне взрывоопасным. Мечтая, девушка нарисовала ожерелье из сердечек вокруг приглашения, на котором было выведено «Джейн Элизабет Джонсон».

Риву она могла рассказать все секреты. Ну почти все. Например, не говорила, что увлеклась рисованием их свадебных приглашений. Она попыталась переключить мысли на мечты о яхте, представив, что выходит на обшитую тиком палубу и слышит, как ветер хлопает парусом.

– Смотри, какое прекрасное платье для подружки невесты! – воскликнула Сара-Шарлотта. – Цвет темно-красного вина. Идеально для свадьбы зимой. Мой цвет.

– Да, шикарное платье, – согласилась Дженни. Светлые волосы Сары-Шарлотты будут прекрасно сочетаться с этим платьем и выглядеть на его фоне словно вуаль.

«Стоп, – ее вдруг осенило. – У меня появилась сестра. Подружкой невесты должна быть она. А Джоди больше подошло бы платье зеленого цвета под ее волосы. Как же сказать Саре-Шарлотте, что я хочу предложить эту роль сестре? И как разобраться с вопросом, что у невесты два отца? Хорошо, что Рив не знает об этих мечтах. Я и сама еще не готова».

И все же она скучала по Риву. Ей так сильно его не хватало. Настолько, что в груди чувствовалась реальная боль.

«Надо срочно придумать тему разговора», – в панике думал Рив.

В голове не появлялось ни одной подходящей мысли.

«Политика? Не разбираюсь. Что происходит в мире? Всем студентам на это глубоко наплевать. Музыка? Как назло, не могу вспомнить ни одного названия музыкальной группы. Окружающая среда? Природа? Права женщин? Пробки на дорогах? О чем вообще говорят на радио?»

В голове было пусто и гулко, как в бочке. Мозг работал лихорадочно, но нерезультативно. Перед ним стоял микрофон, а Дерек беззвучно и радостно смеялся.

В первый раз Рив был диджеем между 3 и 4 часами ночи. В это время все нормальные люди спят, поэтому количество слушателей составило приблизительно два человека. Тогда все прошло отлично: не приходилось подыскивать слова – они лились сами собой. Парень говорил четко и без ошибок. Потом он еще две недели работал в это время, а после выпросил поставить его в прайм-тайм.

Дерек был против. И, кажется, оказался прав.

О том, что он будет в эфире, Рив сообщил всем, кому только мог. Среди его предметов было две лекции, на каждой из которых присутствовало как минимум пятьсот студентов. Когда в конце лекции профессор спросил, есть ли у кого-нибудь вопросы, Рив встал и сообщил, что будет диджеем, назвал день и час. Потом было два занятия, на каждом из которых присутствовало по двадцать пять человек, и он сделал то же самое. Естественно, парень рассказал об этом всем со своего этажа общаги и девушкам этажом ниже. Это были соседи, с которыми он часто сталкивался.

И зачем, спрашивается, надо было это делать? Теперь все студенты Хиллс-колледжа будут считать его лузером. Возможно, многие его сейчас и не слушают. Ведь это лишь радио колледжа. Скорее всего, студенты включают настоящие коммерческие станции.

«Не так страшно, если я провалю эфир, – подумал он. – Всем до лампы, никого, кроме меня, это не волнует. Ничего серьезного… но, если это произойдет, я точно переведусь в другой колледж».

Придется попросить родителей выложить еще десять или двадцать тысяч долларов, чтобы он мог поменять место учебы и не слышать, как над ним смеются.

«С другой стороны, передо мной всего лишь микрофон. Скажи что-нибудь. Все, что угодно».

– Однажды… – произнес он.

Дерек с удивлением на него уставился. В тот момент в студии находились менеджер радиостанции Винни и диджей Кэл. Услышав Рива, они подняли головы от каких-то бумаг и вместе с Дереком начали хихикать, а потом открыто смеяться. При включенном микрофоне было запрещено издавать какие-либо звуки, которые неизбежно пойдут в эфир. Однажды? Может, «однажды в тридесятом царстве, в тридевятом государстве»? Как в классическом начале детской сказки.

Нет, он не переживет позора. Придется перевестись.

Он представил, как над ним смеется Корделл. Смеется сосед по комнате – самый вонючий и глупый студент во всем колледже? Он представил, как парни с этажа общаги орут ему: «Лузер! Лузер!» С некоторыми он хотел бы подружиться, но удобного повода не представилось. Эти ребята точно не простят ему позор в эфире.

– Так вот, однажды… – беспомощно повторил Рив, словно его зациклило на этом дурацком слове.

И вдруг понял, о чем будет говорить. Вдохновение пришло, как письмо по почте. Рив Шилдс знал историю, которая начиналась с этого слова.

– Однажды я ухаживал за одной сумасшедшей рыжеволосой девушкой. И слово «сумасшедшая» – это комплимент. Дженни легкая и светлая, как радость и надежда. Как вы, наверное, поняли, говорю о своей девушке, – произнес он в микрофон. – Вы, скорее всего, знаете такой тип. Она жила в соседнем доме. В школе хорошо училась. Такие девушки всегда хорошо учатся. У Дженни много друзей, и она обожала своих маму с папой. Это была настоящая дружная семья.

Голос Рива еще никогда не звучал так глубоко и убедительно.

– Ну так вот. Однажды в самый обычный день в школьной столовой, где ученики друг у друга десерты «подрезают» и разливают молоко, она совершенно случайно посмотрела на пакет молока, на котором была напечатана фотография пропавшего ребенка.

Парень говорил так ярко, что слушатель практически видел мысленным взором вощеный картон и слегка мутноватую фотографию.

– Лицо на фотографии, – продолжал Рив, – оказалось лицом самой Дженни.

Он чуть понизил голос, переходя от информативной части рассказа к таинственной.

– Это был пакет молока емкостью чуть меньше 300 миллилитров – много информации не напечатаешь. Тем не менее согласно тому, что было написано, девочка пропала, когда ей было три года, и с тех пор прошло двенадцать лет.

Когда ты выступаешь на радио, то не видишь аудитории. На самом деле Рив и не знал, слушают его или нет. Радио – это крик в пустоту, крик «на ветру».

– Можете себе представить, что ваша дочь или сестра исчезла двенадцать лет назад? Вы не теряете надежды, надеетесь, что она где-то ждет вас, может, даже слушает эту передачу. Вы не поставили на человеке крест, наотрез отказываетесь верить, что она мертва, и, скорее всего, уже много лет как. Вы надеетесь, что, если напечатать фотографию на молочных пакетах, есть один шанс из миллиона, что один из них она увидит.

Рив подумал, как его слушают студенты, лежа на кроватях и на полу общаги…

– И она увидела.

Новое жилье поразило Джоди размерами. Всего год назад, в особенности в то ужасное время, когда с ними жила Дженни, в доме проживало пять детей, к которым часто приходили гости. Он был буквально забит детьми: на диване, на кровати, на полу, в холодильнике, они оставались на ночь, репетировали на кларнете, кидали мяч, дрались.

И вот сейчас девушка находилась в огромном, чистом и пустом пространстве.

 

Очень здорово, что они переехали. В процессе возникли новые приятные хлопоты. Какого цвета стены должны быть в ванной близнецов? Какие двери лучше поставить между комнатами: раздвижные или обычные? Родители полностью погрузились в эти заботы. Выбор цвета стал частью их жизни. Какой бы ты ни взял, даже если лимонно-желтый покажется слишком ярким, всегда можно перекрасить. Это было приятно осознавать.

На праздники из колледжа приехал Стивен. Теперь парень учился в Колорадо. Все в семье пережили фазу знакомства с этим штатом по фото, которые он присылал.

Судя по фото, Стивен, на ногах которого были немецкие ботинки, а на заднем плане горы, был полностью доволен и счастлив. Он уехал, и никто, казалось, даже не заметил его отсутствия. Отъезд был воспринят всеми как что-то естественное. При этом, когда Джен снова превратилась в Дженни и сбежала, все рвали на себе волосы, потеряли аппетит и сон.

В прошлом году в семье было пятеро детей. После ее отъезда их стало четверо, а после того, как их покинул Стивен, – трое.

Близнецы с детства были погружены сами в себя и мало обращали внимания на окружающих. Их поведение мало изменилось. О них не было смысла беспокоиться, потому что Брендан и Брайан росли самодостаточными, сами о себе думали и сами о себе заботились.

Джоди чувствовала себя единственным ребенком в семье, и ей это нравилось. Мама советовалась с ней и интересовалась ее мнением по самым разным вопросам: об узоре ковров, расположении розеток и цвете раковин в ванных комнатах. Мистер и миссис Спринг пребывали в возбуждении от того, что выбрались из старого тесного дома. После исчезновения сестры они не хотели переезжать и менять телефонный номер даже спустя двенадцать лет. Они не теряли надежды. Спустя много лет родители настояли, чтобы на пакетах молока напечатали фотографию маленькой девочки, и единственная девочка на свете узнала себя.

Даже сейчас, спустя много месяцев, Джоди охватывала дрожь, когда она представляла, как Дженни Джонсон смотрела на эту фотографию и понимала, что является той самой Джен Спринг.

Девушка забыла собственные мечты о том, что у нее появится сестра, с которой они будут близки почти как близнецы, и решила, что пора задуматься о колледже.

Стивен всегда знал: когда придет его время, он уедет как можно дальше от семьи. Джоди не была уверена, что поступит так же. Она чувствовала, что нужна родителям больше, чем брат. Вполне возможно, с сыновьями все как-то иначе, и родители проще их отпускают.

Но девушка была единственной дочерью (после того как Дженни отказалась составить ей компанию) и, когда рассматривала брошюры колледжей где-нибудь в Калифорнии, Техасе или Мичигане, чувствовала, что пугает родителей. В Нью-Джерси их было не так много, поэтому, чтобы учиться в приличном, приходилось искать что-то за пределами штата. Она сконцентрировалась на поисках в Нью-Йорке и Пенсильвании, Коннектикут даже не упоминался. В семье это слово означало похищение, потерю и горе. Вооружившись картой, она изучала расположение колледжей в Род-Айленде и Массачусетсе. Если бы она училась в Провиденсе или Бостоне, то по железной дороге могла бы быстро добираться до дома. Никому не надо было бы менять жизненные планы и ехать за ней черт-те куда на машине, чтобы привезти домой.

На дворе стояла осень. В это время ученики выпускного класса приезжают в колледжи, чтобы посмотреть общагу и студенческий городок. Джоди пролистала каталог Хиллс-колледжа и подумала: «Там же учится бойфренд Дженни. Было бы неплохо увидеть Бостон, а заодно и Рива».

Вызвал ли его рассказ интерес Дерека, Винни и Кэла? Пока парень не осмеливался посмотреть в их сторону. Может, над ним продолжают смеяться…

Рив нашел не только рассказ, но и ритм, с которым нужно повествовать. Он инстинктивно чувствовал, что историю Дженни надо рассказывать медленно, слегка запутывая, недосказывая и не вываливая все сразу. Надо «зацепить» слушателя, сделать так, чтобы он погрузился в рассказ и захотел узнать, что будет дальше. Создать в некотором роде запутанный лабиринт, кошмар, который девушка сама пережила.

– Значит, ты понимаешь, что это твое лицо изображено на пакете молока. Ты и есть пропавший человек, – почти шепотом проговорил он.

Парень ощущал, что микрофон ловит его слова, хочет, чтобы тот продолжал.

– Вокруг тебя все как обычно. Ничего не изменилось. Люди сидят по двое на одном стуле, едят желе. А твоя жизнь изменилась, словно радио настроили на другую волну.

Рив понял, что может рассказывать историю бесконечно.

– А что значит само слово «пропавший»? Что за ним стоит? – спросил он, опустив взгляд к серому микрофону. Пальцами одной руки парень гладил подставку, которую можно было регулировать по высоте, а также двигать влево и вправо. Делал он это, чтобы привыкнуть к микрофону и с ним освоиться. – Означает ли это слово «потерявшийся»? Или «убежавший из дома»? Или «похищенный»?

Сама Дженни и представители обеих ее семей не давали интервью прессе.

Ни разу.

Никому.

Только Рив хорошо знал обе стороны. Более того, он знал эту историю даже лучше, чем Дженни, потому что его родители говорили с ее родителями и с полицией, когда она сама была слишком испугана и не могла ничего слышать и рассказывать.

– Конечно, – продолжал парень, забрасывая голосом сеть, в которую затягивал слушателей, – появляется вопрос: «А что делать дальше?». Ты ведь любишь своих родителей. Если скажешь кому-нибудь, будто считаешь, что тебя похитили, можешь их под монастырь подвести. Представь, что может произойти, если к этой истории подключится полиция? Подумай, что будет, если узнает пресса? Семью просто уничтожат. Если те люди, которых ты называешь мамой и папой, участвовали в похищении и если ты на них донесешь, куда они попадут? В тюрьму.

Он выдержал драматическую паузу. Потом, понизив голос, продолжил:

– А если не скажешь… что будет с той, другой семьей? Которая все еще волнуется и переживает о твоей судьбе?

Дерек смотрел на него, раскрыв рот. В его руке был карандаш, о котором он явно забыл. Винни напоминал ребенка, которому рассказывали интересную сказку. Кэл отклонился назад в кресле, пытаясь переварить мысль, что члены собственной семьи, которых ты любишь, могут оказаться твоими же похитителями.

«Отлично, – подумал Рив. – Кажется, история их зацепила».

Это было сладкое чувство победы, ощущение, когда ты выбил мяч за пределы поля.

«У меня все получается. И очень даже неплохо».

И для слушателей, которых он не видел и которых, возможно, вообще не было, он повторил:

– А что мне делать дальше?

1VIP – Очень Важная Персона (прим. ред.).
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»