Уведомления

Мои книги

0

Транссиб

Текст
iOSAndroidWindows Phone
Куда отправить ссылку на приложение?
Не закрывайте это окно, пока не введёте код в мобильном устройстве
ПовторитьСсылка отправлена
Отметить прочитанной
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Часть I

Благодарность:

по тексту раскиданы многочисленные цитаты из произведений прошлого века, советских и не советских; они не выделены, но авторство их очевидно и неоспоримо.

Предупреждение:

автор применяет последовательно-параллельный способ изложения, некоторых людей такая манера раздражает.

Музыка: включите sovietwave

Весна-лето 1985-го

Осознание

Не будем тянуть кота в разные стороны. Телячьих нежностей и розовых соплей не ждите, их не будет, вся моя драма очень быстро переросла в руководство к действию.

– Мам, – говорю, – полностью уверена, что я девушка.

Мама, будучи педагогом советской закалки, даже не вздрогнула. Посмотрела на меня, подняла левую бровь и выдала готовое решение:

– Я полностью уверена, что рожала мальчика.

– Мне тоже так казалось. А выросла девушка. Желаю носить мини-юбки, краситься и обнимашки с мальчиками.

– В таком возрасте это и девочкам рано.

– А ты себя вспомни, тоже небось хотела. Купишь мне серёжки?

– Так. Не дёргайся, такое случается и легко исправляется. Откуда в твоей голове такие мысли-то?

– Пришли сами.

– Как пришли, так и уйдут. Тебя сейчас должны занимать мысли о годовых контрольных, а не обо всяких глупостях.

Теперь изложение обстановки: сегодня суббота, 18 мая. Я заканчиваю седьмой, и, как и было сказано, остаток учебного года должен быть посвящён подготовке к контрольным. А на следующий год всё время должно быть посвящено подготовке к экзаменам, ибо в девятый класс возьмут не всех. Далее мне следует посвятить всё своё время учёбе, закончить школу, поступить в институт, желательно в Москве или в Ленинграде, и посвятить всё время учёбе, а по окончании распределиться на военку или уйти в аспирантуру, где продолжить посвящение времени учёбе. Моя мама умеет планировать моё будущее и вдалбливать его мне в голову, она этим уже третий год занимается и, наверное, не зря, потому что я всё-таки не в математической школе учусь и не в английской, откуда все поступают в университет, из нашей только половина идёт на высшее образование, да и то не у всех получается.

Началось с того, что две недели назад, проходя мимо зеркала в коридоре, я боковым зрением заметил в нём девушку. Меня слегка шатнуло от неожиданности, девушка исчезла. Мамы дома не было, поэтому я повернулся к зеркалу и с некоторой опаской посмотрелся в него ещё раз. Определённо, отражался я, девушек в кадре не было, поэтому можно было спокойно сделать себе чайку с бутербродами.

На обратном пути зеркало отразило меня, но коварно сменило картинку, когда я повернулся к нему боком. Определённо, на этот раз девушка была, она несла бутеры и чай ко мне в комнату, и это была я. Следующие полчаса, пока домой не пришла мама, зеркало отражало меня в разных позах в поисках определённости. Иногда отражался мальчик, иногда девушка, и трудно было сказать, кто из отражений в большей степени я. Выходило так, что боковым зрением легче было увидеть девушку, а прямым взглядом нет. Услышав, как мама подошла к двери, я ушёл в свою комнату, выпил остывший чай и призадумался. Если я сам путаюсь, то другим что думать? Как спросить-то у них? «Я, случаем, не похож на девушку?» – «Нет, не очень.» – «Да вы получше посмотрите! А если сбоку?» – «Успокойся, сынок, тебе нечем на девушку походить».

В следующие дни эффект зеркала не исчез. Исследовать своё тело с новой точки зрения оказалось невероятно интересно, как будто одновременно смотришь на себя и на кого-то другого, который тоже я. Ноги стройные, запястья тонкие, лицо круглое, чего ещё девушке желать. То есть, пожелать можно много, но уж что в наличии, то красивое. Обернувшись полотенцем, я убедился, что мини-юбки мне очень даже идут, и не просто неплохо смотрятся, а отлично, у меня вообще самые красивые ноги в школе; жаль, что в мамином гардеробе мини не нашлось. Нацепила на ногу мамин браслет и представила себя индианкой в сари. Получилось.

На этом месте и состоялся разговор с мамой. Понятно, что на мне было не полотенце, а шорты, но я ведь и в них был похож на девочку, и ноги во всю длину, а мама упорно не желала этого замечать.

Годовые контрольные прошли как в тумане, и писала их я под сильным влиянием женской стороны, у меня даже почерк изменился, так-то он был чудовищный, я им учителей пугал с начальной школы. Наша классная, безуспешно боровшаяся с ним последние четыре года, с некоторым удивлением рассказала об этом маме, но мама приписала это моей проснувшейся ответственности, мол, ребёнок осознал перспективы получения хороших оценок, без устали готовится и всё такое. На самом деле я просидел эти дни с учебниками, но одолел от силы страницы три, и уж чистописание интересовало меня меньше всего. Самовнушение сработало, наверное, у девочек почерк лучше, а я же девочка, значит, должна и могу писать красиво.

До столиц мне ещё прыгать и прыгать, а прямо сейчас вокруг меня Восточная Сибирь, город Ангарск, находится недалеко от Иркутска, чуть правее середины СССР, довольно крупный город – полчаса на автобусе из конца в конец. Интеллигентная семья в составе одной мамы и одного меня, с хорошим достатком (с учётом алиментов от родителя), плюс куча дядек, тёток их детей и родителей – человек тридцать. Подростковые проблемы у меня отсутствуют. В музыкалке заниматься лень, это да, но эта проблема не моя. Скоро лето, опять меня отправят на дачу, но это и вовсе не проблема, даже в кайф, когда рядом никого, собирай себе редиску с малиной да читай что попало, в прошлое лето я зачитывался арабскими сказками, например. Ну, то есть на сегодняшний день всё хорошо идёт, кроме одного медицинского факта, но и он меня не тревожит, а, скорее, удивляет.

К концу учебного года я была полностью уверена, кем являюсь, и расчитывала, что мама мне поможет в случае чего. Вокруг всё было хорошо, никакой опасности я не чувствовал. В психбольницу ведь она меня запихивать не будет, по-семейному тихо поможет, интеллигенция же. Отца у меня нет, а с мамой можно договориться, квартира у нас отдельная, и если что, информация дальше мамы не уйдёт.

Так оно и случилось.

Первое лето

Летние каникулы начались как обычно – мама отправила меня на дачу. Позагораешь, говорит, витаминов с грядки поешь и всё такое, а в августе съездим в Ленинград. Дача так дача, загорать так загорать, какие могут быть возражения.

С утра выхожу из домика на улицу и… и не могу заставить себя снять футболку, я же девочка. А купальник надеть не могу, потому у меня его нет. То есть, потому что я мальчик. Или девочка? В общем, позагорать не получилось. Только к концу недели я преодолела внезапную стеснительность, о чём и сообщила маме. Второй разговор на эту тему обеспокоил маму куда сильнее, она постаралась не показать виду, но я же её знаю. На этот раз она сказала, что мой сдвиг по фазе не такой уж незначительный, но и такое исправить можно. И не забыла спросить, сколько я прочитал книжек из числа заданных на лето. Не понимаю, как у неё получается совмещать такие вопросы в одном разговоре, и куда торопиться-то, ещё почти все каникулы впереди, успею сто раз.

Однако, не успела. Любой женский персонаж сбивал меня с мысли, а тут еще мама привезла на дачу все подшивки «Юности» за последние двадцать лет, полкубометра историй про любовь, романтику и пылкие, но высокие отношения, и всё, я пропала. У меня не осталось шансов, потому что абсолютно все истории были про меня. Спасибо, мама.

Я успокоилась, потому что маме доверяла, на этом она и поймала меня. К психиатру, конечно, не повела, решила прочистить мне голову своими силами, и, надо сказать, ощущения ниже среднего, интеллигенция умеет мыть мозг, особенно педагоги. В итоге, насколько я понял, она решила загрузить меня по полной программе, чтобы не осталось времени на дурные наклонности.

Короче говоря, в будни я на даче читаю журналы, а на выходных хожу с дядей Витей в гараж и постигаю сущность мужских обязанностей в семье. Не могу сказать, что мне всегда нравились конструкторы (их у меня в детстве было коробок двадцать, наверное), но и отвращения к ним я не испытывал, и уж заменить воздушный фильтр или собрать приёмник из деталек способен даже во сне, как и любой нормальный подросток. Ну и в качестве поощрения или, может, развлечения, дядя Витя давал мне повести машину по дороге на дачу; как только мы выезжали за город, за руль садился я. Водить машину дедушка научил меня, ещё когда мне было только восемь, а через год он принял у меня экзамен на старой вертолётной площадке в пойме Китоя, и сдать его было не так-то легко, сами попробуйте пройти змейку задним ходом, когда едва хватает росту смотреть в зеркала. А правила выучились сами собой, потому что сборник ПДД был моей второй в жизни книгой, я его зачитал до дыр, так что теперь мог бы сам съездить к родственникам в Красноярск, по дороге делая мелкий ремонт нашему надёжному советскому автомобилю ВАЗ-2103.

Никаких разговоров с мамой начинать больше не хотелось, но она сама проконтролировала меня через месяц:

– Как ты?

– Как девушка, которая помогает в гараже. Что могло измениться за месяц?

– И как чувствует себя девушка в гараже?

– Ну железки да железки. Чего я там не видела?

– У тебя что-то не получается?

– Всё у меня хорошо, криворукость от пола не зависит.

– Девушки меньше склонны к технике, ты такого за собой не замечаешь?

– Я совсем не склонна, просто умею пользоваться гаечным ключом.

Внезапно в книжном шкафу появилась книга «Мальчик, подросток, юноша», которая очень-очень тактично излагала проблемы подростков. Мама ведь школьный учитель, все книги в доме относились к категории «бери да читай», я и прочитал. Книженция оказалась знатная, но только относильно подростков однозначно мужского пола. Вскользь упоминались отклонения от нормы, которые полагалось исправлять, но не настолько сильные, как у меня, я теперь немного понимала, что происходит в головах моих одноклассников, и как именно мама пытается меня воспитывать, но не понимала себя. И по-прежнему не знала, как меня воспринимают другие.

 

– Мам, а про девочек-девушек книжка есть?

– Разумеется, её даже на год раньше выпустили. Только зачем она мальчику? Там про такие вещи, которые тебе никогда не понадобятся, даже когда женишься.

– Ну хотя бы убедиться, что это не моё.

– Глупости. Такое никак не может быть твоим, ты по-другому устроен.

А вот интересно, дадут ли мне в библиотеке книги или журналы по психиатрии? Впрочем, всё равно я не знаю, какие они бывают и как искать.

Голос внутри: Надо держать осанку, парням так больше нравится (девушкам, правда, тоже).

Голос снаружи: Надо научиться дышать животом, парни дышат так, объём лёгких, всё такое.

Голос внутри: Надо отрастить косу.

Голос снаружи: Надо научиться подтягиваться хотя бы пять раз, иначе не сдам физкультуру в следующем году.

Голос внутри: Надо научиться двигать ногами при ходьбе, чтобы не прыгать, как курица.

Голос снаружи: Надо научиться курить, а то не возьмут в большие мальчики.

Голос внутри: Надо научиться красить ресницы так, чтобы они не слипались.

Голос снаружи: Прекрати грызть ногти, девушкам нравиться не будешь.

Вашу мать!!! Я уже определилась, идите на… то есть держите курс на систему Медузы, девочки матом не ругаются. Про ногти согласна, не буду грызть. И про осанку согласна. И про косу.

«Популярная медицинская энциклопедия», также внезапно появившаяся на полке, сообщала, что стероидные гормоны отвечают за телосложение и образуются при помощи холестерина, который мы получаем с пищей (а ещё я там прочитала статью «Самогон» и решила, что составители были большими шутниками). Вывод: ограничить мясо, сливочное масло и прочие мышцестроительные продукты. Зажрался кое-кто, не будем показывать пальцем, а что вы хотите, Ангарск – атомный город, снабжение в нём куда как лучше, чем в том же Иркутске. В общем, поменьше мясного, приналягу на овощи с орехами, а там видно будет.

Два месяца лета пролетели незаметно, я прочитала все-все-все «Юности», научилась ходить с голым верхом без стеснения, обретя необходимую степень нахальства, и мы полетели в Ленинград ходить с голым ве… то есть набираться культуры. Или культурности?

Ленинград

В Ленинграде я уже в третий раз. Мы с мамой ездили каждое лето то в одну столицу, то в другую, чтобы я поднабрался замашек большого города и в целом культурности перед поступлением в институт. Нет, всё-таки культуры. Москва представлялась мне в виде чего-то громкого и яркого, а Ленинград – мощного.

Культура (на этот раз слово точное) впихивалась в меня, как уголь в топку паровоза. Каждый день музей, два спектакля в театре, экскурсия по городу или в пригороды. Каждый! Исключение было только одно: в Русский музей мы не попали, очередь не дошла. Зато в Эрмитаже провели восемь часов, и, по-моему, мама пыталась определить, какая обнажённая натура мне понравится больше – женская или мужская, но я это дело быстро просекла и застряла возле фараонов, озадачив маму изучением всяких там ушебти и прочей керамики. В предыдущие поездки мама на культуру с такой силой не налегала. В общем, я поняла, что любой, кто может сохранить вежливый и заинтересованный вид к концу второй недели такой программы, может считаться культурным человеком. Лично я была больше похожа на резинового пупса, пускающего пар из ушей.

Но всё не зря. Здесь есть люди, похожие на меня, и мне повезло узнать, где именно их можно найти. Я видела, как один парень погладил другого по руке, когда думал, что никто не видит. Они стояли во дворе и совершенно явно прощались после поцелуя, что же ещё они могли делать, стоя так близко лицом друг к другу, а я удачно вписалась между углом дома и деревом и они меня не заметили буквально в двух метрах. Мама тоже увидела неправильную парочку, так что я из того двора вылетел птицей, но увидела минутой позже моего, задержавшись на улице, и я успела подслушать их разговор, в нём упоминался Катькин садик. Мама разговора не слышала, и в тот же день я её в садик затащил под предлогом сфотографироваться у памятника Екатерине. Впрочем, ничего и никого особенного я там не заметил, сплошь пенсионеры с шахматами.

К концу поездки мама созрела для очередного обмена репликами, почему-то возле того места, где раньше стояла «Аврора», которую в тот год утащили на ремонт. Мои слова её опять огорчили, тогда она пригрозила пойти на решительные меры и отдать меня в Нахимовское училище вот прямо сейчас, раз уж мы так удачно оказались рядом с ним (тут проявился мамин замысел). Я было захорохорилась в том смысле, что четыреста мальчиков на одну девочку – явный перебор, но это моментально привело маму в ярость, так что я прижала хвост и пообещала приложить силы. Маман слегка остыла, и по дороге в Ангарск я старался оправдывать её ожидания, а уже перед самым началом учебного года, когда мы пошли за школьной формой, я даже не дёрнулся в направлении отдела для девочек и выбору рубашек посвятил не больше времени, чем любой подросток, то есть ноль минут две секунды. Надеюсь, прокатило. Первого сентября я буду одета в мужскую форму, это обидно, а одноклассницам уже разрешают обувь на высоком каблуке.

Кроме музыкалки я теперь буду заниматься в театральной студии – вот и пойми этих женщин. Мам, я доверяла бы тебе больше, если бы ты научила меня краситься сама.

На заднем плане одной из фотографий у Екатерины я нашёл ещё одну неправильную мужскую парочку, держащуюся за руки. Прямо днём, при всех. Сначала думал, показалось, но потом напечатал покрупнее, и парочка вышла так чётко, как будто фокус на неё и наводился.

Куда податься

Разумеется, я и не думала прилагать усилия для превращения обратно в мальчика. Возня в гараже не оказала целебного воздействия, умные книжки не повлияли, и мамино воспитание прошло мимо. Я есть я, я девушка, мне так удобно, а если кому неудобно, то я своего общества не навязываю. На этом месте возникла закавыка: одиночество. Если я девочка, то у меня нет семьи, а если семья есть, то я мальчик – выбирай. Одиночка в Сибири не выживет, а в коллективе меня сломают, выгонят или убьют – в любом порядке. В этой местности люди веками выживали только коллективно, это накрепко вбито в наши головы, а своих сибирских предков я могу отследить лет на сто пятьдесят назад, моего пра-пра-прадедушку сам Сперанский за взятки посадил. Надо отсюда мотать как можно скорее.

Мой родной город слишком маленький, затеряться негде. В Иркутске, в общем-то тоже, в нём хоть и живёт полмиллиона человек, но почти целиком он состоит из рабочих районов, где меня быстро убьют, сломают или выгонят, возможно, по нескольку раз. В Сибири мои шансы нулевые, надо уехать туда, где много разных чудных, эмоционально неуравновешенных людей, театралов, художников и прочей богемы, там люди не лезут окружающим в селезёнку, и всем, по большому счёту, друг на друга плевать. Заграница исключалась, поэтому выбор был невелик: Ленинград или Москва. Я нацелилась на север, потому что как сибирский практичный человек предпочитала всё-таки мощь, а не шум.

Кабы я сразу знала, что в Иркутске имелось место для общения таких людей, всё сложилось бы иначе. Это был Институт иностранных языков, там однажды даже было грандиозное разбирательство с посадками по статье за мужеложество (лесбиянки соскочили, на них статья не распространялась), но подросток никак не мог бы получить от взрослых информацию о нём. Я не понимаю, как передавалась такая информация, вроде бы никто никому, но все знали. В рамках приличий, конечно, ой что вы, детям ни-ни.

Самый простой способ из всех возможных – это съездить на каникулах в Ленинград с мамой и там удрать. Однако, это было полностью исключено, потому что я хотел нормально жить, а не прятаться ото всех. И исчезнуть из-под маминого контроля моментально не так уж просто, надо иметь какое-то расстояние между ней и собой, чем больше, тем лучше.

Без паспорта (до шестнадцати мне ещё два с лишним года) или без взрослых нельзя было купить билет на поезд и самолёт. Хотя можно на электричку, они катали километров на четыреста, если не больше, но их было мало, и направление только одно, милиция запросто поймала бы меня меньше чем за три часа, просто пройдясь по вагонам. Паспорт мне взять негде, ни на одну из своих старших сестёр я не похожа, переклеивать фотографию боюсь, на ней ещё надо печать дорисовывать. Да и зачем мне паспорт кого-то из родни? Чтобы предъявлять его, скрываясь?

С едой проблем не предвиделось, но нужно было где-то ночевать. Слово «кемпинг» встречалось исключительно в журнале «За рулём» и только в форме будущего времени, в гостиницу нельзя было попасть без взрослого с документами, снять где-то комнату на сутки было вообще невозможно. Не палатку же с собой таскать, хотя я обдумал и это. Палатки у меня не было, и купить тоже не вариант, куда я её от мамы спрячу. Не было в семье любителей туризма, да и зимой не сбежишь, а летом в тайге энцефалитный клещ.

Надо было нести с собой сменную одежду и обувь для обоих полов, я прикинул, сколько она займёт, вышло две сумки. Попутки? Водители грузовиков заранее внушали опасение, им сдать подростка в милицию – дело пяти минут, хотя, говорят, некоторые хиппи ходили автостопом аж в Хабаровск. К тому же непонятно, какого пола быть по дороге. Как девушка я могла бы выглядеть лет на восемнадцать, но если водитель вдруг начнёт приставать, то я рискую оказаться избитой в мясо. Короче, нельзя так уехать из Ангарска, попутки отпадают.

Наконец, нужно было получить фору по крайней мере в полсуток, прежде чем попасть в сводки милиции. Я знаю свою маму, отвлечь её чем-нибудь хотя бы на три часа – задача не из простых, она способна поднять цунами на любом расстоянии от океана, если я вовремя не приду из школы или хотя бы не отзвонюсь. И за эти полсуток надо было исчезнуть из центра Сибири, да так, чтобы все были уверены, что я нахожусь в родном улье, пока жужжать не станет слишком поздно. Вот если бы нас таких было двое-трое! А ещё лучше батальон, чего уж там. Эту мысль я обдумывала недолго, если душить свой коллективизм, то насмерть, обойдусь без компании.

Как ни крути, самое удобное время для переезда – лето. Вещей нужно нести меньше, еду найти легче и в крайнем случае можно переночевать на улице. На подготовку у меня было месяцев восемь-девять.

Первая осень, первая зима, первая весна

Гараж

Так вот, в гараже обнаружилось немало интересного, что я могла бы использовать для своей великой цели. Всё это попадалось мне на глаза и раньше, конечно, но теперь, в свете планирования побега, оно стало выглядеть по-другому.

Сам гараж находился в кооперативе на окраине города. Может, и не очень удобно, зато машина всегда в тепле и угнать её сложнее: в кооперативе был сторож и на выезде стоял шлагбаум. Правда, днём все выезжали свободно, сторож приходил только часов в восемь-девять вечера и оставался на ночь, значит, надо будет уехать днём. А как это сделать, если каждый человек на улице обратит внимание на подростка за рулём? Что будет лучше, угнать машину днём и притаиться где-нибудь с ней до темноты или отвлечь сторожа и уехать ночью?

Пока дедушка был жив, он возился со своей машиной, как с любимой цацкой, всякие лампочки, наклейки и нашлёпки покупал миллионами. Три года назад он умер, его машину продали, а гаражом стал пользоваться мой дядя, который по профессии был завгар, а по характеру товарищ старшина, на свою «тройку» он добавлял исключительно функциональные устройства, вроде багажника на крышу. Гора дедушкиных сувениров переместилась в огромный шкаф в углу, и дядя иногда дарил, иногда продавал соседям разные штуковины из неё.

Покопавшись поглубже, я нашёл в том шкафу атлас дорог Союза и очень удивился, как это я раньше его не видел. Из нашей семьи дальше пятисот километров на машине ездил только дедушка, а все остальные вписывались в сто. Даже к родне в недалёкий, меньше тысячи километров от нас, Красноярск мы ездили поездом или летали самолётом. Атлас был просто супер, в нём имелись схемы проезда через крупные города и все дороги от шоссе до гравийных. В нём даже «зелёная волна» для крупных городов была, то есть указания, как ехать по городу, не останавливаясь на светофорах, правда, в Иркутске, например, она не работала, потому что никто не хотел держать скорость сорок километров в час. Я неплохо его изучил, но пока не стал уносить домой, потому что быстро понял, скрытность – мой друг, и от этой идеи уже не отступался.

Самое интересное я нашёл за тем шкафом. Туда завалились наклейки на лобовое стекло из цветной пленки с разными надписями, и если бы я не заглянул туда, они б так и остались там до конца времён. Наклейки встречаются далеко не на каждой машине, их вешают только для украшения, чтобы выделиться из городского потока, угонщик же не будет брать заметную машину. Дядя Витя, однако, украшательством не страдал, его машина имела строго заводской вид плюс противотуманки и практичные серые чехлы на сиденьях. На этом идея и строилась: отъехать от города и обклеить её в три слоя особыми приметами. Про перекрашенный номер и говорить не стоит, это же очевидная мысль, правда?

 

Театральная студия

Я пришёл в студию за неделю до начала учебного года и попал в атмосферу сообщества по-хорошему долбанутых людей, где меня сразу приняли за своего. Можно было побыть собой, но, правда, совсем немного, границы поведения всё же были; если бы я позволила себе полностью вести себя по желанию, в дурдом бы меня определили непременно.

Здесь учили изображать сценическое настроение, скрывая настоящее, и я быстро научился, потому что занимался этим почти постоянно. Это вовсе не сложно, честно говоря, надо только слегка отключиться от окружающего мира и надеть оболочку для исполнения роли. Хотя и не так просто: в моей голове закрепился внутренний образ девушки с длинной косой, мне всё время хотелось её перекидывать вперёд-назад, и это движение рукой я иногда не успевал перехватить.

Здесь учили играть лицом. Базовая мимика артиста всем даётся, сложно удерживаться от переигрывания. Легче лёгкого изобразить пародию на Веру Холодную, все новички корчили рожи, но в реальной жизни это ещё один способ привлечь ненужное внимание. Упражнения на мимику оказались самыми сложными, у меня долго не получалось, например, поднять одну правую бровь, а с левой почему-то проблем не было, совсем как у мамы. В общем, не сиди просто так, шевели лицом, тренироваться надо постоянно, а я разве против? Если присмотреться, то видно, что у женщин мимика другая, и, например, удивлённо задранные брови по-девичьи выглядят совсем не так.

Здесь было интересно и полезно в части грима и всяких разных париков. Гримироваться я любил, но, понятное дело, не в женский образ, а во всяких там петрушек и кикимор. Хотя зачем я вру, и так всё понятно. В общем, через два месяца подвести глаза и наложить румяна занимало меньше минуты, и меня ни разу за этим не застали ни в студии, ни дома. Оказалось, что гримироваться женской косметикой труднее, чем нормальной театральной, но это потому, что у женщин работа тоньше: когда актёр на сцене, он далеко от зрителей, грим можно наносить грубыми мазками. И чем меньше ты накрашена в жизни, тем лучше эффект, а на сцене надо наложить килограмм краски, чтобы иметь выразительное лицо, которое видно из зала.

Здесь я узнал, что женщины меньше двигают центром тяжести тела вверх-вниз, получается плывущая походка, наверное, чтобы не трясти ребёнка при беременности. Ещё бы на шпильках научиться, но это даже для театра будет перебор. Шпильки (мамины, чьи же ещё) я нацепила дома, научившись обозревать мир с непривычных ста семидесяти двух и не подворачивать ноги. Они в туфлях получаются ещё красивее, но ходить в таких колодках выше моих сил. Терплю, что делать, вдруг привыкну. В шпильках даже можно ходить почти беззвучно, если правильно ставить ногу на носок, только мышцы устают сильнее, чем от лыж.

Из женских ролей я играл кикимору. Не зацепило.

Ну и всякие другие театральные премудрости: держать дистанцию до партнёра, видеть мизансцену затылком (точнее, слышать), не бросать эпизод на середине, держать ритм диалога и прочее. Весь мир театр, это уж точно. А что такое ритм, я почувствовал, когда научился укрощать нашу географичку, которая имела обыкновение перебивать вызванных к доске, задавая каверзные вопросы, но со мной ей быстро стало трудно, я ловил её на паузах и втыкал свои реплики, ломая темп и сбивая ей дыхание, и она перестала меня вызывать совсем. Рэгтайм своего рода. Заодно вышел и на пятёрку в году по географии.

Ну и, разумеется, я втрескалась в нашего руководителя. Он, конечно, заметил, но виду не подал, в него все девочки были влюблены, а он со всеми вёл себя исключительно корректно. И, скорее всего, первым после мамы увидел, что мне нравится не такое, какое принято, только он не пытался меня исправлять, намекнув лишь на мои хорошие способности для театра музкомедии в Иркутске, каковой намёк я понял года через четыре, когда узнал о нравах в том театре и когда мне это стало уже не нужно.

И, в общем-то, я даже не задумался, почему мама меня сюда привела. А зря.

Школа

В школе было трудно. Не знаю, у всех девочек так или нет, но я постаралась не влюбиться без разбегу в самого красивого одноклассника, и в результате стала мысленно примерять их всех. И почти все понравились, особенно спортсмены. Он меня спрашивает про списать домашку, а я млею и хочу с ним в кино на задний ряд. Получил из-за этого репутацию слегка заторможенного дятла. Ну и неплохо.

Стесняюсь раздеваться на физкультуре, нахальства не хватает, помогает умение отключаться от мира, но всё равно при любой возможности пропускаю. Мне на физкультуре нравится только бег на лыжах, наверное потому, что это единственный вид, где я могу выполнить норматив на четвёрку. Так-то и пятьдесят километров на лыжах для меня не проблема, но только неторопливо, часов за восемь, с бутербродами и чаем в термосе, тогда как на оценку надо быстро пробежать пятёрочку. А девочкам – троечку, и пару раз я чуть не финишировала раньше срока.

Поймал себя на женских родовых окончаниях. Или поймала? Хорошо хоть сама. Повезло мне, что сибирское произношение не певучее, гласные у нас намного короче, чем в столицах, родовое окончание то ли есть, то ли нет. Так что теперь я разговариваю, как Брюн из «Отеля» Стругацких, и от этого чувствую себя странно. Никто не обратил внимания, русский язык богат на разную грамматику. Богат разной грамматикой. Разная грамматика обогащает… так, культура, стоп, прекрати из меня лезть.

При переходе в восьмой класс всех чохом записали в комсомол. Интересно, что будет, если я вдруг на школьном комсомольском собрании заявлю о своём превращении в комсомолку? Представил вопрос комсорга «И почему же ты сегодня не в белом фартуке?» среди гробового молчания, а дальше фантазия не сработала, я просто не смогла принять мысль о том, что откроюсь перед знакомыми людьми. Перед незнакомыми – пожалуйста, сколько угодно. На следующее утро я вздрогнула, когда не обнаружила белого фартука в шкафу.

Но не одна же я такая, ведь мама говорила, что «такое у подростков случается»? А кто ещё из нашей школы? Месяц потратила, но никого достоверно не определила. Надеюсь, меня тоже никто не определил, и на улицах я никого похожего не вижу. Не расспрашивать же маму, где такие водятся. В Ленинграде есть, так что мне туда.

Деньги

Ума не приложу, где их взять. Путешествие требует-таки денег, и в Ленинграде меня никто не ждёт.

В городе для подростков работы почти нет, это не колхоз, а если и есть, то заработать даже сорок рублей за месяц трудно, да и времени у меня просто нет: восьмой класс и в школе выпускной, и в музыкалке, да плюс театральный – все шесть учебных дней плотно забиты. Обычная зарплата в моём городе двести – двести пятьдесят, сорока даже на еду не хватит.

Для начала удалось продать какую-то штуковину из дедушкиных запасов. Такая белая треугольная призма из пластмассы, крепится у лобового стекла, на передней панели четыре синих крутилки с цифрами и по три красных и чёрных. Без батареек. Сам я не смог догадаться, зачем это, но дядя Витя подсказал: синими ставишь дату заправки, красными – показания одометра, чёрными – сколько заправил. Когда замигает лампочка указателя уровня бензина, можно посмотреть, какой был расход в день и на сто километров. Адовое устройство по-моему, если уж всё равно считать на бумажке, то почему бы прямо на ней и не записать? Дядю оно не заинтересовало, потому что он заправлялся на своём заводе и хранил в гараже полтонны честно с завода увезённого (с целью натурального обмена), я и продал штуковину соседу за два рубля.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»