Litres Baner

Ричард Длинные Руки – монархТекст

4
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Орловский Г. Ю., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *

Часть первая

Глава 1

Альбрехт Гуммельсберг, барон Цоллерна и Ротвайля, а теперь еще и граф, мой верный соратник, продолжал всматриваться в страшный багровый кружок в небе холодно и вполне бесстрастно, а я с тяжестью в груди окидывал взглядом простор долины, страшась поднять голову.

Красные и оранжевые шатры на свежей зелени смотрятся ярко и празднично, рыцарские доспехи бодро блестят на солнце, это наш лагерь, мои люди, все привычно и надежно. Дружина отважного барона давно растворилась в нашем войске, а он с первых же дней, как только его привел ко мне на помощь в трудный час Митчелл, остался, и с того дня и доныне могу опереться, и опираюсь.

Ему самому с его острым и постоянно работающим умом было тесно в том мирке, а со мной простор, размах и авантюры, что все масштабнее и грандиознее.

– Судя по размерам, – произнес он, – ему к нам еще далеко.

– М-да, – пробормотал я. – Смотря как лететь.

Он промолчал, я тоже не стал объяснять, что если это вот стремительно примчалось из глубин космоса, то яркая звездочка блеснула бы в небе, в доли секунды разрослась бы, и вот уже нечто огромное опускается в десятке шагов на землю. Такое невозможно представить себе в этом неторопливом веке, а я такое не смогу объяснить, потому лучше державно помалкивать.

Он зябко передернул плечами.

– Отвратительно. Как я понимаю, эту напасть приостановил небесный свод, которым Господь прикрыл землю? Но эта тварь, судя по ее настойчивости, все же продолбит дыру и ворвется к нам? И будет сеять смерть и разрушит наш мир…

Мелькнула дикая мысль, что слова Альбрехта как раз все и объясняют. Разве что не хрустальный купол повышенной прочности защищает наш мир, а тонкая грань из некого субстрата другой или альтернативной вселенной, параллельной или как не назови. И тогда понять легче, так как расстояния и время в этих случаях значения не имеют.

Возможно, в самом деле Маркус продавливается через наше пространство, как через тонкий лист, это для нас триллионы световых лет, а там, возможно, половинка этой чудовищной конструкции еще на взлетной площадке, а половину уже видим здесь.

Но тогда сталкиваемся с чем-то вообще невообразимым. И тем более непонятно, зачем невообразимому земные рабы? Никогда не мог понять, когда рисуют чудовищных жуков или осьминогов, что тащат наших роскошных блондинок на алтарь изнасилования.

– Если опустится в другом месте, – сказал я, – мы обречены. Но если заинтересуется маяком… у нас есть шанс.

Он сказал трезво:

– Только не сегодня. Мы не готовы.

– Будем драться с тем, – отрезал я, – что есть. Я тоже рассчитываю, что этот ужас будет продавливаться через… небесную твердь еще хотя бы несколько дней. А лучше – недель.

Он перекрестился, на лице то вспыхивала, то гасла надежда.

– А он в самом деле опустится?

– Граф?

– Или просто появится, – договорил он. – Вот его не было, а потом вдруг есть?

– Знаете, граф, – сказал я, – теперь уже и я не уверен, каким способом окажется здесь. Что, конечно, не отменяет.

– Не отменяет, – согласился он. – Только больше неожиданностей. Говорят, вы их любите?

– Типун вам на язык, граф!.. Разве не видно, что просто обожаю?

Он кивнул в сторону быстро шагающего в нашу сторону барона Дарабоса.

– Вот у кого нужно спрашивать…

Норберт Дарабос, глава конной разведки и всей легкой кавалерии, как всегда с чисто выбритым до синевы подбородком, воинственно приподнятыми кончиками усов, приближается быстрыми деловыми шагами, высокий, худой и поджарый, продубленный ветрами и морозами.

– Ваше Величество, – произнес он еще издали, – в сторону нашего лагеря двигается группа всадников из Мезины!

Я махнул рукой.

– У Ротильды огромная свита. Десятком больше, десятком меньше… Кстати, у графа к вам вопрос.

Норберт хмуро взглянул в сторону подчеркнуто серьезного Альбрехта.

– Знаю его вопросы. Я распоряжусь, чтобы препроводили к вам?

– Естественно, – ответил я. – Королева еще спит, ибо королева, а не.

– Хорошо быть королевой, – сказал Альбрехт, взглянул на меня и уточнил: – Только не королем, Ваше Величество.

Норберт оглянулся, спросил негромко:

– Что слышно насчет маяка?

– Растет, – ответил я, – но, понятно, пока еще мал и глуп. В смысле, работать не умеет. Не готов. А может, и готов, как проверить?.. Сейчас в нем, думаю, трудятся только те… корни, что ли, которые усиленно перерабатывают землю в иное состояние.

Он потряс головой.

– Это как? Ах да, как кусты перерабатывают ее в листья и ветки. Понял-понял.

– Начинка, – сказал я, – вырастет на последнем этапе.

– Начинка, – повторил он, – это плоды?.. Ну да, понятно. Ваше Величество, не смотрите так. Я стараюсь понять. Не люблю это «все в руке Божьей» и «не нашего ума дело»!

– Я тоже не люблю, – признался я. – Хотя признаю, что некоторые вещи просто не понимаю. Надеюсь, мы как-то узнаем о готовности маяка к работе. Думаю, он запустится сам по себе. И то ли хрюкнет, то ли пискнет.

Он подумал, кивнул.

– Как конь, что сам отыскивает траву?.. У моего отца была кобыла, сама возила брату телегу с дровами. Тот сгружал, угощал ее морковкой, и она довольная тащила повозку обратно, а это почти миля.

Его суровое лицо, что вообще-то без морщин, пошло трещинами, это он заулыбался детским воспоминаниям.

Из-за дальних холмов выметнулся низкорослый шустрый парень на быстром коне, как низко летящая птица, промчался к нашу сторону, прокричал веселым голосом:

– Ваше Величество, еще группа мезинцев!

Норберт ответил командным голосом:

– Посмотри, не двигается ли за ними с отрывом группа побольше?

Разведчик унесся, легкий и быстрый, как молодая ящерица, довольный жизнью и участью, совершенно не ломающий голову над проблемой Маркуса, для этого у него есть король Ричард, которому, говорят, и черти пятки чешут.

Норберт покосился на мое мрачное лицо.

– Эта Багровая Звезда приближается не так уж и быстро. Видать, дороги и на небе с ухабами, не разгонишься.

– Но остановить этого гада, – ответил я с тоской, – почти невозможно.

– Гм, – сказал он, – мне нравится слово «почти»… Вы разве не всегда на «почти»?

Я не ответил, вдали на изумрудной зелени под ярким солнцем показалась группа скачущих в нашу сторону всадников в цветах мезинской знати.

Впереди пышно одетый юноша с развевающимся знаменем, следом трое ухитряющихся сидеть даже в седлах особенно гордо и красиво, словно на тронах, тоже молодые и спесивые, не забывающие о своем достоинстве, что переходит в гордыню.

От шатра быстро примчались мои телохранители. Зигфрид во главе, еще мордастее и широкоскулее, с той поры как встретил и взял под защиту ту ведьмочку Скарлет Николсон, в боках раздался, живот выпирает, но все еще быстр и силен.

Он быстро и зорко огляделся по сторонам, взмахом руки велел двоим дюжим орлам встать от нас с Альбрехтом справа и слева.

Мы выждали, когда прибывшие остановят коней, вперед выехал тот юноша, одетый крикливо, но сейчас все крикливо и ярко, мне даже нравится, праздничное настроение так необходимо в это мрачное время.

Костюм расшит золотом, но привлекает внимание не одежда, а шляпа: широкополая, прошитая золотыми нитями и украшенная драгоценными камнями, а сверху еще и развевается целый веер тщательно окрашенных во все цвета радуги перьев.

Они красиво и величественно заколыхались, когда всадник соскочил на землю и бодрой пружинящей походкой направился к нам.

Его спутники спешились, но остались у коней.

– Граф Дэниэл Самантер, – представился он. – Послан герцогом Джефферингом к ее величеству королеве Ротильде Дрогонской.

Я промолчал, Альбрехт заметил строго:

– Граф, у вас в самом деле великолепная шляпа. Мы все уже оценили. И фасон, и драгоценности. Я еще не видел изумрудов такого размера и чистоты! Однако перед Ричардом Завоевателем положено снимать головные уборы. Даже такие.

Он в изумлении приподнял по-женски красивые дугообразные брови.

– Но я из рода Гарнарда Ричардсона!

Я промолчал снова, Альбрехт поинтересовался:

– Ну и что?

– В королевстве Мезина, – сообщил граф с великолепным пренебрежением, – было два древних рода, представителям которых даровано триста двадцать пять лет назад право не снимать головные уборы в присутствии короля. Но один пресекся семьдесят лет тому, а наш – нет!

– И что? – повторил Альбрехт.

– Я граф Дэниэл Самантер, – повторил он победоносно и попытался посмотреть на нас обоих свысока, не делая разницы. – Представитель первого и самого славного рода, который обладает этим правом!

Альбрехт хмыкнул, повернул голову ко мне. Не двигаясь, я произнес холодно и отчетливо:

– Мне кажется, король, даровавший вашему роду это право, давно умер.

Он выпрямился, сказал с благородным негодованием:

– Но право есть право!

– Это не право, – сообщил я, – а некая дурь. Я не собираюсь поддерживать замшелые обычаи, тормозящие прогресс и всяческий гуманизм. Снять шляпу!

Граф вздрогнул, рука уже дернулась вверх, но опомнился, выпрямился еще больше и сказал дерзко:

– Наши старинные привилегии…

Я взглянул на Альбрехта, тот кивнул Зигфриду. Мой телохранитель без замаха, но с таким удовольствием сбил шляпу с головы представителя древнейшего рода, что у того от мощного подзатыльника едва голова не оторвалась от тонкой шеи.

 

Я сказал в пространство перед собой:

– Если этот мезинский дурак еще раз не снимет головной убор, каким бы тот ни был, в моем присутствии или в присутствии королевы… то на первый раз хорошенько выпороть на площади у позорного столба, а если повторится… повесить сразу же без замены штрафом. А сейчас выбросите его прочь.

Ничего не понимающий граф не успел пикнуть, как его подхватили под руки и бегом почти вынесли, ноги волочились по земле. Исчезли надолго, видимо, слово «выбросить» поняли как выбросить вообще из дворца во двор, а то и вообще за пределы двора на городские улицы. Но так как мы не во дворце, только из шатра вышли посмотреть на Маркус, то даже и не представляю, как бдительные стражи поняли простое и как бы понятное слово «выбросить».

Я повернулся к его замершим спутникам.

– Мезина должна быть сильной, – произнес я жестко, – богатой и процветающей! Это будет доступно только при гуманном прогрессе, высокой культуре и отказе от диких привычек. Тот, кто соблюдает закон, всегда будет под его защитой. Кто не соблюдает… что ж, не завидую тому, кто воспротивится.

Один из прибывших вместе с графом, слишком тугодумный, чтобы понять изменившиеся реалии, промямлил растерянно:

– Но ведь ее величество королева Ротильда…

Я развернул и посмотрел на него в упор.

– Вы говорите о моей жене?

Он открыл рот для ответа, посмотрел на меня и медленно закрыл. Кажется, и до него наконец-то дошло, что это Ротильда моя жена, а не я ее муж. И хотя в математике не один ли хрен, но в реальной жизни как бы очень даже не совсем.

Телохранители сдержанно улыбаются, простодушный Зигфрид расхохотался во весь голос.

Альбрехт покачал головой.

– Жестоко.

– Находите? – поинтересовался я.

– Старинные привилегии, – пробормотал он, – пользуются уважением. И почтением. Это же в память о заслугах предков!

– Заслуги предков принадлежат Отечеству, – сказал я высокопарно, – а не отдельным всяким нахлебникам… Ишь, прадед совершил подвиг, может быть, даже погиб, а дивиденды получает внук?

Он усмехнулся.

– Но род один…

– Каждый отвечает за себя, – отрезал я. – Так и в Писании сказано. Нечего жить заслугами предков! Никаких привилегий.

– Кроме тех, – сказал Зигфрид, – которые установит Ваше Величество.

Я кивком указал на него Альбрехту.

– Слышишь глас народа?

– Ваше Величество, – ответил Альбрехт с укором, – это само собой разумеется. Не стоило даже упоминать о такой очевидности!

Ротильда, вся в пышных и красных, как закатное небо, волосах, сидит в ночной сорочке на краю кровати и быстро просматривает бумаги. Услышав шорох откидываемого полога, вскинула голову, лицо осветилось такой искренней радостью, что я усомнился, будто в самом деле уже знаю пределы женских хитростей и притворства.

– Мой король, – проговорила она счастливо, – уж прости, надо было сперва одеться…

– Не так уж и надо, – великодушно сказал я. – Ты хороша даже в рубашке, которая все равно ничего не прячет.

– Ах, Ваше Величество!

– Ротильда, – сказал я серьезно. – Мне надо отлучиться по делам службы.

– Службы?

– Я служу королем, – напомнил я, – не забыла? Так что увидимся не совсем скоро… Ох, да не ликуй так уж откровенно, это же обидно.

Она вскрикнула:

– Ваше Величество! Какое ликование, я безумно огорчена!

– Вижу, – сказал я, – все расцвела моментально.

– Ваше Величество, – запротестовала она, – я обижусь.

– Ладно, – сказал я и остановил ее жестом. – Слушай. У меня для тебя две новости. С какой начинать?

– С хорошей, – ответила она.

Я изумился.

– А кто сказал, что есть и хорошая?.. В общем, так. Я уезжаю, но присматривать за тобой буду. Ты из тех женщин, за которыми нужен глаз да глаз.

– Ваше Величество?

– Все серьезные документы, – предупредил я, – после твоей подписи должны визироваться мною. Если там только твоя подпись – акт недействителен.

Она посмотрела на меня исподлобья.

– А я надеялась…

– На что?

Она объяснила тихим голосом обиженного ребенка:

– Ваша победа над Мунтвигом должна была укрепить и мое положение, я ведь ваша жена!

– Ваше положение, – сказал я, – моя королева… отныне незыблемо. И ваши слова имеют больший, чем раньше, вес. За вашей спиной все теперь видят Ричарда Завоевателя, а не просто принца-консорта. Но, с другой стороны, как вы сами понимаете…

Она вздохнула.

– Понимаю. И смиряюсь.

– Мудрая позиция, – одобрил я. – Кто говорит, что женщины – дуры? Ротильда, вы реабилитируете всех женщин на свете!

Она сказала язвительно:

– Спасибо, Ваше Величество.

Я поцеловал ее в лоб, она подставила губы, я поцеловал и в губы, они у нее такая прелесть, что пришлось сделать усилие, чтобы оторваться и заставить себя выйти из шатра.

Зигфрид уже ждет, сразу поинтересовался:

– Мы сопровождаем?

– Откуда взял, – спросил я сварливо, – что отбываю?

– Чувствую, – ответил он.

– Вот так и храни тайны, – сказал я с огорчением, – когда одни шпионы вокруг. Нет, пока не отбываю!

– Сперва расскажете, – сказал он, – кому что делать? Ну, это ненадолго. В шатер к графу?

– И это знаешь, – буркнул я.

– Ну да, – ответил он. – Граф уже и карту расстелил, вас ждет.

– С ума сойти, – сказал я. – Каждый мой шаг расписан, будто я не король… а не знаю кто. Правда, я всего лишь, гм, выборный король. Ладно, только не забегай вперед. Если хочешь охранять, то охраняй так, чтобы я тебя не видел вовсе. А то вроде на похвалу напрашиваешься.

– Вот еще, – сказал он обидчиво, но в самом деле исчез так быстро, что либо сам умеет, либо Скарлет научила своим колдовским штучкам.

Глава 2

У шатра Альбрехта охрана выпрямилась, бодрые и бравые, готовые защищать короля от всего на свете. Как же, если в моем расположилась королева, то военный совет точно не для женских ушей, все понимают и даже сочувствуют моей бездомности, вот уж чего не люблю, когда сочувствуют не тогда, когда я на сочувствие нарываюсь сам.

Норберт и Альбрехт вежливо поднялись, я же король, но по моему нетерпеливому жесту снова плюхнулись на лавку.

На столе заботливо расстелена карта Сен-Мари, я сразу навис над нею, как туча, что обязательно разразится грозой. Взгляд прыгнул к Тарасконской бухте, там мой драгоценный флот, но я заставил себя скрупулезно просматривать города и даже повел пальцем, стараясь ни один не пропустить.

– Кто-то уже наметил, – спросил я, – откуда выставят войска в поддержку Вирланда?

– И даже крепости, – сказал Альбрехт, – какие можно обойти.

– Какие стоит обойти, – уточнил Норберт.

Альбрехт сказал покровительственно:

– Дорогой барон, это несущественно. Пусть все сидят в замках! Важнее то, что Сен-Мари в целом наверняка выставит армию впятеро больше, чем есть у стальграфа и рейнграфа вместе взятых. Даже если к ним прибавить и армию из Гандерсгейма.

– А выставят? – спросил я.

Альбрехт сказал с укором:

– Ваше Величество! Сен-маринцы не большие любители воевать, но когда пятикратное преимущество, любой трус почувствует себя героем. А они все-таки не совсем трусы.

Норберт заявил сухо:

– Ваше Величество, необходимо дождаться армию в полном объеме. Вы и так бессовестно распылили всю нашу мощь, оставив часть в Сакранте, часть в Ричардвилле…

– Спасибо, – сказал я саркастически, – что не стали перечислять остальные земли.

Альбрехт заметил с долей ехидства:

– Пока что называемые королевствами.

Я сделал вид, что не услышал этого проницательного гада, сказал Норберту:

– Барон, увы, нам придется попробовать… пока что просто попробовать управиться с тем, что есть.

– Почему?

Не поднимая головы, я указал пальцем вверх.

– Он торопит.

– Господь?

– Если предположить, что Маркус, – ответил я, – его длани дело… хотя чье может быть еще?

– Но что мы можем? – сказал он с досадой. – Граф, несмотря на то что у него в шляпе перьев больше, чем у того дурного мезинца, все же брякнул верно насчет большой армии сен-маринцев. Пусть она не весьма отважная и боеспособная, однако Сен-Мари в разы крупнее любого северного королевства! Там богатые земли, зима курам на смех, а почва такая, что вечером воткни в землю оглоблю, за ночь вырастет телега. Народу там больше, чем муравьев в лесу.

– Армия у них многочисленная, – согласился я, – расходы на военные действия у нас возрастут в разы. А с каждым днем, в смысле, эпохой, убивать все дороже… Та-ак, садитесь за стол, нет-нет, пировать и не надейтесь, займемся калькуляцией. Дело это скучное, но весьма нужное. Война – это математика и статистика. Любые расходы нужно сводить к минимуму.

Они сели, оба настороженные, от меня часто слышали незнакомые слова, но в слове «калькуляция» какой-то неприятный звук вроде лязга ножниц.

Альбрехт осторожно спросил:

– Ваше Величество, однако же…

Я прервал на полуслове:

– Все потом. Сперва самое важное. Сколько уходит средств, чтобы лишить жизни одного вражеского воина? А так как мы гуманисты и делаем вид, что вовсе не убиваем живых людей, то будем называть, как уже предлагал, живой силой противника.

Норберт спросил сумрачно:

– А что тогда неживая?

Альбрехт ответил за меня:

– Видимо, замки, крепости… а также зомби. Хотя насчет зомбей не знаю. А вот тролли – точно живая сила.

Норберт отмахнулся.

– Тролли еще какая живая! Даже живучая. К счастью, они есть только в нашем войске. В общем, Ваше Величество, чтобы убить одну единицу живой силы противника, нужно затратить около семидесяти серебряных монет. Это не строгий расчет, это из опыта.

Я охнул:

– Почему так дорого?

Он прикрыл глаза, губы подвигались, будто читает молитву, но мы-то знаем, какие молитвы у нашего начальника внешней разведки.

– С учетом вербовки, подготовки, обмундирования, вооружения…

– Ежемесячного жалованья, – напомнил Альбрехт.

– Ежемесячного жалованья, – согласился Норберт, – расхода на закупку и подвоз в военные лагеря продуктов, амортизацию телег, компенсации родителям за обесчещенных девиц, что рисковали гулять слишком близко возле лагерей… В общем, получается даже больше. Чуть ли не под сто. Но мы привычно недоплачиваем, весь мир такой, все кому-то что-то должны и обязаны, а все вместе – Господу.

Я сказал с огорчением:

– Какое же это дорогое удовольствие – война. Семьдесят монет! И то, если экономить… А если дешевле?

Они оба задумались, Альбрехт предположил:

– Очень хорошо показывает себя оснащение армии вашими луками. У них и дальнобойность, и проникающая способность… Если использовать чаще, из-за спины бронированной пехоты, разумеется, стоимость убитого сен-маринца точно упадет на пару монет.

– Хорошо-хорошо, – сказал я с одобрением. – Пара монет это немало в масштабах армии!.. Давайте еще! Ну, думайте, думайте.

Норберт сказал брезгливо:

– Можно чаще использовать ловушки. Если вырыть глубокий ров с торчащими внизу кольями и заманить в них пехоту противника, то это снизит себестоимость каждого убитого на порядок. Ну, не на порядок, а почти вполовину. Правда, всю армию так не заманишь, но все же от шестидесяти восьми можно смело отнять еще три монеты.

Альбрехт добавил:

– А если сдуру погонится рыцарская конница, то стоимость упадет еще монет на пять-семь. В общем, каждый убитый сен-маринец нам обойдется в пятьдесят монет.

– Хорошо-хорошо, – сказал я подбадривающе. – Давайте думать, как еще удешевить уничтожение живой силы противника. Человеческая фантазия должна постоянно работать в этом направлении! Барон, где полет вашей творческой мысли?

Норберт пробормотал:

– Нужно чаще использовать в нашей армии троллей. Они обходятся дешево, а урон наносят огромный. Если применять их постоянно, то убийство каждого сен-маринца… э-э… каждой единицы живой силы противника снизится примерно на десять монет!

Я потер руки.

– Прекрасно, просто прекрасно!.. Это получается, затратим только сорок монет?.. Так, граф, а что вы замолчали? Вдохновение кончилось?

– Тролли, – сказал Альбрехт, – в самом деле просто здорово. Но если использовать в военном деле колдунов, что умеют бросать огненные шары… это снизит себестоимость еще монет на пять. Все потому, что бросают издали, шары прожигают в рядах… живой силы целые полосы!

Я воскликнул радостно:

– Тридцать пять золотых?.. Еще чуть, война станет рентабельным делом. А кто придумает, как снизить еще больше?

Альбрехт сказал задумчиво:

– На реке Герная есть громадная плотина. Если устроить поле битвы там, а когда враг подойдет первым и займет позиции, разрушить дамбу! Всю армию вода сметет и утопит. Тут, можно сказать, себестоимость убитого падает до тридцати монет.

 

Я хлопнул себя по бокам.

– Это здорово. Правда, плотину жалко, она и пару сел смоет, ну да ладно, отстроятся. А бабы новых нарожают. Поздравляю, граф!

– Если бы еще такого мага, – сказал Норберт со вздохом, – чтобы мог сразу все войско врага прихлопнуть!.. Тогда вообще каждая живая единица сен-маринца обошлась бы…

– Это запрещено, – возразил Альбрехт.

– Да, – согласился я, – оружие массового поражения… не применяется, хотя и очень хочется. Церковь против.

– А как-то договориться с нею?

– Нужны веские доказательства, – сказал я, – что живая сила либо уже неживая, либо язычники. Или хуже того, еретики. Тогда да, церковь разрешит… А между своими пользоваться таким оружием… гм… в прошлый раз допользовались. Пришлось папе римскому по всей Европе разрешить многоженство, дабы заново населять землю.

Альбрехт сказал с сожалением:

– Да, сен-маринцы не язычники, хотя почти еретики. Однако снижение себестоимости одного человека до тридцати монет уже хорошо.

Я поднялся, сказал веско:

– Вы тут подумайте, вдруг да сумеем удешевить стоимость человеческой жизни еще хоть немного. Желательно, до двадцати монет. Если нам будет обходиться дешевле, чем противнику, выиграем любую войну! В общем, продолжайте калькулировать. Войну выигрывают не полководцы, а бухгалтеры.

За пределами шатра свежий ветерок и знойное солнце, не такое крупное, как в Сакранте, зато раскаленное добела, так и чувствую его горячую поглаживающую ладонь на щеке.

Бобик, выронив бревнышко, которое совал в руки стражам, ринулся навстречу. Я потрепал его по башке, собаки и женщины всегда требуют подтверждения, что их любят, он посмотрел счастливыми глазами и, подхватив свою игрушку, которой можно сбить с ног быка, побежал искать неосторожного новичка, кому эту штуку можно сунуть в руки.

Я пошел в другую сторону, делая вид, что хозяйски осматриваю лагерь, делать мне больше нечего, а в черепе бурлят варианты, что в данной ситуации хорошо, что плохо. Вообще-то все плохо: едва ушел с армией, власть рухнула, лорды моментально взяли ее в свои руки, усадив на трон Вирланда. Их понять можно, Мунтвиг – полководец известный, уже двадцать лет водит армии, а тут почти мальчишка с ним в сравнении, которому просто некоторое время везло.

К тому же каждый шаг Мунтвига понятен и даже предсказуем особо дальновидным, а тут чего только стоит упор на армию из простолюдинов! Да они же разбегутся при одном появлении блестящих и закованных в дорогую сталь рыцарей на тяжелых рыцарских конях!

Но не разбежались, хребет Мунтвига сломлен, теперь пора возвращаться и… не восстанавливать статус-кво, как ожидают даже мои полководцы, нет уж, нет уж. Мы пойдем другим путем, как сказал один мудрец.

Хорошее в этой непростой ситуации то, что дает мне как бы законное право применить репрессивные меры. То есть на этот раз произведу не просто захват власти или ее возвращение законному правителю, точнее себе, введу новые порядки, накажу виновных в мятеже и установлю такие рамки правления, чтобы риск новых мятежей свести к минимуму.

Это, конечно, официальная версия, которую поймут и примут. А настоящую пока оставлю только в своей голове, да и то в самом дальнем уголке, а то я себя знаю.

И вообще хватит с уклонением от ответственности. Уже видно, к чему оно привело. Возможно, объяви я себя королем раньше и скажи, что все посягательства на мою власть будут караться усекновением головы, ничего б этого не произошло.

А если бы и произошло, то не везде и не в таких масштабах. Все-таки одно дело – отнять земли и трон Ламбертинии у эльфийки или в Мезине, где я что-то вроде комнатной собачки, другое – у самого короля Ричарда Завоевателя!

И хотя понятно, за спиной эльфийки как бы тоже я, но мало ли кого и где поддерживаю. Это не совсем то, что я сам. На эльфийку могу и рукой махнуть, других забот хватает, а вот посягнуть на земли самого Ричарда – это посягнуть на его честь, достоинство, вес в обществе, и тут уж он в ответ камня на камне не оставит, утверждая и доказывая!

В лагере при моем появлении сразу подтянулись и забегали быстрее, все-таки людям нужен надсмотрщик, я и сам такой, но здесь заставлять себя самому, а такое куда труднее.

Зигфрид у моего шатра быстро шагнул навстречу.

– Ваше Величество, шатер свободен.

Я нахмурился.

– Ты что, удавил королеву?

– Еще нет, – ответил он честно. – Просто ее величество изволили отбыть к своим лордам, что расположились во-о-он там!

Я проследил взглядом, в лагере мезинцев как будто за ночь прибавилось народу.

– Ладно, пусть…

Он спросил деловито:

– Теперь в Сен-Мари? Или будем ждать всю армию.

– Нужно в Сен-Мари, – сказал я, – но маяк еще важнее… Хотя, впрочем, как я забыл…

– Ваше Величество? – спросил он.

Я нетерпеливо отмахнулся.

– Все в порядке. Занимайся делами, то есть бди, а я пока помыслю… Ко мне пока никого не пускать! Король изволит думать.

В шатре я сразу вытащил Зеркало Горных Эльфов. Огромная энергия требуется на перемещения, но на простой просмотр нужно на порядок меньше, а за эти несколько дней могло бы уже и подкопить, как мне кажется.

За стенкой шатра то и дело голоса заставляют нервничать, потому не стал раздвигать рамки, оставив тем же, почти карманным, только со стороны входа прикрыл картой и, уставившись в матовую поверхность, где едва вижу свое отражение, начал представлять вершину холма, где посадил в землю, как зернышко дерева, зародыш маяка, как его называю, хотя это скардер, и неизвестно, что он еще делает и для чего служит.

Долгое время по матовой поверхности плавали блеклые пятна, затем нечто черно-белое, вернее, серое, и когда я уже начал скрипеть зубами и молча яриться, увидел сверкающе снежно-белый конус, что дюймов на пять поднялся над землей.

Вокруг него что-то вроде дымки или же мелкой водяной пыли, в ней переливается радуга, как догадываюсь, цвета все еще смазаны… хотя нет, если продолжать всматриваться до рези в глазах, то проступают и цвета, хотя пока что блеклые, едва различимые.

– Заработало, – прошептал я с таким облегчением, что можно бы расплакаться, будь я в самом деле урожденным рыцарем, это они всегда падки на бурное выражение или, как тогда говорили, изъявление чувств, сдержанны только простолюдины из-за их нечувствительности и даже бесчувственности, тупости и животного равнодушия.

Но мир меняется стремительно, скоро все будет наоборот, рыцари погибнут, первыми принимая на себя все удары, а простолюдины будут с равнодушными мордами резать друг друга и гордиться своим хладнокровием.

Когда я вышел, Зигфрид спросил торопливо:

– Ваше Величество! Что-то радостное?

– Да, – ответил я. – Маленький шажок к великой победе. Хоть и черепаший, но все же… Тьфу-тьфу, только бы не последний… Позови Альбрехта и Норберта.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»