Электронная книга

Вершина мира (сборник)

5.00
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Елена Фёдорова, 2012

© Оформление «Янус-К», 2012

ТЫ и Я
Повесть

 
Я когда-нибудь все пойму.
Все. От первой строки
До последнего слова.
Я когда-нибудь все приму.
Все, к чему я пока не готова.
 
 
Я когда-нибудь встречу вас
И обрадуюсь этой встрече.
Я когда-нибудь вам скажу:
Вы – мой самый родной человечек!
 

День был серым и пасмурным. Таким же серым и пасмурным было его настроение. Он сидел за столом, пристально смотрел в одну точку и размышлял. Мысли петельками нанизывались на невидимые спицы, создавали причудливый узор, заставляли отыскивать главное. Но его-то он никак отыскать не мог. Не хватало мелких, незначительных деталей, которые он упустил. Это могли быть невстреченные люди, несказанные слова, непережитые чувства, непройденные дороги, не…

Распахнулась дверь. Секретарь, что-то спросил. Он машинально что-то ответил. Поднял телефонную трубку, но тут же положил ее обратно. Посмотрел в окно. Небо просветлело. Сквозь серую пелену облаков пробились солнечные лучи. От их мягкого света стало тепло. Потеплело и у него на сердце. Пришла неожиданная новая мысль: все происходит не так, потому что ему не хватает тепла. Обычного человеческого тепла, искренности, любви.

Подумав о любви, он улыбнулся. Любовь в человеческом понимании у него была. Теперь нужно было узнать о любви неземной. Но есть ли на земле любовь неземная? Наверно, есть, раз так велико стремление ее познать. Может быть, из-за этой тяги у людей и появляются фантастические мечты, рождаются удивительные образы, возникают неожиданные желания, обрекающие их на муки. И он, преуспевающий человек, не исключение. Он тщетно пытается отыскать в привычном для себя мире то, что поможет ему обрести равновесие, что примирит его с внутренним «Я» и подскажет, в каком направлении двигаться. Он надеется, что все объяснится само собой. Однажды распахнется дверь, войдет Истина и заговорит с ним тихо, нежно, доверительно. Но… дверь распахивается, и в нее входят не те, не та, кого он с таким нетерпением ждет.

Может быть, долгожданная встреча уже была, а он этого не понял?

Нет. Он верит, что встреча впереди, поэтому так тоскует и томится его душа. Поэтому так серо и пасмурно вокруг…

Он поднялся, прошелся по кабинету, остановился у окна. Увидел на дереве стайку пестрых птичек с хохолками, сказал:

– Прилетели свиристели, песню звонкую запели, – улыбнулся. – Впадаю в детство. Нужно завязывать с меланхолией, чтобы не произошло еще что-нибудь непредвиденное…

Резко развернулся, пошел к двери. Она распахнулась прежде, чем он протянул к ней руку.

– Максим Михайлович, к вам… – проговорил секретарь, виновато улыбнувшись.

У Алексеева перехватило дыхание. Он больше ничего не слышал. Он неотрывно смотрел на незнакомку, стоящую чуть поодаль от секретаря.

– Вы позволите войти? – спросила она.

Он кивнул, посторонился, пропуская ее. Почувствовал нежный, едва уловимый аромат ее духов. Подумал:

– Так пахнет весна. Нет. Это – аромат любви, которую я жду.

– Вы меня не звали, не ждали, – сказала она, присев на край стула.

– Ждал! – воскликнул он, смутился.

– Ждали не меня, – подсказала она. Он пожал плечами, проговорил растерянно:

– Не вас или вас, ждал кого-то и думал:

 
Какая это маета,
В мой дом опять пришла не та.
На сердце холод, пустота.
Твержу: не та, не та, не та…
 

Посмотрел в глаза незнакомке. Она выдержала его долгий, испытующий взгляд, сказала:

– «Глаза – зеркало души». Если внимательно в них смотреть, можно увидеть то, что скрыто в тайниках наших душ. То, о чем мы никогда не осмелимся сказать, – улыбнулась. – Я не знаю, умеете ли вы читать по глазам, поэтому нам с вами лучше воспользоваться традиционным способом общения. Мы будем с вами говорить…

– Прекрасно, – воскликнул он. – Давайте с вами говорить стихами…

Распахнулась дверь, вошел секретарь с кипой бумаг. Алексеев нахмурился, мысленно отругал себя за то, что снова потерял связь с реальностью. Никакой незнакомки в его кабинете нет. Говорить ему стихами не с кем. Никто из его окружения не знает о его тайном хобби – рифмовать слова. Кому нынче нужны стихи? Можно ли говорить стихами о биржевых торгах, о поставках нефти, о разрушительной силе цунами, о землетрясениях и засухе?

– Что там, Стас, опять, рутина? – спросил Алексеев секретаря. Тот положил перед ним бумаги, виновато улыбнулся:

– Опять.

– Опять рутина. Ру-ти-на, – проговорил Алексеев, открывая папку. – Но нам предстоит погрязнуть в этой тине, чтобы наша компания осталась наплаву, – подмигнул Стасу. – «Наплаву» – хорошее слово.

– Отличное, – подтвердил тот.

Случайно сказанное слово вернуло Алексеева в детство. В ту безоблачную пору, когда мир казался источником вечной радости…

– Смотрите, я плыву, плыву, – кричит мальчик, смешно размахивая руками. Он шлепает ладонями по воде, разбрызгивая ее в разные стороны. Ему весело от того, что тело не погружается под воду, а находится в ней. Что оно, слово поплавок, подпрыгивая вверх-вниз, продвигается вперед.

– Умение плавать поможет тебе держаться наплаву, – наставляет мальчика отец. Маленький Максим с жадностью ловит его слова. Он любит отца. Он им гордится. Он во всем хочет быть на него похожим. Но быть точной копией другого – невозможно. Отец это знает. Он учит Максима:

– Запомни сынок, лучше быть хорошим слушателем, чем хорошо подражать музыканту. Важно создать что-то свое, закрепить свою индивидуальность. Не стоит кричать на весь мир: «Смотрите, какой Я!» Просто живи в этом мире и будь собой. Слушай свою душу. «Душа человека иногда скажет больше, чем семь наблюдателей, сидящих на высоком месте для наблюдения»[1]


Максим вздохнул:

– Как быстро мы забываем уроки мудрости. Как легко расстаемся с нею. В угоду собственному «Я» беремся за передел мира. Пытаемся переделать его под себя, но лишь набиваем шишки…

Максим вспомнил, как столкнул с высокого берега курносую девчушку, которая не уступила ему дорогу. Она громко заревела. А Максим громко расхохотался:

– Так тебе и надо, мокрая курица! – выкрикнул он и убежал, оставив девчонку барахтаться в воде.

Прибежал домой, с нескрываемой гордостью рассказал отцу о своем геройстве. А тот рассердился. Взял Максима за руку, повел к реке, просить прощения у девчонки. Но, к счастью для Максима, на берегу никого не было. Отец взял с сына слово, что тот обязательно перед девочкой извинится. Максим пообещал, но никогда больше не видел эту смешную курносую девчонку с тугой пшеничной косой. Он бы никогда о ней не вспомнил, если бы не ее глаза, большие испуганные глаза дикой лани. Они часто снились Максиму. Вдруг среди ночного сна надвигались на него из темноты, наводя леденящий холод. Максим вскрикивал и просыпался. Он знал, что после этого видения на него навалятся неприятности. Девчонка стала для него предвестником беды. Или всему виной он сам? Он мается из-за того, что совершил плохой поступок и не раскаялся в нем? Но где, где теперь искать эту девчонку? Нужны ли ей теперь его извинения?

В жизни Максима было столько необдуманных поступков, что можно сбиться со счета. Ни про один из них он не думает. Просто перелистывает дни, как страницы книги, руководствуясь правилом: то, что ушло во вчера, забыто. А вот про девчонку забыть не может, как ни старается. Может быть из-за того, что с той самой минуты началось его стремительное движение вниз? Эта мысль Максима ужаснула.

– Выходит, поднимаясь по ступеням славы, я никуда не поднимался. Поэтому на душе так серо и пасмурно.

Вспомнились слова отца о том, что в мире все сбалансировано: напротив зла всегда находится добро, напротив жизни – смерть, напротив благочестивого – грешник. «От начала для добрых создано доброе, как для грешников – злое. Только тот, кто посвящает свою душу размышлению о законе Всевышнего, будет искать мудрости и углубляться в тонкие обороты притчей».[2]

Максим потер виски, позвал секретаря. Тот вошел с блокнотом, намереваясь записывать приказы шефа.

– Возьми мне билет куда-нибудь на необитаемый остров, – сказал Алексеев, пробуравив Стаса долгим взглядом.

– Максим Михайлович, подскажите хотя бы направление: север, юг, Европа, Америка, – проговорил тот с улыбкой.

– Мне все равно, лишь бы там никого не было, – сказал Алексеев.

– Вы, как всегда, ставите передо мной невыполнимую задачу, но я попытаюсь что-нибудь придумать, – сказал Стас, закрыв за собой дверь.

Он знал, что через пару минут шеф отменит свое приказание, поэтому не спешил его выполнять.

Он привык к тому, что последние несколько лет у Алексеева все чаще стала появляться потребность уединиться. Он брал машину и уезжал куда-то на несколько дней. Стас попытался выяснить причину, но только рассердил шефа. Решил больше вопросов не задавать. Умные люди сказали, что это – возрастное и скоро пройдет. Стасу просто нужно запастись терпением. Он внял совету.

 

– Как наши дела? – спросил Алексеев, распахнув дверь.

– Вы не передумали? – с надеждой спросил Стас.

– Нет. Я намерен отправиться на необитаемый остров, – сказал решительно Алексеев.

Стасу пришлось углубиться в дебри Интернета. В результате долгих поисков он отыскал остров Святой Елены в Средиземном море. Конечно, остров не был совершенно необитаемым. Просто на нем нашлось место, где почти не бывает людей. А когда-то давным-давно там жил в уединении Наполеон Бонапарт. Стас принялся уверять шефа, что император жил именно в том доме, где будет жить Алексеев.

– Болтун, – сказал Максим с улыбкой. Мысль о том, что он сможет пожить в доме Наполеона, его воодушевила. К тому же, отправляясь в путешествие, он надеялся отыскать ответы на свои многочисленные «зачем» и «почему». Ему хотелось сменить обстановку, поменять привычный уклад жизни, попасть в мир, о котором он ничего не знает, где он сможет быть собой…


Самолет приземлился на острове. Максим спустился по трапу, вдохнул полной грудью чистейший воздух, улыбнулся. Ему показалось, что он видит, как время неторопливо перетекает из одной чаши песочных часов в другую. Все здесь подчинено законам размеренности и неторопливой лености, которой должен подчиниться и Максим. Он пошел следом за проводником в маленький домик. Улегся на кукольную кровать, закинул руки за голову и беззаботно рассмеялся:

– Со мной происходит какая-то чудесная нелепица. Мне очень-очень хорошо. Душу переполняет радость, непонятно откуда взявшаяся. Может, всему виной морской бриз? Или здесь, на острове особенное солнце? Или всему виной отсутствие условностей? – Максим поднялся, отключил телефон. – Здесь другой мир, а я – человек-невидимка. Неделю я буду вне досягаемости, а если захочу, останусь здесь навсегда. Были же в мировой практике случаи, когда преуспевающие люди бросали все и удалялись от мира. Были…

Максим распахнул дверь, пошел бродить по морскому берегу. Как и обещал Стас, людей на острове не было. Иллюзия полного одиночества пришлась Максиму по душе. Он разговаривал с морем, ветром и цветами, зная, что здесь никто не сочтет его безумцем. А что думают и говорят о нем там, за пределами острова, совершенно неважно. Максим привык не обращать внимания на чужие слова. Они ему были безразличны. Он всегда слышал лишь то, что хотел слышать. Но здесь, на острове, он вслушивался в каждый шорох, в каждый всплеск волны. Желая услышать то, что поможет ему разобраться в себе, забраться в тайники души, в которых давно пора навести порядок…


Максиму было двадцать, когда не стало отца. Михаил Алексеев погиб в горах. Оступился и полетел вниз, раскинув руки как крылья. Несколько секунд он парил в воздухе. А, соприкоснувшись с землей, выдохнул: «все», словно подвел итог своей жизни. Ему было сорок пять.

Сегодня Максиму сорок пять. Он один бродит по горам. Если он оступится, никто этого не увидит. Никто не узнает о его гибели, не услышит его последних слов. Некому будет поднять его холодное тело. Поэтому он не станет рисковать жизнью. Довольно того, что он переборол жуткий страх, державший его в своем капкане. Впервые за долгие годы, прошедшие после смерти отца, Максим поднялся на гору. И пусть это другая гора, пусть. Главное, что он совершил подъем.

Максим вспомнил, как в тот роковой день, у него окаменело тело. Он упал на землю, закатив глаза, словно это не отец, а он, Максим, сорвался с вершины. Друзьям отца пришлось нести Максима вниз.

– Не будь тряпкой, Макс, – сказал с раздражением один из них. Эти слова спасли Максима, помогли оправиться после шока, стали его жизненным кредо. Много раз потом Максим твердил сам себе: «Не будь тряпкой, Макс», и шел к намеченной цели.

– Целеустремленность – хорошая черта характера, сынок, – наставлял его отец. – Поставь себе цель и добивайся. Но помни, не все цели хороши. Твоя совесть, твое сердце не должны осуждать тебя. В противном случае, все пойдет прахом. Все превратится в прах.

Максим скептически отнесся к словам отца и потерпел поражение. Сегодня он на грани провала. Он понимает, что крушение неизбежно, но изо всех сил пытается его предотвратить. Если бы отец был рядом, он обязательно вытащил бы Максима из болота, в котором тот увяз. Но, отца рядом нет. Нет у Максима и настоящих друзей, которые бы бросились его спасать из огня. Те, кто окружают его, с удовольствием подбросят дров в огонь, чтобы пламя ярче горело. Никому из них Максим не доверяет.

Он взял в руку горсть камней, размахнулся, швырнул в море. Во все стороны разлетелись брызги, по воде пошли круги. Максим отряхнул руки, усмехнулся:

– Вся моя жизнь похожа на такие круги на воде. Нужно что-то делать. Нужно что-то изменить. Поменять все, что меня окружает, не получится. А вот мысли свои я, пожалуй, изменить смогу. Я попытаюсь направить их в другую сторону. Нужно только решить, в какую, – скрестил на груди руки. – Есть четыре стороны света, четыре главных направления: север, юг, запад, восток. А сколько перед нами дорог?

– Две, – раздалось за его спиной.

Максим обернулся. В нескольких шагах от него стояла дама. Одета она была в длинное до пят платье. Оно показалось Максиму смешным, старомодным, сшитым из какой-то линялой ткани. Комичность образа дополняла шляпка с вуалью, скрывающей лицо.

– Меня решило поучать доисторическое существо, – подумал Максим, разглядывая даму.

– Добрый день, – сказала она. – Простите, что потревожила вас, что прервала ваш монолог, но мне показалось, что вам нужна помощь. Простите, еще раз и… – она повернулась, чтобы уйти.

– Постойте! – неожиданно для себя воскликнул Максим. – Вы правы, мне нужна помощь. Я не знаю, как отыскать верное направление… – он замялся. Дама понимающе кивнула.

– На ваш вопрос, сколько перед нами дорог, я ответила: две. Их действительно только две: вверх и вниз. Выбирайте сами, что вам милее: правда или ложь, свет или тьма, добро или зло. Полутонов нет. Полутона – уход в сторону, компромисс с совестью, ведущий в небытие.

Максим повернул голову к морю, задумался и не заметил, как дама исчезла. Ее уход его не огорчил. Он улыбнулся, поддел ногой камешек и пошел вдоль берега.

Женщин в его жизни всегда было много. Уходила одна, приходила другая. В этом нескончаемом калейдоскопе Максим не мог выбрать никого. Не хотел никого выбирать. Было лень что-то менять, под кого-то подстраиваться. На своих сверстников, обремененных семейными заботами, Максим смотрел со снисхождением. Радовался, что в его жизни все по-иному, что он, Максим Алексеев, живет по другим законам. У него свои правила игры. Вот и сейчас, разгуливая по острову святой Елены, он представляет себя Наполеоном, покорившим полмира. Он может мысленно перенестись в Египет и приказать своим солдатам свернуть нос Сфинксу, а потом погрузить на корабль саркофаг с мумией и… Максим беззаботно рассмеялся.

– Зачем мне все это? Лучше схожу на базар и куплю пару омаров себе на ужин.

Он поднялся вверх по крутому каменистому берегу и пошел в деревню, где после захода солнца рыбаки торговали своим уловом. Выбрал омаров. Поручил крутившемуся рядом пареньку отнести их лучшему повару, пошел следом за ним. Тот был польщен вниманием иностранца, старался угодить изо всех сил. По дороге он рассказал, что ведет гостя в самую лучшую таверну Сан Винсент, из окон которой открывается фантастический вид.

– Уверяю вас, господин, вы забудете обо всем на свете, – повторял он то и дело. – Святая Елена – лучший остров на планете. Мы считаем, что он и есть потерянная Атлантида, что…

– Если ты будешь много болтать, я не дам тебе ни гроша, – перебил его Максим. Ему надоело слушать байки человека, не бывавшего нигде, кроме своего острова. Паренек замолчал. Минуту стоял с открытии ртом, размышляя над словами Максима, а потом махнул рукой и побежал вперед, оставив гостя наедине с природой.

Максим замедлил шаг, прислушался к рокоту моря, залюбовался последними всполохами заката. Такого он, действительно, раньше не видел. Темно-серые облака пронзали неяркие лучи уходящего солнца. Горизонт окрасился в красновато-оранжевый цвет, а море отливало медью, отполированной медью духовых труб. У Максима перехватило дыхание. Показалось, что еще миг, и из морской воды выйдут музыканты и заиграют победный марш. Но вместо них на горизонте показался круизный лайнер, сверкающий множеством огней.

– Не волнуйтесь, господин, такие корабли не причаливают к Святой Елене, – сказал паренек, вновь появившийся перед Максимом.

– Почему? – поинтересовался тот.

– Да потому, что на таком корабле людей раз в пять больше, чем живущих здесь, – ответил паренек. Подмигнул Максиму. – Зачем нам такое множество? Нам их разместить будет негде. А вам мы рады. Хозяин таверны ждет вас. Он приготовил для вас отдельный стол, чтобы вы смогли насладиться одиночеством. Вы ведь об этом меня просили, да?

– Да, – ответил Максим с улыбкой. Подумав о том, что пора возобновить уроки французского. Не без удовольствия вспомнил Патрисию, которая проводила эти уроки. При каждой его неправильной фразе она морщила носик и качала головой, а потом долго хвалила ученика за усердие.

– Вы – маленькая лгунья, Пат, – мысленно пожурил ее Максим, усаживаясь за стол, который указал ему паренек. – Вам следовало быть со мной построже, чтобы я добился успехов. А вы закрутили со мной роман, – улыбнулся, прикрыл глаза. – Да, это было весьма роман-тично. Мы гуляли с вами по ночному Парижу и целовались на вершине Эйфелевой башни. Пат, я когда-нибудь брошу все и примчусь к вам, к тебе… Ты была права, когда говорила о магнетизме, влекущем нас друг к другу. Мы…

Его мысли прервал паренек, громко воскликнув:

– Посмотрите, господин, сам хозяин таверны несет вам омаров!

Максим открыл глаза, с любопытством посмотрел на высокого крепкого человека, похожего на русского богатыря и моментально забыл о Патрисии.

– Здесь на острове все называют меня Винсент, – сказал хозяин таверны на правильном русском языке. – А в детстве меня звали Виктором, – улыбнулся. – Имя Винсент мне дали из-за того, что я обожаю Ван Гога. Со временем к моему имени добавили еще одно слово: «святой». Так я стал Святым Винсентом, а таверна моя стала называться таверной Сан Винсент. Никого это не удивляет, потому что на острове Святой Елены мы все святые, – подмигнул Максиму. – Игра слов помогает понять, что святым быть просто. Каждый из нас может им стать. Главное, вовремя приехать на Святой остров. С приездом. Приятного аппетита. Если захотите, поболтаем еще после того, как вы разделаетесь с этими замечательными омарами.

– С удовольствием, – сказал Максим. Хозяин поклонился, пошел на кухню.

– А меня зовут Лео, – представился парнишка. – Я родился здесь, на Святой Елене. Я знаю здесь каждый уголок. Если захотите, я покажу вам грот Наполеона.

– Захочу, – сказал Максим, протянув ему деньги. Парнишка схватил их убежал. Максим облегченно вздохнул. Присутствие постороннего человека начало его утомлять. Хотелось насладиться едой в одиночестве.

Хозяин таверны подошел к Максиму только тогда, когда тот закончил трапезу и блаженно откинулся на спинку стула.

– Вы довольны? – спросил он.

– Да, – ответил Максим. – Поблагодарите вашего повара. Жаль, что у вас нет посетителей.

– Вы заблуждаетесь, – сказал хозяин. – В нашей таверне никогда не бывает свободных мест. Просто мы сделали так, чтобы вы не видели никого из наших посетителей, – улыбнулся. – Вы впервые на острове, поэтому многое вам может показаться странным. Но уверяю вас, потом этих странностей вам будет не хватать. Вам захочется отведать омаров, слушая шум прибоя. Вам захочется дотронуться до луны, побеседовать со Святым Винсентом о бренности мира или просто помолчать, глядя на звездное небо, – похлопал Максима по плечу. – Все, что я вам сейчас сказал, это своего рода приглашение посетить остров еще раз. Я знаю, что вы приехали к нам на неделю. Не удивляйтесь, каждый новый человек для нас, как инопланетянин. Мы за ним внимательно следим, пытаясь понять, с чем он к нам прибыл. Хочет ли он разрушить наш мир? Пытается ли создать что-то свое? Отдыхает или пытается убежать от себя, – сел напротив Максима. – Эмма сказала, что видела вас на берегу и предложила вам два пути. Какой из них вы выбрали?

– Вверх, – ответил Максим. – Именно поэтому мы беседуем с вами. Ваша таверна на горе. Мне пришлось долго идти вверх по каменистой тропе.

– Прекрасно. Преодоление трудностей помогает нам в достижении цели. Я приехал сюда потому, что устал от легкости, сопровождавшей меня там, за морем. Я ничего не ценил. Ничего, – вздохнул. – Когда я понял, что так больше нельзя жить, я бросил все и бросился в море. Довольно долго я дрейфовал на маленькой надувной лодке. До сих пор остается загадкой, почему меня никто не увидел, не остановил, не спас. Наверно, провидению было угодно, чтобы я причалил именно к этому святому острову. Я не сразу понял, что он обитаем. А когда понял, несказанно обрадовался. И решил, что, мне суждено прожить долгую счастливую жизнь.

 

Здесь на острове я стал новым человеком, обрел себя. Там, на материке меня давно оплакали. Виктор Проскурин умер. Родился Сан Винсент. Мне скоро семьдесят, но я ни разу не пожалел о том, что жизнь моя сложилась так, а не иначе. Вернее, надо сказать, что я счастлив потому, что моя жизнь сложилась именно так. Иначе, меня бы вообще не было на этой земле, – он поднялся. – Хотите, познакомлю вас с Эммой?

– Да, – Максим встал, пошел следом за Винсентом на открытую веранду, где за столиками сидело довольно много посетителей. Они вели негромкие беседы и не обращали внимания на вошедших. Делали вид, что их это не касается. Но Максим почувствовал, как наэлектризовался воздух, как заревело море и усилился ветер.

Винсент подвел Максима к самому дальнему столику, за которым сидела дама в старомодном платье и шляпке с вуалью.

– Дорогая, позволь представить тебе нашего русского гостя, – хлопнул себя по лбу, повернулся к Максиму. – Простите, мосье, я не узнал ваше имя.

– Максим Михайлович Алексеев, – представился тот, глядя на даму. Она улыбнулась:

– Очень рада знакомству. Я – Эмма Проскурин, – протянула Максиму руку. Он прикоснулся к ней губами. Дама приподняла вуаль. Максим побледнел.

– Вы?! – проговорил он, во все глаза глядя на нее.

– Я, – сказала она, гордо вскинув голову.

– О, ля-ля, так вы знакомы? – воскликнул Винсент.

– Да, милый, – ответил Эмма, повернувшись к мужу. – Это – тот самый мальчик, который столкнул меня в реку.

– Брависсимо! – Винсент захлопал в ладоши. – Такую удивительную встречу необходимо отметить. Подайте нам шампанского!

– обнял Максима за плечи. – Дорогой мой, вынужден вас поблагодарить. Если бы не вы, Эмма никогда не стала бы моей женой. Спасибо вам, мой дорогой Максим Михайлович, – усадил Максима за стол напротив Эммы. Сам сел по правую руку от нее. – За нас!

– Простите меня, Эмма, – сказал Максим, глядя ей в глаза. – Простите за мальчишескую глупость, за…

– Да, да, – проговорила она, потупив взор. Щеки вспыхнули. Она еще раз повторила: «да-да» и подняла голову. Посмотрела на Максима изучающее, сказала:

– Странно, что вы меня до сих пор помните. Что вы меня узнали через столько лет, что… – улыбнулась. – Извините меня, когда я волнуюсь, я невольно перехожу на французский. Мой отец – француз, а мама – русская. В то лето мы гостили у ее кузины. Я убежала из дома без разрешения. Мне хотелось узнать, какой он – этот незнакомый мир? П… – Эмма улыбнулась. – Я когда вас увидела, растерялась. Забыла от волнения все русские слова. Онемела. Зато потом, когда в воду бухнулась, вспомнила все, все, все. Я вам в спину прокричала очень обидные слова, но вы их не услышали. И хорошо, что не услышали, потому что вы бы от души надо мной посмеялись. Мои грозные слова к вам никакого отношения не имели. Я их подслушала, когда взрослые ссорились, а смысла их тогда не понимала. Теперь понимаю, что они к нашей встречи никакого отношения не имели.

– Не подходили в той ситуации, – подсказал Винсент. Эмма одобрительно кивнула.

– Что же вы тогда такое особенное сказали? – поинтересовался Максим.

– Растележились здесь со своим аулом. Нам и без вас места мало, – проговорила Эмма.

Максим рассмеялся. Он представил телеги, аул и курносую девочку, приехавшую в незнакомый мир из Парижа. Она уж точно была тогда настоящим инопланетянином в их деревне, в которой до сих пор мало что известно о плодах цивилизации. Бани топятся по-черному. Удобства – на улице. Вода – в колодце.

Максим вспомнил тоненькую фигурку маленькой Эммы в легком, воздушном платье со стрекозами и цветами. Именно эта легкость и воздушность рассердили его тогда.

– Что вытаращилась? – строго спросил он. – Проваливай отсюда, стрекоза пучеглазая.

Хорошо, что Эмма не помнит его слов. Он толкнул ее и расхохотался, когда она смешно замахала руками, как стрекоза крыльями. Платье поднялось вверх, выставив напоказ кружевные трусики в тон платью.

– Ничего себе, – подумал Максим. – Где она их раздобыла?

Отцу про трусики Максим ничего не сказал, постеснялся. А вот платье описал со всеми подробностями.

– Нужно смотреть не на одежду, сынок, – пожурил его отец. – Людям нужно смотреть в глаза. И лжец и трус взгляды отведут. А тот, кто честен и смел, будет высоко держать голову.

– Эта девочка очень смелая, отец, – сказал Максим. – Она смотрела на меня во все глаза, а потом полетела вниз, как стрекоза.

– Если бы ты ее не толкнул, она бы никуда не полетела. Пойдем спасать твою стрекозу.

– Она вовсе не моя, – насупился Максим.

– Пока – не твоя, – улыбнулся отец. – Но придет время, и…

– Нет, папа, нет, – сказал решительно Максим. – Мне не нравятся курносые девчонки.

– Со временем дурнушки превращаются в настоящих красавиц, сынок, – обняв Максима за плечи, сказал отец. – Вспомни сказку про гадкого утенка. Уверяю тебя, лет через двадцать ты свою стрекозу не узнаешь. Она станет первой красавицей нашего королевства.

– Ага, если выплывет из реки, – пробубнил Максим так, чтобы отец не расслышал его слов…

Теперь он видит, что отец был прав. Эмма – красавица. Но она никогда Максиму принадлежать не будет, потому что она – жена Винсента, который несмотря на свой преклонный возраст, крепок, силен и весьма импозантен. Он легко уложит Максима на обе лопатки, если тот сделает неверный шаг.

– За удивительное знакомство! – сказал Винсент, высоко подняв бокал. Все, сидящие за столиками люди, подняли свои бокалы.

– Теперь вы, Максим Михайлович, – один из нас. Докажите своими делами, что вы можете стать святым, – сказал Винсент. В глазах заблестели хитрые огоньки.

– Боюсь, со святостью у меня будут проблемы, – проговорил Максим, посмотрев на Эмму. Винсент понял его взгляд по-своему. Спросил:

– Вы хотите узнать нашу историю? Историю нашей с Эммой любви. Да? – Максим кивнул.

– Нет, – сказала Эмма, покачав головой. – Нет, Винсент. Максим Михайлович не может понять, как я стала такой?

Она опустила вуаль на лицо, встала из-за стола, повернула голову к морю, замерла.

– Вам не кажется, что эта дама похожа на Истину, которую мы все пытаемся отыскать? – спросил Винсент.

– Мне кажется, что ее образ постоянно меняется, – сказал Максим.

– Нет, Максим Михайлович, Истина неизменна, – сказала Эмма, приподняв вуаль. – Меняетесь вы, а не она. Все зависит от того, какими глазами вы на нее смотрите. Зачем ищете с ней встречи.

– Зачем? – повторил Максим.

– Вам нравится на Святой Елене? – спросил Винсент.

– Да, – ответил Максим. – Я рад, что здесь живете вы с Эммой. Что она меня простила. Все эти годы меня мучило чувство вины. Мне снились глаза девочки, – посмотрел на Эмму. – Вы меня предупреждали о неприятностях. Вернее не вы, а ваши глаза… Спасибо.

– Максим Михайлович, я здесь ни при чем, – проговорила Эмма. – Вас Господь предостерегал. Он знал, что пробьет час, и вы свою душу из темницы выпустите. Освободите ее из заточения. Отпустите на волю, как райскую птичку. Только смотрите, не запирайте ее обратно. Не становитесь бездушным существом. Бездушья на земле слишком много. А когда души обретают силу, на небесах радость великая.

Словно подтверждая ее слова, на небе вспыхнули разом все звезды. Волшебным фонарем из-за тучи выплыла луна. Максим не удержался от комплимента:

– Красиво тут у вас. Так хорошо здесь, что уезжать не хочется. Но…

– Вы всегда сможете сюда вернуться, – сказала Эмма. – Да и уезжаете вы еще не завтра.

– Не завтра, – подтвердил он. Поднялся. – И это меня радует. Надеюсь, у нас еще будет время о многом с вами поговорить.

– Конечно. Наш дом всегда открыт для открытых людей, – сказал Винсент, пожав Максиму руку. Тот поклонился Эмме, пошел в свой маленький домик.

– Зачем тебе все это нужно, Макс? – строго спросил он себя, улегшись на кукольную кровать. – Поезжай в Париж. Там ждет тебя Патрисия, – хмыкнул. – Нет. Пат меня не ждет. Она не из тех женщин, которые ждут, когда к ним вернется сбежавший любовник. Она – пантера, ищущая добычу. Она всегда в поиске. Поэтому к Пат возвращаться не стоит. А к кому стоит? – Максим потер виски. – Да-с, господин Алексеев, вам возвращаться не к кому. Остается ждать неземную любовь, которая когда-нибудь сама распахнет двери и скажет: «Привет!» Она примет меня таким, каков я есть. Мне не придется доказывать ей, что я – святой. Она это сразу поймет, потому что она приедет ко мне с острова Святой Елены…

Утром Максим проснулся в прекрасном настроении. Он был уверен, что все привидевшееся ему во сне, произойдет наяву с той же легкостью. Но он забыл, что реальность не подчиняется законам сна. При свете дня все становится иным. Все происходит по-иному.

– Вы напрасно ждете Эмму, господин Алексеев, – усаживаясь рядом с Максимом на большой нагретый солнцем камень, сказал Винсент. – Раз в год Эмма оставляет меня одного. Сейчас именно такое время. Сколько оно продлится? До тех пор пока не встанут вертикально песочные часы.

1Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова 37:18.
2Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова 39:31; 1–3.
Нужна помощь
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»