Сновидения (сборник) Текст

5.0
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Мадам Ванесса пригласила всех к столу. Ален откупорил бутылку «Шато». Мадам Ванесса подняла бокал и улыбнулась своей очаровательной улыбкой, которая так нравилась Катрин.

– За вас, моя девочка! Спасибо, что были терпеливой, добропорядочной и внимательной. Мне будет вас не хватать. Если решите вернуться в Париж, то мы с удовольствием вновь приютим вас. Пейте, не бойтесь. Это замечательное вино из коллекции бабушки Антуанетты урожая 1899 года. Вино из девятнадцатого века.

Мадам Ванесса выпила залпом, поставила бокал и сказала:

– Не бойтесь меня, Катрин. И не смотрите на меня так, словно я – призрак бабушки Антуанетты. Ее призрак появится позже, лет через сто, – она беззаботно рассмеялась. А потом, чуть подавшись вперед, проговорила:

– Я так давно живу на этой земле, что не желаю обращать внимания на негативную сторону жизни. Я хочу радоваться каждому мгновению. Каждому! Я достаточно богата, чтобы устраивать себе праздники. Сегодня такой праздник, на который вам, Катрин, посчастливилось попасть. Представьте, вы сидите за одним столиком с дамой из девятнадцатого века! Вы жили в замке, в котором бывали известные художники, поэты, музыканты. Вам посчастливилось, Катрин, потому что сдать комнату молоденькой девушке – это тоже одна из моих прихотей. Вы пришли вовремя и… Пейте вино. Ешьте свои любимые устрицы, любуйтесь ночным небом и ни о чем не сожалейте.

Катрин пригубила вино, отметив его отменный вкус. Она улыбнулась мадам Ванессе, посмотрела на Алена и перевела взгляд на далекие звезды.

– Что заставило его жениться на старухе? – подумала она. – Деньги? Сострадание? Любовь?

– Катрин, вы бы остались здесь, в Париже, если бы вам предложили много денег? – спросила мадам Ванесса.

– Нет. Счастье не в деньгах, – ответила Катрин, продолжая смотреть на звезды.

– А в чем же? – поинтересовалась мадам Ванесса.

– Во взаимопонимании, – ответила Катрин, посмотрев на Алена. – Как важно знать, что дышишь так же, как он, слышишь, как он, также смотришь на мир. Ничто не может поколебать столп света, возникший от слияния любящих душ.

– Вы цените духовную близость больше физической? – с интересом глядя на Катрин, спросила мадам Ванесса.

– Да, – сказала Катрин, глядя ей в глаза.

– Вот вы и ответили на свой, не заданный нам вопрос, – улыбнулась мадам Ванесса. Брови Катрин взлетели вверх. Мадам Ванесса рассмеялась:

– Милая моя, у вас же все написано на лбу. Все ваши вопросы настолько предсказуемы, что мне не надо быть великим экстрасенсом или психологом, чтобы понять, о чем вы думаете в данный момент. Ален сказал вам, что я его жена. Теперь вас мучает вопрос: почему он женился на старухе? Да потому что… – она посмотрела на Алена. – Ответьте на этот вопрос, друг мой.

Он пригубил вино, улыбнулся Ванессе, перевел взгляд на Катрин и спросил:

– Как вы думаете, мадмуазель, сколько мне лет? – Она пожала плечами, боясь ошибиться. Ему могло быть намного больше, также как и мадам Ванессе.

– Мне шестьдесят пять, – сказал он. – Это всего лишь на пятнадцать лет меньше, чем Ванессе и на бездну лет больше, чем вам. Между нами всегда будет эта бездна.

– Без-дна, – послышалось Катрин. – Бездонная пропасть, которую не преодолеть.

– Дружбе она не помеха, – сказал Ален. – Друзьями можно быть в любом возрасте.

Он положил руку на руку Ванессы и с такой нежностью посмотрел на нее, что у Катрин защемило сердце. Возвышенные чувства, возвышенные отношения, о которых она мечтала, были для этих людей смыслом жизни, ее основой, стержнем, световым потоком, внутрь которого ей посчастливилось попасть. Сможет ли она, Катрин, испытать что-то подобное?

Маленькая звездочка сорвалась с небосвода и исчезла в темноте.

– Вернулись ли вы из Жювизи? – подумав об Анри де Лакруа, мысленно спросила Катрин и услышала в ответ:

– Да-а-а.

– Во сколько вы уезжаете? – спросил Ален.

– Мой поезд в десять утра. Наверно, мне пора, – проговорила она и поднялась. – Спасибо за ужин.

– Вы ничего не ели. Почему? – спросила мадам Ванесса.

– Мне было так хорошо, что не хотелось нарушать гармонию вечности, – улыбнулась Катрин.

– Ален проводит вас, иначе, вы вновь потеряетесь в лабиринте страстей, – сказала мадам Ванесса и поднялась. Она обняла Катрин и шепнула:

– Желаю вам встретить такого же удивительного человека, как мой Ален.

Катрин послышалось: «Анри!» На горизонте полыхнула зарница.

– Ночью будет гроза, – сказала мадам Ванесса.

– Загляни в его глаза, – послышалось Катрин.

– Доброй ночи, – сказала мадам Ванесса, распахивая дверь.

Ален взял ее за руку и повел за собой вниз по лестнице, ведущей вверх.

– Вы огорчены? – поинтересовался он.

– Не знаю, – ответила Катрин. – В моем сердце столько противоречивых чувств, а в голове так много мыслей, что мне трудно разобраться. Я решила, что все происходящее – сон, видение чуда, разъяснение которого будет позже.

– Вы устали?

– Нет. Наоборот, я чувствую такое возбуждение, что готова не спать всю ночь, – призналась Катрин.

– Хотите, посидим на вашей крыше? – спросил он. – Посидим, прижавшись друг к другу спинами.

– Да, – выдохнула она.

– Да, да, да, – запело все внутри нее, отозвавшись перестуком каблучков по ступеням. Сто ступеней, сто ответов «да» на один вопрос. Катрин почувствовала себя безгранично счастливой. Она верила, что это чувство поможет ей преодолеть все будущие испытания. Но сейчас о них думать не хотелось. Сейчас она во власти сна, видения чуда, беззаботности.

Они с Аленом просидели на крыше до рассвета. Он рассказывал ей, как мальчишкой приехал в Париж из Лиможа, попал в переделку, чудом выжил. Долго искал работу, скитался по ночлежкам пока однажды не встретил Ванессу. Она сидела за столиком летнего кафе и листала газету.

– Я попытался стянуть ее сумочку, расшитую бисером. Она ловко перехватила мою руку, словно только и делала, что ловила воришек. Строго посмотрела на меня и приказала сесть за столик. Заказала мне завтрак. Внимательно выслушала мою правдивую историю, а потом улыбнулась и спросила:

– Хотите получить работу?

– Работу! – воскликнул я. – Да это мечта всей моей жизни!

– Следуйте за мной, – приказала она.

Так я попал в этот дом. Вначале я разбирал архив, сортировал письма, не совсем понимая, зачем все это нужно. Несколько раз я бросал все и убегал, но неизменно возвращался, понимая, что Ванессе нужна моя помощь. Она всегда встречала меня так, словно мы расстались пару часов назад. Мне становилось стыдно за свои недельные скитания, за свою бродяжническую жизнь, которая тянула меня, как магнит. Ванесса ни разу не спросила меня, где я пропадал? Почему сбежал? Как я посмел быть таким неблагодарным? Никаких упреков. Ни-ка-ких.

Ванесса приглашала меня выпить чашечку кофеи, мило улыбаясь, рассказывала, что произошло во время моего отсутствия. Я мысленно ругал себя за то, что все эти открытия совершились без меня. Я все-все пропустил. Как глупо. В один из дней я дал себе слово, что никогда больше не покину Ванессу по собственной воле, если она не укажет мне на дверь. И сразу все в моей жизни изменилось. Я стал смотреть на мир по-иному. Каждый день был полон новыми впечатлениями, был неповторим и важен. Из простого лиможского сорванца я превратился в известного профессора Жермена, уважаемого в обществе человека. Тогда я осмелился сделать Ванессе предложение. Она строго на меня посмотрела и сказала, что не может дать согласие на этот брак, потому что она намного старше меня. Я не поверил. Мне всегда казалось, что мы ровесники. Ванесса усмехнулась, показала мне свой паспорт и предложила остаться друзьями. Я сказал, что не смогу жить в ее доме в качестве друга. Мне придется уехать. Она пожала плечами и ушла. Ее не было несколько дней, которые показались мне вечностью. Солнце померкло, погода испортилась, все вокруг потускнело. Я понял, что не смогу жить без Ванессы, что готов согласиться на все ее условия. На все.

Она пришла на рассвете и, остановившись в дверном проеме, прошептала:

– Я выйду за вас замуж, Ален.

Мы вместе тридцать пять лет. Счастливых, фантастических лет…

Ален замолчал, чуть отстранился от Катрин и вздохнул:

– Ваше появление здесь, на этой крыше, перевернуло все вверх дном… Призраки вновь стали бродить по тайной лестнице в поисках золотых ларцов и пузырьков с ядом. Старинные зеркала помутнели, а голос бабушки Антуанетты стал слышнее.

Он поднялся, отошел к полудвери и, изменившимся до неузнаваемости голосом, прошептал:

 
– «Не прощает мир жестокий славы
Той великой славы,
О которой донна Фама
Так восторженно трубит».
 

А ведь эта донна Фама не простая вовсе дама.

Это римская богиня сплетен, лжи и клеветы.

– Мы заблудились в суматошной жизни, – сказал он своим обычным голосом. – И вы, Катрин, правильно делаете, что бежите из Парижа в свой маленький Сен-Поль, в удивительный Сен-Поль. Вспоминайте о нас с Ванессой. Позвольте мне на прощание дать вам один совет, который дал Гейне белой мышке: «Пусть не прельщает вас суетный свет. Счастья и прока от этого нет. Пускай лучше будут босыми ножки, чем спрашивать красные туфли у кошки!»

Катрин поднялась, шагнула к Алену, прижалась к его груди и прошептала:

– Спасибо. Я буду безумно скучать по нашим таинственным ночным беседам. Вы удивительный человек, Ален Жермен.

– Я самый обыкновенный человек, – улыбнулся он, мысленно добавив: – Который с трудом справляется с вожделением…

– Самый обычный, удивительный человек, с которым я с удовольствием буду дружить, если он позволит, – отстранившись, сказала Катрин.

– Он позволяет, – галантно поклонившись, проговорил Ален. Он поцеловал ее руку и шагнул за порог полудвери. Катрин прижалась к ней спиной и прошептала:

– Благодарю вас, Ален, за все, все, все…

 

– Благодарю вас, Катрин, – прошептал он, проведя рукой по двери. – Уезжайте скорее, прошу вас…

Она не слышала его слов. Потайная дверь не пропускала звуки наружу.

Катрин посмотрела на помутневшее зеркало и увидела даму в пышном наряде времен Людовика. Дама строго взглянула на Катрин, прикрыла губы веером, погрозила пальцем и исчезла. Катрин тряхнула головой, набросила на зеркало пестрый шелковый платок, схватила свой чемодан и побежала вниз по лестнице.

Она не стала вызывать такси, решив пройтись по сонным улицам Парижа и поразмышлять обо всем, что произошло.

– Позвольте вам помочь, мадмуазель, – раздался рядом мужской голос. Катрин вздрогнула и повернула голову.

– Пьер?! Ты караулил меня? Ты дежурил у подъезда? – воскликнула она, уронив чемодан.

– Нет, нет, дорогая, – замахал он руками. – Я проезжал мимо. Случайно проезжал, возвращался из гостей… Садись я подвезу тебя. Куда ты собралась с вещами? Тебя выселили?

– Я еду в отпуск, – растерянно проговорила Катрин. Ей хотелось поскорее отделаться от Пьера, но это было невозможно. Катрин машинально выполняла его приказы, пытаясь что-то придумать.

– Отпуск – это всегда здорово, – распахивая перед ней дверцу, сказал Пьер. – Это здорово, что у тебя отпуск именно сейчас, потому что ты можешь сдать свой билет и полететь со мной в Африку.

– Что? – испуганно воскликнула Катрин.

– Так, я все понял, – рассмеялся Пьер. – Отдых в Африке отменяется. Ах, Катрин, Катрин, ты так ничему и не научилась за эти годы. Сколько раз я тебе говорил, не показывай своих эмоций, держи ситуацию под контролем, а ты… – он махнул рукой. – У тебя все на лбу красными буквами написано, Катрин.

Она машинально потерла лоб. Пьер расхохотался еще сильней.

– Это шутка, Катрин, понимаешь – шут-ка. А ты все за чистую монету принимаешь. Ай, яй, яй, такая взрослая девочка, а все еще верит в сказки. Не верь. Время сказок прошло. Наступил век жестокости, насилия и зла.

– Пьер, – поморщилась Катрин. – Позволь мне самой решать во что верить, а во что – нет.

– Ладно, – дружелюбно, проговорил он. – Итак, куда мы едем на вокзал или в аэропорт?

– На вокзал, – сказала Катрин, пристегнувшись ремнем безопасности.

– Почему ты пытаешься сбежать он меня? – положив руку ей на плечо, спросил Пьер.

– Я вовсе не пытаюсь от тебя сбежать, я это делаю, – повернув к нему голову, спокойно сказала она.

– Почему? – нахмурился он.

– Потому что мне так хочется, – улыбнулась она.

– Потому что мне так хочется, – передразнил он ее и, убрав руку, закричал: – А мне хочется разбиться вдребезги, в лепешку.

Он выжал педаль газа, резко крутанул руль. Машину занесло. Катрин закрыла лицо ладонями и крепко зажмурилась. Завизжали тормоза, послышался негромкий хлопок, и стало совсем тихо.

– Ты в порядке? – донесся до Катрин сдавленный голос Пьера.

Она открыла глаза, сквозь пальцы посмотрела на оранжевую подушку безопасности, выросшую перед ней, и прошептала:

– Хорошо, что я пристегнулась.

Пьер помог ей выбраться из машины, пощупал руки, ноги, голову и облегченно вздохнул:

– Слава Богу, ты цела! Хорошо, что все закончилось благополучно.

– Достань, пожалуйста, мой чемодан, – попросила Катрин. – На этот раз между нами все действительно закончилось.

– Не сердись, – Пьер попытался ее обнять. Она отстранилась. Он виновато улыбнулся:

– Прости. Ну, хочешь, я встану перед тобой на колени?

– Зачем? – равнодушным тоном спросила она, глядя мимо Пьера. Весь этот фарс ей порядком надоел. Она была утомлена бессонной ночью, рассержена до такой степени, что еле сдерживалась, чтобы не наброситься на Пьера с кулаками.

– Давай, я вызову такси, – сказал он. Она кивнула и отвернулась.

Такси подъехало минут через десять. За все это время они не проронили ни слова. Пьер стоял, облокотившись на своего помятого «ягуара» и смотрел на Катрин. А она смотрела на дом мадам Ванессы и думала о том, что в этом доме живут не люди, а призраки, которые спокойно спят в своих кроватях.

А они не спали. Они сидели за круглым столом и составляли завещание, по которому после смерти мадам Ванессы Марии Жермен замок становился собственностью Катрин Мере. Ален Жермен оставался полноправным хозяином замка до своей кончины.

– Которая может произойти гораздо раньше твоей, Ванесса, – сказал Ален, услышав визг тормозов.

– Раньше моей не произойдет, – улыбнулась она. – Ты должен будешь отыскать свою Катрин, рассказать ей о последней воле покойной жены, которая выбрала ее своей наследницей, потому что… – Ванесса рассмеялась. – Выбрала, потому что выбрала. Поставь свою подпись здесь и пообещай, что ты не станешь раскрывать ей нашу тайну.

– Обещаю, – сказал он.

– Поклянись, – приказала Ванесса. Он опустился на правое колено, приложил правую руку к груди и прошептал:

– Клянусь.

– Прекрасно, – проведя рукой по его волосам, сказала она. Он взял ее руку, прижался губами к ладони и закрыл глаза. Так они и простояли, пока не приехало такси, которое увезло Катрин…

Когда подъехало такси, Пьер погрузил чемодан Катрин в багажник, поцеловал ее в щеку, сказал, что будет ждать звонка. Она кивнула.

– Куда вас отвезти, мадмуазель? – поинтересовался таксист.

– На вокзал, – ответила она и прикрыла глаза, давая понять, что не намерена разговаривать.

– Ваш друг слегка нетрезв? – спросил таксист. Катрин не ответила.

– Это же надо, на ровном месте разбить машину! – покачал головой таксист. – Это надо было постараться так проехать.

– Он постарался, – сказала Катрин. – Он очень постарался.

– Да разве так можно удержать красивую девушку? – воскликнул таксист, сделав ударение на слове «так». – Вы меня простите, но ваш друг – болван.

– Я с вами полностью согласна, – сказала Катрин и, глянув на невысокого коренастого таксиста с небольшими залысинами в светлых волосах, рассмеялась.

Этот человек вовсе не был смешным. Он был простовато милым парнем из какой-нибудь провинции. Катрин развеселило его неподдельное возмущение глупостью Пьера.

– Разве можно быть таким болваном в наше время? – сказал таксист и рассмеялся вслед за Катрин. Рассмеялся легко и беззаботно.

– Вы давно в Париже? – поинтересовалась Катрин.

– Да, уже полгода, – с гордостью ответил он.

– Нравится?

– Париж – да, парижане – не всегда, – признался он. – Жадничают. Вот ваш друг, хоть и болван, но щедрый мосье. Дал мне двести евро.

– Откупился, – сказала Катрин и отвернулась. Настроение вновь стало скверным. Слушать болтовню таксиста больше не хотелось.

Хотелось попасть скорее в Сен-Поль, в маленький домик на вершине горы, чтобы почувствовать себя свободной и счастливой.

Жизнь на винограднике была совершенно иной. Катрин вставала с первыми лучами солнца и собирала янтарные виноградные гроздья в огромные корзины. А на закате она поднималась на один из горных утесов и любовалась изменениями, происходящими в природе, чувствуя, что и в ее душе происходят изменения. Каждый вечер создавал новые шедевры, причудливо смешивая краски. Каждый вечер Катрин открывала в себе что-то новое. Ее душу переполняли чувства, которых она никогда не испытывала, живя в городе.

Несколько раз звонил Пьер, но она не отвечала ни на его звонки, ни на его послания. Нет, однажды она написала ему:

– Я разбилась вместе с вашим «ягуаром».

В ответ пришло три вопросительных знака. Катрин оставила их без ответа. Пьер тоже замолчал.

– Наконец-то уехал в Африку, – решила Катрин и забыла о нем.

На винограднике всегда было столько дел, что дни пролетали словно птицы. И, когда родители позвали Катрин в Сен-Поль на ужин по случаю дня ее рождения, она удивленно воскликнула:

– Неужели прошло полгода?!

– Если быть точным, то прошло полгода и десять дней, – сказал мосье Мере.

– Мы надеемся, что ты останешься с нами еще минимум на полгода, – улыбнулась мадам Мере. – Свежий воздух пошел тебе на пользу. Ты стала похожа на человека, а не на компьютерную мышку.

– Мышкам не следует просить красные туфли у кошек, – Катрин вспомнился совет Алена, и ужасно захотелось в Париж.

– Как вы смотрите на то, чтобы дать мне трехдневный отпуск? – хитро улыбнувшись, спросила Катрин.

– Положительно, – в голос ответили родители.

– Прекрасно, тогда я поеду завтра, – пригубив вино, сказала Катрин.

– В Ниццу, чтобы отдохнуть у моря, – продолжила за дочь мадам Жозефина. Катрин покачала головой:

– Нет.

– Она хочет в Париж, – сказал мосье Винсент, глянув на Катрин. – Угадал?

– Да, – улыбнулась она. – Навещу мадам Ванессу, зайду в офис к Луи, скажу, чтобы не ждал меня. Я не смогу больше сидеть перед компьютером и смотреть на цифры.

– Ты решила остаться здесь? – спросила мадам Жозефина.

– Да, мама. Я решила остаться с вами, – сказала Катрин и поднялась. – Я торжественно заявляю вам, что буду продолжать семейное дело виноделов Мере!

– Виват! – воскликнул мосье Винсент и поднялся.

– Виват! – воскликнула мадам Жозефина.

Мадам Ванесса искренне обрадовалась, увидев Катрин. Она приняла из ее рук букет горных цветов, поставила его в кобальтовую вазу и усадила Катрин в плетеное кресло на веранде. Они пили кофе из кукольных чашечек и вели неспешную беседу.

– Жаль, Алена нет дома, – вздохнула мадам Ванесса. – Он на конференции в Стокгольме. Вернется дня через два. А ты, надолго?

– Завтра уезжаю, – соврала Катрин.

– Останешься? – спросила мадам Ванесса.

– Нет, – улыбнулась Катрин. – Меня ждет школьная подруга Марта. Она живет в двух шагах от Лувра.

– В двух шагах от Лувра, – повторила мадам Ванесса. – Да, дитя мое, это более загадочное место, чем замок тысячи цветов Мильфлер.

– Я никогда не слышала про замок тысячи цветов Мильфлер, – призналась Катрин.

– Ты находишься в нем, дорогая, – улыбнулась мадам Ванесса. – Да, да, когда-то наш дом называли замком Мильфлер. Здесь собирались поэты, музыканты, художники. Каждый вечер был неповторим, – мадам Ванесса прикрыла глаза и негромко запела. Катрин уже слышала эту мелодию, когда стояла у приоткрытой двери на тайной лестнице.

– Красивая мелодия, – сказала Катрин, когда мадам Ванесса замолчала.

– Это ария из оперы «Армида» Жана Люлли, написанная в 1686 году, – сказала мадам Ванесса. – Люлли был человеком одаренным во всех отношениях. Он не только писал музыку, либретто к операм и балетам, но еще обучал актеров петь, музыкантов играть на музыкальных инструментах, танцоров балетной технике. У Люлли была блистательная карьера. Но все началось с простой случайности, – мадам Ванесса улыбнулась. – Мальчик Жан Батист Люлли из бедной крестьянской семьи понравился герцогу де Гизу и в 1646 году попал из Флоренции в Париж. Он обучал принцессу Монпансье – сестру Людовика ХIV итальянскому языку. Кроме того, Жан Батист еще прекрасно играл на скрипке, гитаре, пробовал сочинять музыку. Кстати, Люлли был самоучкой, умело использующим свой природный дар. Его талант не мог остаться незамеченным. Он был приглашен в королевский оркестр, в котором было двадцать четыре скрипки. Люлли стал виртуозом. Тогда король поручил ему создать малый оркестр из шестнадцати королевских скрипок. Потом ему поручили написать балеты на сюжеты пьес Мольера «Брак поневоле», «Господин де Пурсоньяк», «Мещанин во дворянстве». Сам король Людовик ХIV танцевал в этих балетах. Тогда придворная знать только так и развлекалась, – сказала мадам Ванесса. – Помните мой наряд в день нашего прощания? – Катрин кивнула. – Он из тех времен. Из эпохи барокко, когда ценилась не только внешняя роскошь, но глубина чувств, героизм и преданность. Сейчас все изменилось, – она горестно вздохнула. – Хотите сходить в вашу комнату?

– С удовольствием, – сказала Катрин, принимая из рук мадам Ванессы ключ.

– Я подожду вас здесь. Сидите на своей крыше хоть до рассвета.

Катрин с замирающим сердцем подошла к двери, провела рукой по прохладной поверхности и только потом открыла замок. В комнате ничего не изменилось, словно она покинула ее вчера. У зеркала стояла чайная роза в кобальтовой вазе, рядом лежал томик Гейне, заложенный красной лентой. Катрин посмотрелась в мутное зеркало, раскрыла книгу и прочла отмеченное четверостишие:

 
– Потом я уехал, и мимо бежали
Деревья, как духи, под бледной луной.
А воздух звучал голосами печали,
И призраки мертвых летели за мной.
 

Катрин почудилось, что в зеркале мелькнула чья-то тень. Она захлопнула книгу, распахнула полудверь и вышла на крышу. Небо над Парижем было совсем не таким, как над Альпами. Здесь легкие облака были подкрашены серой краской смога. Катрин несколько раз глубоко вдохнула тяжелый городской воздух и вернулась в комнату. Она отдернула тяжелую портьеру, толкнула потайную дверь, постояла на пороге, но переступать его не стала. Что-то внутри нее воспротивилось, напружинилось, причиняя физическую боль.

 

– Не стоит тревожить призраки прошлого, – мелькнула мысль. Катрин захлопнула дверь, задернула портьеру и побежала вниз к мадам Ванессе.

На прощание они расцеловались. Катрин оставила свой адрес в Сен-Поле и ушла, пообещав навестить замок Мильфлер при первой же возможности.

Как только за ней закрылась дверь, в комнату вошел Ален.

– Почему ты не позволила мне поговорить с ней? – спросил он.

– Пусть идет к Анри, – проговорила она, глядя в окно на удаляющуюся Катрин.

– Ты уверена, что она пойдет в кафе де Лакруа? – обняв Ванессу за плечи, спросил Ален. Она поцеловала его руку и прошептала:

– Да. Ей некуда больше идти. У нее ведь нет никакой школьной подруги по имени Марта.

Катрин знала, что ей непременно надо зайти в кафе де Лакруа. Может быть, в этот раз ей повезет, и она увидит Анри. Зачем? Пока Катрин не знала. Какая-то сила гнала ее вперед. Скорее, скорее, скорее…

– Вы?! – воскликнул Анри, увидев Катрин на пороге кафе. – Ваше завтра случилось через шесть с половиной месяцев.

– Вы считали дни? – сконфуженно улыбнулась Катрин.

– Считал, – признался он. – Пройдете?

– Да, – сказала она. – Посадите меня за ваш столик.

– Я больше не работаю официантом, – шепнул ей Анри. – Меня повысили. Теперь я – администратор. Но, если вы желаете, я принесу вам заказ собственноручно.

– Принесите чашечку кофе, – попросила Катрин.

– И все? – удивился он. – Вы вновь ничего не едите. Вы на кофейной диете?

– Нет, – улыбнулась она, усаживаясь за столик у окна.

Анри принес ей кофе, сел напротив и улыбнулся:

– Я счастлив, что вы не забыли про меня, про наше кафе. Загар вам очень идет. Вы отдыхали на Лазурном берегу?

– Я живу на Лазурном берегу, – сказала она, глядя в его глаза. – Я родом из Сен-Поля. У моих родителей виноградник в Альпах, а я, – Катрин усмехнулась, – сторожу урожай.

– Правда?! – воскликнул он. – Как это должно быть удивительно сторожить урожай и любоваться Лазурным берегом.

– Хотите поехать со мной? – неожиданно для себя спросила Катрин.

– Едемте, – сказала Анри, вставая. Катрин растерянно посмотрела на него снизу вверх и машинально отпила кофе.

– Вы испугались, – грустно улыбнулся он, усаживаясь за столик. – Пейте ваш кофе. Не спешите.

Катрин отодвинула чашку и сказала:

– Я вовсе не испугалась. Я – растерялась от неожиданности. Я не ожидала, что вы так сразу согласитесь.

– Поэтому и пригласили? – спросил Анри, буравя ее взглядом.

– Да нет же, – сказала она, покачав головой. – Я веду себя глупо. Я здесь, словно не в своей тарелке… Пойдемте на крышу.

– Пойдемте! – обрадовался он.

– Подождите! – воскликнула Катрин, вновь усаживаясь за столик. – Я же не заплатила за кофе.

– Катрин, – рассмеялся Анри. – Считайте это подарком от заведения. Пойдемте, пойдемте, не будем терять драгоценных минут.

Они вышли из кафе, обогнули здание, вошли во внутренний дворик, поднялись по винтовой лестнице. Металлическая дверь добродушно скрипнула, пропуская их. Катрин обошла скамью и присела на край. Анри отошел к краю крыши, скрестил на груди руки и замер. Все было также, как в их первую встречу. Он стоял спиной к ней и смотрел на Париж. Его силуэт был похож на росток с нераспустившимся бутоном. Только солнце было не огненно-красным, а нежно-розовым.

– Я был в Жювизи, – сказал Анри, не поворачивая головы. – Был без вас. Был трижды без вас и страдал от этого. – Он повернулся. – Глупо, да?

– Да нет, – сказала она. – Я тоже о вас думала. Даже не знаю почему. Я ведь приходила сюда без вас. Дверь была заперта. Вернее, замок висел на двери, но когда я до него дотронулась, он легко открылся. Я вошла, села на эту скамью и стала смотреть на закат, жалея, что вас нет рядом.

– Правда? – спросил он. Катрин кивнула. Она не видела его лица, солнечный свет размывал очертания. Зато она чувствовала напряжение во всем теле. Внутренняя пружина, сжатая до предела, была готова распрямиться в любую секунду, чтобы толкнуть ее в его объятия. Катрин медлила, потому что женская гордость не позволяла ей первой сделать шаг. Анри выжидал, боясь своей поспешностью вновь напугать ее. Шаг навстречу друг другу они сделали одновременно, не сразу поняв, что же произошло. Просто они вдруг стали единым существом с одним огромным сердцем, звучащим, как колокол.

Потом они бродили по улицам Парижа, держась за руки, и говорили, говорили, говорили. Ночь подпевала им звуками флейты.

Они отправились в Сен-Поль самым ранним поездом. Катрин положила голову на плечо Анри и уснула. Ей снилась лодочка, покачивающаяся на волнах, в которой сидела милая пастушка в скромном наряде. Ей навстречу плыла королевская ладья с перламутровыми парусами. Дамы и кавалеры замахали руками, приглашая пастушку на свою ладью. Только принц остался безучастным. Он сидел на корме с сосредоточенно-задумчивым видом и смотрел мимо пастушки. Он не обратил внимания на тонкую руку девушки, протянутую к нему. Не услышал ее слов.

– Принц, очнитесь, – попросила пастушка. – Я плыву вам навстречу из снов, из видений, из вчера в ваше завтра.

Он не повернул головы. Ладья проплыла мимо. Пастушка прыгнула в воду и поплыла вслед за ладьей. Но водяные лилии оплели ее тело.

– Теперь ты – русалка. Ты останешься с нами. Ты станешь цветком.

– Прощайте, мой задумчивый принц, – воскликнула пастушка, исчезая под водой.

– Чей голос я слышал только что? – очнувшись от забытья, спросил принц.

– Наши, ваше Величество, – наперебой закричали придворные дамы.

– Поверните ладью назад, – приказал принц.

– Если я выполню ваш приказ, то мы не сможем до захода солнца попасть на остров Радости, – сказал рулевой.

– Выполняйте мой приказ, – нахмурился принц. – В противном случае, мне придется прыгнуть в воду.

– Я бы не советовал вам здесь нырять, – сказал рулевой, наблюдая за тем, как решительно принц сбрасывает свой расшитый золотом мундир. – Об этих местах ходит дурная слава. Тот, кто попадает в воду, перестает быть человеком.

– Вздор! – крикнул принц и нырнул. – Смотри, трусливый человек, со мною все в полном порядке.

– Не-е-е-т! – закричали сразу все придворные, увидев, как толстые стебли лилий оплетают тело принца.

– Теперь ты станешь цветком, – раздался зловещий шепот.

– Не бойтесь, мой принц, это всего лишь сон, – прикоснувшись прохладной рукой к его щеке, проговорила девушка, похожая на цветок лилии. – Поцелуйте меня и чары спадут.

Он прикасается губами к ее губам и попадает на свою ладью.

– Мы повернули назад, как вы приказали, – рапортует рулевой.

– Догоните ту лодку, – командует принц. – Вам известно, чья это лодка? Кто в ней плывет?

– Нет, Ваше Высочество, – качает головой рулевой.

– Там очаровательная пастушка, – льстиво сообщает один из придворных. – На ней платье цвета лилии. Белая лилия в пшеничных волосах. А кожа у этой девушке такая белая, словно она никогда не бывала на солнце.

Ладья и лодка соприкасаются бортами. Принц прыгает в лодку. Девушка поднимается ему навстречу. Лодка переворачивается, и они падают в воду.

– Ах! – кричат придворные дамы. – Скорее бросайте спасательные круги. Они же утонут, утонут…

– Я вспомнил, где видел эту девушку! – восклицает льстивый придворный, бледнея. – Она вовсе не пастушка. Это русалка…

– Ру-сал-ка… – стонут придворные дамы. – Скорее спасите принца!

Но никто не двигается с места. Страх парализовал придворных. Никто не желает превращаться в лилию. Никто не желает приносить себя в жертву. Срабатывает инстинкт самосохранения.

Безмолвие длится несколько минут. Наконец, из-под воды выныривает принц, а следом за ним пастушка. Им помогают подняться на борт ладьи. Придворные дамы опасливо поглядывают на девушку, пытаясь разглядеть через мокрую одежду русалочий хвост. Но никакого хвоста у нее нет. Перед ними прекрасно сложенная девушка. Она хороша собой. Даже мокрые, прилипшие к лицу волосы не портят ее, а делают еще привлекательней.

– Как вас зовут? – прижимая ее ладошку к своим губам, спрашивает принц.

– Сирена, – улыбается она.

– Сирена?! – гримаса ужаса искажает лица придворных. – Мы пропали. Мы все погибнем.

– Сирена. Сирена Виктория, – нараспев повторяет принц, не обращая внимания на всеобщую панику. – Вы – мой сон, мое видение, ускользающая тень, нереальная реальность.

– Порой реальность сказочнее снов, – улыбается она. – Вот только не все могут увидеть и оценить это.

Нужна помощь
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»