Электронная книга

Приключения Петрушки

3.00
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Елена Фёдорова, 2017

© Интернациональный Союз писателей, 2017

* * *

Елена Фёдорова

Елена Ивановна Фёдорова – поэт, писатель, член Союза писателей России, член Интернационального Союза писателей, журналистов, драматургов, член Международной гильдии писателей, Почетный работник Культуры города Лобня, автор более 200 песен для детей и взрослых, автор 28 книг (из них 7 детских) на русском и трех на английском языке.

Финалист премии «Писатель года – 2014», включена в список 100 лучших писателей. Номинирована на Национальные литературные премии «Поэт и Писатель года», «Наследие». Специальная премия фестиваля русской словесности и культуры «Во славу Бориса и Глеба» и Интернационального Союза писателей «За крупный вклад в детскую литературу». Награждена медалью имени Мацуо Басё, дипломом Антуана Сент Экзюпери.

Проект песен для детей «Золотая страна» в соавторстве с композитором Вячеславом Гридуновым стал Лауреатом премии Губернатора Московской области «Наше Подмосковье» в номинации «Забота о детях».


Работала стюардессой международных линий Аэрофлота, тележурналистом ТРК «Лобня».


Награждена Знаком отличия и медалью «За вклад в развитие города Лобня».


Авторский сайт: http://efedorova.ru

* * *

Среди множества фигурок, найденных в Италии во время раскопок, была одна очень занятная кукла – горбатый человечек с крючковатым носом, большим животом и стеклянными глазам. Эту куклу звали Мак-кус, и она обладала удивительным секретом. Маккус мог быть то веселым, то грустным, потому что имел два лица.

Обрадовались итальянцы подобной находке и решили сделать новую куклу, похожую на Маккуса. Новая кукла получила новое имя – Пульчинелло – петушок, потому что нос у куклы напоминал петушиный клюв. Итальянцы полюбили Пульчинелло. Без веселого человечка теперь не обходился ни один праздник, ни одно народное гуляние.

Как-то в гости к итальянцам приехал французский король. Он увидел Пульчинелло и решил, что у французов тоже должен появиться свой народный герой. Король придумал для куклы звучное имя – Полишинель и приказал приглашать веселого человечка на все праздники.

Английская королева не желала оставаться в стороне, и в Англии появился мистер Панч.

Следом за ним в Германии появился Касперле, в Чехии – Кашпарек, а в России – Петрушка!

Все куклы были похожи, как родные братья. Все были ловкими, смелыми, остроумными, дерзкими, находчивыми. Обо всех можно было сказать словами Джонатана Свифта:

 
Взгляни, как публика грустит,
Покуда Панч за сценой скрыт.
Но вот протяжен и высок
Скрипучий слышен голосок.
И словно подменили всех:
Что за веселье, шутки, смех!
 

Публика хохотала, а полиция негодовала, решая, как бы поскорее избавиться от вредных кукол, которые высмеивали порядки и нравы общества. Бродячих актеров стали гнать с улиц и площадей. Кукол отбирали и публично казнили.

Больше всех пострадал Полишинель. Ему гильотиной отрубили голову…

Но через некоторое время кукла снова появилась на улицах Парижа. Не желали парижане расставаться со своим любимцем.

Началась охота и за нашим Петрушкой. Для него наступили черные времена. Тогда бродячие актеры решили спрятать Петрушку и подождать до лучших времен. Пусть все вокруг будут думать, что Петрушка исчез навеки, а он пока спокойненько отлежится в сундуке.

Сказано, сделано. Скоморохи положили Петрушку в большой сундук. Сундук поставили на чердаке старого дома. Дверь в доме закрыли на большой замок и стали ждать, когда придут лучшие времена…

Но лучшие времена все не наступали и не наступали. Вокруг дома, где был спрятан Петрушка, выросли сначала маленькие кустики, а потом большие деревья, а потом появился целый лес. Дом оказался в самой чаще. Про Петрушку все забыли.

А он этого не знал. Он долго и терпеливо ждал, когда же за ним придут скоморохи. Но они все не приходили и не приходили…

Терпение Петрушки иссякло, и он с силой толкнул крышку сундука раз, другой, третий.

– Что вы толкаетесь? – возмутилась крышка. – Это ужасно невежливо. Воспитанные люди вежливо просят о чем-то, а невежды пинаются ногами.

Надо вам сказать, что крышка сундука была дамой из высшего общества. Ведь прежде в сундуке хранила наряды первая фрейлина королевы!

– Простите великодушно, уважаемая крышка, – извинился Петрушка. – Не могли бы вы оказать мне любезность путем открывания, то есть открытия, то есть выпускания… – Петрушка окончательно запутался и закончил так:

– Выпустите меня, пожалуйста, уважаемая крышка из высшего общества.

– Прошу вас на выход, – скрипнула крышка и легко открылась.

На чердаке пахло прелой соломой и гниющей древесиной. Тонкие лучики света разбавляли тягучий сумрак равномерными параллельными линиями. Петрушка выпрыгнул из сундука и пробежался по линиям, как по канатам. Он сделал сальто, постоял на голове, прошелся на руках, а потом скатился по перилам вниз.

Дверь и окна были крепко-накрепко закрыты. Петрушка почесал затылок, размышляя, что же делать. Потом крикнул: «Эврика!» и медленно пошел к двери.

– Уважаемая дверь из высшего общества, – сказал Петрушка и на всякий случай несколько раз поклонился. – Не могли бы вы выпустить меня отсюда.

– С большим удовольствием, – проскрипела дверь и чихнула. – Только боюсь, что вам придется как следует пнуть меня ногой, потому что я совсем расклеилась, ап-чхи, а дверные петли так заржавели, что разучились петь мою любимую песенку.

Петрушка разбежался, с силой толкнул дверь и вылетел наружу.

– Эй, вы, соблаговолите поставить меня на прежнее место, – проскрипела дверь и чихнула.

Петрушка аккуратно поднял дверь и понес ее к дому.

– А вы уверены, уважаемая дверь, что вам надо возвращаться на свое место? – поинтересовался Петрушка.

– Уверена, потому что это именно то место, которое я занимала, занимаю и буду занимать еще много, много лет, – строго сказала дверь. – Запомните, у каждого должно быть свое место.

Петрушка водрузил дверь на место, пожелал ей счастливого времяпрепровождения на своем вечном месте, а сам отправился на поиски приключений.

Приключения не заставили себя долго ждать, они появились за ближайшим поворотом. Петрушка увидел водную гладь, поблескивающую среди деревьев, услышал мелодичное журчание лесного ручейка и поспешил туда, чтобы напиться и искупаться.

Но чем ближе Петрушка подходил к ручейку, тем явственней слышал он приглушенные рыдания. Это плакала маленькая серая мышка…

Первое приключение Петрушки началось у прозрачного лесного ручейка. А называлось это приключение:

Мышиный театр

Маленькая серая мышка горько-горько плакала. Маленькими серыми лапками она размазывала по серой мордочке соленые слезы и попискивала:

– Ах, я несчастная! Я самая несчастная. Я несчастнейшая из всех… Пи-пи-пи. Никто не хочет войти в мое положение… Пи-пи-пи. Никто не хочет мне помочь… Пи-пи-пи. Некому меня пожалеть… Пи-пи. Ах, как же я несчастна!

– Добрый день, сударыня, – проговорил Петрушка. – Может быть, я смогу вас утешить? Может быть, мне удастся помочь вам в вашей беде?

Мышка перестала всхлипывать и внимательно посмотрела на Петрушку снизу вверх. Потом смешно наморщила острый носик и спросила:

– А вы, собственно, кто?

– Разрешите представиться, сударыня, я – Петрушка – известный актер, любимец публики! – Петрушка снял свой красный колпачок и поклонился.

– Что-то я о вас ничего не слышала, известный актер, – фыркнула мышка и поднялась.

Она расправила складки на своем платье, покрепче затянула ленточку на капоре и строгим тоном проговорила:

– Люди, которые с первых же минут знакомства начинают врать, у меня лично не вызывают никакого доверия.

– Я вам не вру! – с горячностью выпалил Петрушка. – Я говорю чистейшую правду!

– Да? – съехидничала мышка. – Ну и где же вы играли, великий актер?

– На ярмарках! – восторженно воскликнул Петрушка. – Мы давали такие чудесные представления, что публика просто умирала со смеху!

– Так значит, это вы уморили весь народ?! Значит, это по вашей милости не стало у нас зрителей? – мышка затопала ногами и широко открыла рот, обнажая острые зубки.

– Прямо не мышка, а настоящий крокодил, – подумал Петрушка, а вслух произнес:

– Постойте, постойте, сударыня. Вы зря на меня нападаете. Сдается мне, что вы меня с кем-то спутали. Ни я, ни мои братья в других странах никого не убивали. Наоборот, это за нами велась охота. Моему французскому брату даже отрубили голову…

– Ах, как это ужасно! – всплеснула руками мышка.

– Не волнуйтесь, сударыня, мой братец Полишинель не погиб. Трубадуры подобрали его голову и водрузили на прежнее место. Так что Полишинель до сих пор живее всех живых! – успокоил ее Петрушка.

– Какое счастье! – захлопала в ладоши мышка. – Я люблю сказки с хорошим концом.

– Что вы, сударыня, это вовсе не сказка, а самая настоящая правда, – обиженно проговорил Петрушка. – Правда и то, что мне пришлось скрываться в сундуке так долго, что вокруг дома, где стоял этот сундук, вырос целый лес!

– А кому принадлежит этот дом? – поинтересовалась мышка.

– Не знаю, сударыня. В доме я не встретил ни одной живой души.

– Значит, – радостно пискнула мышка, – вы хотите сказать, что дом заброшен?

– Да, сударыня, вы совершенно правы, дом в ужаснейшем запустении, – подтвердил Петрушка.

– А могли бы вы проводить меня к этому дому, господин великий актер?

– Без труда, сударыня.

Мышка взяла Петрушку под руку, и они зашагали к заброшенному дому, который Петрушка покинул несколько часов назад.

 

По дороге мышка рассказала свою историю, которая привела ее на берег ручья.

Мышка просто обожала театр. Она мечтала когда-нибудь стать директором и прославиться на весь мир. Дело оставалось за малым: нужно было найти помещение и актеров, которые согласились бы работать бесплатно. Но ни помещения, ни актеров не было. Все смеялись над бедной мышкой, называя ее затею глупой, никому не нужной авантюрой. Тогда мышка пошла к ручью, топиться. Она села на берегу и решила немного поплакать, всё ещё надеясь на чудо…

– И тут появились вы, господин великий актер Петрушка, – радостно пискнула мышка. – Это чудо, чудо, чудо! Вы – мой лотерейный билет! Вы – моя удача! Вы – мой счастливый случай. Я сделаю вас своей левой рукой, потому что правой рукой согласилась быть гениальная госпожа Жужетта. Вы её обязательно полюбите, когда узнаете поближе. Эта дама из высшего общества, но такая бессребреница, такая умница… Соглашайтесь, господин Петрушка, строить мой театр.

Петрушка согласился. Он устал от долгого лежания в сундуке и с огромным усердием принялся за работу. Он красил стены, мыл полы и окна, выносил мусор, косил траву и прокладывал дорожки, сажал цветы и подстригал кусты. А в свободное время давал представления, на которые собирался весь лесной народ.

И вот наступил радостный день – театр распахнул свои двери.

Сороки-белобоки застрекотали на весь лес:

– Спешите скорее в мышиный театр, чтобы своими глазами увидеть Петрушку!

Что тут началось! Лесной народ помчался в театр со всех ног. Успех был оглушительный!

Мышка хлопала в ладоши и приплясывала от радости:

– Как я счастлива! Если так пойдет и дальше, то мы прославимся на весь лес. Да, что лес? Слава о нас разнесется далеко за его пределами. Какое счастье! Какой фантастический успех!

После спектакля госпожа Жужетта важно прошествовала мимо Петрушки в свой кабинет, уселась за дубовый стол, поправила смешной кукольный парик, нацепила огромные очки в роговой оправе и велела всем актерам войти.

– Я счастлива! – бесцветным голосом проговорила она. Потом обвела всех пристальным взглядом и, чуть улыбнувшись, добавила:

– Вы наше всё! Работайте во славу нашего театра, ура! Нам нужно сделать еще одну премьеру, чтобы закрепить свой успех.

– Сделаем, – радостно воскликнул Петрушка. – У меня в голове столько сюжетов!

– Творите, молодой человек, творите! Я знала, что мы в вас не ошиблись. Вы наше всё! Творите!

Госпожа Жужетта даже поднялась из-за стола и протянула Петрушке свою прохладную, влажноватую ладонь. Петрушка был на седьмом небе от счастья. Он принялся за работу с необычайным рвением. Ему хотелось угодить всем: мышке, Жужетте, господам актерам, зрителям и даже болтушкам-сорокам.

Успех нового спектакля был ещё оглушительнее. Разговоры о мышином театре не сходили с языков лесных жителей. Мышка и Жужетта весело пели: «Вы наше всё, всё, всё!» и заваливали Петрушку новыми заданиями: срочно придумать поздравление для Сороконожки, для Жука-Носорога, для Лисы и Медведя. А ещё надо было успеть скосить траву, подстричь кусты, выкрасить наличники на окнах и послушать сорочью трескотню.

Однажды Сороки принесли приглашение на лесной фестиваль.

– Ура, ура! – запищала Мышка и запрыгала на одной ножке. – Нас заметили, ура! Мы отправляемся на фестиваль!

Но когда пришло время отъезда, Петрушка с удивлением обнаружил, что его не берут.

– Понимаете ли, молодой человек, – выпучив глаза, проговорила госпожа Жужетта, – в фестивале могут принимать участие только лесные жители!

– Но, я же ваш… лесной житель, – выпалил Петрушка.

– Мы это прекрасно понимаем, молодой человек, – госпожа Жужетта отвела его в сторону и доверительным шепотом сообщила:

– В фестивале должны участвовать только насекомые и мелкие грызуны. Вы же ни к тем, ни к другим не относитесь. Если вы посмотрите на себя внимательно, то поймете, что я права и обижаться не станете, молодой человек.

Слова «молодой человек», Жужетта произнесла так ехидно, что Петрушке захотелось напомнить этой особе из высшего общества, что ему по меньшей мере лет двести, а может, даже триста, что он застал ещё времена царя Гороха, когда все любили и уважали друг друга, работали даром и радовались успехам других, как своим собственным, но только он открыл рот, Жужетта замахала руками, затопала ногами и противно закричала:

– Никаких возражений. Я не терплю вольностей в своем театре. Идите косить траву. Люди от сохи должны пахать, косить, сеять, а не лезть в театр.

Жужетта победоносно дернула головой. Парик слетел на пол. И Петрушка увидел, что перед ним самая настоящая, громадная, скользкая, серо-зеленая лесная Жаба.

Тут только Петрушка понял, как не похож он на жуков, пауков, муравьишек и мотыльков – актеров мышиного театра.

– Не сердитесь на госпожу Жужетту, – пропищала Мышка. – Она так переживает из-за предстоящих гастролей, что могла сказать что-то лишнее. Советую вам обо всём забыть. Советую вам заняться придумыванием нового сюжета для нашего нового спектакля. Не теряйте зря времени, милый господин великий актер. И улыбайтесь, улыбайтесь, улыбайтесь. У вас та-а-кая очаровательная улыбка, я просто очарована вами, – Мышка ущипнула Петрушку за щеку и пропищала:

– Не забывайте, вы наше всё, всё, всё!

Огорченный Петрушка вышел из театра и поплелся куда глаза глядят. Он не заметил, как пришел к ручью, у которого впервые повстречался с Мышкой.

Ручеек так же весело прыгал по камешкам и напевал:

 
Я прозрачный ручеек.
Я по камешкам прыг-скок.
Пробегу туда-сюда, чтоб холодная вода
Здесь на солнышке согрелась.
Ну, а мне, чтоб звонче пелось!
 

Петрушка присел на берегу ручья и задумался, вслушиваясь в слова веселой песенки.

– Что загрустил, длинноносый? – кто-то хлопнул Петрушку по плечу.

Он обернулся и увидел маленькую растрепанную девочку в серо-коричневых лохмотьях. Нос у девочки был раза в два больше, чем у Петрушки, и напоминал сломанный, крючковатый сучок.

– Что, длинноносый, грустишь? – ещё раз задала свой вопрос растрепка и улыбнулась во весь рот.

– Понимаешь, – вздохнул Петрушка, – раньше я был нужен всем: и детям, и взрослым… А теперь я никому не нужен. Ни-ко-му… Это очень грустно осознавать.

– Глупости, – строго сказала растрепка. – С чего ты взял, что ты никому не нужен? Ты оч-чень даже ещё можешь пригодиться.

– Интересно, кому? – Петрушка посмотрел на растрепку с интересом.

– Мне! – заявила она. – Ты мне сразу понравился, длинноносый, потому что ты оч-чень тактичный. Ты, длинноносый, не стал меня дразнить, хотя мой нос длиннее твоего раза в три…

– В четыре, – вежливо поправил Петрушка.

– Точно, в четыре, – обрадовалась растрепка.

Она хлопнула Петрушку по плечу, шлепнулась рядом с ним на траву и беззаботно рассмеялась. Смеялась растрепка так заразительно, что Петрушка не выдержал и тоже рассмеялся.

– Как тебя зовут, длинноносый? – вдоволь насмеявшись, спросила растрепка.

– Петрушка. А тебя, длинноносая в четыре раза?

– Будем знакомы, Кикиморка! – проговорила она и протянула ему тонкую, похожую на веточку, руку. – Значит так, ты сейчас пойдешь со мной к старой Кикиморе и уговоришь её назначить меня главной среди младших Кикимор. Понял?

– Не совсем, – честно признался Петрушка. – Зачем тебе надо быть главной?

– Зачем? – Кикиморка вскочила. – Да это же вопрос жизни и смерти! Это знаешь, как «быть или не быть». Я однажды слышала, как человек кричал на весь лес: «Быть или не быть – вот в чём вопрос! Умереть, уснуть и видеть сны, быть может…»[1] Меня его слова поразили в самое сердце, – Кикиморка приложила руку ко лбу. Наверное, по её понятиям сердце находилось именно там. А может, у Кикимор оно именно там и находится?

– Ладно, – спохватилась она, – об этом потом поговорим. Сейчас главное добиться успеха. Ты должен будешь мне помочь, потому что я самая маленькая и меня все гонят так же, как и тебя. Но, если нас будет двое, то никто не посмеет нас обижать. Значит, мы должны стать неразлучными друзьями. Согласен, длинноносый?

– Согласен, в четыре раза длинноносая!

Кикиморка взяла Петрушку под руку и повела в свои владения. Всю дорогу она мурлыкала, как котенок, рассказывая ему о нравах Кикимор, о порядках, которым они подчиняются, о традициях, которые они соблюдают, о важных и не важных делах, но намеренно не упомянула про несносный характер всех Кикимор, про бесконечные распри, скандалы и склоки.


Появление Петрушки произвело настоящий фурор. Оказывается, Кикиморам уже давно хотелось хоть одним глазком взглянуть на великого актера Петрушку, о котором сороки тараторят с утра до ночи. Извечная лень мешала им добраться до мышиного театра. И хорошо, что мешала, потому что теперь Петрушка пришел к ним сам!

Старшая Кикимора попросила его стать беспристрастным членом жюри и решить, кто же из младших Кикимор победит в танцевальном марафоне? Кого, по мнению Петрушки, можно будет назвать лучшей?

Петрушка выбрал свою знакомую смешную, растрепанную Кикиморку с длинным носом, похожим на крючковатый, сломанный сучок, с которой познакомился у ручейка. Старшая Кикимора одобрила его выбор и назначила Кикиморку главной среди младших.

Что тут началось! Кикиморка принялась крутить сальто, носиться по опушке, петь песни, танцевать «Канкан», потом заставила всех без исключения кикимор кружиться в хороводе до тех пор, пока они не попадали от усталости.

– Не расслабляемся, – кричала Кикиморка. – Подъем! У вас плохо получается па-деде. Повторим ещё раз. Я из вас сделаю Галатей, дайте только время.

Бедные Кикиморы поднимались, и всё начиналось сначала: сальто, песни, «Канкан» и хоровод до упада. Петрушка был уже не рад, что застрял во владениях Кикимор. Ему ужасно хотелось домой. Он выбрал удобный момент, решительным шагом подошел к Кикиморке и…

– Длинноносый! – радостно воскликнула она, не дав ему открыть рта. – У меня к тебе сногсшибательное предложение. Мы создадим музыкальный театр и назовем его моим именем! Ты мне должен помогать, длинноносый. Помнишь наш уговор? И не вздумай мне возражать, не смей со мной спорить, понял?

Петрушка и не думал с ней спорить. Он молча смотрел на всё происходящее и с грустью думал: «Зачем я во все это ввязался? Сидел бы себе на берегу ручейка, да придумывал сказки…» И тут его осенило.

– Послушай, в четыре раза длинноносая, я должен на некоторое время тебя покинуть, – выпалил он.

– Вот ещё, – фыркнула Кикиморка. – Я тебя никуда не отпущу. Мы же лучшие друзья, а друзья не должны расставаться ни на минуту. Ты должен быть со мной в радости и печали, в печали и в радости. Или ты не хочешь за меня радоваться?

– Я радуюсь за тебя. Просто…

– Просто? Нет, длинноносый, это всё совсем не просто. Я тебя раскусила: ты не любишь, когда удача улыбается другим. Ты злой и завистливый эгоист.

Кикиморка разошлась не на шутку. Глаза её горели, щеки приобрели темно-зеленый оттенок, губы почернели, а голос стал похож на сирену.

– Погоди, длинноносая в четыре раза, так дело не пойдёт, – запротестовал Петрушка. – Если ты не прекратишь кричать, то мы поругаемся. Я уйду от тебя навсегда.

– Ну и уходи, раз ты такой… такой… неблагодарный, – всхлипнула Кикиморка. – А куда ты пойдешь, если не секрет?

– Госпожа Мышка просила написать новую сказку для их театра. Я напишу и вернусь. Не грусти, длинноносая в четыре раза, – Петрушка погладил Кикиморку по растрепанным волосам.

Она оттолкнула его руку и злобно захохотала:

– Его просила госпожа Мышка, ха-ха-ха. Ты думаешь, им нужна твоя сказочка? – Петрушка утвердительно кивнул. А Кикиморка от смеха даже упала на траву. Она каталась по земле и приговаривала:

– Ой, умру со смеху. Ой, уморил ты меня, длинноносый. Хочешь, я скажу, что они сделают с твоей сказочкой?

– Ну, скажи, длинноносая в четыре раза.

– Они выкинут ее в мусорное ведро. Или нет, всё будет не так… – Кикиморка поднялась и зло выкрикнула Петрушке в лицо:

– На твою сказочку даже не глянут, а тебя самого вытолкают за дверь.

Петрушка отшатнулся и замахал руками. Глаза у Кикиморки стали совсем узкими.

– Не веришь? – прошипела она. – Ну и зря, потому что я их насквозь вижу. Насквозь.

– Но, но… она же просила… сама просила. А я обещал… обещал я…

– Обещал я, – передразнила его Кикиморка. – Тьфу. Я-то думала, что ты герой, а ты… мямля.

 

Петрушка развернулся и пошел прочь.

– Ладно, длинноносый, не сердись, – догнала его Кикиморка и замурлыкала, как котенок: – Я нашла выход из положения. Поступим так: я быстренько расскажу тебе сказку, ты быстренько перескажешь её своей Мышке и быстренько вернешься ко мне, чтобы служить мне верой и правдой… То есть дружить со мной верой и правдой. Идёт?

– Вынужден огорчить тебя, длинноносая в четыре раза, но…

– Никаких «но», – закричала Кикиморка и замотала головой. – Ты ещё не понял, что мне нельзя говорить никаких «но», я не лошадь, а КИ-КИ-МО-РА! Ты должен меня хвалить, ты обязан мне служить, то есть дружить верой и правдой, угождать мне и подчиняться всем моим прихотям, то есть требованиям.

– Извини, длинноносая в четыре раза, у меня несколько иные представления о дружбе, поэтому нам лучше расстаться, – сказал Петрушка спокойным голосом.

– Значит, вот ты как решил отблагодарить меня за всё, что я для тебя сделала? А я-то понадеялась на тебя… Всё, хватит, с меня… убирайся. Не желаю тебя больше видеть. Обойдусь без тебя, потому что я – главная Кикимора!

Она топнула ногой и исчезла, лишь осталось маленькое облачко пыли.

– Апчхи!


Петрушка поспешил к ручью, чтобы послушать веселую песенку и посмотреть, как сверкает на солнышке вода, становясь похожей на хрусталь, в котором плещутся крошечные, полупрозрачные рыбки.

 
Не печалься, не грусти,
Время всё, всё, все излечи.
Не печалься, не грусти,
Будет день и будет вечер.
 

– запела птичка-невеличка над Петрушкиной головой.

Он прислушался. Птичка пела о том, как красива земля, когда она засыпает и просыпается, о цветах и деревьях, о траве и листьях, о бескрайнем небесном просторе, где гоняются друг за другом облака, и о том, что надо радоваться каждому новому дню.

– Спасибо тебе, милая птичка, – сказал Петрушка, когда птичка умолкла. – Пока звучала твоя веселая песенка, я придумал удивительную сказку, похожую на правду. Побегу к госпоже Мышке, обрадую её.

Но госпожа Мышка совсем не обрадовалась. Наоборот, она недовольно сморщила серый носик, молитвенно сложила лапки на груди и раздраженно пропищала:

– Нам сейчас не до ваших сказок. Не до ваших… Мы так оглушены триумфальной победой на фестивале, что не можем ни о чем думать, кроме мировой славы. Мировой славы…

Госпожа Жужетта глянула на Петрушку, как на врага, который хочет похитить у них эту ещё не полученную мировую славу и грозно прокричала:

– Не нужны нам чужие сказки. Мы сами будем сказки писать. Сами!

Глаза у Жужетты вылезли из орбит, сама она вся напряглась и стала раздуваться от гнева. Мышка схватилась за сердце и замахала на Петрушку руками:

– Подите прочь, прочь, господин акт… гость нашего театра. Из-за вас может произойти ужасное…

Петрушка не дослушал. Он быстро вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, которая сочувственно скрипнула:

– Как некрасиво они себя ведут. Как подло они поступают. Боюсь, что скоро они растерзают друг друга.

– Прощайте, уважаемая дверь, – сказал Петрушка и провел рукой по притолоке.

– Неужели вы больше не придете сюда? – скрипнула дверь.

– Боюсь, что мне нечего делать среди жуков, пауков, мотыльков, мышей и жаб. Прощайте.

– Жа-а-аль, – проскрипела дверь…


Петрушка шел быстрым шагом по лесной дороге, петляющей среди вековых сосен. Ему было нестерпимо больно. На глазах наворачивались слёзы из-за того, что он был непосредственным участником рождения мышиного театра. Он радовался первым победам, грустил от первых неудач и вот, когда на горизонте появились радужные перспективы, ему попросту указали на дверь.

– Почему, почему, почему? – недоумевал Петрушка, спотыкаясь о корни деревьев.

– Потому что ты не такой, как они, – ухнул Филин.

– Почему же сначала никто этого не замечал? – спросил его Петрушка.

– Потому что так им было удобно, – усмехнулся Филин.

– Что же заставило их измениться? – Петрушка поднял голову вверх, чтобы получше рассмотреть важного Филина, который чуть выглядывал из большого дупла.

– Возможно, ты их обидел, – предположил Филин и спрятался в дупле.

– Я? Но чем? – Петрушка даже привстал на цыпочки, чтобы лучше расслышать то, что ответит ему Филин.

– Тем, что ты не такой, как они, – послышалось из дупла.

– Что же мне делать? – спросил Петрушка.

– Расскажи свою сказку ручейку, – посоветовал Филин.

– Точно! – обрадовался Петрушка. – Спасибо тебе, мудрая птица. Я побегу к ручейку и там разыграю свою сказку, которую смогут увидеть и услышать все, кто пожелает!

Воодушевленный Петрушка помчался к ручейку.

– Куда торопишься, длинноносый? – остановила его Кикиморка.

– Бегу рассказывать ручейку свою сказку, – ответил счастливый Петрушка.

– Ха-ха-ха, – рассмеялась Кикиморка. – Да зачем ручейку твоя сказка? Некогда ему твои сказки слушать, он делом занят: бежит к реке. Я тебе советую времени даром не терять, а принять мое приказание, то есть предложение…

– Нет, длинноносая в четыре раза, не смею злоупотреблять твоей безграничной добротой. Ты для меня и так уже слишком много всего сделала. Поэтому я теперь как-нибудь сам, без посторонней помощи справляться буду.

– Ну, не хочешь, как хочешь, – огрызнулась Кикиморка. – Я дважды не предлагаю.

Она топнула ножкой и исчезла.

– Апчхи!

1В. Шекспир «Гамлет».
Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Другие книги автора:
Нужна помощь
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»