КвартирантыТекст

0
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Эдуард Козачек, 2018

ISBN 978-5-4493-7320-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1

200

Блики переливались и танцевали на стеклянной крошке в свете противотуманных фар. Лучи низко лились по выщербленному временем и дождями асфальту, бросали тени на морщины на лбу. Осколки вперемешку со щебнем с хрустом свежего печенья стелились под колеса.

Они прибыли не сразу. Сначала не заводилась машина. Коля Торба долго ковырялся, курил, ходил в кладовку за ключами и тряпками. На втором десятке проверочных зажиганий старый дизель наконец фыркнул и неуверенно заурчал.

Беззвучно очерчивал круги синий проблесковый маячок. Блестели нашивки на униформе докторов. Тигран не сказал ни слова от самого участка, но это было ни к чему. Ковбой помнил. Он повторял его слова сам. Тихо, одними губами.

«В общем-то спешить особо некуда».

Колин Opel катился одним колесом по обочине, а слева все тянулась и тянулась тонкая россыпь из стекла. Венчалась темным неподвижным мешком. Каждый оставляет в жизни свой след.

Ветер затрепал полы плаща, но не облегчил жар. Кожа горела, как будто именно Ковбой проделал створку в лобовом стекле. Захлопнул дверь, поднял ворот. Пахло бензином и хвоей. Лес здесь отступал от дороги и стоял вдали черной стеной, вырезая на узоре неба изгородь черных верхушек.

– Что у вас? – спросил Тигран где-то позади.

Доктор принялся объяснять.

В обе стороны покуда хватало глаз царила тьма. Слишком далеко от Червоных Маков. Только два высвеченных фарами клочка недоделанной трехполосной дороги и холодный, ритмичный, как пульс, проблесковый маячок скорой.

Hyundai и Mercedes. Под сотню километров каждый. Лобовое. Трое в Mercedes. Один далеко за пределами своего Hyundai. Все мертвы. Крошка стекла, как рассыпанные кристаллы гранулированного сахара. Белые саваны рваных подушек. Два темных безжизненных джипа со спецномерами «ВР» в стороне на обочине.

– Проверь документы. – сказал он Коле.

Было слышно, как тяжело ворочает языком человек в белом халате. Пытается пересчитать тела. Нелепо хихикает после пары слов на латыни.

– У девушки во рту? – уточняет Тигран.

Лицо доктора озаряется тупой улыбкой.

Тигран спрашивает дальше. Тигран не может без деталей. Жажда деталей в нем пересиливает даже врожденную брезгливость.

Доктор опять довольно кивает.

Девушка в неестественной позе лежит на капоте остатками затылка. Она не могла так лежать, если бы при столкновении сидела лицом вперед.

На заднем сиденье дряблое тело без штанов.

– В общем такое дело. – неловко докладывает вернувшийся Тигран. – У девушки во рту… как бы это сказать. После столкновения остался большой палец вот этого старика.

– Что, прости?

– Большой палец ноги. У девушки во рту.

Послышалось? Заглянуть самому в салон Mercedes’а, чтобы удостовериться, что это не его персональный пьяный бред?

– Она сопротивлялась?

– Не похоже. – пожимает плечом Тигран и чуть тише добавляет. – Вообще я слыхал про такой фетиш. Когда ногами… Фут-фетиш называется.

– Ничего не трогайте. – раздается за спиной басовитый голос.

Высокий коренастый парень загораживает задние двери Mercedes’а.

– Не трогайте. – вторит ему чей-то крик. – Ничего не трогайте.

В свете фар возникает стремительная фигура в обвисшем пальто. У высокого худощавого человека быстрые аккуратные движения, с собой у него чемоданчик. Он спешит к Mercedes’у.

– Дальше я сам. – говорит человек, просовываясь в окно заклинившей двери.

– Хорошо, Иван Ильич. – робко соглашается пьяный врач из скорой.

Услышав имя, Ковбой наконец узнает нового гостя. Иван Ильич Тихий – местный патологоанатом.

Подходит Коля Торба, шипит – обжегся своим кофе.

– Макс, там в мерсе, – он переходит на доверительный шепот. – В мерсе губернатор, кажется.

– Вам не кажется! – откликается от машины патологоанатом. – Ханыгин, собственной персоной.

Патологоанатома телохранитель не прогоняет, судя по всему они знакомы.

В кармане плаща вибрирует телефон, понемногу выводя Ковбоя из состояния полудремы.

«Мэр» – высвечивается на экране и Ковбой вдруг со всей горечью осознает, что сегодня поспать уже не удастся…

* * *

Ковбой отошел и остановился у тела, вылетевшего из Hyundai. Глаза слепо смотрели в кучу тряпья. Мешок темной одежды. Ни больше, ни меньше. В свете фар Opel’я у тела чернело размазанное вязкое пятно.

Когда-то в детстве они играли бутылками. Набирали в них под завязку воды. Завинчивали пробки. И хрустя пластиком, подкидывали вверх насколько хватало силы. Бутылки падали на асфальт. Иногда громко ударялись. Иногда подпрыгивали. Порой падали пробкой вниз или приземлялись в пыль. Но непременно после нескольких бросков пластиковую крышку вырывало, и вода брызгала из горла со всей силой удара, оставляя на сухом горячем летнем асфальте вот такие вот черные пятна.

– Максим, мне нужна ваша помощь! – позвал Тихий.

Он что-то еще кричал, но за мотором скорой слов было не различить.

– Что? – переспросил Ковбой, когда скорая уехала.

– Вы что пили? – спросил Тихий, брезгливо принюхиваясь.

– Вчера. – бросил Ковбой безразлично.

– Я спросил «что».

– Вы кажется хотели, чтобы я помог.

Тихий встрепенулся.

– Да, это вот нельзя так оставлять. – он ткнул пальцем в салон. – Может пострадать репутация не только…

– Вы хотели, чтобы я помог. – раздраженно перебил его Ковбой.

– Да. – сказал Тихий и шумно вдохнул, собираясь с силами. – Девушка застряла. Помогите мне ее распилить, пока не приехали из МЧС.

Тигран и Коля Торба переглянулись.

– Встретимся в участке. – устало сказал им Ковбой, снимая шляпу и плащ.

Возвращение

Туфли хрустели по щебенке. Глухо ухали совы. С череды деревьев, уходящих вдоль по обочине, еле-слышно падали капли.

Алекс тем вечером спустил много. Он даже влез в неприкосновенный запас, который божился не трогать. Нагло запустил руку в скрытую складку портмоне, достал купюры и раздраженно вышвырнул клочок бумаги с корявыми «на такси» на нем…

Домой он добирался пешком.

Было прохладно, особенно контрастно после клубного зноя. Но бойкая ходьба и алкоголь разгорячили позволяли шагать в одном белом пиджаке, перевесив куртку через плечо.

– Только поэтому я тебя и заметил. – признался мужчина за рулем. – Забирайся.

Двигатель урчал. Иногда по лобовому стеклу пробегали друг за другом дворники. В салоне было темно и не пахло ничем, ни освежителем, ни сигаретами, ни одеколоном. Их освещала лишь приборная панель и отсвет бегущих перед машиной светлых пятен.

– Ты шел слишком далеко от дороги, за обочиной. – пояснил водитель.

Алекс криво усмехнулся, разглядывая приборную панель.

– У нас опасно по дороге ходить. – Алекс хмыкнул. – Слышали про губернатора?

– Не слышал. Я в этих краях давно не бывал.

– Мы даже в столичные новости попали. Знаете, как обычно бывает, – он отвернулся к окну и постучал по нему пальцем, – еще вчера про Червоные Маки никто и слыхом не слыхивал, а сегодня весь Facebook только про нас и говорит.

Водитель неопределенно хмыкнул.

– Все благодаря голове облрады.

– Что с ним случилось?

– Лобовое столкновение с ним случилось. Верил бы я в бога, сказал бы – божья кара.

– Никудышный видимо губернатор. Был.

Алекс хохотнул.

– То что вы за обочину приняли на самом деле полоса для движения. У нас здесь расширение проезжей части на Киев. Должно было быть.

– Понятно, ремонтные работы.

– Работы закончены еще в прошлом году.

– Так там же только щебенка.

– По документам полоса.

– Вот как.

– Там несколько километров нормальный асфальт. Потом потоньше. Потом для виду. Ну а потом и тот асфальт кончился. Только щебенка. Говорят, что роковой хюндай в месте аварии как раз выскочил с асфальта в щебень. В неожиданный такой щебень на скорости под сотню. И как к несчастью – в третью машину кортежа, как раз в ту самую. Хотя мужика конечно жалко бедолагу.

– Ничего себе. – сказал водитель и оба замолчали.

– Говорят, губернатор на открытие детского садика ехал. – невесело хохотнул Алекс. – Ну-ну, ночью в самый раз.

Впереди в мелкой мороси на лобовом заискрились далекие огоньки фонарей. Капли уползали вверх по стеклу. Машина плавно стелилась по дороге, сглаживая системой амортизации неровности.

– Дать позвонить? – спросил вдруг водитель.

Алекс повернулся. В свете приборной панели было не разглядеть лица. Водитель не поворачивался – смотрел на дорогу неотрывно.

– Никогда не видел, чтобы в таких туфлях пешком по щебенке ходили. – пояснил водитель. – Я подумал, что либо друзья, либо деньги на такси должны быть. Но раз с тобой не было ни тех, ни других, значит тебя либо ограбили, что вряд ли судя по хорошему настроению и целому лицу; либо ты здорово погулял, но у тебя при этом сел телефон… если вообще не остался под залог в клубе, в котором на тебя сыпались мелкие блестки, оставшиеся на пиджаке.

Алекс только плямкнул губами, оценив анализ.

– В общем телефона у тебя с собой нет или он не функционирует. Вот я и предложил дать позвонить своим, чтоб не волновались или друзьям, чтобы забрали.

Алекс шумно выдул через губы. Еще какое-то время он смотрел на водителя. Но тот вел себе машину и смотрел на дорогу. Лес по обе стороны кончился и вместе с ним кончился спуск. Пронесся знак «Червоные Маки», побежали белеющие домики. Водитель снизил скорость, виляя между выбоинами. Иногда, когда он брал совсем уж круто вправо, в лобовое ударяли ветви деревьев на обочине.

– Выключил я телефон. – признался Алекс. – Чтобы ребята не позвонили вдруг чего. Сегодня немного вылез за пределы рассчитанного, и на такси хватило только до середины пути. Не хотел в грязь ударить.

 

– Она симпатичная хоть была? – опять огорошил вопросом незнакомец.

У Алекса начало закрадываться неприятное предчувствие.

– Вы не местный, говорите?

– Можно и так сказать. – коротко ответил незнакомец.

Алекс выдержал паузу и спокойно попросил.

– Остановите.

– Здесь?

– Да, прямо вот за перекрестком. Спасибо.

Когда машина остановилась, уже открыв двери и наблюдая за незнакомцем краем глаза, Алекс сказал, словно оправдываясь:

– Вообще есть и другие причины, почему люди в дорогих туфлях по щебенке ходят.

Алекс вышел из машины и вздрогнул, когда незнакомец за его спиной заговорил.

– Если только ты свадебный фотограф и у жениха на выкупе правый туфель сгрыз пес. И жених заканчивает индустриально-свадебную фотоссессию на асфальтовом заводе в твоих туфлях.

Алекс резко повернулся. Лампочка в салоне светила не ярко, но этого хватало, чтобы высветить лицо мужчины. Рукава рубашки закатаны, ухоженная щетина, глаза черные, как будто без зрачков вовсе.

Бровь Алекса изогнулась.

– Николай, ты что ли?

Шеф

– Да, – простонал он один раз в подушку и один раз в трубку. – Я услышал. – добавил он, когда в шквале слов из трубки наконец появилась пауза. – Шли их лесом. Пусть приходят утром.

– Они не уходят. Требуют вас. – жалобно заныла Майя и шепотом добавила. – У них на двоих на погонах кажется больше звезд, чем у нас в участке.

Последняя ее фраза вывела Ковбоя из себя. Он сел на кровати так резко, что разбудил Ларису.

– Максим?

– А.

– Что случилось?

Он только фыркнул в ответ. Нащупал ее теплое тело под одеялом и беззвучно поцеловал в щеку. В слабом отсвете из окна было видно, как изящно изогнулась она под тонкой красной простыней.

Ковбой с сожалением посмотрел на нее и не сразу различил голос Майи в телефонной трубке.

– Шеф! Шеф, ну пожалуйста. – продолжала клянчить Майя.

Ковбой машинально взглянул на прикроватные часы. Если бы они сейчас тикнули, он бы их вдребезги расшиб. Но прикроватные часы там были уже не первые и именно поэтому они были электронные с ненавистным ядовито-зеленым циферблатом. Ковбой занес над ним кулак, но только хрустнул костяшками. Часы показывали 4:32.

Была смена Тиграна. И если бы он заявил о военных высоких чинов в форме и при оружии прямо посреди ночи требующих каких-то отчетов от местного полицейского участка, то Ковбой послал бы его к чертям. А если бы трубку взяли высокопоставленные военные, он бы послал и их.

Но звонила Майя и он даже выругаться не мог как следует.

– Майя… – он проглотил паузу, складывая бранное кружево одними губами и вместо фразы «сегодня же не твоя смена», сказал: – Я сейчас пьян в стельку.

Как будто ожидая этих слов за окном крякнул air horn Колиной колымаги так, что даже сердце в груди подскочило.

– Я подумала, что не ошибусь, если предположу, что в пятницу вы как всегда… ну то, что вы делаете в пятницу… – затарахтела она, как будто бусы ссыпались в пустой стакан. – Я выслала за вами Колю Торбу, извините. – вдруг прервала она сама себя. – Мы вас очень ждем, приезжайте. – и повесила трубку.

За окном опять «крякнул» сигнал и Ковбой высунулся в окно, чтобы красноречиво, но беззвучно покрутить у виска.

– Максим.

– А?

– Что случилось?

– Спи. – шепнул он, нашаривая в темноте под спящей в кресле Кошкой свои джинсы. – Я скоро.

– Аничку не разбуди.

Чтобы попасть в замочную скважину, пришлось подсветить экраном телефона. Он поспал всего три с половиной часа и был почти так же пьян.

До рассвета было еще далеко. Небо и все вокруг было залито лунным светом. Неуверенно завывал двигатель старенького Opel’я, но под водительским окном не было еще ни одного сигаретного бычка – Коля действительно только подъехал. Либо наконец-то перестал мусорить у его двора.

– В участок. – ссыпавшись на пассажирское сиденье, приказал Ковбой. Шляпу он бросил на заднее сиденье. – Надеюсь у тебя нет простуды. – открывая окно, добавил он.

Перед тем как потушить свет в салоне, Коля осмотрел Ковбоя. Ковбой тоже осмотрел себя, а потом Колю. Тот выглядел явно посвежее, может и правда ложился в восемь вечера, как всем рассказывал?

А что-то в собственном виде Ковбоя привело Колю в обычный восторг, после чего он наконец потушил свет и тронулся.

– Шеф, знаете анекдот, про пьяную монашку и черта на велосипеде? – спросил он разворачивая машину.

– Не припомню.

– Смешной. – заключил Коля весело. Больше он не сказал ничего.

Другие дела

Алекс не мог похвастаться памятью на лица. Бывало и раньше такое, что он забывал кого-то из школьных друзей или случайных знакомых из академии. Какой-то очередной Василий Петрович протягивал ладонь в здании налоговой и приходилось судорожно листать мысленную картотеку, перебирая пыльные полустертые биографии. Людей в его жизни было так много, что память любезно оставляла только самых важных.

– Вспомнил все-таки. – сказал Ник, уперев локоть в руль. – Залезай, довезу тебя. До Жанниного двора еще долгая дорожка.

Звуки закончились, как только незнакомец договорил. Алекс заметил это как только вышел, но сейчас все было отчетливее.

Закрывая лишь часть луны, полупрозрачные и легкие, как сладкая вата, облака стелились по небу. Было хорошо видно пустынную дорогу вплоть до поворота. Выцветший в лунном свете пейзаж не двигался. Выныривая между облаков, в высоте немного подрагивали звезды.

Алекс пытался понять, верит ли он человеку за рулем и если да, то почему так тянет закрыть эту дверь.

– Ну наконец-то. – улыбнулся Ник, щелкая переключателем, чтобы свет в салоне не погас.

Алекс заерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. В этом не было нужды, но ему хотелось как-то отсрочить разговор, собраться с мыслями.

– Девушка симпатичная хоть была?

Алекс ухмыльнулся.

– Симпатичная. Худенькая. В кислотной мини. Танцовщица go-go. Я ее до конца смены ждал.

– Танцовщица? – удивился Ник. – Если не секрет, как ты на нее деньги спустил?

Алекс взял небольшую паузу. Ему не хотелось рассказывать, было стыдно и тем не менее он сделал над собой усилие.

– Мы уже ехали к ней на такси.

– Та-ак.

– Вышли на подземном переходе.

– Ну.

– Проходили мимо игрового автомата. Ну там где клешней такой немощной управляешь, а внизу игрушки разбросаны плюшевые.

– Знаю-знаю.

– Она говорит мол каждый вечер проходя здесь домой вкидываю монетку, пытаюсь выиграть вон ту пчелку милую. Я говорю – не вопрос, сейчас я достану тебе эту пчелку.

– О боже.

– Только давай без упоминаний бога, а?

– В общем ты принялся выигрывать ей игрушку.

Алекс кивнул.

– И как скоро она ушла?

– Ну минут через сорок, когда я оглянулся, ее уже не было.

– Но играть ты не бросил?

Алекс промолчал. А Ник расхохотался.

– Понятно. – сказал Ник, досмеявшись. – Лёша-Лёша, ты не изменился!

И между ними повисла тишина. Это был Ник, сомнений не осталось. Видел Алекса насквозь, как всегда. От этого стало немного спокойнее, но только на какие-то секунды. А потом в животе возникла жаба. Холодная скользкая жаба. Она то раздувалась, то сдувалась, но не уходила. Она ждала, ждала неудобных вопросов и стыда за собеседника.

– Так что туфли? – вдруг спросил Ник.

Глупо наверное неожиданно пропасть на десять лет, а потом появиться вот так вот посреди ночи и спросить «Так что туфли?». Но вопрос был настолько простой, что Алекс даже почувствовал какое-то облегчение и охотно ответил:

– А что туфли? Угробил он мне туфли! «Сними меня, как будто я – коршун, а она – бедная овечка» – передразнил он. – Тьфу!

– И что Женя, снял?

– Пфф.. Они сделали наверное дублей сорок. Жениху все хотелось, чтобы Женя застал его в воздухе. А так как талия ему подпрыгнуть с места не позволяла, то он для каждого дубля залезал на небольшую стремяночку, которую выклянчил у дневной смены там же на заводе.

– То-то я думаю зрелище для них удалось.

– Да все хохотали. Кроме меня. Если бы Женя не ржал, как конь, у него не тряслись бы руки. А я еще и штатив дома забыл. В общем мы делали дубли, пока жених не запыхался. А мне не пришлось покупать новые туфли.

Ник посмеялся и в воздухе повисла неловкая пауза.

– Как там Женин бизнес? – спросил он наконец.

– Не знаю. – Алекс пожал плечом. – Он больше свадьбы не снимает. В столице где-то мотается, работает в издании. Сюда наведывается раз в полгода.

– Как только Жанна терпит? – спросил Ник и тронул машину. – Твоя сестра вроде бы не отличалась терпением.

Алекс щелкнул свет на приборной панели и в салоне стало опять темно.

– А она не терпит – развелись они.

До самого Жанниного дома никто не сказал ни слова. Ник остановил у ворот. Он выключил ближний свет, но оставил работать двигатель.

– Может зайдешь? – без особого энтузиазма спросил Алекс. – Думаю Никита обрадовался бы.

– Адский Дед следит за тобой. – сказал вместо ответа Ник и кивнул в сторону фасада дома Зализняков.

Алекс посмотрел на дом и заметил в крайнем окне силуэт Адольфа Даниловича.

– Следит. – медленно повторил Алекс, взявшись за ручку двери. – Мне тогда влетело, когда ты мне сигарету в зубы сунул.

– Зато Адский Дед не заметил, что ты был пьян.

– Еще бы – так орать! – Алекс помолчал. – Я из-за тебя тогда курить начал.

– Я тоже из-за себя курить начал. – усмехнулся Ник.

Из-за двери дохнуло холодом. Алекс подавил дрожь и вышел. Держа пассажирскую дверь, он смотрел на Ника.

Неожиданно с заднего сиденья раздался сонный вдох и в пространстве между сиденьями мелькнула рука с французским маникюром. Через секунду в свете лампы над торпедой появилось заспанное личико обрамленное взъерошенными волосами. Девушка только проснулась, с трудом рассматривала циферблат часов и хорошо, если ей было восемнадцать…

Алекс почти узнал ее, но все же перевел взгляд на Ника.

Тяжело, когда тот, на кого ты равняешься пропадает на десять лет. А потом возвращается, еще и вот так. Алекс хотел сказать «Жаль, что ты бесследно пропал», но вместо этого сказал:

– Я рад, что тебя не посадили.

Громоотвод

– От подросткового суицида меня спасло только осознание того, что всем похер. Всю свою оставшуюся жизнь я прожил назло.

Женя почесал лоб, разгладил оселедец и с удивлением посмотрел на следы сажи на ладони. Запах костра вперемешку с бензином сочетался с тонким ароматом кофе настолько, насколько его внешний вид сочетался с матово-белой полупустой переговорной комнатой выполненной в минималистском стиле.

– Девчонки мне не давали, лучше получалось с женщинами. На одном листке всех их имен не уместить. Хотя пожалуй зависит от шрифта. И тем не менее основной мой сексуальный опыт обходится парой постоянных шлюх и одной актрисой.

Женя повертел в руках крышечку от объектива и продолжил:

– Однажды был женат и даже хотел было женится во второй раз, но бог упас – и я попал в кому с тремя пулевыми. Второй брак не состоялся. Жаль. Жаль, что никто не пальнул перед первым.

Женя замолчал.

У Василича был такой вид, как будто он только проснулся в незнакомом месте и не мог понять что вокруг происходит.

Женя подумал немного и добавил:

– Своего последнего друга я потерял при банальных обстоятельствах. Он спал с моей троюродной сестрой. Я выволок его на улицу за мошонку, протянув по ступеням со второго этажа, через весь дом, и едва не утопил в ливневом стоке.

Теперь уже у меня не осталось сестры. По крайней мере она так сказала.

Джефри перевел взгляд на Висилича. Тот только неуверенно пожал плечом.

– Может быть вы спросите, что мною движило в тот момент. Наверное знание, что в мире есть засранцы хуже чем я, не давало покоя. Я не люблю быть номером вторым.

Женя отвернулся и стал смотреть в окно. Туда, откуда поднимались черные клубы дыма.

Свеженазначенный главный редактор медленно моргнул. Пепел с его сигареты осыпался в чашку эспрессо.

– Это что сейчас было?

– Вы попросили рассказать что-нибудь о себе. Я рассказал.

Главред отставил чашку с кофе даже не взглянув в нее. Он внимательно всматривался в лицо своего подчиненного. Не то чтобы он не привык сталкиваться с фриками, но так близко – еще не приходилось.

А вот Женя кажется не смутился. Он был как на приеме у уролога – поднял глаза вверх и терпеливо ждал. Правило трех «Н»: Неприятно Но Необходимо. А если уж жгучей процедуры не избежать, то чего уж тянуть кота за лоток – выложить все сразу и дело с концом.

Главред медленно откинулся на спинку своего кожаного кресла и повернул голову к заму:

 

– Кто это …дь такой вообще? И почему он до сих пор не уволен?

– Жора… – терпеливо начал Василич, вращая карандаш.

– Джефри. Называй меня Джефри, ты же помнишь?

– Джефри. – поправился Василич и взглянул на главреда. – Ты почитал досье, которые я вчера отправил?

– Только те, которые вызвали интерес. – он потер карандашом свой крашеный висок. – С остальными мы собственно сегодня и беседуем.

– Жора…

– Джефри. – раздраженно поправил главред. – Я проработал три с половиной года начальником R&D в Кодсофт. У них одних менеджеров больше, чем у вас сотрудников. И таких как этот говнюк я с утра по трое увольнял.

– Ты зря ввязался в этот микроменеджмент. Мы с HR'ом сами бы все разгребли…

– Начальник должен знать, чем занимаются его подчиненные. Особенно самые неадекватные.

Главред стрельнул в Женю глазами.

Женя по прежнему смотрел поверх их голов. Ему было абсолютно плевать, чье название будет на чеках за ту работу, которую он делал при предыдущем главреде, будет делать при нынешнем и при будущем.

– Ну объясни, почему я должен тратить свое время на него?

– Ну хотя бы потому, что он у нас работает уже шесть лет. – примиряюще заметил Василич. – Не горячись.

В этот самый момент Женя встал и торопливо вышел из комнаты.

– Не горячись… Не горячись?!

Главред саданул кулаком по столу.

– Нет, ну ты видел!

– Видел.

– Это что, твой племяш?

– Боже, конечно нет! – Василич скривился, как будто разжевал сырой лимон. – Это наш фотограф.

– Не представляю, как он общается с коллективом.

– Он не общается с коллективом.

– А с людьми?

– Не общается он с людьми. Он их фотографирует.

– Василич, как это «дарование» попало к нам?

Василич несколько секунд помолчал, потом терпеливо сложил руки на своем круглом животе.

– Он пришел к нам чуть больше шести лет назад. Прибился, как волчонок. Глаза горят, а руки не держат. Я, говорит, пришел к вам фотографией заниматься. Я ему говорю мол мальчик, у нас фотографией не занимаются. Фотоателье через дорогу. А мы ищем профессионального фотографа. Где, спрашиваю, твое портфолио? Где твой фотоаппарат?

Василич замолчал. Некоторые воспоминания – как мед, со временем кристаллизуются. И тени именно от таких воспоминаний блуждали по его лицу сейчас.

– Я его буквально вытолкал из офиса. А через пятнадцать минут он вернулся с фотографией, которая на следующий день почти ушла в тираж.

– Почти?

– Ну там… грхм… на ней первая машина кортежа одного человека разносит в щепки скорую. Мне позвонил один из акционеров и посоветовал фото не публиковать. Никогда. Стереть отовсюду и из головы тоже. А оригинал сожрать, и побыстрее.

– Я могу тебе своих ребят дать и они тебе найдут сенсацию ничуть не хуже.

– Где они?

– В соседней комнате! – словно принимая вызов, ответил Джефри.

– А он уже там. – сказал Василич и ткнул пальцем в черный дым над городом.

Джефри фыркнул.

– За последние шесть лет каждая… – Василич задумался и усмехнулся, – каждая третья обложка ушла с его фотографией. Во вчерашнем номере например.

– Во вчерашнем женская фамилия какая-то.

– Мы ставим разные имена. – пояснил Василич. – Он не возражает.

– Так он талантлив? – заключил Джефри.

Василич только очень тихо рассмеялся.

– У него нет фотографии, которой бы я, полный аматор в вопросах съемки, не смог повторить. Качество иногда такое, как будто он с мыльницы снимал. Здесь дело в другом. – Василич аккуратно поднял палец, заостряя внимание. – Он постоянно оказывается в центре урагана, так сказать. Некоторые говорят, что у него нюх. Но это чушь. В него постоянно попадают молнии, но это он сам их притягивает…

– А что насчет других ребят?

– Я пробовал. – Василич опять скривился и помолчал. – Но стоит только убрать с обложки тот трешак, который Евгений снимает больше чем на пару тиражей и все. – он спикировал рукой вниз. – Продажи начинают падать, число подписчиков проседает.

Василич немного помолчал.

– А ты говоришь уволить. – задумчиво произнес он, смотря на дверь в переговорную. – Он конечно тот еще псих. Некоторые говорят, что он перед походом в отдел кадров листал свою трудовую, ища чистый лист. В конце концов не нашел и завел новую. Понимаешь? Он поработал везде, но задержался только у нас. Он нас искал.

Василич повернулся к Джефри.

– Все это время нас искал.

Главред с отсутствующим видом рассматривал свои ногти.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»