Укрощение любовью, или Уитни

Обернувшись, Уитни потянулась за полотенцем. С лица сбежала краска. Ноги задрожали, и она, пошатнувшись, едва не упала при виде мрачного, неулыбающегося, но от этого не менее красивого лица мужа, который молча продолжал вытирать ее. Уитни, онемев, в состоянии полного паралича, застыла на месте, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить.Клейтон начал промокать полотенцем влагу на бедрах и животе, и Уитни смутно ощутила, что его руки чуть задержались, но он и не думал ласкать ее. Уитни отчаянно пыталась сообразить, что происходит. Клейтон здесь и больше не сердится на нее, но продолжает молчать. И даже не улыбнется. И дотрагивается до нее не властно, как муж… а… униженно… как слуга!Комок слез подступил к горлу, не давая дышать. Герцог стал ее горничной, желая показать, что пришел с повинной, пытаясь показать, как принижен и жалок.Клейтон осторожно усадил Уитни на стул у самой ванны, не глядя на жену, опустился на колено и начал промокать полотенцем капли, все еще оставшиеся на ногах.— Клейтон, — прерывисто прошептала она, — о, пожалуйста…Но Клейтон, не обращая внимания на мольбы, пробормотал искаженным, полным боли голосом:— Если мне когда-нибудь придет в голову, будто ты решила снова покинуть меня, какими бы вескими ни были при этом причины, я велю запереть тебя в твоей комнате и заколотить двери, да поможет мне Бог!— А ты останешься вместе со мной в этой комнате? — дрожащим голосом спросила Уитни.Клейтон поднял ее изящную ножку, нежно Приложил к щеке и поцеловал.— Да, — шепнул он и, встав, подошел к гардеробу.Вынув оттуда синий шелковый халат, он вновь направился к жене. Уитни просунула руки в рукава и стояла, как кукла, пока Клейтон завязывал пояс халата. Не говоря ни слова, он подхватил ее на руки и понес к низкому столику, где стоял поднос с ужином. Опустившись в кресло, он усадил жену себе на колени и снял крышку с первого блюда. Уитни поняла, что он хочет собственноручно кормить ее. Нет, этого она не вынесет!— Не надо, — тихо запротестовала она, обнимая мужа и пряча лицо у него на груди. — Прошу тебя, не делай этого! Просто поговори со мной! Пожалуйста, поговори!— Не могу, — выдохнул Клейтон, задыхаясь. — Не могу найти слов.Мучительная тоска в его голосе была такой безнадежной, что у Уитни из глаз брызнули слезы.— Зато я могу, — захлебываясь слезами, выдавила она. — Ты сам научил меня им: я люблю тебя. Я люблю тебя.Клейтон провел пальцами по роскошным каштаново-рыжеватым прядям и бережно взял в ладони прекрасное лицо.— Я люблю тебя, — отозвался он хрипло. — Боже! Как я люблю тебя!

- Я питаю определенную склонность к повесам. В конце концов, я была замужем за одним и... - Она многозначительно взглянула на Стивена. - ...и вырастила двух.

и– Но если я правильно понял, вы писали его светлости, что повредили левое колено. Однако на подушках лежит правая нога.

– Ах это, – поспешно пробормотала она. – Мы подперли правую ногу, чтобы она не задевала левую.

– Ваша сообразительность выше всяких похвал, дорогая, – хмыкнул доктор Уитком.

– Позвольте мне перечислить все преступления, которые я совершил против вас, Уитни, – невозмутимо начал он. – Я настолько бессердечен, что спас вашего отца от долговой тюрьмы, заплатив все его долги. Я настолько эгоистичен, что оставался в стороне, наблюдая, как вы флиртуете с Севарином; так высокомерен, что позволил вам сидеть рядом с ним на этом проклятом пикнике и издеваться надо мной, хотя мой рот еще горел от ваших поцелуев. Почему я делал все это? Я, такой жестокий подлец, хочу дать вам свое имя, недоступное для других, самое высокое положение в обществе и беззаботную, счастливую, полную роскоши жизнь. И за все это, по вашему мнению, я достоин лишь ненависти и презрения?

Кроме того, она слишком высокая, слишком худая, и если милостивый Господь намеревается все же дать ей некое подобие груди, то, кажется, совсем не торопится.