3 книги в месяц за 299 

Человек языкатыйТекст

3
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Человек языкатый
Человек языкатый
Бумажная версия
530 
Подробнее
Человек языкатый | Казаков Дмитрий Львович
Бумажная версия
531 
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Казаков Д. Л., текст, 2020

Предисловие. Языковое творчество

Единственный значимый барьер между животным и человеком – это Язык.

Макс Мюллер

Что такое человек?

Старый мудрый Платон на этот вопрос ответил так: «Двуногое животное без перьев». Не менее старый и не менее мудрый Диоген в ответ на это ощипал петуха, показал его коллеге-философу и заявил: «Вот твой человек!»

Двуногое? А то!

Без перьев? Именно!

Значит – человек.

Да, хомо сапиенс сапиенс – уникальное живое существо даже на фоне близких родичей: у него нет волосяного покрова на теле, большой палец противопоставлен указательному, а в глазах имеются белки (у шимпанзе такое иногда встречается, но скорее как исключение). Но ведь на самом деле любое живое существо неповторимо: гремучие змеи, например, «видят», а точнее, чувствуют тепловое излучение, у слона есть хобот, летучие мыши пользуются ультразвуком, а кит может провести под водой столько, сколько нам и не снилось.

Как же отделить человека от всех прочих населяющих Землю существ: ползающих, плавающих, летающих и ходящих по ней?

Есть у нас особая штука, которой не имеется больше ни у кого, – коммуникативная звуковая система исключительной сложности, и благодаря ей мы создали такие примочки, как цивилизация и культура. Именуется эта полезная древняя штука языком. Не зря американский психолог Олвин Либерман сказал: «Speech is special», что с учетом контекста переводят обычно как «речь (видо)специфична».

«Но как же так! – воскликнет образованный читатель. – Животные тоже говорят! Дельфины там, пчелы, обезьяны…»

В определенном смысле он будет прав: многие виды обладают так называемыми СКЖ – системами коммуникации животных. Птицы щебечут и чирикают, волки завывают, гиббоны поют, лягушки квакают, муравьи обмениваются химическими посланиями. Вот только почти все эти СКЖ очень далеки от языка и сводятся к сигналам трех больших видов:

– связанные с выживанием;

– связанные с размножением;

– социальные сигналы.

С помощью СКЖ можно сообщить о том, что рядом хищник, о готовности к спариванию или о том, что данная территория занята, то есть «прокричать»: «Иди прочь, чужак!»

Сигналы СКЖ передают информацию, но главное их назначение – манипулятивное, они предназначены для того, чтобы вызвать у того, кто их получает, определенное поведение. В случае с языком все наоборот, он в первую очередь передает информацию и лишь во вторую является средством манипуляции[1].

Кроме того, СКЖ сосредоточены на «здесь-и-сейчас», они не позволяют обсудить вчерашний дождь или рассказать о планах на завтра или о том, что ты видел год назад у реки. Говоря умными словами, у СКЖ отсутствует языковое свойство «перемещаемости» или «смещенной референтности». На самом деле отсутствуют и многие другие, присущие языку свойства, например «открытость» (из ограниченного числа исходных единиц можно строить неограниченное количество сообщений) или «рефлексивность» (возможность описывать язык с помощью языка).

Но «перемещаемость» – главное отличие.

Да, она в некоторой степени присутствует в СКЖ муравьев и пчел, но ограничена исключительно пищевыми вопросами – можно сообщить, где, в каком направлении и на каком расстоянии находится потенциальная еда, и позвать сородичей за собой, но не более того.

Как и когда именно человек выделился из ряда других животных благодаря языку, не совсем ясно. Нам неизвестно, один был протоязык или несколько, – очевидно только, что все это возникло во тьме первобытности и что именно благодаря языку мы из этой первобытности выбрались.

Мы говорим «язык» – подразумеваем «человек», говорим «человек» – подразумеваем «язык», поэтому наш вид можно было бы поименовать не только «человеком разумным», но и «человеком языкатым». Для нас нет ничего более естественного, чем этот самый язык, – мы все свободно пользуемся им и не мыслим жизни без него.

Но в то же время язык – штука абсолютно искусственная, созданная человеком.

Создав на основе протоязыка (или протоязыков, не имеет значения) кучу вариантов естественным, стихийным образом, человек на этом не остановился. Он как минимум несколько тысяч лет назад принялся измышлять наречия, не существующие сами по себе, – измышлять либо на основе других, либо вообще с нуля. Поначалу для того, чтобы общаться с людьми из другого племени или другой страны, потом для взаимодействия со сверхъестественными существами, а дальше дело дошло до упорядочивания мышления, украшения выдуманных миров и тестирования лингвистических моделей…

Ниже мы посмотрим на все эти варианты, на пиджины и креольские языки, на вспомогательные языки (они же ауксланги), на философские языки и артланги (из литературы, кино и даже игр). В нашем тексте окажутся языки вроде бы естественные, но возникшие не совсем стихийно, а при волевом участии конкретных людей, так что мы выйдем за пределы того, что обычно относят к искусственным языкам.

Искусственным языкам в широком смысле слова (их обычно именуют конлангами, от английского constructed language – «сконструированный язык») несть числа, и классифицируют их самыми разными способами, не только по цели создания. Но любая систематика в сфере лингвостроительства условна, языки не желают вставать по ранжиру, занимать место в одной клеточке, а некоторые вообще не лезут ни в какие ворота, поэтому и наше распределение временами будет выглядеть произвольным.

Процесс создания новых языков – именно творчество, это базовая его разновидность, человек освоил ее первой, и только за ней явилось все остальное, что мы именуем «творчеством», от живописи до музыки и литературы.

Ну что, посмотрим, как этот процесс выглядит?

Глава 1. Языки для мистиков и магов

 
«Ответа – сердцу, сердцу моему!» –
Молил он, задыхаясь от страданья,
И демоны являлися к нему,
Чтоб говорить о тайнах мирозданья.
 
Константин Бальмонт

Можно ли поговорить с ангелом?

Для наших предков ответ был очевидным – ангелы, конечно же, есть, обычные или падшие, все они существа разумные, а такое существо должно уметь говорить или хотя бы понимать сказанное. Но возникал другой вопрос: какой язык является родным для подобных созданий? Ведь появились они, если верить священным текстам, еще до человека и вряд ли разговаривают, как мы.

В христианском мире первоязыком обычно считали древнееврейский, хотя иногда обитателям небес и рая приписывали знание благородной латыни, а в мире ислама фаворитом был классический арабский Корана. Но иногда, в тех случаях, когда за решение проблемы брались особенно выдающиеся люди, возникали и более интересные варианты. Создатели «ангельских языков» обычно воспринимали себя не как творцов, а лишь как «получателей откровения», но это мало что меняет, они занимались примерно тем же самым, чем и современные конлангеры.

Искусственным, плановым языкам такого типа можно присвоить название «мистланги» – мистические языки, поскольку они предназначались для целей эзотерических, сокровенных, и часто (хотя и не всегда) сам факт их существования утаивался от непосвященных.

1.1. Поющий сад из лекарственных трав

В октябре 2012 года армия католических святых пополнилась новобранцем.

Папа Бенедикт XVI канонизировал Хильдегарду Бингенскую (1098–1179), аббатису основанного ею же монастыря Рупертсберг в Рейнской области Германии (Рейнланд-Пфальц). Канонизация в данном случае несколько опоздала, Хильдегарду много столетий почитали как святую, а житие ее написали почти сразу после смерти.

Чем же прославилась эта женщина?

На самом деле очень многим.

Во-первых, уроженка знатного рода из окружения графов Шпонхайм была настоящей, если можно так сказать, «официальной» пророчицей, к ней за помощью обращались римские папы, не говоря уже о фигурах калибром поменьше; и от нее осталось несколько книг видений (самая известная – «Путеведение, или Познание путей Господних»[2]).

Во-вторых, десятый ребенок в семье Хильдеберта и Мехтильды фон Бермерсхайм сочиняла научные трактаты, например ей принадлежит серьезный труд «Книга о внутренней сущности различных природных созданий»[3], первая часть которого обычно именуется «Физикой», а вторая – «Книгой об искусстве исцеления»; оба названия говорящие. Медициной Хильдегарда занималась и на практике, причем успешно, насколько мы можем судить.

 

В-третьих, она писала музыку и сочиняла церковные гимны, которые вошли в сборник «Гармоническая симфония небесных откровений»[4].

В-четвертых, она более сорока лет успешно руководила женским монастырем и состояла в переписке со многими светочами христианского мира, например с Бернаром из Клерво.

А что нас особенно интересует – она создала язык, именуемый обычно Lingua Ignota (на латыни это значит «неизвестный» или «неведомый» язык»). Впрочем, Сара Хигли, исследовательница данного мистланга, предлагает вариант Ignota Lingua. Аргументирует она тем, что сама создательница (или те, кто записывал за ней) использовала именно такой вариант, хотя он построен не по латинской (прилагательное после существительного), а по германской модели (наоборот).

До нашего времени дошли два манускрипта, в которых содержится описание языка. Первый обычно именуется Riesencodex, и внутри, помимо жития Хильдегарды, описания ее видений, писем и прочего, есть сочинение, озаглавленное Ignota Lingua per simplicem hominem hildegardem prolata, то есть «Неизвестный язык, представленный простым человеческим существом Хильдегардой». Составили этот сборник примерно в 1182–1187 годах; предположительно начал работу над ним переписчик аббатисы Вольмар, а закончил, уже после его смерти, провост Вецелин из Кёльна. Второй манускрипт называют по месту хранения «Берлинским кодексом», составлен он около 1220 года, то есть несколько позже, и версия языка в нем более короткая, а некоторые слова отличаются.

Что же у нас есть от Lingua Ignota?

Во-первых, непосредственно лексика, то есть набор из тысячи с небольшим слов. Во-вторых, единственный пример использования этого мистланга Хильдегардой: антифон, то есть рефрен, исполняемый в церковном песнопении до или после псалма или евангельской песни. Написан он на латыни, но в тексте встречаются слова «неведомого языка» (выделены курсивом)[5]:

 
O orchiz Ecclesia
armis divinis precincta
et iazinto ornata
tu ea caldemia
stigmatum loifolum
et urbs scientiarium
O, o, tu es etiam crizanta
an alto sonoet ez chortzta gemma.
 

Перевести можно так:

 
О, необозримая Церковь,
опора твоя в руках Господа,
украшенная гранатом,
источник благоухания,
исцеления ран людских
и город знания.
О, о, ты украшена звучанием
хоров и блеском камней драгоценных.
 

Подобное использование языка показывает нам, что он вовсе не сводился к тому набору слов, который обычно вспоминают, когда речь заходит о Lingua Ignota. Предпринимались наверняка и другие попытки как-то использовать этот мистланг, просто они до нас не дошли.

Основные же тексты, связанные с языком Хильдегарды, и в самом деле напоминают словарь: перечень слов-понятий, расположенных пусть не по алфавиту, но в определенном порядке (что забавно, слова для «слова» в этом списке нет). Но если приглядеться, то становится понятно: не все так просто. Предложенный список – настоящая классификация, попытка создать иерархическую картину мира, таксономия.

Список откровенно не доведен до конца, и даже четкое разделение по рубрикам прослеживается только поначалу.

Aigonz («Бог») открывает первый раздел, посвященный духовным сущностям, членам семьи человека и больным людям (видимо, болезни и семья – способ взаимодействия человека с духовным). Hoil («голова») начинает второй раздел, где приведены части нашего тела от макушки до пят. Kelionz («папа римский») – третий, куда сведено все, имеющее отношение к Церкви, от должностей до монастырских строений. Dilzio («день») – четвертый, связанный со временем раздел. В пятый раздел – Duneziz («поддевка», «нижняя одежда») – кроме одежды входят названия инструментов, предметов кухонной утвари. Дальше разделы не отмечены, и разные исследователи определяют общее их число от шести до восьми, но в любом случае мы видим названия для птиц и растений, целебных трав и деревьев, а завершается все насекомыми, и на последнем месте стоит Cauiz («цикада, сверчок»)[6].

То есть сначала идет мир духовный, потом мир человеческий и в завершение – мир природный.

Почему все представлено именно так?

Языкотворческий труд Хильдегарды напоминает популярные тогда в Германии summaria (толковые словари), где понятия группировались по темам и значение каждого объяснялось. Самый известный из них именовался Summarium Heinrici, базировался он на «Этимологии» Исидора Севильского (560–636), и копия этого труда вполне могла быть в монастырской библиотеке.

Понятно, что создательница Lingua Ignota не копировала перечень, но она почти наверняка позаимствовала методический подход.

По какому принципу Хильдегарда создавала слова?

Из тысячи слов у 700 (примерно) прослеживаются латинские корни, у 300 – германские; имеется несколько слов, чье происхождение не столь очевидно, но они погоды не делают. В любом случае, этот мистланг можно уверенно отнести к апостериорным языкам, так как они – в отличие от априорных, для которых все слова придумываются с нуля, – формируются на основе существующей лексики.

Хильдегарда родилась и всегда жила в Германии, говорила на рейнском диалекте немецкого, а поскольку была образованной монахиней, изучала семь свободных искусств, то бегло владела латынью. В ее ситуации выбор языков-источников очевиден.

Естественно, что фонология и структура слов латыни и немецкого оказали влияние на Lingua Ignota. Например, легко прослеживаются истоки слова Luzpomphia («глазное яблоко»): латинское lux («свет») и латинское же pomum («фрукт») слегка изменены и сведены вместе. Столь же красноречиво слово Diuueliz, откровенно напоминающее как латинское diabolus, так и германское duivel.

Связанные по смыслу слова обычно и визуально похожи, например родственники упомянутого уже глазного яблока выглядят так: Luzcrealz – «глазная впадина», Luciliet – «ресница», Luzimispier – «веко». В этом смысле Lingua Ignota местами похож на философские языки, до которых мы доберемся в следующей главе.

Вот еще пример: Oir – это «ухо», «ушная сера» будет Oirunguizol, «ушной хрящ» – Oirclamisil, а «серьги» – Oiralbriun.

Как все это произносилось?

К сожалению, мы можем об этом только догадываться, строить более или менее достоверные гипотезы. Например, гласные произносились по одной, а не сливались в дифтонги, это видно из антифона, где слово loifolum требует именно такого произношения. Интервокальное u читалось как «в», как в средневековой латыни, а скопление букв sch, обычное для немецкого, произносилось не как «ш» современного языка, а по нормам тогдашнего нижненемецкого как «скс» или «ск». Буква z, к которой Хильдегарда питала откровенную привязанность (встречается необычайно часто), скорее всего передавала звук «тс», поскольку местами в рукописи z замещается на «x», которая тогда отвечала именно за эту согласную.

Но это все предположения, высказываются и другие мнения: например, что та же z в разных позициях (в середине слова и в концевой) произносилась по-разному.

Что до грамматики Lingua Ignota… у нас есть лишь список понятий-существительных, но нет ни предлогов, ни глаголов, ни связных текстов на языке. Поэтому все, что нам доступно, – это гипотезы о существовании каких-то словообразовательных суффиксов.

Например, та же Сара Хигли предположила, что суффикс -buz, который встречается исключительно в разделе, посвященном деревьям, как раз и обозначает «дерево» или «куст», аналогично суффиксу -boum, который существовал в средневековом немецком. Другой суффикс – -zia – Хильдегарда использует в словах, имеющих отношение к природным объектам, к частям тела или растениям, а окончание -schia ассоциируется практически исключительно с дикой жизнью (он содержится в таких словах, как «лилия», «утка», «голубь», «незабудка» и т. д). Несколько похожих суффиксов -iol/-ziol/-zio, по всей вероятности, были связаны с мужскими профессиями.

Есть намеки на то, что суффиксы отражают грамматический род, но материала слишком мало, чтобы судить об этом с уверенностью.

Как и когда создавался язык?

Первый раз Хильдегарда упомянула о «неизвестном языке» в письме папе римскому Анастасию IV в 1153 году, но там Lingua Ignota упоминается как нечто давно воспринятое от Всевышнего и нуждающееся в обработке. Наверняка мистланг явился аббатисе в одном или нескольких видениях, а потом она с помощью уже упомянутого переписчика Вольмара в каком-то виде зафиксировала его на бумаге.

По мнению исследователей, основная работа была проделана между 1150 и 1158 годами. Есть вероятность, что сама Хильдегарда участвовала в работе над Riesencodex, но заканчивали его точно после ее смерти.

И самый интересный вопрос – зачем ей все это понадобилось.

Тут необходимо вспомнить о ее даре пророчицы, о том, что настоятельница монастыря Рупертсберг была не просто глубоко верующим человеком, а человеком, которого Бог избрал как пророка, наделил миссией. Для Хильдегарды мир после разрушения Вавилонской башни, когда Господь из-за неповиновения людского смешал все языки, находился в неестественном, павшем, грешном состоянии.

И это не только ее мнение, можно вспомнить Данте, у которого «Ад» предстает как место деградации и смешения языков, своеобразные «лингвистические руины».

Создавая свой иерархически правильный, отражающий структуру мироздания Lingua Ignota, она выходила за пределы отмеченных печатью зла человеческих наречий. По нашему мнению, Хильдегарда возвращалась к тому идеальному языку, которым Адам разговаривал с ангелами в раю, она выполняла задачу, возложенную на нее Всевышним, чтобы облегчить человечеству обратный путь к нему, она возводила здание из обломков Вавилонской башни, она выращивала новый райский сад взамен утраченного.

Метафора сада тем больше подходит, что в своих работах, не связанных с языком, Хильдегарда для описания грешного состояния использовала термин «сухой» как противоположность «зеленому», «цветущему», «влажному» райскому состоянию. Viriditas для нее не просто «зелень», или «озеленяющая сила», или даже «жизненность», а живое присутствие Бога во всем, тот самый «сок», который проявляет себя во всем сотворенном.

Она писала одному из своих корреспондентов: «Внимательно следи, чтобы viriditas, дарованная тебе Господом, не высохла благодаря изменчивости твоих мыслей».

Создание же языка должно было впрыснуть новый, свежий «сок» в обычную речь, давно высохшую и испортившуюся. Когда Хильдегарда бралась за эту задачу, наверняка она вспоминала Евангелие от Марка: «Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками»[7].

 

Что до фонетики создаваемой ею речи, то нужно помнить, что в глазах мистика крылатые слуги Творца не столько говорят, сколько поют. Поэтому Lingua Ignota предназначался, скорее всего, в первую очередь не для бесед или письма (хотя она придумала и особый алфавит), сколько для пения. Как упоминалось выше, аббатиса Рупертсберга сочиняла музыку и поэтому наверняка слышала внутри себя, как должно звучать идеальное, ангельское наречие.

Кроме того, она профессионально интересовалась медициной, писала книги по ней, поэтому свой мистланг могла рассматривать как средство исцеления, лекарство от греха.

То есть в основу странного и случайного на первый взгляд перечня слов, составленных из обрывков латыни и немецкого, положены мощная философия и далеко идущие духовные цели. Можно вспомнить Summarium Heinrici, на основе которого составлялся перечень, и проанализировать пропуски, которые делала Хильдегарда (в ее языке нет вьючных животных, хищников, нет в нем и абстрактных существительных), и есть версия, что целые категории оставлены не из-за нехватки времени, а намеренно.

Хотя на самом деле лакуны могли появиться лишь из-за того, что аббатиса не довела проект до конца…

Но даже в таком виде язык ее – своеобразный философский дистиллят, изображение космоса; с одной стороны, грешного и отягченного болезнями и грехами, а с другой – способного к покаянию и очищению. И одновременно он – способ такого очищения, мощное лекарство, с помощью которого будет ликвидирована Вавилонская порча, добавка и замена для обычных человеческих наречий, что позволит нам вновь ощутить благоухание райских садов.

Из всего этого ясно, что Хильдегарда создавала язык не для себя, а для того, чтобы его использовали другие. Пыталась ли она, используя свой авторитет и связи в католическом мире, рассказать о своем изобретении, пустить Lingua Ignota в оборот? Увы, никаких сведений об этом мы не имеем; если она и писала кому-то из римских пап по поводу практического использования мистланга, то эти письма до нас не дошли.

Но «простое человеческое существо» Хильдегарда в любом случае сделала такое, на что не были способны подавляющее большинство мужчин ее эпохи, не говоря уже о женщинах, социальный и интеллектуальный кругозор которых был сильно ограничен. И ее Lingua Ignota навсегда останется памятником человеческой креативности, таланту, трудолюбию, готовности служить духовным интересам.

Интересно, что в золотом реликварии Хильдегарды Бингенской, что находится ныне в городке Рюдесхайм, хранятся ее сердце и… язык.

Что она хотела оставить людям, то и оставила.

1Это личное мнение автора, с которым вряд ли согласились бы Р. О. Якобсон, Ч. Фергюсон и многие другие лингвисты-теоретики. Дело в том, что любой акт общения, помимо передачи фактов, обычно выражает мнение говорящего и воздействует (или пытается воздействовать) на адресата. Именно поэтому А. А. Реформатский вслед за И. П. Павловым называет наш язык второй сигнальной системой в противопоставление первой сигнальной системе животных, передающей как раз таки «голую» информацию. – Прим. науч. ред.
2Scivias; Scito vias Domini.
3Liber subtilitatum diversarum naturarum creaturarum.
4Symphonia armonie celestium revelationum.
5Текст приведен по: Higley, Sarah. Hildegard of Bingen’s Unknown Language: An Edition, Translation, and Discussion. – P. 30.
6Полный список с переводом на английский можно посмотреть здесь: Higley, Sarah. Hildegard of Bingen’s Unknown Language: An Edition, Translation, and Discussion. – P. 162.
7Мк. 16: 17.
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»