Уведомления

Мои книги

0

Последний астронавт

Текст
Из серии: Fanzon. Наш выбор
8
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Нет времени читать книгу?
Слушать фрагмент
Последний астронавт
Последний астронавт
− 20%
Купите электронную и аудиокнигу со скидкой 20%
Купить комплект за 598  478,40 
Последний астронавт
Последний астронавт
Аудиокнига
Читает Роман Волков
299 
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

David Wellington

The Last Astronaut


© Т. Черезова, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2021

* * *

Дженнифер, которая всегда приводит меня домой



Периарей

«Флаг великолепный, поднятый высоко…»

– Команда «Ориона» желает всем вам на Земле счастливого и благополучного Дня Независимости. По правилам безопасности нам здесь нельзя устраивать фейерверки, но мы хотим, чтобы все знали: мы не забыли, что этот день означает для Америки.

– Совершенно верно, Блейн. И здесь, на «Орионе», у нас два повода для праздника. Сегодня мы прошли орбиту Луны. Сегодня мы можем официально заявить, что улетели дальше, чем кто-либо за всю историю человечества.

– США! США!

– Это бортинженер Али Динвари держит флаг, который мы уже через несколько месяцев установим на Марсе. Рядом со мной врач экспедиции Блейн Уилсон. Он следит за нашим здоровьем…

– Давай, давай! Еще двенадцать минут – и получишь хот-дог!

– Блейн жестко нас контролирует, но это правильно… Вы видите, астронавт-исследователь Джулия Обрадор машет камере с тренажера. Мы должны тренироваться по два часа в день, потому что на «Орионе» нет силы тяжести. Нам нужно поддерживать костно-мышечную систему в хорошем состоянии, чтобы, попав на Марс, мы смогли бы по нему ходить, а не ползать.

– Ты забыла представиться, Салли.

– Точно! Спасибо, что напомнил, Блейн. Я – Салли Дженсен, командир корабля…

– Станешь первой женщиной, которая ступит на Марс, ага-ага!

– Говорит командир корабля «Орион-6». Сейчас мы закончим этот праздничный пир из хот-догов и фруктового пунша и снова вернемся к работе, но мы не могли не воспользоваться моментом, чтобы сказать Америке – и всей Земле – что мы…

«…и да мирно реешь ты всегда!..»

– … держим курс прямо в направлении исторического шага по красной почве Марса. Хорошего праздника всем вам!

– О̓кей, «Орион». Переходим на штатную связь. Отличная работа! Журналисты улыбаются, а это добрый знак.

– Спасибо, Хьюстон.

Капитан Дженсен повернулась к своим товарищам и подняла большой палец.

– Все в норме, – сказал дежурный центра управления. – Хотя… у меня сообщение. Похоже, Джулия забросила свои соцсети. Не забывайте: вам всем нужно отправлять посты не реже трех раз в день. Если на Земле не получают от вас регулярных сообщений, то начинают тревожиться за вашу психику. Это плохо выглядит.

– Обрадор! – повысила голос Дженсен.

– Я исправлюсь, просто… – отозвалась Джулия. – Господи! Можно, я уже сойду с этой штуки?

Блейн гаденько усмехнулся:

– Еще девять минут.

Однако Дженсен покачала головой, дескать, пора работать.

– Ладно, все. И об ИнстаЧате можешь забыть, у нас есть дело. Уилсон, ничего не хочу слышать… Хьюстон, это Дженсен. Вы нашли причину тех странных показаний, о которых я докладывала? У меня на пульте так и горит индикатор продувочного давления в шестом баке посадочного модуля.

– «Орион», мы считаем, что это отказ датчика. Все системы на этом этапе полета отключены. Команды на продувку не было, так что нет никаких причин для тревожного сигнала. Все остальное в порядке, так что это наверняка глюк.

– Красный сигнал появился сразу после того, как мы перешли на другую орбиту. Мне он не нравится, Хьюстон. Может, это паранойя, но…

– Ты командуешь. Сама решай, что тебе делать.

Дженсен обвела взглядом свою команду. Астронавты выглядели отлично, разве что немного возбудились из-за возможности отправить привет родному дому, пусть и в записи.

– Сейчас подходящий момент для проверки. Запрашиваю разрешение на выход в космос, чтобы все увидеть своими глазами. Даете отмашку?

– Выход разрешен. Только аккуратно.

– Принято, Хьюстон.


САЛЛИ ДЖЕНСЕН, АСТРОНАВТ. Это что, всерьез? Я не хочу говорить о том дне. Я… ОК, ОК. Тогда НАСА постоянно требовало от нас пресс-релизов и выступлений. То есть – непрерывно. На программу «Орион» тратились миллиарды, и боссы в Управлении считали, что должны постоянно доказывать американским налогоплательщикам, что не напрасно потратили их денежки. Нас хотели сделать рок-звездами, телевизионными знаменитостями. Мне это совершенно не нравилось. Господи. Можно мне минутку? Одну минутку, собраться… Вам надо понять вот что: тот День Независимости, 4 июля 2034 года, был худшим днем моей жизни.


Втискиваться в скафандр в тесноте кабины то еще развлечение, семь потов сойдет, а ведь еще предстояло пробраться через гибкий шлюз. В конце концов Дженсен совсем запыхалась. Жилой, и по совместительству, рабочий отсек представлял собой семнадцатиметровый надувной цилиндр с двойными гибкими стенками, между которыми циркулировал бортовой запас воды. Она обогревала или охлаждала кабину, в зависимости от потребности, и обеспечивала защиту от космических лучей, но из-за нее модуль трепыхался и прогибался, если его касались, словно водяная постель – и потому не казался особенно надежным.

Шлюзом служила длинная матерчатая труба, по которой приходилось медленно ползти, тщательно рассчитывая каждое движение, чтобы не зацепить тонкие стенки металлическими деталями скафандра. Достаточно небольшого разрыва, и выход в космос придется отложить. Дженсен все-таки удалось выкарабкаться из модуля, после чего она помогла Джулии – астронавту-исследователю. Лицо Обрадор за поликарбонатным забралом было белым, как мел, а на лбу блестели капельки пота. Она нервно засмеялась и вцепилась в корабль так, словно боялась с него свалиться. Ее можно было понять. Одно дело отрабатывать выход на тренажерах, другое – оказаться в реальном открытом космосе, тем более – так далеко от Земли. Дженсен похлопала ее по плечу, успокаивая.

Командиру и самой было не по себе. Куда ни глянь, вокруг ничего, кроме Вселенной – пустой и темной. Дженсен с трудом справилась с головокружением. Это совсем не похоже на те ощущения, что она испытывала во время подготовки к полету на станции «Ворота Дальнего Космоса». Командир не сразу поняла почему, а когда догадалась – легче не стало. Пустота, окружающая ее со всех сторон, никуда не делась. Любой астронавт готов к тому, что в пространстве не существует ни верха, ни низа – по крайней мере, технически.

Однако человеческий мозг настолько привык к наличию притяжения, что поневоле ищет если не физическую, то хотя бы психологическую точку опоры. В невесомости очень важно привязаться к какому-нибудь ориентиру. На околоземной орбите отовсюду видна громадная, ослепительно-прекрасная Земля, и не столь уж важно, под ногами она или над головой. Главное – вот он дом, рядом. На пятнадцатый день полета родная планета все еще выглядела крупнее и ярче любой звезды, но находилась уже так далеко, что уже не могла обеспечить психологической поддержки. У Дженсен закружилась голова из-за того, что ее мозг отчаянно пытался найти точку опоры – и не находил ее.

– Главное, за что-нибудь ухватиться, – напутствовала она напарницу. – Ухватиться и не выпускать из рук. Поняла?

В шлеме собственный голос Дженсен звучал тихо и невыразительно, словно она слышала себя по радио или это кто-то другой давал ей добрый совет. Она посмотрела на «Орион», и обрела какую-никакую точку опоры. Корабль состоял из четырех модулей, и каждый имел свое назначение. В техническом находился главный двигатель и запас топлива. К нему был пристыкован конический командный модуль – единственный отсек корабля, которому предстояло вернуться на Землю после завершения миссии. Длинный жилой, он же рабочий, модуль был окутан изолирующим покрывалом из простеганной серебристой ткани, сверкающей на солнце, а венчал сборку нацеленный прямо на Марс сферический посадочный модуль, опоры которого торчали, словно усики насекомого.

Когда посадочный отсек «Ориона» коснется этими опорами красной марсианской пыли, в нем и придется тесниться двум астронавтам, обреченным целых четырнадцать дней собирать образцы пород и фиксировать метеорологические данные. Дженсен страшно гордилась тем, что станет одним из этих счастливчиков. Правда, до этого оставалось еще несколько месяцев полета. И если она сейчас не сумеет обнаружить причину, незатухающий красный глазок тревожного сигнала всю дорогу будет действовать ей на нервы. Нет уж, лучше сразу с этим разобраться.

– Перемещайся перехватом, чтобы одна рука всегда была занята, – посоветовала она Джулии, двигаясь вдоль округлого борта жилого отсека. – Потихонечку, не торопясь…

Торопиться и впрямь не следовало – командир всегда помнила об этом. Если двигаться слишком быстро – можно сорваться с корпуса корабля. Далеко не улетишь, только – на длину страховочного фала, но испытывать себя таким образом не стоит.

– Поняла, – ответила Обрадор.

Приемник в шлеме шипел и фыркал. Обычные радиопомехи, реликтовое излучение, пронзающее Космос почти со скоростью света. Если закрыть глаза, то можно увидеть зеленые огненные колеса, вращающиеся под веками. Под этим невидимым ливнем энергии астронавт все равно что голый, но это не опасно, если провести за бортом меньше часа.

– Уилсон, открой посадочный модуль, – приказала командир. – Нужно, чтобы ты заглянул внутрь и помог мне обнаружить проблему.

– Принято, – откликнулся врач.

– А мне что делать? – спросил Динвари.

– Плыви в командный отсек и пристегнись, – распорядилась Дженсен.

Присутствие бортинженера в командном модуле было своего рода перестраховкой. Да, оттуда он сможет следить за телеметрией скафандров своих коллег, находящихся вне корабля, и – в случае необходимости – управлять «Орионом», но все же его присутствие там было уступкой требованиям Хьюстона – в НАСА обожают меры безопасности.

 

– Я не вижу никаких повреждений на наружной оболочке корабля. Это хорошо. Обрадор, ты как?

– Все нормально, – отозвалась Обрадор. – Думаешь, тут проблема с контактами? Шины, которая соединяет… посадочный модуль… и…

В голосе Обрадор ясно слышалась усталость. Любое движение в скафандре утомляло. Конечно, в свободном полете он невесом, но масса его остается прежней, и приходится ее преодолевать.

– Не пытайся разговаривать, – откликнулась командир. – Экономь дыхалку для подъема.

– Думала, будут… звезды, – проговорила Обрадор, игнорируя ее совет.

Дженсен посмотрела на угольное небо вокруг – сплошное покрывало черного бархата, которое порой казалось таким близким, что грозило задушить, а порой создавало впечатление, будто висишь над бездонной пропастью.

– Звезд здесь не видно по той же причине, по которой ты их не видишь на Земле днем, – сказала она. – Солнечный свет их затмевает.

Судорога усталости сковала мышцы Дженсен, и она на мгновение замерла – способная только дышать. Придя в себя, командир снова начала продвигаться вперед, почти поравнявшись со спускаемым аппаратом.

– Блейн, ты уже открыл передний шлюз?

– Почти, – отозвался Блейн. – Выравниваю давление между спускаемым модулем и жилым отсеком. Быстро не получается.

– Не спеши, – сказала она ему. – Так… я уже у шестого топливного бака. Начинаю визуальный осмотр.

Широкая полоса металла охватывала спускаемый аппарат в месте его соединения с жилым отсеком. Топливные баки были подвешены к нему, словно ожерелье из колокольчиков, и каждый окружало переплетение труб и проводов. Система заправки спускаемого аппарата отделена от главной топливной сети «Ориона», она будет использована только тогда, когда модуль стартует с поверхности Марса. Воспламененный гидразин вернет астронавтов на околомарсианскую орбиту, где спускаемый аппарат снова состыкуется с жилым отсеком и командным модулем. Пока же топливоподача в нем была перекрыта. Поэтому она вообще не должна была отражаться на командирском пульте, не говоря уже о том, чтобы сигнализировать о потере давления. Вот что странно…

Со своего места Дженсен видела почти все баки, и выглядели они нормально. Остальные заслоняла тень от больших солнечных батарей «Ориона» – и, конечно же, именно в их числе оказался номер шестой. Она со вздохом включила фонарь, закрепленный на шлеме.

– Уилсон, как у нас там дела? Мне надо, чтобы ты открыл панель проверки ИДТ.

– Э-э… – протянул Уилсон. – Что такое ИДТ?

– Индикатор давления топлива, – пояснила командир. В НАСА обожали аббревиатуры, и приходилось их заучивать наизусть. – Датчики показывают, что в этом топливном баке упало давление, что совершенно непонятно. Тебе нужно открыть панель и проверить контакты, чтобы убедиться, что отказал не датчик. Внутри панели должна быть схема, показывающая, как все должно выглядеть. Просто убедись, что все контакты соответствуют схеме.

– Я сейчас в посадочном модуле, – сказал он. – Я машу рукой: ты меня видишь?

Дженсен была слишком далеко от крошечных иллюминаторов посадочного модуля, чтобы заглянуть внутрь.

– Обо мне не беспокойся, у меня тут своя работа. Я…

Она замолчала – перехватило дыхание.

– Босс? – окликнула ее Обрадор.

Дженсен облизала внезапно пересохшие губы.

Дела были плохи. Бак номер шесть треснул. Огромная неровная дыра образовалась в том месте, где он соединялся с модулем. Может, в бак попал микрометеор, а может – фрагмент космического мусора. В любом случае выглядел он так, словно его прострелили из винтовки. И это было еще не все. Вокруг повреждения натекла лужа – дрожащая масса жидкого гидразина, который удерживался на обшивке модуля за счет поверхностного натяжения. Но и это было еще не все. Командир увидела пузырьки, вспухающие и лопающиеся в сердцевине этой большой капли. Пузырьки воздуха, который должен был поступать из корабля. Значит, в нем пробоина: тот обломок, что вспорол бак, пробил и корпус модуля. Гидразин просачивается в жилое помещение посадочного модуля. Модуля, который они только что наполнили воздухом. Кислородом.

– Уилсон! – позвала она. – Блейн, уходи оттуда…

– Тут странно пахнет, – сказал Блейн, словно не услышал ее.

Дженсен будто попала в один из тех кошмарных снов, когда кричишь, чтобы остановить кого-то, хочешь чтобы он обернулся и увидел чудовище у себя за спиной, а он не слышит тебя.

– Вроде моющего средства… – продолжал врач. – Может, остался, когда модуль дезинфицировали… Напоминает нашатырный…

Он ощущал запах жидкого гидразина. Жидкого ракетного топлива, которое в виде аэрозоля заполнило крошечный модуль. Блейн плавал в облаке взрывоопасного газа.


ГАРТ УДАЛ, ГЛАВНЫЙ ТЕХНОЛОГ ТОПЛИВНОГО ОТДЕЛА ПРОГРАММЫ «ОРИОН». Гидразин – очень опасное вещество. У него простой состав, но оно невероятно едкое. Если вы вдохнете совсем небольшое количество, оно может обжечь вам легкие. А еще оно самовоспламеняется в присутствии нужного катализатора. Скажем, пятнышка ржавчины под панелью. Я полагаю, что как только доктор Блейн Уилсон вошел в отсек, у него не осталось шансов выжить.


– Уилсон! – заорала командир. – Пошевеливайся!

Она подтянулась по корпусу модуля, добралась до одного из иллюминаторов.

– Босс? – снова окликнула ее Обрадор. – Что происходит?

Через иллюминатор Дженсен видела, как горит ее товарищ. Пламя от гидразина невидимое, но было видно, что Блейн лупит руками по пультам, пытаясь загасить его. Она видела, как скукоживаются его волосы и чернеют, видела, как рот открывается в ужасающем беззвучном крике. Врач потянулся к иллюминатору, к ней. Умоляя ее помочь. Благодаря какому-то космическому милосердию радио в отсеке вырубилось, и командир не услышала крика погибающего в пламени человека, но видела, как тот бьет кулаком по иллюминатору, словно пытается его разбить, вырваться, сбежать от огня…

Еще секунда – и огонь прорвется через шлюз. Пожар распространится по жилому отсеку, да и по всему кораблю тоже. Он не остановится, пока не поглотит все. Кто-нибудь должен закрыть люки, остановить огонь. Но единственный, кто мог бы это сделать, сгорал заживо.

Был другой способ.

Салли Дженсен готовили к миллиону различных аварийных ситуаций и неполадок в космосе. Ее беспрерывно натаскивали на случай любой неожиданности. Она совершенно точно знала, что следует сейчас делать. Ответ был у нее наготове. Ей нужно было просто открыть рот и произнести его вслух. Если два модуля разделялись, их шлюзы автоматически захлопывались. Это было частью системы безопасности. Никогда в жизни ей не приходилось еще принимать столь трудного решения, но она ведь была командиром.

– Динвари! – крикнула она. – Али, ты меня слышишь?! Отстрели посадочный модуль!

– Командир? – еле слышно переспросил он.

С тем же успехом он мог оставаться на Земле и орать через рупор.

– Выполнять! – приказала она.

– Я не могу! Там Уилсон!

Времени на споры не осталось. Дженсен поползла вдоль корпуса посадочного модуля, стараясь двигаться как можно быстрее. Она нашла лючок между двумя топливными баками и сорвала с него крышку. Внутри был рычаг, выкрашенный ярко-красной краской, и надпись: «ОСТОРОЖНО: ЭКСТРЕННОЕ ОТСОЕДИНЕНИЕ». Командир рванула его на себя.

Взрывные крепления, соединяющие посадочный и жилой модули, мгновенно сдетонировали – один из них прямо перед Дженсен. Свет вспыхнул вокруг нее – и на секунду она ослепла. На очень страшную секунду, во время которой было слышно, как трещит прозрачное забрало ее шлема. Взрывом командира отбросило от модуля, зашвырнуло в космос, на всю длину страховочного фала, в неконтролируемом вращении. Дженсен почти ничего не видела, беспомощно кувыркаясь, – успела только мимолетно заметить, как разваливается ее космический корабль.

Расширяющееся облако конденсирующейся влаги хлынуло в промежуток между модулями, из жилого отсека рванулся воздух, облако которого было моментально отсечено захлопнувшимися люками. Посадочный модуль ринулся прочь от корабля. Гибкий корпус жилого отсека непристойно колыхался, но Дженсен почти ничего не видела. Она все вращалась и вращалась вокруг оси своего страховочного фала, а потом тот резко натянулся, и командир согнулась, насколько позволял скафандр, размахивая руками и дрыгая ногами. Наконец она ухватилась за страховку и попыталась хотя бы замедлить вращение. Когда ее развернуло лицом к посадочному модулю, командир увидела, как тот беспорядочно кувыркается, удаляясь в пустоту.

Кто-то схватил Дженсен за плечевые сочленения ее скафандра, вжимая треснувшим забралом, уже начинающим обрастать кристалликами льда, в серебристую ткань обшивки жилого модуля. Астронавт-исследователь навалилась на командирский скафандр сверху, заслоняя его от обломков, которые сталкивались с корпусом корабля.

«Салли, что ты наделала! Что ты наделала!» – вопил в наушниках голос напарницы, но Дженсен ее почти не слышала.

У нее в голове крутилась всего одна мысль: «Иисусе! Боже! Кто-нибудь! Прошу! Пусть Блейн умрет быстро».


САЛЛИ ДЖЕНСЕН. Нет. Нет. Стойте: это ложь. Я совсем не об этом думала. Я… Мне нечем гордиться, но раз уж мы это начали, раз мы решили быть честными… в этот момент я думала, знаете… Это все. Все. На Марс я не лечу.

Проверка телеметрии

Выдержка Из Предисловия Автора.

Книга «Последний Астронавт» Дэвида Веллингтона,

Издание 2057

Я твердо уверен, что случившееся позднее невозможно понять, если не знать, о чем она думала и что чувствовала в тот день в 2034 году.

Когда мне поручили написать о событиях октября 2055 года, мне сказали, что необходимо донести эту историю до читательских инфолент как можно быстрее. Публике необходимо знать, что произошло и что это означает. Я смог достичь, по крайней мере, одну из этих целей. Я провел расследование и состряпал нечто, похожее на роман, но читавшееся, как инструкция к рентгеновскому аппарату. Техническая информация присутствовала, а факты были всем доступны. Однако никто не понимал, что они означают. Я и сам не понимал. Не уверен, что и сейчас понимаю.

С тех пор мне посчастливилось получить много новой информации. И что важнее всего, мне дали эксклюзивное разрешение опросить тех людей, которые в этом участвовали. Я включил отрывки из этих интервью в текст моего нового издания. Я также включил краткое изложение последнего дня миссии «Орион-6», которое вы только что прочли. Возможно, оно станет ключом, который откроет истинное значение того, что произошло во время миссии «Орион-7».

Однако я пошел еще дальше. Это уже не репортаж, не простое изложение фактов. Я попытался исследовать психологию людей, которые там находились, даже когда это, по той или иной причине, уже невозможно сделать. Миссия Салли Дженсен 2055 года во многом была не просто исследованием космических объектов, но также и путешествием по человеческому разуму. Мне представляется, что книга стала лучше благодаря этому анализу. Судить вам.

Наша история продолжается спустя двадцать один год, когда только один человек на свете знал, что происходит. Я постарался разобраться в том, о чем он думал в тот день, когда вскочил с постели и прыгнул в поезд.

Санни Стивенс теребил шнурок своего капюшона. Он жалел, что не сообразил переодеться, перед тем как ехать на эту встречу через полстраны. Все произошло настолько быстро… Когда из НАСА ответили на его письмо, Санни как бы невзначай вышел из дому. Он и сам от себя не ожидал, что так поступит, а потому не успел подготовиться. Пора было принимать решение. Еще можно уйти. Встать, извиниться, сказать, что ошибся. Потратить целую ночь на езду в поезде, чтобы вернуться домой, забраться в постель и сделать вид, что ничего не произошло. А назавтра вернуться на работу в «Улей» и надеяться, что никто не отслеживает его электронную переписку. Или же продолжать то, что начал.

Санни пропустили через охрану, провели по длинному коридору и велели ждать. Кто-то предложил ему чашку кофе, и он сказал «да», потому что на самом деле не слышал вопроса. И вот теперь сидит на желтом кожаном диване, который, наверное, стоял здесь еще во времена программы «Джемини». Сидит в лабиринте офисных зданий Лаборатории реактивного движения, которая в 2052 году стала Штаб-квартирой НАСА, когда после наводнения закрыли Космический центр имени Джонсона в Хьюстоне.

А ведь здесь Санни мечтал оказаться с пяти лет! Тогда ему хотелось стать астронавтом. Так сильно хотелось, что он проглатывал все космические новости, какие только появлялись в его инфоленте. Когда Санни было десять, он снова и снова смотрел, как Блейн Уилсон заживо сгорает в космосе. Когда ему исполнилось пятнадцать, у Америки больше не было космической программы. Санни был раздавлен этим известием. Его надежды рассыпались в прах. Вместо того чтобы лететь в космос, он начал изучать его при помощи телескопов и стал астрофизиком. Что ж, это тоже способ проникнуть к звездам. Получив звание доктора философии, Санни Стивенс уже смирился с тем, что никогда не будет пилотировать космический корабль и вести переговоры с центром управления на расстоянии в миллион километров. Он научился жить с этим, махнув рукой на юношеские мечты.

 

И вот он здесь. В Пасадене. И это не сон.

Санни мучила жажда, и он проголодался, но больше его тревожило, что он не сможет быть достаточно убедительным, чтобы привлечь внимание НАСА. Хотя его данные были надежными. Должен же здесь оказаться хоть кто-нибудь, кто поймет их важность. Санни казалось, что ждет он очень долго, но всего через пятнадцать минут к нему подошел белый мужчина в старомодном костюме с узеньким галстуком, лет семидесяти – семидесяти пяти. Даже мама Санни сочла бы незнакомца худым. В руках у него были две чашки кофе.

– Доктор Стивенс? – осведомился незнакомец. – Я – Рой Макаллистер. Заместитель директора по исследовательской работе.

Он вручил Санни одну чашку.

– Раньше он назывался отделом пилотируемых полетов, – напомнил астрофизик.

Он поставил чашку на журнальный столик. Санни не любил кофе.

– Что вы хотите этим сказать?

Санни хотелось пожать подошедшему руку, но он боялся, что ладонь у него будет потной.

– Только то, что ваш отдел назывался отделом пилотируемых полетов. Вы отвечали за полеты человека в космос, когда в НАСА еще этим занимались, руководили программой «Орион». А сейчас вы занимаетесь беспилотным зондированием дальнего космоса.

Лицо у Макаллистера было загорелое, морщинистое и замкнутое. Однако раздражение на нем нельзя было не заметить. Неужели он, Санни, уже облажался?

– Теперь моя очередь вас поправить. Я не так стар, как вам могло показаться. В мое время они назывались полетами с экипажем, а не пилотируемыми.

– Верно, – проговорил Санни, зажмурившись от стыда. – Вы правы.

– В любом случае, полагаю, вы хотели говорить именно со мной. Ваше послание было не совсем понятным, – сказал старик.

Стивенс откашлялся.

– 2I/2054 D1, – сказал он.

Вот и все. Жребий брошен. Назад в «Улей» дороги нет. Уже нет.

Улыбка Макаллистера стала не такой широкой.

– Извините. Похоже, я не понимаю.

– Так он называется. Обозначается, вернее, – пояснил Санни, понимая, что его несет, но не в силах остановиться. – Не придумал еще ему названия. Уверен, право дать ему имя за мною. Ведь открыл его я.

Макаллистер кивнул и указал на одну из дверей чуть дальше по коридору:

– Пойдемте ко мне в кабинет, поговорим.


САННИ СТИВЕНС. После катастрофы с «Орионом» НАСА заявило, что понадобится пара лет, чтобы разобраться, что именно случилось. И гарантировать, что такое не повторится. На это ушло почти десять лет, и с каждым годом бюджет НАСА все урезался и урезался. Вместо этого конгресс направлял деньги на космические программы частного сектора. После банкротства НАСА в сороковые пришлось разобрать вторую Международную космическую станцию и уронить ее в Тихий океан. После этого слышно было только о коммерческих полетах в космос. Так что когда пришло время искать работу, я даже не подумал обращаться в НАСА. К 2055 году НАСА уже десять лет как не подготовило ни единого астронавта. Агентство продолжало существовать: погибнуть государственному агентству не так-то просто. Но вот его задача поменялась. Больше никаких выходов в космос или игры в гольф на Луне. Вместо этого они направили свой бюджет на две вещи: спутниковый мониторинг ущерба, нанесенного изменением климата, и космические зонды к планетам. Корабли-роботы. Никто не объявлял национальный траур, если на орбите взрывался робот.


Макаллистер уселся за захламленный стол. Жестом предложил Санни сесть напротив.

– Как я понял, вы работаете в «К-Спейс».

Стивенс с усмешкой одернул толстовку.

– Как вы догадались…

Толстовка была оранжевая – цвет «К-Спейс» – а на левом рукаве шел мозаичный узор из шестиугольников. Логотип «К-Спейс».

Этот логотип не помог бы ему завести друзей в Штаб-квартире НАСА. В «К-Спейс» НАСА считалось уважаемым конкурентом. В НАСА «К-Спейс» считалось букой.

– Ага, я в команде исследования дальнего космоса в Атланте. – Центр «К-Спейс» находился в Джорджии и представлял собой обширный кампус, прозванный «Ульем». Там Санни жил, развлекался и работал последние четыре года. В «Улье» было несколько первоклассных телескопов, так что ему там нравилось. До последнего времени. – В основном мы занимаемся космологией и астрофизикой.

Макаллистер кивнул.

– В том сообщении, которое вы мне прислали, были расчетные данные по орбите… астероида? Кометы? Чего-то в этом роде… Объекта, пролетающего через Солнечную систему… Я дал взглянуть одному из своих людей, он чуть не свихнулся.

– У меня есть больше, – сказал Санни. – Больше данных.

Санни потратил более года на отслеживание 2I, накопив по нему терабайты данных. Он знал его альбедо, массу, у него были результаты спектроскопии и анализа преломления световых волн. Стивенс долго готовил досье на 2I/2054 D1. Когда он отнес эти данные своему шефу в «К-Спейс», ему было сказано, что это интересно, что компания обязательно этим займется. Прошло три месяца – и с тех пор ни звука, но ведь следует что-нибудь предпринять! Кто-то же должен отправить корабль, чтобы посмотреть на эту штуковину. Если «К-Спейс» не хочет этого делать, то НАСА захочет – Санни был в этом уверен. Иначе и быть не может. Вот только судя по лицу Макаллистера, в НАСА так не считают.

– Доктор Стивенс, то, что вы мне предложили, принадлежит вашему работодателю, – сказал Макаллистер, откидываясь на спинку кресла. – Не знаю, как у вас в «К-Спейс» принято, однако полагаю, что все свои исследования вы проводили в рамках служебных обязанностей.

Стивенс кивнул и принялся разглядывать свои руки. Он знал, что проблемы будут, конечно. Но данные…

– Это значит, что если вы передадите мне эти данные, то на вас могут подать иск по поводу нарушения условий контракта. А НАСА нарушит закон, купив краденое. – Макаллистер нахмурился и повертел рукой в воздухе. – Формально.

– Знаю, – согласился Санни.

– Тогда, может, вы объясните мне, почему приехали сюда? Чего вы хотите от НАСА?

Санни вздохнул поглубже:

– Работы.

– Работы… – повторил Макаллистер.

Санни открыл рот, намереваясь объяснить, но у него вырвался лишь смешок. Ему вовсе не было весело, скорее – наоборот.

– Мы всегда рады хорошим астрономам, но если вы хотите подать заявление о приеме на работу в НАСА, я перенаправлю вас на наш портал найма…

– Я хочу уйти из «К-Спейс» и работать здесь, – сказал Санни. – Это… непросто, потому что срок моего контракта в Атланте еще не истек. Я хочу разорвать его. Для этого мне нужна защита. От… ну, вы понимаете, от юристов «К-Спейс». – Санни передернуло. – У них хорошие юристы… Я хочу приличную зарплату, хотя это, типа, обсуждаемо, и медицинскую страховку, и, может, двухнедельный отпуск. Но у меня есть еще одно требование, которое довольно серьезное, но…

– У вас требование. – Лицо Макаллистера стало ледяным. – Доктор Стивенс, вы, кажется, не поняли. Я только что сказал, что не могу принять те данные, которые вы мне предложили. А это значит, что я не могу также и предложить вам работу. Мне жаль, что вы проделали такой путь ради этого.

Он начал подниматься из-за стола.

У Санни остался последний шанс. Единственный, чтобы переубедить этого чиновника.

– Понимаете, мистер Макаллистер, 2I/2054 D1 тормозит, – быстро сказал он. – Самопроизвольно. Он самопроизвольно замедляется.

Санни сильно рисковал, придя с этим в НАСА. Он рассчитывал, что ему удастся поговорить с кем-нибудь из ученых, а не с управленцем. Оставалось надеяться, что этот смуглый бюрократ достаточно хорошо разбирается в орбитальной механике, чтобы понять, в чем суть.

Макаллистер не встал. Глаза у него не выпучились, он не стал ахать, поднял руку и почесал щеку возле носа, словно Санни заставил его задуматься. Наконец, управленец сказал:

– Ладно. Думаю, мы можем кое-что сделать…

Кажется, он все-таки понял. Во всяком случае, сообразил, почему это так важно.

Какое-то время Макаллистер молча изучал Санни.

– Может, вы, наконец, снимете эту толстовку?! – раздраженно сказал он. – И тогда мы продолжим.

Санни обеими руками сгреб ткань оранжевой толстовки с капюшоном, но остановился.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»