Уведомления

Мои книги

0

Прикосновение

Текст
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Род проходит и род приходит, а земля пребывает вовеки.

Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно

восходит…

Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки

текут, они возвращаются, чтобы опять течь…

Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться,

и нет ничего нового под солнцем…

Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется

памяти у тех, которые будут после.

Еккл. I, 4− 11


Моей душе покоя нет, и застит тьма ей белый свет. И сердце бьется все сильней, когда я думаю о ней!

Люций, средневековый поэт

Часть первая
Мелисса Мона

I

Северо-восточная оконечность

Аригольского хребта, Минеальма,

недалеко от города…

Молния прорезала черноту облаков над гребнем горного хребта, и мгновение спустя гром сотряс небесный свод. Потоки воды хлынули на землю с неистовством стихии, заливая лесистое предгорье и узкую дорогу, ведущую к последнему повороту, за которым начинался город.

Мокрый асфальт шелестел под колесами черного внедорожника. Свет фар буравил беспросветную мглу. И вдруг он выхватил из темноты чей-то одинокий силуэт.

Через пару мгновений водитель и его пассажир увидели девушку в насквозь промокшем белом платье. Тонкая материя прилипла к телу, обозначив рельеф безупречной фигуры. Длинные черные волосы вьющимися локонами ниспадали на ее лицо. Она была настолько увлечена своими мыслями, что не заметила подъехавший сзади автомобиль.

− Интересно, что она здесь делает. Как ты думаешь, Роберт? − спросил человек на заднем сиденье, когда водитель сбросил скорость.

− Судя по всему, она заблудилась. Может, попала в аварию и ищет помощи… − задумчиво ответил Роберт, пытаясь разглядеть незнакомку.

− Наверняка ей нужна помощь! Мы должны остановиться и подвезти ее.

− Незаметно, что она нам рада, хотя наверняка увидела нас еще издали.

− Девушка? − Сидящий на заднем сиденье молодой человек нажал на кнопку в двери. Стекло опустилось, и он высунулся в открытое окно.

В тишину салона тут же ворвался шум дождя и холод ночи. Наэлектризованный воздух пахнул сыростью и свежей хвоей. Пассажир прикрыл глаза ладонью и снова обратился к незнакомке:

− Разрешите вам помочь? − Его взгляд невольно скользнул по длинной узкой юбке, прилипшей к стройным ногам, туда, вниз, к белым босоножкам, носы которых почернели от сырой земли.

Но она словно не услышала слов радетеля. Продолжая идти по каменистой обочине к повороту, она смотрела далеко вперед, не обращая внимания на появившихся людей. Дождь хлестал ее по плечам, ветер трепал длинные волосы, но невесомая поступь по-прежнему несла ее вперед, как будто ничего этого не было.

− Что у вас случилось?

− Ах ты черт, неугомонный Мартин, оставь ее в покое! − Роберт опустил руку на рычаг коробки передач. − Если ей так нравится…

− Не можем же мы оставить ее здесь, детектив… − отозвался Мартин. − Вы не объясните нам, что произошло? Вы попали в аварию? − Вопреки его ожиданию, становящемуся нетерпением, ответа он снова не услышал.

− Может, не стоит ее трогать?

− Мы потом себе этого не простим.

− Что ж, если ты считаешь, что у меня такая чувствительная совесть… − Роберт пожал плечами и опустил боковое стекло. − Девушка? Разрешите поговорить с вами?

К его удивлению, незнакомка вдруг застыла на месте и повернулась в их сторону. С ее мокрых волос стекала вода. Одним движением руки она убрала их за уши. И он увидел ее лицо.

Красивое, но бледное лицо с зелеными нептунианскими глазами, в которых притаилась бездонная печаль. Оно показалось ему примером природной аккуратности. Выразительные, правильные черты запали в душу сразу, едва его взгляд встретился с ее.

В прохладной тишине слышалось только шуршанье дворников. Не было больше ни ветра за стеклом, ни грохота безумных капель.

− Что у вас случилось? − откуда-то издалека донесся голос Мартина.

Девушка перевела взгляд с водителя на пассажира. Этого было достаточно, чтобы поумерить пыл любопытного.

− Не беспокойтесь. − Мартин смотрел на то, как двигаются ее губы. Каждое слово она произносила очень тихо, но оба сидящих в машине человека прекрасно ее слышали. − Я люблю гулять в дождь. − Холодная зелень ее глаз исключала всякие намеки на кокетство.

− Вы простынете и заболеете, − сказал водитель. − А мы как раз едем в город. Нам ничего не стоит подвезти вас. − Пытаясь уловить в ее глазах испуг и недоверие, он удивился, когда увидел там страдание. − Поверьте.

− Мне не холодно, − она отвернулась от машины и посмотрела на дорогу. Несколько секунд она стояла неподвижно, высматривая что-то в темноте и вслушиваясь в песню ветра. Потом снова повернулась к водителю и сказала: − Будьте осторожны.

Ее рука коснулась (нечаянно или намеренно) его руки, которую он положил на срез открытого в окне стекла. Холодные пальцы оставили мокрый след на его ладони. Следующий поворот ее головы сопровождался уже легким шагом, плавно уносящим ее вдаль по обочине шоссе. Вместе с ней туда уходило и странное спокойствие.

Роберт замер, глотая немой вопрос.

− Что? − Мартин не расслышал незнакомку. − Что она сказала?

В этот момент новая трещина молнии расползлась по небу, и дикий раскат грома едва не заставил автомобиль заглохнуть. Пучком желтых искр взорвался провод на высоковольтной линии, опоры которой, уходящие шпилями в небо, пошатнулись.

Водитель пожал плечами.

− Ничего особенного. Посоветовала быть осторожными.

− Осторожными?

Роберт кивнул.

− И все? − Вторая попытка Мартина высунуться из окна закончилась плачевно. На промокших волосах он принес в салон целую лужу.

− Ну да, − Роберт сжал ладонь в кулак, снова разжал. Потом положил руку на руль. На кисти по-прежнему чувствовался холод мокрых пальцев.

− Что же она имела в виду?

− Откуда мне знать? Но, судя по всему, она предупреждала нас, что в такую погоду легко сбиться с курса или вообще перевернуться.

− А то мы не знаем! − усмехнулся Мартин и нажал на кнопку стеклоподъемника. − Она бы лучше сказала, как собирается добираться до дома в такую погоду. Ты смотрел по карте? Мы, случаем, не едем в горы? Может, там, за поворотом, чересчур ухабистая дорога или выезд на серпантин?

− Нет, за поворотом идет прямая дорога. Минеальма переходит в главное шоссе Ариголы, которое выведет нас в центр города. Там мы без труда отыщем Среднюю улицу, а на ней и полицейский участок.

− И сколько нам еще осталось ехать?

Водитель бросил взгляд на часы на приборной панели.

− Что-то около получаса.

Мартин немного подумал и произнес нетерпеливо:

− И все же, откуда она взялась здесь?

− А кто ее знает. Может, ей действительно нравится гулять в дождь? − Вопрос, достойный долгих размышлений, повис в воздухе. − Но это меня волнует меньше всего. У нас есть задачи и поважнее. Я надеюсь, ты еще не забыл, зачем мы едем в Ариголу?

Роберт обернулся и понял, что хочет посмотреть не на Мартина, также свернувшего шею, а на фигуру в белом, постепенно остающуюся позади. Поймав в углу стекла тающий вдали силуэт, он обратился к дороге. И тут его взор уткнулся в зеркало заднего обзора. И сердце дрогнуло в груди, когда он увидел пустую обочину. Девушки, плавно идущей по дороге, не было. Словно и не было никогда.

Он закрыл глаза. Через миг открыл снова. Та же картина.

Он снова повернулся и снова нашел ее взглядом.

− Что с тобой?

Неуклонно его тянуло к зеркалу. Но он боялся поднимать глаза. А когда решился, увидел в нем черную пустоту. Нет, это не было обманом зрения. Повторная иллюзия была маловероятна. Тогда что же это было, если не наваждение?

− Эй, ты слышишь меня? Детектив? − Мартин коснулся его плеча.

− Да, − в горле похолодело. − Слышу, − медленно выдохнул Роберт и машинально почесал ладонь. То место, где все еще ощущалось ее прикосновение.

− Мы поедем или нет?

− Да, конечно, − водитель нажал на газ, и машина тронулась.

− Красивая девушка, ты не находишь? − наконец Мартин занял свое привычное место.

− Ты прав, что-то в ней есть.

− Мы с тобой едем уже битый час и все никак не доедем! − негодование Мартина можно было понять, но Роберт не разделял его паники.

− Нервничаешь? Знаешь, что я говорю себе в таких случаях? В таких случаях я говорю себе: расслабься, парень. Просто задай себе пару самых важных на данный момент вопросов и попытайся ответить на них как можно искренне. Прислушайся к самому себе. Вопрос первый − устал ли ты, дружище? Ответ − о да, непременно устал! Я еду уже битый час в этот ужасный дождь в унылый, маленький городок, затерянный на карте округа Мирта-Краун, а по дороге нет ни одного мотеля и ни одной закусочной! Конечно же, я нервничаю, ведь я хочу как можно быстрее добраться до цели. Я продрог, проголодался, вымок весь до нитки. В конце концов, я не рассчитывал на столь долгую поездку. Вопрос второй − насколько велико твое желание добраться до конечной цели? Ответ − очень велико! Ведь это моя работа − помогать детективу Блатту в его расследовании.

Пассажир молчал и слушал. Его мыслями еще владела незнакомка в белом. Он еще проклинал себя за то, что ему не удалось уговорить ее сесть в машину. Он уносился прочь в этих мыслях, додумывая за нее ответы и, превращаясь в желанного собеседника, провожал ее до дома.

− И вот мое резюме, Мартин. Стисни зубы и не ной. Нам осталось совсем чуть-чуть. Самую малость. И мы, наконец, доедем до города.

− Хочется верить, − буркнул парень, качая головой. − Какую девушку упустили! Ах, какую… − он коснулся рукой лба, пальцы впились в копну светлых волос и буквально выжали их.

 

− Забудь, − коротко ответил Роберт, хотя понимал, как трудно это сделать молодому ловеласу.

Автомобиль набрал ход. Перед самым поворотом Мартин окликнул своего друга:

− Роберт, от кого бежим? − усмехнулся он. − Уж не от нее ли? На этот счет можешь быть спокоен, она нас явно не догонит.

Водитель не ответил.

− Хотел бы я знать, что заставило ее гулять в такую погоду. Может, она просто сумасшедшая?

По-прежнему тишина.

− Ну а какое объяснение можно найти ее столь безрассудному поступку? − не унимался Мартин. − Ведь, как я понял, ни в какую аварию она не попадала. С ней все в порядке. Следов крови я не заметил. А ты не заметил? − снова не дождавшись ответа, он задумчиво сказал: − Я бы не отказался встретиться с ней еще раз. А ты?

Наконец они повернули.

В продолжающейся темноте царила безысходность. Небо, усеянное верхушками Аригольских гор, словно пасть неведомого зверя − острыми зубами, скрывало в своей мрачной глубине луну. Казалось, с каждым оборотом колес тьма становится все гуще и непрогляднее. И вот уже свет одиноких фар с трудом рассеивал ее.

Почему-то Роберта не покидало ощущение, что чем дольше они едут, тем ближе опасность, о которой их предупреждала девушка в белом.

И вдруг так же, как и несколькими минутами ранее, мощные лучи вцепились в неведомую фигуру. Только на этот раз очертания ее были более грубыми и похожими на звериные.

По мере приближения становились видны детали. Сквозь косые линии дождя проступали мускулистые мохнатые лапы, длинный пружинистый хвост, глаза, что горели, как два факела, на которые только что пролили масло, пушистый загривок и черная шерсть. Клыки, торчащие из пасти, казались огромными и… дымились. На морде застыла дорожная пыль.

− Господи, это волк…

Зверь стоял посреди шоссе и не думал уступать ни пяди своей территории.

Вопль Мартина потонул в крике ревущих шин, когда водитель, резко сбросив скорость, попытался объехать грозное животное.

− Черт, откуда он здесь?! − воскликнул Мартин и вцепился руками в подголовник водительского кресла.

Роберт повернул налево, и внедорожник съехал на обочину. Но и там перед ними сидел волк. Усилий водителя, изо всех сил давящего на тормоз, не хватило, чтобы вовремя остановиться. Но удара не последовало. Они проскочили сквозь зверя, словно сквозь призрака, и в последний момент…

− Осторожнее!

…чтобы не перевернуться, Роберт совершил такой маневр, на который в обычной ситуации ни за что бы не решился. Вывернув руль до упора, он нажал ручной тормоз и дал задний ход. Машину развернуло, но не в ту сторону. Внедорожник пошел креном, слетел с проторенной колеи и ворвался в пучину высокой травы.

Мокрые стебли стегали по стеклам, упирались в бампер и лобовое стекло. Роберт жал на газ, пытаясь продраться сквозь непроглядный частокол, но увязшие в раскисшей грязи колеса, крутились с трудом. Внезапно зеленая пелена расступилась, и на капот прыгнуло что-то тяжелое, мохнатое…

Тот же самый волк с дороги… или другой?

При ближайшем рассмотрении Роберт заметил, что шерсть его настолько черная, что отливает синим. Волк уверенно держался на машине, будто понимал, что все эти маневры не помогут людям уйти от расправы.

В последний раз Роберт нажал на педаль газа, когда выкрутил руль до отказа вправо. Автомобиль дернулся, раздался рев мотора, а потом колеса вырвались из вязкой жижи, и внедорожник рванул с места с мощью всех своих трех сотен лошадиных сил. Не успел водитель вернуть руль в исходное положение, как машина въехала в дерево.

Столетний дуб принял на себя удар двухтонной махины. Широкий ствол содрогнулся, и на крышу автомобиля попадали ветки и желуди.

Время застыло. Каждая секунда его неспешного течения тянулась мучительно долго. Каждый удар невидимых часов отдавался стуком гулко бьющегося сердца.

Первое, что услышал Роберт после того, как пришел в себя, был странный звук, заставивший его поднять голову и посмотреть прямо перед собой. То, что он увидел сквозь паутину мелких трещин, расползшихся по всему лобовому стеклу, едва не вернуло его обратно в холодные объятия забвения.

Волк стоял на капоте и смотрел ему в глаза.

Тот же голодный взгляд, те же смертоносные клыки. Черная шерсть дыбилась от ярости, широко расставленные лапы застыли в напряжении. Острые когти царапали лобовое стекло с самым мерзким звуком, какой только доводилось слышать невольной жертве нападения.

И тут Роберт подумал, что смерть подобралась к нему настолько близко, что хруст ее костлявых пальцев уже не спутать с треском ломающихся веток. Осталось совсем немного, и когда стекло падет под напором чудовища, его уже ничто не спасет.

Роберт оглянулся назад в поисках хоть какого-нибудь оружия. Взгляд его упал на черный пистолет.

− Мартин? − он повернулся к другу (предчувствие неминуемой беды просочилось в сердце, как капли дождя сквозь полуоткрытое окно автомобиля).

Тот лежал на заднем сиденье без признаков жизни. Кровь стекала по его лицу.

Роберт перегнулся через сиденье и коснулся рукой груди несчастного. Сердце медленно, но билось. Это давало надежду на спасение. Если с Мартином случилось что-то серьезное, он никогда себе этого не простит.

В это время волк ударил лапой по стеклу − трещины стали разрастаться.

Господи, откуда в нем столько силы?

Это не обычный волк, не такой, как все…

Последовал еще удар, потом еще. Правая лапа зверя окрасилась красным, кровь с нее стекала по стеклу на лежащие дворники и багровым ручейком убегала по капоту вниз.

Еще один удар, прямо разбитой в кровь лапой по тому месту, где стекло треснуло наиболее сильно…

Наконец, Роберт схватил пистолет, но когда обернулся, волка уже не было.

Он исчез…

Так же внезапно, как и появился.

Роберт перевел дух и ощупал свои руки, колени, поясницу. Кажется, он был цел, если не считать многочисленных синяков и ссадин.

Он открыл дверь и вышел из машины. От резкости, с которой он поднялся, тут же закружилась голова, и небо расплылось перед глазами, увлекая в бушующую круговерть черных облаков.

Он посмотрел по сторонам. И слева, и справа в дебрях высоких сосен завывал промозглый ветер. Холодное дыхание тьмы таило страх и неизвестность.

Страх, который тем не менее помогал ему сохранять концентрацию и не обращать внимание на дождь. За считанные секунды его новая фланелевая рубашка и вельветовые брюки промокли насквозь. Медленнее всего промокали его ботинки. И это было самым неприятным ощущением. Он сделал пару шагов, и они уже уныло хлюпали в безмерной луже, собрав на носах размокшую глину.

Он должен выйти на дорогу и остановить какую-нибудь машину. Там будут люди, они помогут. Они отвезут Мартина в клинику. Все будет в порядке.

Он не заметил, как отошел от внедорожника на приличное расстояние. Утопая в траве по плечи, он искал взглядом дорогу, но не видел ничего. От ветра слезились глаза, стебли царапали лицо, но он пробирался все дальше и дальше сквозь дебри неведомых растений. Казалось, нет на свете такой силы, которая была бы способна остановить его. Ни отчаяние, стремительной волной вернувшееся в душу, ни страх, объявший все его существо.

Куда идти? Что делать?

Однако ответ пришел сам собой. Как только он услышал…

…крик.

Яростный крик страдания и боли, расколовший небеса пополам. От него кровь застыла в жилах, и леденящий поток адреналина разогнал сердце до бешеного ритма.

Роберт остановился. С ужасом представив, что же заставило Мартина прийти в сознание и закричать, он сжал рукоятку пистолета и в следующий миг бросился к машине.

Внедорожник оказался окружен волками. Они облепили автомобиль черной массой, их жадные глаза мелькали красными огоньками.

Роберт замер в двух шагах от последней колеи, проделанной колесами «Вольво». Замеченный волками (или никогда не упускаемый ими из вида?), он понимал, что им ничего не стоит убить его прямо сейчас. Всего два-три прыжка при хорошей скорости, и он уже лежит под лапами любого из них. А дальше… наклон черной головы, касание кривых клыков, погружение в плоть, крик, брызги крови, смешивающиеся с каплями дождя… И вот уже из хозяина природы человек превратился в ее жертву.

Роберт увидел собственный труп открытыми глазами. Он лежал еще теплый в мокрой траве, а звери доедали последние куски с его оголенных костей. На его лице еще прятался ужас − последнее чувство, испытанное им перед смертью.

Низкий утробный рык вывел его из оцепенения.

Хищные твари двинулись в направлении человека, у машины остался только один.

Где-то в голове у детектива мелькнула отчаянная мысль, что это все. Спасения нет. Рука его потянулась к пистолету.

Он помнил, что в патроннике не более пяти-шести патронов.

Постараться прицельно выстрелить. И не промахнуться.

Каждый выстрел должен умертвить по одному волку. Другого шанса у него не будет. Иначе они растерзают его прежде, чем он обратится в бегство.

Смириться с этим в свои тридцать три года Роберт Блатт не мог. Неделю назад он был вызван из Аристада мэром Ариголы для расследования одного громкого дела. Обладая репутацией чертовски удачливого сыщика, человека, который раскрыл множество запутанных и «мертвых» дел, он был идеальным кандидатом на роль того, кто докопается до истины.

В городе пропадали люди. За последние две недели в Ариголе и ее окрестностях исчезло пять человек. Никто ничего не знал. Никто ничего не видел. Не было найдено ни одного тела. И никто не объявлял себя свидетелем убийства. Все это выглядело очень странно. Не имея ни малейшей зацепки, местные копы сбились с ног.

Возглавить расследование должен был он. Но, видимо, сделать ему это уже не удастся.

На него шли сразу три хищника. Дождь нещадно стегал их тела, ветер взъерошивал шерсть. Но стихия, какой бы свирепой она ни была, не могла заглушить главный природный инстинкт − голод.

Они словно знали, что ожидание смерти хуже самой смерти, будто уже были в шкуре своей жертвы, и чувства этой самой жертвы были им хорошо знакомы. Поэтому они шли не спеша.

Они остановились от него в нескольких метрах. Двое стали заходить с боков, один остался перед человеком. Дыхание волка холодило воздух, а взгляд вызывал оцепенение.

Ступить назад… осталось только пятиться… Не думать о бегстве. Эти твари слишком хорошо чувствуют страх… двинуться немного вправо… так… еще немного… потом шаг назад… еще один…

Внезапно Роберт Блатт нажал на курок. Звук выстрела заглушил шум травы.

Стоящий перед ним волк рухнул мордой в лужу. Те, что зашли с боков, застыли, но не попятились назад и не бросились бежать. Они присели на задние лапы и стали чего-то ждать. Господи, чего? Роберт повернулся влево и навел дуло пистолета на одного из них.

Еще один выстрел, и он убьет зверя наповал. Надо только прицелиться. Прицелиться хорошенько, точно в левый глаз. Красный зрачок сузился, центр его пульсировал в ожидании момента, той яростной секунды, чтобы напасть на человека и вырвать ему горло. Уши, стоящие торчком, зашевелились, улавливая малейший звук в радиусе сотни метров.

Этот отрезок времени, словно вереница тягостных мгновений, тянулся бесконечно долго. А потом человек понял, что зверь не собирается на него нападать.

И тут Роберт уловил какое-то движение за своей спиной.

Ш-ш-ш…

Мерное покачивание хвоста, с которого ручьем течет вода. Шевеление черных ноздрей, мокрых и грязных, но не потерявших обоняние. Матереющий рык, берущий свое начало в глубине грудной клетки, нарастающий с каждым вздохом и грозящий превратиться в исступленный вой.

Нет… это невозможно… он же стрелял…

…Роберт оглянулся и увидел, как убитый им только что хищник медленно поднимается с земли. Вот его лапы выпрямились, уши поднялись, грудь выгнулась вперед. Вот он уже повел окровавленной мордой в направлении человека, и свежий пар пошел из уголков его разинутой пасти.

Роберт почувствовал, как ноги его подкашиваются − слабость в коленях тянула вниз. Его рука поднялась, и инстинктивно он выстрелил еще раз. Пуля застряла в теле животного, не причинив тому ни малейшего вреда. Только капелька крови, брызнувшая из огнестрельной раны, повисла на его усах.

Теперь детектив перевел дуло пистолета на того, кто заходил справа − он был ближе всего − и снова выстрелил. Волк упал. Потом направил оружие на третье существо. Следующий выстрел заставил уткнуться зверя мордой в землю. Для верности он нажал на курок еще раз, целясь ему прямо в голову.

Своими глазами Роберт видел, как пуля пробила череп животного, вошла в мозг и застряла там. Ничего уже не могло помочь ему выжить. Так вам кажется, когда вы собственными глазами видите чью-то смерть.

 

Но так было ровно минуту, в течение которой оба волка лежали поверженные на земле.

Они должны были оставаться там до тех пор, пока их не утащили бы в лес сородичи или не сожрали бы падальщики. Но этого не случилось. А произошло вот что.

Они медленно-медленно, с осторожностью мыши вставали на лапы. Дьявольская воля наливала бугристые мускулы силой даже более могучей, чем прежде. Эта воля зажигала в глубине потухших глаз новое пламя, придавала животным еще больше агрессии.

Спустя какое-то время, обретя былую подвижность и мощь, они готовы были снова преследовать человека. Три черные громадины, подпитываемые неудержимой ненавистью, озлобленные внезапным сопротивлением человека, готовы были растерзать его в клочья.

Сию секунду…

Человек шагнул назад, сдерживая крик, и через миг застыл. Пистолет выпал из его руки, плюхнулся в лужу. Три пары глаз, кроваво-красных точек, вцепились в него мертвой хваткой. Шесть эпицентров неистового гнева, и внутри каждого из них − хитрый ум и ярость создания, неведомого человеку.

Он попятился и, кажется, нашел в себе силы бежать. Да, ноги послушались, мышцы заработали, и он бросился прочь в заросли растений и кустарников. Спотыкаясь о кочки, падая и царапаясь, он бежал.

Ветви деревьев, словно цепкие руки, преграждали ему путь, останавливая и сбивая. А те, что покрупнее, и вовсе старались вонзиться ему в голову или в грудь. Все здесь было против него. Земля, деревья, звери. Сам воздух был пропитан ненавистью к чужаку. Вдыхая его, человек вдыхал и его злую сущность. Воздух лишал его желания сопротивляться, сеял панику и отчаяние в растерянной душе. Но, не чувствуя боли, движимый лишь страхом, он продолжал бежать.

Рассудок хоть и твердил, что скрыться от хищников ему не удастся, сердце его еще не смирилось с неизбежным, продолжая лелеять возможность благополучного исхода.

Казалось, он бежал слишком долго и достаточно для того, чтобы призрак надежды стал осязаем. Но душе его не суждено было возликовать от чудесного спасения, ибо настал момент, когда все рухнуло.

Мощный и резкий толчок в спину заставил его колени подогнуться. Он упал к подножию развесистого граба, лицом угодив в поросшую мхом нору. Перевернулся на спину и мигом отскочил к дереву. Ударился затылком и не заметил боли. Стук рвущегося из груди сердца заглушил дыхание. Один нелепый вздох, и вот он, волк − стоит перед ним. Его пасть разинута, клыки наружу, глаза пожирают. За ним второй и третий, и где-то там, вдали, еще один. Что может сделать он, человек(!), измотанный, усталый и загнанный, против четверых бессмертных хищников, обезумевших от вида крови?

Роберт Блатт не робел ни перед кем в своей жизни, но сейчас он понял, что испытываемый им страх − не боязнь смерти как таковой и не ужас перед физической болью, которая обещала стать невыносимой. Этот страх − не что иное, как боязнь чего-то неизвестного. Того, что будет после смерти, за темными вратами, где царит Неведомое.

Он вздрогнул от внезапного явления и слился со стволом.

Она стояла под ветвями векового дуба. Мокрые волосы облепили бледное лицо. Сквозь длинные пряди она холодными глазами смотрела на животное. От долгого прожигающего взгляда зверь заскулил, как от удара плетью, и, поджав хвост, пополз к ней. Она протянула руку и погладила волка.

И тут в шум бушующей стихии вмешался какой-то потусторонний звук. Тихий нежный голос девушки в белом запел колыбельную. Музыка ее слов донеслась до остальных животных со скоростью ветра, и они последовали примеру первого из стаи. Ожившие после пулевых ранений, мертвые, но живые, все они ползли к своей хозяйке.

Треснувшее пополам лобовое стекло внедорожника содрогнулось под ударом, и из салона выполз еще один, самый последний зверь, куда крупнее остальных, выше в холке, с более широкими и мощными лапами.

Сердце у Роберта облилось кровью, когда он представил, что там с Мартином, который остался в машине.

Скользя окровавленной мордой по земле, гигант пополз за своими сородичами. Усталые, изможденные непогодой, забрызганные грязью (черная шерсть потеряла свой первоначальный лоск и стала похожа на мокрую тряпку), они послушно ползли к ней. Слова лились успокоительной мелодией, и что-то было в ней такое, что вызывало трепет не только в сердцах лесных зверей.

Вскоре перед девушкой уже выстроилась целая когорта черных волков. Они прижимались животами к земле и с благоговением внимали своей хозяйке.

Роберт стоял, парализованный невиданным явлением, отказываясь верить в то, что видел собственными глазами: как выжившие после смертельных ранений волки повинуются таинственной девушке в белом, чья странная песня имеет над ними неоспоримую власть.

Незнакомка сделала первый шаг (полы ее длинного платья заскользили по лужам) и пошла по тропинке вдаль в темную чащу. Волки потрусили за ней.

А следом наступил миг, когда Роберт почувствовал холод. Дождь лил, как из ведра, а он стоял по щиколотку в воде у подножия могучего граба, по-прежнему завороженный, сбитый с толку и испуганный. Стоял, пытаясь унять дрожь, пробравшую его после первой волны оцепенения, и собраться с силами, чтобы пойти и вернуться к машине.

Она уходила в лес, словно плыла по воздуху. Казалось, ноги ее не касались земли. И каждый шаг ее, и каждое телодвижение были ярчайшими оттенками природной красоты и грации.

Черные волки, вестники смерти, несущие на своих когтях гибель всему живому, совсем недавно − разъяренные хищники, теперь − словно малые дети, они следовали за ней по пятам. Постепенно с ее уходом стихала и песня, последние звуки которой повисли в ночном воздухе и еще долго отдавались в его голове хором нежного сопрано.

Он продолжал смотреть вдаль до тех пор, пока ее размытый силуэт − печальный призрак таинственной души, не скрылся за стеной холодного дождя.

Аригола, как все начиналось…

Без семьи

− Скажи мне, что вернешься…

− Я вернусь.

− Господи, я так боюсь за тебя, Фламиний…

− Не думай о плохом. Надеюсь, скоро война закончится.

− Я хочу, чтобы ты знал: мы любим тебя. И нам будет тебя очень не хватать. Все это время… я не знаю сколько…

− Я вернусь, − во второй раз это прозвучало, как обещание, которому никогда не суждено сбыться. И, чувствуя это, женщина заплакала.

− Война может длиться долго, Фламиний. И она может забрать тебя…

− Может. Как и любого другого, кто отправится со мной в этот поход. Но надо верить в лучшее.

− Вера − это единственное, что у меня осталось.

− Надо немного потерпеть, переждать, родная. Сейчас переломный момент во всей войне. Галаверы на подходе к нашим границам. И их нужно защищать. У них грозная и беспощадная армия. И продвигаются они очень быстро. Мне рассказывали, как они убивают людей, не щадя ни женщин, ни детей. Если они появятся в Мирта-Краун, они оставят после себя пепелище.

− Я постараюсь справиться, и Венегор. Но справится ли Даниэль… Он к тебе так привязан. Иногда мне кажется, что он и дня без тебя не проживет.

− Проживет. − Легким прикосновением руки он смахнул слезу с ее щеки.

Они стояли на заднем дворе недалеко от коновязи, возле которой его ждал породистый жеребец. Все было приготовлено к отъезду нового воина в боевые части Аригольского дивизиона.

Фламиний был облачен в черный дублет с фамильным гербом рода Калот − два перекрещивающихся меча на фоне восходящего солнца, по бокам лошади привязаны доспехи и котомки с провиантом. Оставалось только попрощаться с женой.

− Ты только скажи ему, что я вернусь. А если хочешь, я сам…

− Нет, что ты! Пусть они узнают только утром. Они ведь оба так надеялись, что ты никуда не поедешь. До последнего надеялись. Если они увидят, как ты уезжаешь, они не отпустят тебя.

− Да, − с грустью сказал Фламиний. − Ты права. Пусть узнают утром.

− Я знала, что нашим надеждам не суждено оправдаться, знала, что этот день наступит. Но, поверь, я не знала, что это случится так скоро.

− Пока на земле живет человек, войны будут продолжаться. Увы, но это так.

− Но ведь эта война должна когда-нибудь кончиться? Умолкнет лязг мечей, утихнут стоны раненых. И ты вернешься…

− Война обязательно кончится, Варвара, вот увидишь. Но к этому придется приложить немало усилий. Чужеземцы все дальше продвигаются на север. Генерал Клотт ведет неправильную политику и никого не слушает. Я надеюсь, что с приходом армии в северные районы страны все изменится. И до короля, наконец, дойдет, что не стоит тратить столько сил на эту крепость.

Она посмотрела на него так, что сердце его защемило. Взгляд ее просил, молил, звал к себе. Глаза ее − зеркало небесной дымки − были полны надежды и печали. Но самое страшное заключалось в том, что ни он, ни она ничего не могли поделать с создавшимся положением. Он обязан был отправиться на войну в составе отряда, наспех собранного местным командором, одним из новых выдвиженцев короля Мегара. И в скором времени влиться в мощные ряды армии генерала Клотта.

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»