Провинциальная поэма. Роман в стихах Текст

0
Отзывы
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Посвящаю моим детям

Коле и Тане


© Денис Вертепа, 2019

ISBN 978-5-4493-9023-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

 
1
В окне горят апрельские лучи —
На стуле сушат ворот вицмундира.
Висят ромашка с мятой у печи,
Огонь горит и в комнате не сыро.
Кровать за ширмой, шкаф в углу темнеет,
Не тесно здесь. Стол, стулья у окна.
В обоях светлых голая стена
Пейзажем зимней местности сереет,
Оставленным художником давно…
На скатерти чернильное пятно.
Второй этаж. Вот двор… Ступень крыльца
Встречает молчаливого жильца.
 
 
2
Сдаются в доме несколько квартир.
В одной хозяйка. Лавка скобяная
На улицу глядит. Весь в солнце мир,
В тени дворов лишь снег лежит не тая.
– И что со мной не так, – вздохнул чиновник,
На улицу рассеянно взглянул,
Убрал мундир и отодвинул стул, —
Мне двадцать семь уж лет в грядущий вторник,
А в частной жизни так же не везёт,
На службе проку нет. А жизнь идёт…
И, кажется, не то чтоб не учтив,
Иль безобразен, или же ленив…
 
 
3
Уж с юных дней романы я читал,
И полной смысла музыка казалась.
Я ждал, чтоб Бог дорогу указал
В искусство… Но ничто не изменялось.
     Вот час настал стихам на свет явиться,
Когда вступил я в университет,
С надеждой, что его авторитет
Поможет мне на свете укрепиться…
Сначала жизнь нелепо шла тогда:
Всегда враньё, попойки иногда.
Порою хвалят удаль этих лет.
А был я счастлив? Я отвечу «нет»…
 
 
4
    Вот вечер тихо город полонил.
Анфиса принесла мой тёплый ужин.
И не спросила, чтобы заплатил
За прошлый месяц… Всё отдал ей тут же.
С сапожником осталось расплатиться.
До жалованья надо бы отдать…
Не сразу всё, рублей хоть этак пять.
Он, кажется, не просит торопиться…
На небе-то совсем уже темно.
Пойду, пред сном открою чуть окно…
Какой хороший воздух по весне
Струится и играет в тишине.
 
 
5
На лестнице шаги, открылась дверь-
Кухарка за посудой воротилась.
– Скажи, Анфиса, может быть теперь
Уйти в отставку и, на Божью милость
Надеясь, выбрать в творчество дорогу?
– Илья Степаныч, что тебе сказать?
Терпенье. На него и уповать.
И камень обрастает понемногу
На месте… Лишь начальник у тебя…
Всё смелется, на том стоит земля.
Стихи твои?.. Бывает чудный стих.
Но что же делать? Как прожить на них?
 
 
6
– Быть может так, я сам того боюсь…
И наш Фома Семёныч грешен также.
Но ведь рассеян я, лишь тщетно бьюсь.
Хотя всегда стараюсь быть «на страже».
Со временем прибавится ль покою?
Там сразу как-то всё не задалось.
И чувство это только разрослось.
Ко мне ли недоверие виною?
Бывает дверь не просто отворить
Ключом, когда он в спину будет зрить.
– Вот видишь, ты смелей держись за стул,
Его похожий, может, обманул…
 
 
7
– Тебе, конечно, надобно домой,
А я держу нелепым разговором.
– Ну, ничего. Прощай, мой золотой.
– На службе угощён я вновь разбором.
Спасибо за слова, от них полегче…
     Шаги затихли, снова тишина.
Уж холод от открытого окна.
Теперь закрыл… Пошлёт ли мне на встречу
Семью моя судьба? Когда и как?
Увижу ли к сему какой-то знак?
Да вот ещё и страх порой томит,
Что может быть я просто содомит.
 
 
8
Но нет, идея слишком далека.
Однако, не без этого ведь вовсе.
Конечно, я как все, наверняка.
Но пасть возможно иль сейчас, иль после.
Во всём себе кажусь я уязвимым.
Особенно, как книги стал читать.
Они мне скоро помогли понять:
Бесхитростный лишь может быть счастливым.
Далёкий свет зажёгся предо мной…
Но я сражён был новою бедой.
Благие мысли делались светлей,
Худые же темнее и темней.
 
 
9
От страха я в себе их всё давил.
С тех пор мы стали с ними неразлучны.
Бывало, если кто кого убил
Жестоко, или грех где наихудший,
Теперь уже судить я был не в силах.
«И ты такой же, – разум возвещал, —
Конечно, ты сего не совершал
И, может, не свершишь… Но всё же в жилах
Твоих течёт не только лишь добро,
А зло уравновесило его».
И я, почти не зная род людской,
Остался с мыслью «я один такой».
 
 
10
     Пора уже, постель расправив, лечь.
Картина на стене пятно закрыла…
Пусть, кажется, не мастера в ней речь,
Но человек трудился, то и мило.
В пропорциях, сомнения внушавших,
Есть линии такие, где душа
Находит отдых. Дале не спеша
Движенье происходит чувств уставших,
На промахах не заостряя взгляд…
Уж по дороге в сновидений сад
Илья Рассадин… Взяв остатки сил,
Поднялся вновь и свечку погасил.
 
 
11
Настало утро. Солнце из полей
Уже сухие крыши нагревает,
На улицах становится живей,
Скрипя замками, лавки открывают.
В соседних окнах показались люди.
Вчерашние следы оделись в лёд.
Собака через двор одна идёт…
Погода, как вчера, наверно, будет.
Дверь скрипнула, и кот явился в ней.
Увидел пса и скрылся поскорей.
Старушка прочь помои понесла,
Собака вслед за нею побрела…
 
 
12
     Илья, проснувшись, долго так лежал,
Предчувствуя, как тяжко будет снова
В присутствии… И заново решал
Как выбрать путь, что выглядит сурово?
Начать с азов, забыв надёжность службы?..
Попробовать построить жизни дом
На месте новом и не обжитом —
Искусством добывать себе на нужды?
Куда ж податься? Или дальше ждать?
Но, главное, что нечего продать
Издателю, пусть даже будь таков.
Всего-то есть десятка три стихов…
 
 
13
О, Господи, как я сказать посмел
«Продать стихи», «десятка три всего лишь»…
Ведь на заказ писать я не хотел,
И вряд ли с вдохновением поспоришь.
Давно во мне противоречье это:
Мечтаю к жизни с лирою воспрять
Но как за звуки сердца плату взять?
О, Боже, не оставь нас без ответа…
А что же композитор, музыкант?
Есть дивные. И кормит их талант.
То ж в музыку, ищу дорогу я…
Но и она уходит от меня.
 
 
14
И, посмотри, какой ты мизантроп,
Захочет ли с тобою кто водиться?
Ты в обществе бывай побольше, чтоб
Друзей найти и спутницу, жениться.
Среди людей мне трудно быть, конечно,
Но всё надеюсь жизнь я одолеть…
То ж, обращенью хочется уметь,
Не то, боюсь, останусь я навечно
Один… Вот собирает Петраков
К себе на вечер прозы и стихов…
О должности боюсь и вспоминать,
Хотя туда пора уж поспешать.
 
 
15
Умылся и собрался, как всегда,
Наш служащий двенадцатого класса.
Опять над ним горела, как звезда,
Смесь страхов: опоздать и показаться.
Добрался к сроку… Всё же интересно,
Что я почти два года здесь служу,
А всё, как в первый раз сюда хожу.
Не ко двору ты тут, признайся честно…
Сомнения идут к тебе гурьбой,
И выбивают почву под тобой.
За дело взяться посильней, дай Бог,
Глядишь, придёт и радость на порог.
 
 
16
Бывает, что пытаюсь пошутить,
Не веря в смех. Выходит принуждённо.
С успехом я «своим» пытаюсь быть,
Как пёс свой ловит хвост, определённо…
Чего-то в отношеньях не хватает,
А вроде бы, подчас, подать рукой.
Чужой пример тщусь взять я. Но какой?
Вокруг, ведь, пустословье процветает.
Казалось бы, зачем здесь ждать ответ?
У них есть «жизнь», а у меня ведь нет.
Да, кажется, и дружба не нужна…
Хотелось другом чтоб была жена.
 
 
17
Часы идут, а думы между дел
То в страхе, то плывут совсем далече…
Демонстративно вновь не захотел
Начальник поздороваться при встрече.
Рассеян я, да унижать с чего же?
Но ведь и он старается порой
Улучшить отношения со мной.
Чернить лишь, ведь, неправильно, негоже…
И жизнь ему даёт плоды вкусить-
Лишь видно как всё ходит он курить.
Но может быть я в этом и не прав?
Посомневаюсь, точно не узнав.
 
 
18
Вчерашняя ошибка поутру
Была большой причиной для тревоги.
А к вечеру, как туча на ветру,
Размылась, отдых дав душе недолгий…
Присутствие закончилось. На волю
Чиновники, ободрясь, потекли.
Те молча, те компанию нашли —
Кому что нынче выпало на долю.
Илья пошёл среди весны домой
К мечтам и книгам, с глаз опять долой.
А вроде бы, не очень плохо жить,
Лишь нужно постарательней служить…
 
 
19
Но стоит ли себя так усыплять?
Те мысли раньше тоже посещали,
Дела ж мои, ухудшившись опять,
Всё меньше мне надежды оставляли.
Иль я не прав, волнуюсь я излишне?
К чему самообман, наверно нет…
Надежда тлеет чуть с двух этих лет.
Покой сей, как пред бурею затишье…
     Знакомый дом и дверь, крыльцо скрипит.
Внутри тепло, в печи огонь горит.
Мокры калоши, путь был по снегам.
Схожу на кухню, просушить отдам.
 
 
20
На улице погода как вчера,
Но лишь казалась менее прекрасной…
Идут недели, странная игра
С подшивкою стихов моих злосчастной.
Давно пройти должно их обсужденье
На вечере. Рябовский предлагал,
И я стихи для этого списал…
Но не было. Стихов нет… Лишь смятенье.
Его слова, «мол, некогда, забыл,
Участвующих не оповестил»…
Как вопрошать я перестал о них,
Вопрос тот почему-то, вдруг, затих.
 
 
21
Возможно, просто нет в стихах души,
Что уж про них и вспоминать не стоит…
Или ж они довольно хороши,
И попоздней Рябовский их присвоит.
– Ну, как стихи? – спросил его однажды.
– Хорошие.
                    Был искренним ответ.
Возможно, потерял и весь секрет.
Но трудно ль объяснить, коль знать я жажду?..
То мне сказал: на службе их забыл,
Затем вновь отговорку мне вручил.
Нечисто что-то, как не рассуждай…
Но только никого не осуждай.
 
 
22
На перепутье он скорей всего:
Остаться хочет честным человеком,
Но мал талант, ушли года его
В борьбе, чтобы остаться с этим веком
В истории… Но ведь читал я людям,
Стихов тех часть – не может он не знать.
Надеется, что нечем доказать
Их авторство?.. Но зря гадать не будем.
Вдруг, всё – моя фантазия и лесть…
И справедливость в жизни тоже есть.
Дай, Бог, ему в хорошем здравьи быть,
И то, что нужно выбрать и свершить.
 
 
23
В литературе много ведь людей,
Кого удача так не замечает.
И я, со службы лишь уйду своей,
Не стану ли таким? Никто не знает…
Пусть нет. Мне будет нужно средств сначала.
Мать из деревни будет присылать…
Но мне придётся тоже добывать
Себе на жизнь… Чем служба помешала?
Неужто зря был университет?
Так жаль впустую столько сил и лет.
Иль буду впредь я в должности таков,
Каков теперь Рябовский средь стихов?
 
 
24
Ах, жизнь моя, и стоит ли грустить?
Сейчас всё хорошо. Возможно, то же
И будет… Раньше, вспомнилось, как жить
Пытался по церковному, всё строже.
Начитан был про чуда, исцеленья.
Найти хотелось среди ночи день…
Но, видимо, из детства лишь ступень
В жизнь взрослую религии ученья.
Всё, что необходимого есть в ней,
Живёт и так в природе у людей…
Обряды те бессильны помогать,
А могут лишь народы разделять.
 
 
25
Но утверждать не смею ничего…
Пытался лишь понять и разобраться.
Есть вера в голос сердца своего
И так же страх от правды закрываться.
Анфиса мне калоши, улыбаясь,
Просохшие внесла и ужин мой.
     Припомнился, вдруг, случай. Той порой
Я жил, с постом, молитвою считаясь…
– Вот в памяти явилось, вдруг, моей:
Шёл улицей, тому уж много дней.
Был вечер. Люди, яркие огни
Морозные те завершали дни.
 
 
26
Меня к себе, вдруг, кто-то подозвал.
Я подошёл, хоть ощутил тревогу.
– Да что ж ты, просто б взял, да убежал.
На помощь бы позвал, людей же много.
– Не знаю. Мысли всякие роились…
Но лучшее, признался я себе,
Идти и не мешать своей судьбе.
И вместе с ним в питейную спустились.
К нам двое подошли ещё других.
«Он?» – «Нет» – сказал в ответ один из них.
Меня ж они не отпустили. В ночь
Неспешно повели куда-то прочь.
 
 
27
На пустыре, через дворы пройдя,
Остановились. Малый, что покрепче
Мне говорит: «Взгляни-ка на меня».
Взглянул. Смутился он. Мне стало легче.
Откуда я, спросил, иду? Где дом мой?
Ему ответил… – Бога почему
Всё поминаешь? Поп что ль, не пойму?
– Нет, от чего же? – Есть один знакомый
Дьячок здесь. (Общий хохот.) Вродь тебя.
На праздник ставит свечки за меня…
Они в сомненьи, только и всего,
Но в миг любой могло не стать его.
 
 
28
Тот дальше мне вопросы задавал…
– Куда идёшь? – Иду к своей знакомой.
– Красивая? (Я отвечать не стал).
– Как поп к монашке, – был тут голос новый…
     Анфиса улыбнулась. Не сдержался
И я… Но здесь смешного всё же нет.
Словам таким зачем идти во след?
Придёт тоска, я в том не сомневался.
– Второй в мой адрес снова говорил.
Но что, про это я уж подзабыл…
Прервал тут первый: «Денег нам давай…
Червонцем нас одаришь и ступай».
 
 
29
А страх мой в это время проходил,
Хоть чувствовал себя ещё в тумане
«Вот два гроша, – в ответ проговорил, —
Нет больше ничего в моём кармане…
Но даже если б деньги там звенели, —
Возможно, час пришёл, и я сказал, —
То я б их всё равно вам не отдал».
На миг все друг на друга посмотрели…
Второй, тот, что меня всё поддевал
По-доброму серьёзно, вдруг, сказал:
«Сказал ты честно… Правду я люблю…»
И нет уж туч, закрывших жизнь мою.
 
 
30
По-дружески расстались мы тогда.
Был третий только этим недоволен.
Внушал своим не отпускать меня…
Но тщетно всё, и я был снова волен.
Перед уходом вдруг слова родились.
Прощаясь с «первым» молвил я тогда:
«Напрасно это вы»… Сказал он «да».
И каждый по путям своим пустились.
В гостях, как говорил, я был поздней.
Но не сложились отношенья с ней…
Про случай тот ей не поведал я.
– А как девицу звали? – Юлия.
 
 
31
– Зачем же вы расстались, почему?
– Быть может, неразумны оба были.
Нам тяжко было рядом… Ко всему
Причин ведь много, что исход решили…
Я вёл себя в рассказе не геройски?
– Ну что ты, так не нужно говорить…
Да вот пойду посуду уносить,
Моё уже заждалось дома войско.
Но что же разлучило вас двоих?
– Да стала приближать к себе других…
Позднее попытался я о ней
Забыть… Теперь как в дымке глас тех дней…
 
 
32
     Ушла Анфиса…
                               Ведь в рассказе, тот
Что «третий», был с собою откровенней,
Чем два других… Известный анекдот:
Себя считал слабей их, без сомнений.
Ему казалось, он «другого теста».
Ведь нет за ним уверенности той,
Что вызвана наивностью одной,
В оценке своего на свете места.
И вот теперь «ничтожество, как он,
Ушёл от них почти что молодцом».
«Всё знает: где смолчать, где говорить,
Чтоб никого притом не разозлить».
 
 
33
В какой-то мере он, конечно, прав.
Хотелось мне вернуться невредимо.
Спасли ж меня, дорогу показав,
Природа, Бог… иль всё неразделимо.
Была и фальшь моя там, к сожаленью…
Откроюсь я себе уже, как есть.
От этого пройдёт любая спесь,
И путь открыться может к исправленью.
     Попробовать ли что-то наиграть?
Свои ли пьесы, или ж подобрать?
Как благородно звук гитара льёт.
Лишь временами так она поёт…
 
 
34
День убыл, как и тысячи других,
Где многие, казалось, бесконечны.
И жизнь уйдёт моя, как день тот стих…
Как часто я искал покой тот вечный.
До завтра будет ночь ещё большая,
Но только не задержится она,
Под солнцем вновь растает пелена,
И я проснусь, несчастий ожидая.
Со службы к Петракову ли схожу?
Других послушать, свой стих покажу.
Ведь я всё жду: откроет, может быть,
Судьба возможность творчеством мне жить…
 
 
35
И ночь прошла, как он и ожидал,
И утро уж на улице знакомой.
Её обычный шум всё нарастал,
И встал Илья, и вновь пошёл из дома…
     Денёк сегодня выдался спокойным.
Илья сначала напряжённо ждал,
После обеда страх поменьше стал.
А позже был судьбой почти довольным.
Но что не так? Ответ неуловим…
«Почти» повсюду следует за ним.
Лишь музыка с поэзией всегда
За труд платили радостью сполна.
 
 
36
     О Петракове случаем узнал.
В трактире слышал как-то за едою,
Что дома чтенья организовал,
И помогал писателям порою…
Позднее я стоял пред его дверью.
Слуга, что нет, мол, дома сообщил.
     Потом сомненья дух меня смутил,
И вновь пошёл к нему лишь чрез неделю.
     Дверь отворил, как прежде, тот слуга
И обождать просил меня пока.
В передней не богато… Ничего.
Не денег ведь искал я у него.
 
 
37
Уж счастье, что нашёлся человек,
Общающийся с миром тем небесным.
Я мненья ждал, чтоб он совет изрек
Иль поделился знанием полезным.
     Меня он встретил просто и спокойно,
В гостиной состоялся разговор.
– Ну-с, с чем же вы? – Пишу. – С каких же пор?
– Да лет уж пять. – Не много. Но довольно.
А что-нибудь с собою есть у вас?
– Конечно. – Можно мне взглянуть сейчас?
Вот этот стих хорош. Вот этот нет…
А в этом зрелый видится поэт.
 
 
38
И всё же, что вы ждёте от меня?
– Советов или помощи в изданьи.
Не денежной, конечно… – Да, но я
Не издаю… Но вот смотрите сами.
Я только лишь люблю литературу.
По пятницам проводим чтенья здесь,
Знакомые в столицах, правда, есть…
Те ищут даровитую натуру.
Но трудно их заинтересовать.
Серьёзное, коль есть что, показать…
– А разве плохо, что читали вы?
– Мне нравится. Но всё же для Москвы…
 
 
39
Себя я тоже Пушкиным считал,
Пока стихи в журнал не свёз однажды.
Редактор так их раскритиковал…
И понял я, что «не богат, но стражду».
Потом меня печатали, бывало…
К тому я, что разбиться можно в кровь,
Особенно когда тебе всё вновь.
– Об этом я тревожусь очень мало.
В душе за них покой есть недвижим…
Как будто бы я знаю цену им.
– Ну, дай-то, Бог. – Прощайте. – В добрый час.
Всегда здесь будем рады видеть вас.
 
 
40
С тех пор я часто в доме том бывал,
И вот опять сегодня здесь собранье.
Перед знакомой дверью я предстал,
Со службы я пришёл сюда заране.
Здесь трое ждут в гостиной Петракова.
Всех поприветствовав, я подле сел,
Вниманье привлекать я не хотел,
Побыть хотелось средь людей лишь снова.
Почти всё слухи составляли речь…
От сплетен лучше б мне себя беречь.
И кажется уж тут, со стороны,
Что в творчестве они обречены…
 
 
41
Позднее стали люди прибывать,
И сели все вокруг стола большого.
По очереди начали читать
Из нового, что у кого готово…
А в окна воздух набегал весенний…
Я слушаю людей вокруг себя.
Лиц интересных не встречаю я,
Поэтому не жду и потрясений.
Когда ж меня черёд мой указал,
Свой стих я еле-еле дочитал.
Развязность, фальшь откуда-то взялась…
Лицом упал, как говорится, в грязь.
 
 
42
«Считают, что вознёсся в облаках», —
Сидел теперь и думал я разбитый.
Иных хвалили в радужных словах,
А я застыл, намеренно забытый.
Казалось, хвалят несколько громоздко…
Я авторов ход мыслей изучал.
У них одну беду я замечал,
Что склад ума у всех не «философский».
Случалась рифма не в пример моей,
Отстал же смысл банальностью своей.
Тумана много, громкие слова,
Но мало что для сердца и ума.
 
 
43
Так каждый может думать о других…
И, впрочем, о себе… Но только вижу
Средь нас, людей, обычных и земных,
Как будто бы, талантом я чуть выше.
«Зато на службе ниже, – мысли спорят, —
И прочим я завидую пока».
     Сгорает день, темнеют облака.
Окончен вечер. Все теперь уходят.
Рябовский, как обычно, промолчал.
В передней я шинель, фуражку взял
И вышел. Фонари на мостовой
Горят, а я иду к себе домой…
 
 
44
Я шёл к себе и вспомнилось душе,
Как я читал… Совсем не так хотелось.
Но содроганий не было уже,
А радость в сердце ярко разгорелась.
Ушло во тьму, что выглядел не важно.
Осталось послевкусием лишь мне
Стихотворенье это при луне,
Где слышно вдохновенье в слове каждом.
И мне казалось, поручусь я в том,
Что все, кто были, думают о нём.
     Холодный ужин, вновь картины даль…
Рябовского мне было очень жаль.
 
 
45
Через неделю ехать я хотел
К родителям в усадьбу вёрст за двадцать.
День именин так быстро подоспел,
И мне хотелось с ними повидаться…
Почти исчезла снеговая маска,
И скоро станут прошлым те снега,
Проснётся к жизни новых трав река,
В природе оживёт другая краска…
     Теперь уже пора ложиться спать,
А завтра можно рано не вставать.
Обступят сновидения меня,
И вновь вдали останется земля…
 
 
46
Был сон: я в комнате, в усадьбе той.
Лежу в кровати. Ночь и мне не спится.
Как будто б есть кто в комнате чужой,
Дух зла, который хочет воплотиться…
Придумал всё? Но не могу не верить.
Гляжу вокруг теперь. Заворожён
Движеньем неким я, насторожён…
Как мне спастись теперь, иль страх умерить?
И вот ко мне на ум пришли слова:
«Пусть вспыхнет на столе свеча сама,
Коль есть здесь, в этой комнате, другой».
И вдруг свеча зажглась сама собой!
 
 
47
Я поспешил из комнаты своей,
Как в детстве, вновь к родителям в покои.
Хотел от чудищ спрятаться скорей,
Забравшись в одеяло с головою.
Укрылся, жду… Но чувство появилось,
Что мать, отец такие же, как я,
И вряд ли уж спасут они меня.
Они не всемогущи, как всё мнилось
В младенчестве. Тревожатся они…
И я проснулся в комнате, в тени
Ночной. Ну, вот, от сердца отлегло…
Как хорошо. Ох, как мне подвезло.
 
 
48
Я радуюсь средь ночи про себя…
Но что-то здесь не так, как будто, снова.
Опять тот ужас начал жечь меня,
Вновь жду беды лишь, ничего другого.
Я подошёл к окну, взглянуть поближе:
Один был угол здесь темней других…
Смотрю туда в предчувствиях дурных,
Но ничего за этой тьмой не вижу.
Как будто бесконечна чернота…
Огнём, вдруг осветилась темень та.
Из-под земли так мрачно пламя бьёт.
О, ужас, это ад меня зовёт!..
 
 
49
Проснулся я в усадьбе в серой мгле…
Но это было снова продолженье.
Тот ужас оживал опять во мне.
О, Господи, когда же пробужденье?
Гляжу теперь я в этот сумрак. Странно…
Какой-то шорох возле. Что теперь?
Вот получеловек и полузверь
Приблизился неслышно и нежданно.
Голодный зверь, в глазах безумный свет.
Прыжок – вокруг темно и боли нет…
     Глаза открылись – в комнате светло.
Я в городе. И мокрый день в окно.
 
 
50
Оделся и в уборную сходил,
У печки в умывальнике умылся.
Окно на две минуты приоткрыл,
Съел завтрак, для тепла в шинель укрылся.
Наверное, проведаю сегодня
Ключаева Кузьму я Ильича.
С ним помечтаем вновь не сгоряча,
Как сделать, чтоб поэзия доходна
Предстала. Дома он скорей всего.
Надеюсь, что застану там его.
Не обойтись мне, верно, без калош —
На улице шёл мелкий, тёплый дождь.
 
 
51
Далёко от меня живут они.
 
Другие книги автора:
Развернуть
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»