Электронная книга

Джордж Лукас. Путь Джедая

4.65
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Brian Jay Jones

George Lucas. A Life

© 2016 by Brian Jay Jones

© Sunset Boulevard / Corbis via Getty Images / Gettyimages.ru

© Кропанева В. Д., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Посвящается Барб (В ней чувствуется могущество Силы)


Пролог. Неуправляемые. Март 1976

R2-D2 отказывался работать.

И вовсе не из-за упрямства, за которое позже маленького дроида полюбили миллионы поклонников «Звездных войн» во всем мире. Утром двадцать второго марта 1976 года в тунисской пустыне в первый день съемок R2-D2 просто не смог работать – у него сели батарейки.

Этим дело не ограничилось. Несколько роботов с дистанционным управлением тоже не желали повиноваться. Одни сразу падали, другие вообще не трогались с места. Третьи, сбитые с толку сигналами местных радиостанций, метались, как безумные, по песку. «Роботы будто сошли с ума: сталкивались, падали, разбивались, – вспоминал исполнитель роли Люка Скайуокера Марк Хэмилл, изнывавший под жарким солнцем пустыни. – Чтобы привести их в чувство, уходили бесконечные часы»[1].

Режиссера фильма, мрачного бородатого калифорнийца лет тридцати с небольшим, звали Джордж Лукас. В этой ситуации ему оставалось одно: терпеливо ждать. Если кто-то из роботов хоть секунду работал, как надо, Лукас снимал все, что можно успеть, пока дроид не отключался с треском. Иногда Лукас просил тянуть неисправного робота на невидимой проволоке, пока та не лопалась или пока дроид не падал. Но это было не так уж важно: Лукас надеялся все исправить в монтажной комнате. Работать там ему нравилось гораздо больше, чем щуриться в камеру посреди пустыни.

Это был первый из восьмидесяти четырех долгих и мучительных дней съемок «Звездных войн». Команда серьезно выбивалась из графика – на целых двадцать суток. С самого начала все пошло не так. «Я постоянно впадал в отчаяние», – признавался позже Лукас[2].

Отчасти это было вызвано тем, что Лукасу казалось, будто он полностью потерял контроль над собственным фильмом. В этом он винил руководителей студии «20-й век Фокс» – они экономили на всем подряд и отказывали ему в деньгах, необходимых для нормальной работы. Большие боссы в «Фокс» скептически относились к затее: научная фантастика, настаивали они, мертвый жанр, а реквизит, костюмы и спецэффекты чересчур дорогие. По мнению киностудии, Лукасу лучше обойтись скромным бюджетом, а проблемы с роботами решать по мере поступления. «“Фокс” никак не хотела расщедриться, а потом стало слишком поздно, – негодовал Лукас. – Каждый день мы теряли как минимум час из-за взбесившихся роботов. Этого бы не случилось, если бы нам дали шесть недель перед началом съемок – мы бы доработали роботов, протестировали и ввели в строй»[3].

Впрочем, проблемы возникали не только из-за роботов. Энтони Дэниелс, актер с классическим образованием и типичный британец, исполнял роль Трипио – протокольного дроида C-3PO. В плохо подогнанном блестящем золотистом костюме из пластика он невыносимо страдал, почти ничего не видел и не слышал. При любом движении костюм колол его или царапал: «Весь в шрамах да царапинах», – вздыхал Дэниелс. А если он падал, что случалось часто, приходилось ждать, пока кто-нибудь из съемочной группы не заметит его и не поможет подняться[4]. После первой недели Дэниелс совершенно отчаялся, уже не надеясь, что к концу съемок останется целым и невредимым. «Работа не ладилась, – говорил Лукас позже. – Если честно, роботы совсем плохо функционировали. Энтони Дэниелсу было очень тяжело… Мне не удалось добиться, чтобы Арту проезжал хотя бы полметра, не врезавшись во что-нибудь… Все они были на стадии прототипа… мы говорили: “Господи, надо что-то делать… Денег нет, но мы должны что-то придумать”»[5]. Но ничего не получалось. Лукас поклялся, что больше никогда не уступит контроль над своими фильмами руководителям киностудий. Да что они понимают в кино? «Совершенно беспочвенно указывают людям, что делать, – жаловался Лукас. – Рано или поздно они начинают думать, что лучше режиссера знают, как делать фильм. Начальники! Но бороться с ними невозможно – деньги-то у них»[6].

Если фильм все же выйдет и принесет успех, одно точно поменяется: впредь он сам, и только сам, будет контролировать бюджет.

Однако некоторые вещи при всем желании были ему неподвластны. Например, совершенно непредсказуемая погода в Тунисе, которая никак не облегчала работу. В первую же неделю съемок в долине Нефта впервые за семь лет пошел дождь, который не прекращался четыре дня. Оборудование и машины увязли в грязи – чтобы вытащить их из этой жижи, пришлось призвать на помощь тунисскую армию. По утрам часто стоял холод, а к полудню наступал палящий зной. Обычно Лукас начинал день в коричневом пальто и смотрел в камеру, пряча руки глубоко в карманы. Когда солнце поднималось выше, он скидывал пальто, надевал темные очки и в рабочей клетчатой рубашке и бейсболке, надвинутой на глаза, командовал актерами. Если декорации терзал не дождь, то сильный ветер: он разнес на куски песчаный краулер, и часть декораций улетела, как выразился кто-то из съемочной группы, «почти до самого Алжира»[7].

Песок, казалось, проникал повсюду: щипал глаза, сек кожу, забирался во все щели и трещины. Чтобы защитить от песка и ветра, Лукас хранил свои камеры «Панавижн» в пластиковых чехлах, но линза одной из них все равно оказалась почти испорчена. Его преследовали проблемы с оборудованием и простое невезение. Один из грузовиков загорелся, в огне пострадало несколько роботов. Потом подвели машины, и оборудование пришлось возить на спинах ослов.

К концу первых двух недель Лукас выдохся. Постоянные задержки, связанные с плохой погодой, неисправными дроидами и дурно подогнанными костюмами… ему удалось реализовать лишь две трети того, что он хотел видеть в фильме, и тем, что получилось, он остался недоволен. «Из-за всех этих проблем дела шли все хуже и хуже, – рассказывал Лукас, – и я не ждал ничего хорошего». Он совершенно пал духом, даже не пошел на вечеринку в честь окончания тунисской части съемок, которую сам организовал, и заперся в гостиничном номере, чтобы страдать в одиночестве. «Все шло не по плану, – вздыхая, вспоминал он. – Мир рушился. Я чувствовал себя вконец несчастным»[8].

Оставалось чуть больше года до запланированного выхода фильма в прокат, если он вообще будет снят. Проект «Звездные войны» разваливался. Картина получится ужасной – Лукас был в этом уверен.

Часть I. Надежда. 1944–1973

1. Щуплый дьяволенок. 1944–1962

Любимым героем Джорджа Лукаса всегда был этакий гадкий утенок, непризнанный гений – и чем непризнаннее, тем лучше. Он с удовольствием воображал, что где-то среди его предков затерялась такая темная лошадка. «Какой-нибудь преступник или кто-то, кого депортировали из Англии или Франции», – сказал он как-то журналисту. Известно, что Лукас любит напускать тумана – по сути, это у него в крови. «Моя семья – из ниоткуда, – объяснял он однажды. – Никто не знает, где наши изначальные корни»[9].

На самом деле четыре поколения его семьи прожили в Северной Калифорнии, и Лукас способен проследить свою родословную куда дальше, чем большинство американцев. Побеги его семейного древа вились по Арканзасу, Иллинойсу и Виргинии почти за сто лет до Американской революции, пока, наконец, древо не укоренилось глубоко в почве калифорнийского города Модесто. «На этом все», – говорит Лукас. Произошел он из рода колонистов, не важно, фермеров, сапожников или каменщиков. Прошлое его не интересует. «Я всегда живу завтрашним днем, хорошо это или плохо, – заметил он как-то. – Так уж я устроен»[10]. Однако в одном он уверен: «Родиться не богачом и не аристократом – это здорово. Я действительно верю, что в этой стране можно добиться всего. Главное – упорно работать»[11].

Упорно работать. Именно в таком духе его мог бы поучать отец, методист из маленького городка Джордж Лукас-старший. Наверняка он так и делал – сурово размахивая указательным пальцем перед лицом единственного сына.

Джордж Лукас-старший, как позже описывал его сын, «был очень старомодный человек… из тех классических провинциальных коммерсантов, которых вы видели в фильмах»[12]. Владелец самого успешного магазина канцтоваров в Модесто и – ни много ни мало – председатель местного комитета розничных торговцев, Джордж Лукас был умный и прозорливый консерватор. Настоящий столп общества Модесто. И он трудился – упорно работал – практически всю свою жизнь.

Джордж Уолтон Лукас-старший, единственный сын Уолтона и Мод Лукас, родился в 1913 году в городе Лейтон, Калифорния. Его отец работал на нефтяном месторождении, страдал диабетом и в 1928 году, когда Джорджу-старшему было пятнадцать, скончался от осложнений этой болезни, которая передалась знаменитому внуку Уолтона через поколение. В течение года после кончины Уолтона Мод дважды переезжала с Джорджем-старшим и его старшей сестрой Эйлин: сначала в ближайший Фресно, а затем в город в ста пятидесяти километрах вверх по долине Сан-Хоакин – Модесто, где Джордж-старший прожил всю оставшуюся жизнь.

Модесто был основан в 1870 году посреди пшеничных полей, раскинувшихся вдоль реки Туалэми. Изначально это была одна из последних станций участка Трансконтинентальной железной дороги, которую проложили на север из Лос-Анджелеса к столице Сакраменто. Кстати, праотцы города хотели назвать поселение Ралстоном – в честь Уильяма Ралстона, директора компании «Сентрал Пасифик», построившей железную дорогу. Но Ралстон отказался, и это проявление скромности якобы вдохновило горожан на новый вариант названия – Модесто, что в переводе с испанского означает «скромность».

Несмотря на название, у маленького городка были большие амбиции, отражавшие общее энергичное мироощущение калифорнийцев и их стремление взять от жизни все и сразу. К официальной дате основания города (1884) там было двадцать пять строений, большинство из которых предназначались для торговли, и чьи владельцы, предчувствуя большие перспективы жизни у железной дороги, просто собрали свои дома и конторы и переехали в Модесто из ближайших городов Парадайс и Туалэми.

Модесто не сразу стал крупным городом – населения в сто тысяч человек он достиг лишь в 1980-е годы. Но жители гордились им, и к началу 1900-х город мог похвастаться ухоженными лужайками и роскошными розовыми кустами, а также серьезной поддержкой образования и культуры. В 1912 году преданные горожане воздвигли огромную арку, приветствующую гостей, которые проезжали по Девятой улице в подпрыгивающих автомобилях – новое, экзотическое изобретение, в успехе которого тогда еще никто не был уверен. На арке, выложенной электрическими лампочками, ярко сиял девиз города: «ВОДА, БЛАГОСОСТОЯНИЕ, ДОВОЛЬСТВО, ЗДОРОВЬЕ»[13]. Девиз такой же прямолинейный, как сами жители.

Джордж Лукас-старший с матерью и сестрой прибыл в Модесто в 1929 году. В городе тогда жило чуть меньше сорока тысяч человек, которые расселились по прямоугольным участкам, образующим аккуратную сетку, типичную для городов американского запада. Когда США начали скатываться в Великую депрессию, Джордж-старший одновременно учился в старшей школе Модесто и работал подмастерьем в мастерской по ремонту пишущих машинок – то есть в шестнадцать лет уже занимался ремеслом. В переписи 1930 года и Мод, и Эйлин в графе «род занятий» указали «безработная» – Джордж был единственным добытчиком в семье, без него мать и сестра вряд ли бы справились. Джордж-старший серьезно отнесся к ответственной роли кормильца[14]. Нельзя было растрачивать время по мелочам, лентяйничать, предаваться мечтам. Он решил изучать право и стать юристом и потому усердно учился в старшей школе, добиваясь высших баллов. И тем не менее этот упертый молодой человек – тощий, как жердь, с прямой спиной, копной темных волнистых волос и телом, будто созданным для костюмов, застегнутых на все пуговицы, – на уроке истории с первого взгляда влюбился в девушку и незамедлительно сообщил матери, что собирается жениться, хотя даже не знал имени будущей невесты[15].

Проведя небольшое расследование, Джордж-старший выяснил, что предмет его чувств – Дороти Бомбергер, наследница одной из самых старых и влиятельных семей Модесто. Их знаменитый сын позднее смог объявить себя калифорнийцем в четвертом поколении как раз из-за связи с Бомбергерами – династией, которая пустила корни в Америке еще до Декларации о независимости. На протяжении многих поколений Бомбергеры потихоньку вкладывались в недвижимость, что и принесло семье богатство и репутацию. К началу XX века различные ветви Бомбергеров владели и управляли собственностью по всей долине Сан-Хоакин, а отец Дороти – Пол – еще и имел дополнительный интерес в компаниях по производству семян и продаже автомобилей. За делами Бомбергеров постоянно следили на страницах газеты «Модесто Би» и «Ньюс Геральд».

Дороти, темноглазая и темноволосая красавица, тонкая и хрупкая, считалась завидной партией. С Джорджем-старшим они стали красивой, популярной и абсолютно преданной друг другу парой. В выпускном классе они сыграли главные роли в школьной пьесе – комедии под названием «Ничего, кроме правды»[16]; Джордж был президентом класса, а Дороти – его заместителем. После выпуска они некоторое время учились в колледже в Модесто, где Джордж присоединился к братству «Дельта сигма», а Дороти оставалась активисткой девичьего клуба «Фи гамма»[17]. Вскоре Джордж нашел работу в «Ли Бразерс», одном из недавно открывшихся маленьких канцелярских магазинов: он обслуживал клиентов за стойкой в тесном помещении на Десятой улице. К своему удивлению, он обнаружил, что ему нравится канцелярский бизнес. «Я попал туда по чистой случайности, – сказал он позднее. – Даже не знал точно, что означает слово “канцтовары”»[18]. Планы по изучению права были забыты[19].

3 августа 1933 года Джордж-старший и Дороти обвенчались в местной методистской епископальной церкви. Поскольку речь шла о представительнице семьи Бомбергер, местная газета объявила, что это «свадьба, вызывающая широкий интерес», и дотошно докладывала обо всем – от планирования и рассылки приглашений до самой церемонии[20]. Джорджу было двадцать, Дороти восемнадцать; молодая пара официально начала самостоятельную жизнь в разгар Великой депрессии. Несмотря на хорошее образование и связи Дороти, Джордж, со всей своей твердостью и гонором консервативного методиста, не разрешал жене работать. Работа – упорная работа – и содержание семьи считались обязанностями мужчины. Так что Джордж должен был трудиться, а Дороти – сидеть дома и присматривать за детьми, которые, как был уверен Лукас-старший, непременно появятся.

Вскоре после свадьбы Лукасы переехали во Фресно, где Джордж нашел работу в «Х. С. Крокер Ко., Инкорпорейтед», одном из самых больших канцелярских магазинов Калифорнии. Ему платили семьдесят пять долларов в неделю, приличную сумму по тем временам – новый холодильник можно было купить за сотню[21]. Но Дороти скучала по семье, так что в начале 1934-го после всего пяти месяцев во Фресно они вернулись в Модесто. И Джордж устроился в главную канцелярскую компанию города – «Л. М. Моррис Компани»[22].

«Л. М. Моррис» был одним из старейших канцелярских магазинов в регионе, братья Моррис основали его в 1904 году. Лерой Моррис выкупил бизнес у братьев в 1918-м, переименовал его в «Л. М. Моррис Компани» и превратил магазин в основополагающий элемент делового центра Модесто: по одному и тому же адресу на Первой улице он находился почти шестьдесят лет. В год, когда Джордж-старший начал там работать, компания с гордостью праздновала свой тридцатый день рождения[23].

«Моррис» специализировался на офисной мебели, пишущих и счетных машинках, но со временем ассортимент стал разнообразнее: добавились кинокамеры и проекторы, детские книги и игрушки, а отдел с подарками, гордость владельца, «наполнился последними новинками». Как и обычно, Джордж-старший работал упорно и с удовольствием: «Мне нравилось обслуживать клиентов», – объяснил он позднее. Он быстро стал выделяться среди двенадцати сотрудников магазина[24]. И разумеется, когда Лерой Моррис разместил гигантскую рекламу в газете «Модесто Би» в конце 1934 года, то там, сразу под фотографией самого Морриса, красовалось изображение Джорджа-старшего, глядящего на читателей с легкой полуулыбкой[25].

Джордж был не просто трудолюбивый; он был честолюбивый, сообразительный и умел «читать» людей. Не помешало и то, что они с Лероем Моррисом сразу же хорошо сошлись, возможно, понимая, что нужны друг другу. У пятидесятилетнего Морриса были две взрослые замужние дочери, но не хватало сына, наследника, которому он мог бы передать дело[26]. А у Джорджа-старшего, который меньше десяти лет назад пережил смерть Уолтона Лукаса из-за диабета, не было отца, воплощения отцовства, семейного наследства. Каждый из них занял особое место в жизни другого. Это были тонкие и сложные отношения наставника и воспитанника, как раз такие, о которых собственный сын Джорджа-старшего будет мечтать и исследовать на киноэкране десятилетия спустя.

Дела шли хорошо, и спустя год Джордж-старший несколько бесцеремонно упомянул в разговоре с работодателем, что к двадцати пяти годам[27] надеется открыть собственный магазин или «хотя бы получить долю в имеющемся». В 1937-м, когда Джорджу-старшему было двадцать четыре, Моррис предложил усердному протеже десять процентов бизнеса с прицелом на полное партнерство в будущем. Джордж возразил, что у него нет денег для инвестиций в компанию, но Моррис даже не стал его слушать. «Оставишь расписку, что должен мне столько-то, – сказал он молодому человеку. – Если этот бизнес не окупится, то что в нем хорошего?»[28] Получив официальную долю в компании, Джордж-старший начал работать шесть дней в неделю, твердо решив оправдать профессиональное и отеческое доверие Морриса.

Пока Джордж-старший занимался бизнесом, Дороти усердно обустраивала домашнюю жизнь. В конце 1934-го она родила первого ребенка, дочь по имени Энн, а спустя два года еще одну дочь, которую окрестили Кэтрин, но всегда называли Кэти или Кейт. Семья росла, бизнес преуспевал. Джордж купил земельный участок под номером 530 на Рамона-авеню на окраине Модесто и, заняв 5 тысяч долларов у родителей Дороти, построил респектабельный одноэтажный дом, который они с Дороти, как Джордж был уверен, наполнят радостными детскими голосами.

Но две беременности за три года тяжело сказались на здоровье Дороти. Она всегда была хрупкой и, возможно, болела панкреатитом. Каждая новая беременность давалась тяжелее предыдущей, Дороти много времени проводила в постели; после рождения Кейт врачи посоветовали ей больше не заводить детей[29]. Однако они с Джорджем продолжили попытки зачать ребенка и на протяжении следующих восьми лет пережили как минимум два выкидыша.

Наконец, во второй половине 1943 года Дороти вновь забеременела и в этот раз доносила ребенка до срока. В 5:30 утра в воскресенье, 14 мая 1944 года – в прекрасное, ясное утро Дня матери – Дороти родила сына. Видимо, осознав, что из-за хрупкого здоровья Дороти это может быть единственный шанс дать сыну свое имя, Джордж отказался от имени Джеффри, которым они собирались назвать младенца, и выбрал более подходящее имя для несомненного наследника – Джордж Уолтон Лукас-младший. Ребенок был очень маленький – всего два килограмма шестьсот граммов, – но здоровый, и так сильно ерзал, что Дороти чуть не уронила младенца, когда ей передавал его врач. «Держите крепче, – предостерегла она. – Это мой единственный сын!»[30]

Как и у родителей, у Джорджа-младшего были темные глаза и волосы, а также еще одна черта, передававшаяся по наследству в роду Лукасов: оттопыренные уши. Собственно, у Джорджа-младшего эта черта была особенно заметна, и одно ухо даже немного свисало – этот дефект Джордж-старший быстро исправил, прибинтовав ухо к голове. В конце концов отец провозгласил, что «ухо выздоровело»[31], но уши Джорджа-младшего, приподнятые кверху и оттопыренные, навсегда остались одной из его отличительных черт. «Он был тощеньким пареньком с большими ушами», – с теплотой вспоминает сестра Кейт[32].

Щуплый. Это одно из многих уменьшительных прилагательных, которые Лукас слышал десятилетиями. «Ребенком он был просто малюсенький, – говорила его мать, – совсем кроха»[33]. В шесть лет Лукас весил всего шестнадцать килограмм; в старшей школе достиг своего предельного роста сто шестьдесят семь с половиной сантиметров, а стрелка весов едва доходила до сорока килограмм. «Тощий дьяволенок», – говорил Джордж-старший[34].

Младшая сестра Лукаса, Венди, родилась три года спустя и стала последним ребенком в семье. Еще две беременности, как и предполагалось, серьезно ослабили Дороти, и почти все детство Джорджа-младшего она провела в больницах или в постели. «Ее здоровье покатилось под гору», – вспоминала Кейт. По большей части забота о детях легла на дружелюбную домработницу по имени Милдред Шелли, которую все называли Тилл. Тилл была строгой и скорой на раздачу шлепков, но шумной и смешной; она рассказывала истории с южным тягучим выговором, и дети Лукасов обожали ее. Благодаря Тилл, говорила Кейт, рядом с нами всегда был образ матери[35]. Кейт считала, что именно Джордж занимал особое место в сердце Тилл: «Он единственный мальчик в семье, так что был своего рода объектом всеобщего обожания»[36]. Со своей стороны, Лукас всегда с нежностью вспоминал о задорной Тилл: «У меня очень теплые чувства к тем временам». Безусловно, яркая характеристика от Лукаса, который, как известно, весьма скрытен[37].

В 1949 году, когда Джорджу-младшему было пять, Лерой Моррис, исполнив свое обещание десятилетней давности, продал Джорджу Лукасу-старшему «Л. М. Моррис Компани». Моррис и Лукас объявили о сделке 26 января на страницах газеты «Модесто Би», после чего Моррис вышел на пенсию и семь дней спустя скоропостижно умер[38]. «Он был божий человек, – говорил Джордж-старший о партнере и благодетеле, заменившем ему отца. – Шаг за шагом он готовил меня к передаче своего дела»[39]. Теперь Джордж-старший планировал сделать то же самое для своего сына. Если бы все пошло так, как он предполагал, то Джордж-младший устроился бы в компанию, упорно работал и шаг за шагом перенял бы управление семейным бизнесом. Амбициозная цель – и, как показало время, главная причиной раздора между отцом и сыном.

У Лукаса-младшего, сына владельца самого процветающего канцелярского магазина в городе, жизнь в Модесто не могла быть плохой по определению. Но Лукас всегда двусмысленно и немного противоречиво отзывался о детстве. «Не обходилось без стрессов и проблем, – говорил он позднее, – но в то же время мне все очень нравилось»[40]. Иногда отец раздражал его; каждое лето Джордж-старший заставлял сына стричь волосы до очень короткого ежика, и это правило Лукас ненавидел. «Отец был строгий, – рассказывал позже Лукас, правда, несколько путанно: – То есть он не был слишком строгий. Он был благоразумный. И справедливый. Мой отец был невероятно справедлив»[41]. Так это или нет, но, когда речь заходит об отце, Лукас вспоминает, что «очень злился» на него почти все детство.

Самым преданным союзником в отрочестве Лукаса была скорей всего младшая сестра Венди, но у него были и друзья-однокашники: лучший друг Джон Пламмер, с которым Лукас познакомился в четыре года и дружил всю жизнь, и мальчик немного постарше, Джордж Франкенштейн. Они втроем часто играли вместе в доме Лукаса на Рамона-авеню, причем Пламмер и Франкенштейн всегда старались избегать встреч с Джорджем-старшим. «Не стоило с ним пересекаться, – вспоминал Франкенштейн об отце Лукаса. – Сделаешь что-то, что его раздражает, – и тебя сразу выгонят»[42]. Джон Пламмер добавлял: «Как только появлялся мистер Лукас, нужно было прятаться»[43].

Тем не менее общение с сыном торговца канцтоварами имело и преимущества: Джордж-младший получал новейшие игрушки и технику прямо с полок отцовского магазина. «Каких только игрушек у него не было! – вспоминал Франкенштейн. – И он всегда с радостью разрешал в них играть»[44]. Особенной гордостью Джорджа была гигантская модель паровоза марки «Лайонел», которая, по словам Лукаса, «занимала почти всю комнату»; паровоз извилистыми путями проезжал между миниатюрными препятствиями, которые Джордж создавал сам, используя солдатиков, машинки, траву и мелкие растения, сорванные во дворе[45]. Однажды он даже раздобыл цемент в местном магазине стройматериалов, вместе с друзьями залил его в самостоятельно изготовленные формы и сделал маленькие здания, мимо которых затем проносился поезд. Позднее он начал строить небольшие диорамы, которые всегда называл «интерьерами», и выставлял их в деревянном футляре со стеклянными боковыми и верхней сторонами. «Мне всегда было интересно что-то конструировать, – вспоминал Лукас, – поэтому на заднем дворе у меня был маленький сарай с большим набором инструментов, и я делал шахматные комплекты, кукольные домики и машины – много-много гоночных машин, которые мы возили повсюду, спускали с холмов и так далее»[46].

Одним из самых запоминающихся проектов стали детально сконструированные американские горки детского размера, построенные с помощью всегда на все согласного Пламмера: они взяли проволочную катушку с телефонным кабелем, чтобы с ее помощью втаскивать вагонетку на верх крутого склона; затем вагонетку отпускали вниз по череде крутых спусков к земле. «Не знаю, как мы никого не убили», – признавался Пламмер[47]. «Кажется, они были высотой чуть больше метра, но ведь это мы их сделали. Было весело, это было великолепное событие; пришли дети со всего района. И мы вроде как даже прославились. Джордж был изобретательным. Он не был лидером, но у него было такое богатое воображение… Ему в голову всегда лезло множество идей»[48].

«В детстве мне нравилось фантазировать, – рассказывал Лукас. – Но в свои фантазии я включал все технологические игрушки, которые мог раздобыть, вроде моделей самолетов и автомобилей. Наверное, развитие этого интереса и привело к тому, что занимало мой разум много позже – к “Звездным войнам”»[49]. В другом интервью: «То, что я делал, будучи взрослым, редко было вдохновлено событиями детства»[50]. По крайней мере так он всегда заявлял.

В отличие от будущего друга и соавтора Стивена Спилберга, помещавшего детскую магию в центр многих своих фильмов, Лукас никогда не имел романтического или идеализированного взгляда на детство. «Я очень хорошо осознавал, что взросление – это не так уж приятно… скорее страшновато, – говорил Лукас позднее. – Помню, что я часто бывал несчастлив. Не по-настоящему несчастлив, нет – я все-таки наслаждался своим детством. Но думаю, все дети, так или иначе, чувствуют себя подавленными и перепуганными. Я отлично проводил время, но мое самое сильное детское впечатление – как будто я всегда ждал, что на меня прыгнет злой монстр, притаившийся за углом»[51].

Иногда этими чудовищами были дети из его же района, которые издевались и угрожали маленькому Джорджу-младшему: прижимали его к земле, стаскивали ботинки и кидали их на газон под разбрызгиватели. Джордж даже не пытался сопротивляться, так что его сестре Венди приходилось прогонять задир и лезть за промокшими ботинками[52].

Поэтому понятно, что невысокий Лукас на протяжении значительной части жизни искал кого-то на роль старшего брата, кто был бы его наставником и защитником. Одним из первых таких наставников стал жених Энн, самой старшей сестры Джорджа; Лукас был безусловно предан ему. «Это один из путей обучения, – признавал Лукас позже. – Вы прилепляетесь к кому-нибудь, кто старше и мудрее вас, изучаете все, чему он может научить, а затем двигаетесь к собственным свершениям». Когда молодого человека убили на Корейской войне, Лукас впал в депрессию. Неудивительно, что он всегда оглядывался на свое детство с несколько смешанными чувствами. Это было «обычное, сложное, депрессивное детство, переполненное страхами и тревогами по любому поводу, – говорил Лукас. – Но в целом мне оно нравилось. Было не так уж плохо»[53].

Так же противоречиво он отзывался и о Модесто. Многие годы в его разговорах о родном городе проскальзывало легкое смущение. Прошли годы, прежде чем он с гордостью признал себя сыном Модесто – фильм «Американские граффити» практически превратил город в памятник. Но первые несколько десятилетий жизни Лукас стеснялся своей родины. Когда его спрашивали, откуда он родом, Лукас расплывчато отвечал: «из Калифорнии». Если его продолжали донимать, он признавался, что родом «из Северной Калифорнии», иногда более точно говорил «к югу от Сан-Франциско» и только потом, наконец, бормотал: «Модесто»[54]. Тем не менее он признавал очарование родного города. «Модесто будто сошел с картин Нормана Роквелла [55], с обложки журнала “Бойз Лайф”… Субботними днями там сгребали листья и жгли костры, – описывал Лукас позднее. – В общем, классическая Америка».

А для мальчика, который рос в пятидесятые годы, классическая Америка предполагала посещение воскресной школы – эту обязанность Лукас быстро возненавидел. «Достаточно повзрослев, лет в двенадцать или тринадцать, я начал бунтовать против этого»[56][57]. Кстати, уже в детстве у Лукаса были сложные отношения с Богом. В шесть лет, в том возрасте, когда для большинства детей Бог – это бородатый мужчина на небесах, Лукас пережил «очень глубокий» мистический опыт, который повлиял на его представления о духовности в дальнейшей жизни и работе. «Все вертелось вокруг Бога», – вспоминал Лукас. Он спрашивал себя: «Что такое Бог?» И не только об этом, еще: «Что такое реальность? Что это?» «Как будто идешь по дороге и внезапно останавливаешься: так, секундочку… Что такое мир? Кто мы? Кто я? Какое у меня место в мире, что вообще здесь происходит?»[58] Лукас раздумывал над этими вопросами много лет, исследовал их и через создание Силы в «Звездных войнах» попытался дать на них ответы.

«У меня сильные чувства к Богу и природе жизни, но я не принадлежу к какому-то конкретному вероисповеданию», – говорил Лукас позднее[59]. Хотя Лукаса вырастили в среде методистов, его больше завораживали службы в немецкой лютеранской церкви, к которой принадлежала Тилл; там прихожане все еще носили чепчики и шляпы с широкими полями и говорили громким благоговейным тоном. Лукаса впечатляла выверенность их ритуалов, которые больше походили на сложную хорошо написанную пьесу, где все точно знают свои роли. «Такие церемонии дают людям нечто весьма важное», – признавал Лукас[60]. Он всегда проявлял «любопытство – теоретическое – к хорошо организованной религии», а его взгляды на Бога продолжали меняться со временем[61]. В конце концов он описал свою веру, как слияние методизма и буддизма. («Это округ Марин, – сказал он в 2002-м, подразумевая, что область известна своими левыми политическими взглядами. – Мы все тут буддисты»[62].) Но в ранний период жизни он оставался верующим, пусть и разочарованным, методистом. Джордж Лукас-старший не допустил бы иного.

1“Star Wars’ Star Is on Cloud Nine”, Independent (Long Beach, Calif.), June 10, 1977.
2J. W. Rinzler, The Making of Star Wars: The Definitive Story behind the Original Film (New York: Del Rey, 2007), 160 (далее MOSW).
3MOSW, 146.
4MOSW, 143.
5Kerry O’Quinn, “The George Lucas Saga”, Starlog, reprinted in Sally Kline, ed., George Lucas: Interviews (Jackson: University Press of Mississippi, 1999), 104 (далее Kline, GL Interviews).
6GL Interviews, xiv.
7Robert Watts, цитата по MOSW, 151.
8MOSW, 160.
9Joanne Williams, “Inside George Lucas: Success Allows ‘Little Movie’ Freedom”, Modesto Bee, June 1, 1980.
10Jean Vallely, “The Empire Strikes Back’ and So Does George Lucas”, Rolling Stone, June 12, 1980.
11Williams, “Inside George Lucas”.
12Biography: George Lucas: Creating an Empire, A&E Television, 2002 (hereafter Creating an Empire).
13“The Modesto Arch”, сайт об истории Модесто, http://www.historicmodesto.com/thearch.html
14See Fifteenth Census of the United States, 1930, for Modesto City, Calif., sheet 7B.
15“George Lucas Sr. Story Rivals Son’s Film Saga”, Modesto Bee, January 30, 1976.
16“Play Presented by High School Class to Capacity House”, Modesto Bee and News-Herald, December 8, 1930.
17“Dorothy Bomberger and George Lucas Marry at Methodist Church”, Modesto Bee and News-Herald, August 4, 1933.
18“George Lucas Sr. Story Rivals Son’s Film Saga”.
19Karyn Hunt, “Business Leader G. W. Lucas Dies”, Modesto Bee, December 19, 1991.
20“Dorothy Bomberger and George Lucas Marry at Methodist Church”. См. также “Dorothy Bomberger and George Lucas to Wed: Invitations in Mails”, Modesto Bee and News-Herald, July 23, 1933; и “Plan Wedding”, Modesto Bee and News-Herald, July 24, 1933.
21См. “Club’s Speaker Lauds Roosevelt”, Fresno Bee, December 19, 1933.
22См. “Dorothy B. Lucas Dead at 75”, Modesto Bee, March 12, 1989.
23“Two Stationery Stores Change Hands Here”, Modesto Bee and News-Herald, January 26, 1949.
24“George Lucas Sr. Story Rivals Son’s Film Saga”.
25L. M. Morris advertisement, Modesto Bee and News-Herald, November 30, 1934.
26См. “Morris Rites Will Be Tomorrow”, Modesto Bee and News-Herald, February 4, 1949.
27Dale Pollock, Skywalking: The Life and Films of George Lucas, updated ed. (New York: Da Capo Press, 1999), 13.
28“George Lucas Sr. Story Rivals Son’s Film Saga”.
29Pollock, Skywalking, 14.
30Ibid.
31Ibid.
32Omnibus Special Edition: George Lucas: Flying Solo, BBC Television, 1997 (далее Flying Solo).
33Pollock, Skywalking, 15.
34Gerald Clarke, “I’ve Got to Get My Life Back Again”. Time, May 23, 1983.
35Creating an Empire.
36Flying Solo.
37Pollock, Skywalking, 15.
38“Two Stationery Stores Change Hands Here”; “Morris Rites Will Be Tomorrow”.
39“George Lucas Sr. Story Rivals Son’s Film Saga”.
40Williams, “Inside George Lucas”.
41Creating an Empire.
42Ibid.
43Pollock, Skywalking, 37.
44Ibid., 19.
45Denise Worrell, Icons: Intimate Portraits (New York: Atlantic Monthly Press, 1989), 286.
46Flying Solo.
47Pollock, Skywalking, 16.
48Creating an Empire.
49Alan Arnold, Once Upon a Galaxy: A Journal of the Making of The Empire Strikes Back (New York: Ballantine, 1980), 219.
50“George Lucas: A Life Making Movies”, Academy of Achievement interview, June 19, 1999, http://www.achievement.org/autodoc/page/luc0int-1 (далее “GL: A Life Making Movies”).
51Pollock, Skywalking, 15.
52Clarke, “I’ve Got to Get My Life Back Again”.
53Pollock, Skywalking, 37, 39.
54Ibid., 11. Другой вариант истории см. Peter Biskind, Easy Riders, Raging Bulls: How the Sex-Drugs-and-Rock ’n’ Roll Generation Saved Hollywood (New York: Simon & Schuster, 1998), 37.
55Норман Роквелл (1894–1978) – известный американский художник и иллюстратор.
56Creating an Empire.
57Arnold, Once Upon a Galaxy, 189.
58Pollock, Skywalking, 20.
59Arnold, Once Upon a Galaxy, 189–90.
60Pollock, Skywalking, 20.
61Arnold, Once Upon a Galaxy, 189–90.
62Jess Cagle, “Director: So, What’s the Deal with Leia’s Hair?” Time, April 29, 2002.
С этой книгой читают:
Мёртвое озеро
Рейчел Кейн
$3,28
Самый близкий враг
Кара Хантер
$3,28
Тёмный ручей
Рейчел Кейн
$3,28 $2,30
Развернуть
Нужна помощь
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»