3 книги в месяц за 299 

На переломе, или Пуля для тениТекст

Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
На переломе, или Пуля для тени | Солдатенко Борис Борисович
На переломе, или Пуля для тени | Солдатенко Борис Борисович
Бумажная версия
660 
Подробнее
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Николай, едва взглянув, сразу понял все. Вот вам и наркоманы…

Как «Хирург» и говорил, он объявил Большакову войну. Этот боевик уже побывал здесь в Москве. Пришел к Николаю домой. Убил соседей.

Никак не хотелось верить, что этот наглый и хитрый враг, посмел бросить вызов офицеру госбезопасности, здесь – в России, на его же территории. Увы, это казалось возможным, стало реальностью в период этого безвременья. И милиция была здесь бессильна….

Неожиданное предложение

Совсем незаметно пролетели для Николая Большакова первые два года учебы в стенах Академии. Здесь же ему вручили погоны «майора» и ордена – «За личное мужество» и «Мужества», не заставшие офицера в Таджикистане. Но офицера больше беспокоило то, что больше ни разу «Хирург» не появлялся за эти два года в его жизни. Несмотря на то, что Николай специально ездил на стажировку в родную среднеазиатскую республику.

Пограничники Таджикистана, уже построившие свои войска с помощью российских офицеров, в один голос уверяли, что эра наркобаронов, типа «Хирурга» уже окончились. Теперь граница оборудовалась по последнему слову техники и не позволяла нарушать ее, как в минувшие годы. Так, что по оперативной информации, интересовавший Большакова бандит уже уехал из республики. Более того, поступила информация, что Ширали Намиев воевал с 94 года на Кавказе, и был убит. Более подробная информация отсутствует.

Но, тем не менее, своим опытным глазом оперативника Большаков видел, что за ним следят. Очень профессионально, аккуратно, особо не бросаясь в глаза. Все это могло означать только одно – следили специалисты, которыми, после 1991 года, не могла похвастаться даже его родная «контора». А значит, тут можно было подумать, что он попал в разработку иностранной разведки.

Да нет, Николай сразу же отбросил эту мысль. Если бы его «пасли» иностранная разведка, он, в крайнем случае, уж точно бы об этом знал. Но согласиться с тем, что подчиненные «Хирурга» имеют такую классную подготовку, тоже не вязалось с происходящим.

Конечно же, не умоляя заслуг самого Ширали Намиева, или теперь уже просто «Хирурга», можно было сказать, что это был достойный противник. Не смогли прояснить ситуацию с этим полевым командиром и однокурсники с Лубянки.

Согласно имеющимся там документам, «Хирург» действительно погиб на территории Грузии в начале 1995 года. В машину, на которой он ехал на совещание к Басаеву, попала ракета. Обгоревший, полуразрушенный труп боевика нашли. Но экспертизу ДНК никто конечно же тогда не делал. Было не до этого. Да и никто не считал сына некогда могущественного «Шаха» за ключевую фигуру в этой войне. Так… один из стервятников! О котором вскоре и забыли. Да и повода за последний год вспоминать о нем, тоже не было. Так что тощая папка с практически пустым делом «Хирурга» уже давно лежала в архиве, с размашистой резолюцией фломастером красного цвета – «Закрыто, в связи со смертью обвиняемого»…

Но Николай не просто чувствовал, он знал, что его «кровник» жив. Более того, он действительно – словно тень – был где-то рядом. Вроде бы как «мертвый», но среди живых….

В конце второго курса, за месяц до экзаменов, в начале весны 1995 года, офицера Академии майора Большакова «совершенно случайно» встретил его бывший куратор по пограничному спецназу Александр Миловидов. Его черная «Волга» притормозила перед забором учебного заведения, и он предложил Николаю присесть.

Сколько же они не виделись? Лет пять точно. Да, в последний, или как любят говорить спецназовцы – в «крайний» раз, они виделись в Таджикистане, когда он только прибыл туда на службу.

А тогда, в самый первый раз, заместитель командира курсантского взвода старший сержант Николай Большаков увидел высокого крепко сложенного Александра Миловидова у себя в училище, когда начальник курса позвал его на беседу. В этом не было ничего необычного. На выпускном курсе все будущие лейтенанты были озадачены своим новым местом службы. Оценивали возможность попасть в тот пограничный отряд, где были на стажировке, где уже познакомились с командирами. Где были готовы возглавить заставы.

К удивлению, на этот раз «покупателем» у Николая оказался не обычный кадровик из пограничного отряда, а неизвестный подполковник пограничных войск КГБ СССР, со знаком мастера спорта по самбо, и знаком парашютиста с флажком внизу, на котором была выбита цифра – 80.

Офицер представился Александром Александровичем и попросил Николая рассказать, как он видит свою дальнейшую службу после выпуска. Кем бы хотел стать, какие амбиции.

– С вами я уже заочно знаком, – подполковник похлопал по папке личного дела, которое лежало на столе. – Так что вот хотел увидеть Вас, если так можно сказать воотчую. Я вас слушаю…

Большаков начал говорить о том, почему выбрал именно пограничное училище, что в училище готовил себя к службе, получил знак мастера спорта по пятиборью, достаточно хорошо владеет холодным оружием, высокие показатели в стрельбе из автомата, пистолета, винтовки. Но понимал, что «покупатель» его не слушает, или слушает в пол-уха.

– К слову, – подполковник дождался, когда Николай завершит свое повествование. – Вы не видели недавно вышедший интересный военный кинобоевик – «В зоне особого внимания» с Борисом Галкиным в главной роли?

– Это который про десантников? – улыбнулся Большаков. Конечно же, они всем курсом наблюдали, как лихо ребята в голубых беретах расправляясь со всеми «врагами», участвовали в учениях.

– Да-да, – улыбнулся пограничник. – Командованием пограничными войсками передо мною стоит задача подготовить специальный отряд подобного нашего спецназа, который в случае боевых действий, может стать – либо силой для поддержки пограничникам, либо стать в особый период – основой возможного партизанского отряда. Создание такого пограничного спецназа не афишируется. Из вашего выпуска мы выбрали вас.

«Покупатель» внимательно посмотрел на Николая.

– Неволить я Вас не стану, – офицер сел на стул. – Но, если решитесь, ваша жизнь изменится. Хотя, по документам, вы и останетесь в действующем резерве КГБ СССР, официально по документам, вы станете после выпуска из училища одним из офицеров спецназа …Главного разведывательного Управления Генерального штаба Вооруженных Сил.

Так что выпускался лейтенант Большаков не со всеми на плацу родного пограничного училища в фуражке с зеленым верхом, а в обычной военной форме лейтенанта высшего общевойскового командного училища с красным околышем на фуражке.

После переподготовки, Николай с другими молодыми офицерами уже летел на транспортнике «за речку», став на время «ангелами-хранителями» наших пограничников. Потом командующий 40 армией генерал Борис Громов использовал это подразделение в самых ответственных боевых операциях, сам даже того не зная, что все эти отважные мальчишки не обычный отряд армейской разведки, а отряд чекистов.

Именно там, в Афганистане лейтенант Большаков из рук подполковника Миловидова получил свой первый орден – Красной звезды. Такой же, которым был награжден и его отец – за поимку особо опасного преступника.

Как и бывает всегда на настоящей войне, подвигов всегда бывает много, а вот наград для отважных военнослужащих мало. Так что работу этих спецназовцев сами армейские офицеры считали здесь всегда будничной. Ну и что, что они всегда там, где «горячо» – у них такая работа.

А когда спасая товарищей, закрыл своим телом гранату молоденький лейтенант из новобранцев, пришедший к Николаю в отделение спецназа всего два месяца назад, Большаков лично попросил Миловидова, хотя бы с пограничными почестями похоронить того на родине – в Алтайском крае. С пограничной зеленой фуражкой на крышке гроба. Как офицеру, погибшему на границе…

Потом вывод в Союз, участие в Ферганских событиях. И та самая последняя встреча с Миловидовым.

Тогда, в начале сентября 1991 года в кабинете полковника в «пограничном» подъезде здания на Лубянке, Александр Александрович встретил Николая. Крепко пожал руку, поздравил с очередным званием капитана, и с грустью сообщил о том, что существовать великой державе осталось не много. Счет идет уже не на месяцы, а дни. И он, как человек чести, обязан предложить Большакову вновь возвратиться из резерва к действительной службе в составе пограничных войск…

– Ну, пока еще СССР, – он грустно улыбнулся. – Ну а потом даже не представляю, как эту рухнувшую державу назовут. Одна надежда на Главкома генерала Калиниченко. Может он спасет «зеленые» фуражки от краха…

Именно тогда во многих кабинетах на Старой площади люди, называвшие себя «демократами», а также американские и английские разведчики – ничего больше не боящиеся, отмечали свою совместную «победу», официально соглашаясь с тем, что именно они помогли в окончательном разрушении великой державы, пытаясь якобы спасти «советскую зарождающуюся свободу».

В своем большинстве, и в старых коридорах вчерашнего всесильного ведомства КГБ СССР, тогда тоже было необычно многолюдно. Толпились вчерашние партийные функционеры – внезапно «прозревшие» и ставшие ярыми борцами с КПСС. А так же далекие от нужд народа, но, тем не менее, все еще по инерции называемые «народными» депутаты, те, кто пользуясь своей властью впервые в жизни получил возможность так нагло и открыто искать в секретных архивах Лубянки документальные обязательства о своем добровольном содействии КГБ. Дабы чтобы уничтожить все найденное, и обязательно прихватить с собою найденный «подобный» компромат на бывших товарищей.

Искореженная гусеницами кранов и тракторов, еще недавно красивая и величественная клумба перед зданием, с пустым постаментом из-под увезенного памятника Дзержинскому, выглядела удручающе. Как, впрочем, и вся страна, погружающаяся в хаос «непуганой демократии»…

Именно тогда Большаков решил убежать подальше от политизированной столицы. Туда, где все еще люди не только говорили, а работали. Служили на благо Родине. Да и Александр Александрович Миловидов не хотел оставлять у всех на виду перспективного и честного офицера. Николая необходимо было на время спрятать. В тихое место, подальше от нового руководства.

 

Так что, согласно новому предписанию, тогда капитана Большакова на ближайшие несколько лет ждала служба в Таджикистане, в том самом пограничном спецназе. Но уже и там спустя несколько месяцев, за задержание вооруженного нарушителя, Николай добавит к своим государственным наградам еще одну – медаль «За отличие в охране государственной границы».

И вот сейчас в мае 1996 года у стен Академии в «Волге» он вновь увидел Александра Александровича.

– Не ожидал, товарищ полковник, – майор Николай Большаков снял фуражку и сел в машину. – Вот уж поверьте – земля круглая…

– Точно-точно, – улыбнулся Миловидов. – Только теперь уже «лейтенант», и впереди надо теперь добавить слово «генерал».

Он увидел, как мгновенно растерялся Большаков, и, улыбнувшись, крепко пожав руку, добавил:

– Очень рад тебя видеть, Николай. Как учеба? Семьей пока обзавестись не решил?

Большаков лишь пожал плечами, а Миловидов уже дал распоряжение водителю ехать на Пресню. Где в уютном закоулке московских улиц, рядом со звенящими рельсами под колесами стареньких трамваев, расположился небольшой ресторан «Золотой Остап», принадлежащий знаменитому актеру Арчилу Гомиашвили.

– Там днем мало народу, – сказал генерал. – А кухня вкусная. Надо отметить нашу встречу. И твой ближайший выпуск.

Под хорошо накрытый стол практически в пустом зале они долго разговаривали о жизни и о службе, о будущем страны. При этом Большаков ни разу не спросил, чем сейчас занимается Миловидов, правильно полагая, что человек, обличенный таким высоким званием и, видимо положением, сам расскажет о себе, если посчитает нужным.

– Да, быстро пролетели эти годы, – Миловидов внимательно посмотрел на Николая. – Рад, что еще там, в стенах училища, сумел разглядеть в тебе настоящего героя. Вон уже три боевых ордена, две медали….

– Но я не о том, чтобы сейчас тебя хвалить, – продолжил генерал. – Ты знаешь, в какое нелегкое время живем. В наших бывших союзных республиках на юге очень трудно. Да и мы латаем раны, после первого этапа этой Кавказской войны. Не скрою, что очень много и военнослужащих и гражданских пропали без вести. Есть информация, что там, в горах появились новые рабовладельцы, использующие этих пленных для работы или выкупа. Ни милиция, ни следствие этим не занимается.

– Уверен, ты слышал, – Александр Александрович достал из портфеля несколько фотографий и положил перед Николаем на столе. – Одному бизнесмену от политики удалось обменять нескольких военнослужащих на деньги. Вроде он сделал благое дело, но из-за этого поступка количество похищенных резко возросло. Теперь чуть ли не каждый старейшина аула требует выкупа.

– Конечно же, мы делаем все что возможно, – Миловидов тяжело вздохнул. – Но само руководство пока еще далеко от понятия этого. Президент пытается удержаться у власти любой ценой, а вторая чеченская вот – вот, уверен, постучится в двери.

– Так что сейчас, в целях сохранения безопасности государства, – он еще раз посмотрел в глаза Николая, – принято решение о моем официальном переводе в Совет безопасности страны. Решение, на первый взгляд, самое обычное, если учесть, что в «конторе» мало кто знал, чем я занимался и что курировал, и чем я буду заниматься там. Для всех вокруг – это чисто техническое решение…

– Для всех, кроме нас, – генерал вновь улыбнулся. – Теперь главное! Как и ровно десять лет назад, хочу предложить тебе вновь испытать судьбу. Кабинетной работы не обещаю. Дело в том, что недавним «закрытым» решением Совбеза, в целях борьбы с любой формой организованной преступности на территории России, учрежден так называемый Межведомственный антитеррористичекий центр (МАЦ). Создать, вдохнуть в него жизнь, и возглавить который, мы предлагаем тебе …

– Да, и еще, – Александр Александрович сделал небольшую паузу, – ваше подразделение самостоятельное и независимое…

– Хотя, – он тяжело вздохнул, – уж какая независимость в нашем государстве…

«Хирург» возвращается

Николай ехал на утренней электричке в Орехово-Зуево. В почти пустом вагоне поезда из столицы было тихо, и лишь продавец газет неторопливым шагом двигался из вагона в вагон, предлагая свою многочисленную печатную продукцию на любой вкус.

Конечно же, Большаков давно хотел выбраться посетить свой бывший детдом, да как-то все не получалось по службе. К своему стыду, даже обучаясь в Академии в Москве, он не смог туда ни разу приехать. Более того – даже могилу брата навестил всего несколько раз. Но сумел благоустроить ее, поставил оградку, хороший добротный каменный памятник, небольшой цветник.

А тут, буквально позавчера, он получил телеграмму от директора своего детдома. Георгия Петровича Беленького, ушедшего недавно на пенсию, несколько месяцев назад сменил новый директор – бывший офицер-политработник, «афганец» майор запаса Андрей Турбин. Именно он, через местных ветеранов и с помощью военкома, и мэра города, сумел добиться того, чтобы к третьей годовщине гибели бывшего детдомовца, а ныне кавалера ордена «За личное мужество» Андрея Большакова, детский дом стал бы носить его имя.

Как объяснил Николаю при встрече сам новый директор Турбин, эту идею ему подсказал один полковник на встрече ветеранов боевых действий в Москве, а потом кто-то из бизнесменов даже выделил небольшие средства для этого мероприятия.

Сюда же, в небольшой уголок-музей, который придумали сами дети, Николай сегодня вез парадный китель Андрея, некоторые его вещи и главное – тот самый орден, которым был посмертно награжден брат. А на фасаде здания у входной двери теперь должна была появиться золотая табличка, что отныне этот подмосковный детдом носит имя своего выпускника – гвардии лейтенанта Андрея Большакова.

Бывший директор Григорий Петрович Беленький встретил Николая почти у самого порога детдома. Как и много лет назад. Простой, но чистый отутюженный костюм, как всегда блестящие туфли, та же, только уже белая седая небольшая бородка. За последние десять лет, он значительно сдал, постарел. Но глаза все же были молодыми. Вот и сейчас он стоял у здания, опираясь на палочку. Они пожали друг другу руки, крепко обнялись.

– Как ты возмужал Николай, стал совсем взрослым, – Григорий Петрович окинул его взглядом с ног до головы и посмотрел на многоступенчатую колодку наград на кителе.

– Исполнил свою мечту. Сумел стать офицером. Стал достоин памяти своего отца, настоящего мужественного человека. Доказал всем правильность своего выбора. Хотя ты и всегда был таким – честным и неподкупным.

– Эх, как по тебе тогда «сохла» наша красавица Леночка Кравчук, – продолжил, улыбнувшись, директор. – А ты как «кремень». Может зря? Она тут недавно к нам приезжала, все о тебе расспрашивала. А потом собралась уехать в какой-то город с женихом. Вроде – Приозерск. Там ее избраннику вроде место мэра предлагают.

– А ты так ведь бобылем и состаришься, – совсем по-стариковски пробурчал Беленький, и глядя на собравшихся во дворе ребят заметил, – помнишь, у нас в твою честь молодежное движение создали и даже назвали твоим именем – «большевики»…

– Справедливо будет, сказать именно вам за это большое спасибо, – Большаков почувствовал, что вот-вот расплачется. – Вы в это трудное время заменили мне отца, помогли с поступлением в суворовское училище. С братом… Вы навсегда останетесь мне самым родным человеком. А Алена… Она всегда искала там, где лучше…

На территории в этот день было много народа. Он прошел по всем аудиториям, посмотрел отремонтированную столовую, спортзал, кабинет английского языка. Все плохое, негативное, казалось, в этот день словно улетело отсюда.

На улице вокруг уже было оживленно. Из ближайшего гарнизона прибыла рота почетного караула, духовой оркестр. Цветы и венки к детскому дому с мемориальной табличкой на входе, пока еще до начала мероприятия закрытой тряпочкой, принесли дети, учителя, выпускники, жители окрестных домов.

Когда перед началом митинга золотую Мемориальную доску в память об Андрее официально открыли, первым к ней прикрепил цветы бывший директор, потом туда клали все принесенные с собою цветы и венки все присутствующие. Первым взял слово бывший директор Беленький и открыл небольшой митинг.

Выступлений потом было много. Когда подошла очередь Большакова, то он, по военному резко одернув китель и сняв фуражку, подошел к микрофону, и кратко сказал: «Спасибо, что помните!» И поклонился всем собравшимся, как говорят, в пояс.

Потом он положил букет цветов на землю перед мемориальной доской у входа. Туда, где огромными охапками уже лежали живые цветы и большие траурные венки. От школы, ветеранов, военкома…

Внезапно взгляд зацепил, на одном из венков, золотую надпись на красно-черной ленте: «Памяти Дедушки и твоего Андрея. От «Хирурга».

Николай оцепенел. Враг был здесь, совсем рядом…

Большаков быстро огляделся, испугавшись что из-за своего присутствия здесь, он ставит в опасность всех окружающих, и, еще раз поблагодарив руководство, после официальной части сразу же быстро уехал. Внимательно осматриваясь при этом, есть ли слежка…

Всю обратную дорогу в столицу Николай сидел в электричке, как на иголках, пытаясь, буквально по секундам воссоздать все увиденное за сегодняшнее утро в детдоме. Он проклинал себя, что расслабился, был сегодня так опрометчив, что не обращал внимания на окружающих, а так же гостей мероприятия. А ведь представитель «Хирурга» был же где-то там, где-то среди приглашенных…

Откуда о проводимом мероприятии он узнал? Когда успел сделать венок, заказать ленточку? Хотя можно было предположить, что необходимую информацию он получили либо здесь в городе – от кого-то из учителей детдома или выпускников, либо – в Москве, на встрече ветеранов, о которой говорил директор…

Хотя главным все же оставался вопрос – Почему боевики решили преследовать Большакова уже после смерти «Хирурга»? Зачем им так рисковать? Или все же «Хирург» жив?

Одни вопросы, и пока ни одного ответа…

Мимо Николая, по проходу между лавочек вагона электрички прошли два торговца какими-то хозяйственными товарами и продавец газет. Последний громко рекламировал какой-то центральный материал номера.

– Читайте только в газете «Криминальные вести», – убедительно говорил продавец. – Материал-расследование известного криминального журналиста Сергея Рожкова «Тень отбрасывают только живые». Сенсация! Только в этом номере! Журналист выступил с очередным разоблачением в деле о похоронном бизнесе России.

Услышав, как ему показалось, нелепый газетный заголовок, Большаков улыбнулся, невольно вспомнив название книги «Смертельное убийство» из гайдаевской комедии «Спортлото-82».

И это его внезапно натолкнуло на мысль. Он повернулся в продавцу, и тот с газетой быстро засеменил к офицеру.

Расплатившись, он даже не стал листать газету, а положил ее рядом на сиденье. Да, именно теперь, все разрозненные пазлы, стали вроде как складываться в единую картинку.

Так, во-первых было понятно – венок, видимо, принесли пока он был в здании и поставили прямо перед выступлением Большакова. В самый последний момент, дабы он специально бросился в глаза.

Во-вторых, это была очередная после квартиры, попытка устрашения, в надежде показать свое превосходство. Так что и это понятно.

Но к чему на ленте был указан еще какой-то дедушка? Может хирург имел в виду именно его – Николая, позывной которого, там, в Таджикистане как раз и был – «дед»?

Теперь, услышав еще и про «тень», Николай мог уже сам из всего увиденного, по горячим следам, сделать серьезный вывод – «Хирург» не погиб, он здесь.

Погибшим Ширали ошибочно посчитали и на Лубянке, а он жив и здоров, и, видимо, обитает где-то в регионе. Более того, не хочет останавливаться ни перед чем, и готов мстить и дальше.

Каким же станет очередной его шаг? Хорошо еще, что прошедшее мероприятие в детском доме обошлось без ЧП.

…Но буквально после возвращения, поздним вечером в квартиру Большакову позвонил директор детдома Андрей Турбин. Услышав знакомый голос, Николай решил, что он интересуется как офицер добрался домой, и, пользуясь случаем, еще раз поблагодарил педагога за заботу о его младшем брате.

– Николай, – голос директора был полон печали, – я с неприятным сообщением. Сегодня днем, после твоего отъезда произошло ЧП, точнее несчастный случай. Упал с лестницы и разбился насмерть наш уважаемый ветеран, бывший директор Григорий Петрович Беленький. Видимо ему стало плохо, и он не сумел удержать равновесие. Ходил ведь с палочкой… Кто бы мог подумать. Прими наши соболезнования, я знаю, он был для тебя как отец…

Большаков, просто убитый услышанным, стоял, все еще по инерции держа в руках телефонную трубку. Там, далеко, в детдоме в окрестностях Орехово-Зуева уже окончили разговор и, только короткие гудки отбоя гулко звучали в притихшем коридоре.

 

Как Николай и предполагал, «Хирург» мстил, убивая, как он и обещал, близких Большакову людей. При этом оставаясь сам в …тени.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»